Найди меня

— Прошло два года, Хенджин, — говорит Феликс. — Ты уверен? — Во-первых, я знаю, где он, во-вторых, я не сдамся первый, и в-третьих, мы ненавидим друг друга. — Я почему-то не верю тебе, Хенджин. Хенджин прекрасно знал, где живет и тусуется Сынмин, он даже это не скрывал, просто год до этого не появлялся и заставил Хвана знатно понервничать. Но ничего Хван же отыграется, когда он не отыгрывался, верно? — Так-то оно так, — отвечает Феликс. — Босс, к вам в гости. В кабинет заходит Сынмин с улыбкой на лице весь такой сияющий, а главное с кольцом на пальце. Либо разыгрывает, либо отец заставил, но никак не сам, та ночь была показателем принадлежности. Спали ли Хенджин после той ночи с кем-нибудь? Нет, не спал. Спал ли Сынмин с кем-нибудь другой вопрос, но Хенджин верит, что ответом будет, нет. — Я смотрю, ты прям, вырос, Хенджин, — озвучивает свои мысли Сынмин. — Зам. председателя, вау. — А я смотрю, ты спустился на дно, пошел по стопам отца, — не отстает Хенджин. — Оу, не верная информация, я не зам. председателя, просто молодой миллионер, имеющий парочку клубов и казино, — Сынмину приходит оповещение. — Ой, уже миллиардер. Хенджин слабо улыбается, — ой, завидую-завидую, а я всего лишь бедный зам. председателя. — Ну, хз, может и да, не считаю твои деньги, — Сынмин улыбается. — Придешь на ежегодную вечеринку? — Конечно. — Тебе блондином шло, кстати, больше — говорит Сынмин и уходит. Ким, ой, как любил наводить у Хвана беспорядок в голове. Это, наверное, самое любимое занятие после того, как наводить шумиху во всем городе. — Сукин сын, ты, Ким Сынмин, — опять говорит Хенджин в пустоту. Конечно, Хенджину шло блондином, а как по-другому, поэтому Хенджин и осветлился вновь. И волосы отрастил, не потому что Сынмину нравилось, нет, точно не поэтому. Хенджин приходит домой и у него начинается рутинный вечер: душ, ужин, коньяк и снова работа, не то, что у Сынмина. — У, господин Ким Минни малыш, — стонет Хан, видя Сынмина на пороге. — Хан, да, ты в стельку. — А то могу себе позволить, ты же с Хваном сегодня встречался? — направляет пьяный взор Джисон на Сынмина. — Ну, типа того, тускло, но он скучал. — Ой, а ты будто нет, — Хан когда не надо несет такую противную правду. Сынмин затыкает его тем, что толкает в лицо и уходит. Ему бы сейчас успокоится, ведь Сынмин и правду скучал до безумия, он пару раз хотел сорваться и побежать к Хвану, наплевав на свои принципы, но Чанбин остановил, сказав: — Не нарушай принципы, они потом тебе спасибо не скажут, — и Сынмин послушался, ведь так и есть, мать вашу. Вечеринка, Сынмин до жути ее не любит, он очень мило беседует с кем-то, даже понятия не имеет с кем, кто-то спрашивал про бизнес, кто-то работает ли на отца. А Сынмин не работает и даже не зависит от отца, да, может в начале и да, но сейчас нет. У Сынмина есть свой авторитет не только благодаря отцу. Сынмин задумал очень интересное шоу, на сегодняшний вечер. — О, ты как-то припозднился, Хван, — говорит Сынмин, ухмыляясь. — А ты как-то рано, задумал чего-то? — Никак нет, мой господин, — произносит Сынмин последние слова на ухо Хенджину. Сынмин был не предсказуем, сегодня он паинька, что вряд ли, но бывало, а завтра взрывает мосты. И Хенджин этого боялся, но, что еще интересней ему это до безумия нравилось, вот прям с ума сходил от такого крышеносного Сынмина. Первые Сынмин выступал с речью, все восхищались его красиво поставленной речи, только Хенджин знал, что у него есть такой талант, его ничем не удивишь, хотя тут он погорячился. — Я благодарен вам за все, так горите вы все в аду, — произносит Сынмин, спрыгивая со сцены, а за ним сразу раздается взрыв. Все бегут, шумят, разбегаются и только Сынмин походкой «похуй» идет к черному выходу, где его ждал водитель с Хенджином. — Классное шоу, а? — подмигивает Сынмин. — Ты ебанутый, тебя могут посадить, — говорит Хенджин. — Не посадят. — Тебя отец убьет, — волнуется Хенджин. — Не убьет, я заранее с ним договорился, — улыбается Сынмин. — Я спросил, можно? И он ответил, да. — Пизда. Сынмин смеется, а затем впивается в губы. Он так по ним скучал, одна сминает другую, боже, богословии мою трепчину. Вот такими словами мог отозваться Сынмин в данной ситуации. — Что до дома не до терпеть, — первый отрывается Хенджин. — Два года, Хван, целых два года. Хенджин соглашается, снова впиваясь в губы, они уже готовы были сожрать друг друга, но водитель сообщил им, что они приехали. Им же не дотерпеть до ссаной спальни, надо пососаться везде, всем глаза помусолить «смотрите, мы ебемся». — Наконец-то мы в спальне, — произносит Хенджин меж поцелуями. Хенджин резко прижимает Сынмина к стене и начинает целовать еще напористее. — А это интересно. Хенджин медленными движениями снимает с себя футболку, а затем и с Сынмина. Эти чертовы прелюдии всегда всем нравятся, особенно Хенджину, он балдеет с этих медленных возбуждающих движений, когда твой партнер полностью предоставлен тебе и ты только ты им руководишь, вот это Хенджин любил, когда проходишься поцелуями бабочками по шее, ключицам, и медленно переходя на грудь, когда засасываешь сосок, а другой ласкаешь пальцем, а партнеру — это нравится. Любит, когда резко переворачиваешь его, покрываешь поцелуями спину, растягивая его медленно и болезненно, но так кайфово, когда он просит еще и еще, а ты судорожно надеваешь гондон на член и входишь. И ты рад стараться, потому что ему это нравится тоже. — Хенджин. А хенджин и рад стараться, ведь для Сынмина он и грубый, и нежный, и сладкий, и какой угодно на вкус, на вид, да, на что угодно. Он медленно входит, давая привыкнуть, а потом как поднимает, полностью усаживая на член, вот это я понимаю драйв. Когда вы оба скачете как угорелые, доставляя друг другу дикое животное удовольствие, вот это страсть. — Хенджини, кончаю. — Я тоже, Сынмин, я тоже. Они вместе кончают, как бы не казалось это романтичным, но это так и есть. Романтика от этих двоих так и прет. Прям их изнутри распирает этой романтикой. — Мы кончили вместе, как в фильмах, — говорит Хенджин. — В каких фильмах? — Ну, типа как в порно.