Призрачные проблемы

Жаль подмога не пришла, Подкрепленья не прислали…

      Лужи и грязь мешали бежать. Ноги путались в намокшей, а потому липшей к ногам мантии. Дышать было тяжело — влажный спёртый воздух канализации с мерзким амбре обжигал лёгкие, оседал на их стенках, и, казалось, с каждым вздохом кислорода всё сильнее не хватало. Не по размеру большие старые кроссовки скользили по гладкому мокрому полу, поэтому на поворотах Гарри очень неловко подскальзывался, при том, что подобное могло стоить ему жизни. Руку оттягивал очень тяжёлый серебряный меч Годрика Гриффиндора — Поттер не мог его поднять одной рукой, и всё, что оставалось мальчишке, это тащить его волоком за собой по полу, от чего Тайную Комату наполнял неприятный звук, который, наверное, мог посоревноваться в противности со скребущимися по грифельной доске ногтями.       Сзади, тихо, почти незаметно шурша чешуёй, полз огромный Василиск. Эта змея была здоровенная, и таких маленьких мальчиков, как Гарри, могла съесть сотню, не меньше. Её размеры, в прочем, не мешали двигаться ей стремительно и почти бесшумно — это была молчаливая, личная смерть маленького гриффиндорца.       Гарри, на самом деле, никогда не испытывал неприязни к змеям. Кроме того, после того инцидента с питоном, он их даже полюбил, и ту кобру, что наколдовал Малфой, было жалко. Поэтому убивать Василиска он, в общем-то, не хотел. Ещё стоял перед глазами образ хмурого, сосредоточенного Снейпа, что безжалостно уничтожил бедную растерянную и испуганную змейку, и быть таким, как он, не хотелось.       Вот только выбора у него нет.       Внезапно послышалось рассерженное шипение и крики Фоукса — вот уж к кому Гарри относился с подозрением и восхищением одновременно. Присланная великим директором Альбусом Дамблдором, птица была великолепна, и поражала воображение мальчика. Он обернулся, чтобы посмотреть, что происходит за его спиной, и замер — феникс, издав боевой клич, метнулся к голове василиска. Борьба была недолгой, но результаты заставили Поттера прослезиться: по огромному пространству Тайной комнаты послышался тихий хрип, хруст костей и противное чавканье.       Гарри хотелось зажать уши — ужасающий и почему-то завораживающий звук словно пробирался под кожу, замораживал могильным холодом органы, сковывал ледяными цепями мышцы. Вот только, стоило василиску повернуть голову в сторону Гриффиндорца, как мальчик понял — Фоукс хоть и погиб, но смог ослепить огромного змея, таким образом дав ему возможность спрятаться. И хоть в памяти всплыл факт, что змеи глухие и плохо видят, а значит, ничего особо не поменяется, но какое-то нездоровое облегчение всё равно успокоило его.       Вот только зря он расслабился. Василиск слепо полз к нему, разевая огромную пасть, из которой ещё текла кровь и сыпались перья. Гарри был в тупике. Всё, что ему оставалось — выставить меч вперёд, зажмурить глаза и молиться. Вот руку поразила невыносимая боль, и сразу за ней словно живительная прохлада.       «Яд.» — понял Поттер, распанув глаза, и глядя на огромный клык, что возился в его предплечье. Тогда, словно бы поняв, что жить ему оставалось немного, храбрый мальчишка сильнее вонзил меч и повернул его в черепе Василиска.       Змей пал рядом, едва не задавив под собой Поттера. Тот, конечно, отошёл подальше и почувствовал, как силы покидают тело, ноги начали подкашиваться.       — Нет! — послышалось из центра Тайной Комнаты, и Гарри улыбнулся бескровными губами, зажимая огромную рану, — Чёртова девчонка!       Чем Тому Реддлу не угодила Джинни, Гарри так и не узнал. Веки словно потяжелели, и против воли закрылись. В голове была звенящая пустота, а дышать было все сложнее. Он не чувствовал ни рук, ни ног. В глазах потемнело.        Гарри Поттер умер.

***

      — …тер. Поттер! — голос ворвался болтом в голову, но Гарри не почувствовал боли, которая обычно сопровождала его в таких неприятных пробуждениях.       Гриффиндорец понял, что всё это время не дышал, но и потребности в кислорода не чувствовал. Это был первый тревожный звоночек. Он несмело открыл один глаз, другой. Огляделся.       Гарри всё ещё был в Тайной Комнате. Неизвестно, сколько прошло времени, но та осталась такой же просторной и непоколебимой. Рядом лежал мёртвый Василиск, из его разверзнутой пасти вытекла лужа тёмной, почти чёрной, крови. А рядом со змеёй, касаясь тёмной лужи большими кроссовками, валялась фигура. Знакомая, в Гриффиндорской мантии, лохматая…       Эту фигуру Гарри Поттер видел каждое утро в зеркале.       — Ч-что… п-погодите, я не мог ум-мереть… — растерянно шептал он, — Но я же… я же жив?..       Гарри распахнул глаза и протянул вперёд руки, которые дрожали словно от озноба. Гриффиндорец смотрел на полупрозрачные пальцы, развивающиеся без ветра рукава призрачной мантии. В глазах все начало расплываться, и слеза, скатившаяся со щеки, растворилась в полёте до пола.       — Поттер, хватит рыдать! — послышался голос, и Гарри поднял голову: на него смотрел Реддл, презрительно сощурив глаза.       — Том, а почему ты… прозрачный? Ну, в плане, как призрак? — мальчик неосознанно полетел к студенту, и это выглядело нелепо, ведь Гриффиндорец покачивался, неловко махая руками, и летел, словно геливый шарик. — Разве ты не хотел выпить силы Джинни, чтобы ожить?       Гарри мысленно решил, что, став призраком, а, значит, умерев, ему больше ничего не угрожает. Так что почему бы не попробовать подоставать Реддла, которой ранее хотел видеть все его муки? В таком случае его невозможно убить, ведь он уже мёртв, и более того, он сделал всё, что мог. Из мыслей его вырвал Том, который, поморщившись, соизволил ответить:       — Глупышка-Джинни оказалась слишком слабой, чтобы возродить такого сильного мага, как я. Так что теперь я застрял между собой-воспоминанием и собой-человеком. — раздражённо закатив глаза, ответил слизеринец.       — Гарри! Гарри, где ты?! — послышались крики, и Том скрылся за столбами, а сам Поттер растерялся и остался висеть на воздухе. Вот, Рон затормозил, распахнутыми в ужасе глазами глядя на друга, — Г-Гарри? Т-ты?..       — Рон… Рон! — слёзы потекли по щекам, и капельки исчезли, стоило им сорваться с ресниц. Он хотел обнять Уизли, но тот отшатнулся, словно от прокажённого.       — От тебя… холодом веет. Прости. — он отвёл взгляд, но Поттер видел, что у того начали слезиться глаза, — Прости.       «Ты не должен извиняться передо мной, Рон.» — подумал он, тихо паря рядом с другом.       — Как ты выбрался из-под завала? — полушёпотом спросил он, попытавшись обратить на себя внимание и подготовить друга морально к двум трупам: его, Гарри, и тела его теперь мёртвой сестры Джинни.       Но было поздно — Рон увидел мелькнувшие рыжие волосы, и обернулся, увидев, наконец, маленькую фигурку его сестрёнки.       — Прости, Рон. Я… не смог ее спасти. — тихо проговорил он, но его больше не слушали, ведь рыжий со всех ног бежал по мокрому от воды и крови полу.       Он упал на колени, завывая и обнимая девочку, покачиваясь из стороны в сторону. Гарри не хотел на это смотреть — было неловко, словно он поглядывает очень личную сцену. Было жаль милую Джинни, и ее безутешного брата, по совместительству его, Гарри, лучшего друга. Рон, он ведь такой… непосредственный, светлый, весёлый. Возвращаясь с каникул от Дурслей, Поттер хотел лишь одного — увидеть эти рыжие вихри, искрящиеся смехом голубые глаза.       А теперь он только и может, что смотреть, как хрустальные слёзы безостановочно текут из этих когда-то весёлых глаз. Те, падая, растекались лужицами на бедных холодных щеках девочки, что только недавно смеялась с подругами. Этот контраст пугал.       «Как же так?» — думал Гарри, глядя на несчастного друга. Сначала он порывался подбежать, обнять друга, но… но потом осознал, что даже это он не в состоянии сделать.       Ничтожество…       Сзади послышались хлопки, такие, как когда появляются домовые эльфы. Гриффиндорец обернулся, и увидел Альбуса Дамблдора, что смотрел на него такими грустными, печальными глазами, что и самому ему становилось тоскливо.       — Директор Дамблдор… — начал было он, но волшебник тяжело вздохнул и подошёл к нему, покачав головой, тем самым прося не перебивать его, а слушать.       — Гарри, мальчик мой… мне так жаль, так жаль. Зачем же ты, никому не сказав, в одиночку побежал спасать Джинни? — он говорил тихим, печальным голосом, тебя кончик длинной белоснежной бороды.       — Так кто бы нам поверил! В прошлом году… в прошлом году МакГонагалл… — он захлёбывался словами от возмущения.       — Профессор МакГонагалл. — на автомате поправил его чародей.       — Да-да, — отмахнулся Гарри, понимая, что теперь может не соблюдать эти формальности, — профессор МакГонагалл, когда мы начали ей рассказывать о том, что Филосовский камень хотели своровать, лишь отнекивалась, хмурилась и не обращала на нас внимания. Вы, взрослые, все такие! Вам ведь и дела до наших проблем нет! Почему вы вернули меня к Дурслям? Почему вы не слушаете моих слов и делаете лишь то, что нужно вам?..       Герой всё распалялся, всё громче крича, и под конец затихнув. Ругаться и жаловаться на так рано окончившуюся жизнь не хотелось, а весь свой гнев, свои неверие и обиду он выплеснул в этой маленькой истерике. Поглядев на волшебника, что и не собирался с ним спорить, он лишь задавил в себе какой-то противный голос, который говорил, что, вообще-то, с людьми, подарившими ему, Гарри, второй шанс, так не поступают. Наверное, это была излишне активная Совесть.       — Ты молодец. Можешь оставаться в Хогвартсе с этого дня. Я извещу твоих родственников лично. — голос был почти равнодушным, но то и дело скользили нотки печали.       Гарри, пожав плечами, посмотрел на своё тело.       — Делайте, что хотите. — и улетел, неловко балансируя в воздухе, исчезнув в стенах Тайной Комнаты.       Альбус Дамблдор же, направился в сторону икающего от долгого рыдания второкурсника, по пути подняв Распределяющую шляпу и меч Гриффиндора, и мысленно поблагодарив падшего смертью героя Гарри Поттера за избавление от ужаса Комнаты — Василиска.

Вот обычные дела — Нас с тобою на-е-ба-ли... Х.. забей "Подмога"