Когда идешь через ад, не останавливайся

Сейчас уже сложно было вспомнить, как все началось. Сначала задача была ясно — брат Армандо, пусть и незаконнорожденный, но брат, был схвачен якобы по обвинению в измене. Это звучало глупо даже на первый взгляд — он был слишком молод и слишком далек от политики. Но, у него был магический дар. Несильный, но и этого хватало, чтобы привлечь внимание. Должно быть проболтался кто-то из слуг. Армандо и узнал-то об этом не сразу, а то приложил бы все усилия, задействовал все связи, лишь бы помочь ему бежать до ареста. Но узнал уже когда сопровождавший заключенного отряд направлялся в сторону Кастель Милагро — за казнью магов тщательно наблюдали, надеясь на появление переселенцев. Он отдавал себе отчет, что это окончательно поставит его вне закона. Пусть. В конце концов, Армандо давно перестал верить очередному правительству. Спасение прошло успешно. Нашлись единомышленники... в основном те, чьи близкие оказались в лагерях. Даже удалось переправить брата с очередной группой беженцев. Но потом... потом пути назад не было. Зато были цели. И каждая удачная миссия приносила ощущения ни с чем ни сравнимого счастья. Наконец-то они все делали правильно. Армандо не спешил признаваться даже товарищам, насколько редким для него было это ощущение. Хотелось бы верить, что родители, где бы они не находились, наконец им гордятся. А тем временем, деятельность привлекала всё больше внимания. Они перехватили несколько отрядов по пути к Кастель Милагро, сделали несколько успешных налетов на лагеря. Стоило бы наладить сотрудничество с одной из оппозиционных партий, но пока хоть какую-то симпатию вызывала только Партия Реставрации - насколько Армандо знал, только она не вела переговоров с Блаем. И тем не менее, доверять полностью было нельзя. Они сотрудничали в переброске беженцев и спасенных, но не слишком делились информацией. А тем временем дошли слухи, что советник заинтересовался. Такой интерес мог льстить, но уж точно не внушал доверия. Было понятно, что нападение только вопрос времени, и все равно, засада оказалась удачной. Должно быть, их кто-то сдал. Кто — Армандо так и не узнал. Может, предателя убили или увели в лагерь, а может и отпустили. Бой был коротким, яростным и... закончился закономерно. *** Время: Шестой день Пестрой луны 3406 года. Место: Кастель Милагро, Мистралия. Сам советник попеременно ощущал то воодушевление, то обеспокоенность. С одной стороны, Небесные Всадники все же вернулись, и дела, похоже, шли на лад. Центр управления в Кастель Милагро функционировал теперь как раньше, в специалистах недостатка не было, да и поддержка наместника Харгана сулила дальнейшие успехи. Но с другой стороны... На севере — все растущее войско мятежников, проклятая Партия Реставрации! Спелись, негодяи! И если бы только на севере, так и на западе, и даже в южных джунглях, чтоб им повылазило! И сам господин Харган никак не возьмет в толк, сколько для общего дела сделал Блай, практически в одиночку в этом мире. Только пасть разевать умеет, да орать не по делу, а чтобы что-то умное сказать — где ему, на это у него мозгов не хватит. Мир-то здесь неплохой, но народу много, тут соображать надо, как что делать, а не как он. Мальчишка, сопляк, даром что демон! Надеется на свои магические умения... Мистралия вообще никогда не была спокойной страной. Тут, чтобы удержаться на плаву, надо было все время интриговать, все время чувствовать, куда ветер дует. И вот куда он дул сейчас, Блаю совсем не нравилось. Но были и удачные моменты. Например, как сейчас. Несколько дней назад поступила информация, что готовится нападение на конвой, сопровождающий группу государственных преступников. Блай распорядился подготовить отряд, и мятежники были частично уничтожены, частично схвачены. Поскольку вся группа направлялась в Кастель Милагро, захватили с собой и этих. Шесть человек. Двое из них ранены, но легко. Уже осужденных преступников развели по боксам, а этим Блай тоже велел установить капсулу безопасности и доставить сразу в отдел дознания на второй этаж. Даже если зря, тоже ничего, в этом мире нет недостатка в людях, местами их даже слишком много. Быстрый опрос захваченных мятежников помощниками Блая сразу выявил, кто у них командир. Сам советник добрался до этой группы только под вечер, когда наконец закончил все остальные дела. Да, теперь наместник безвылазно торчит в Мистралии, а чтобы хотя бы что-то хорошее сказать тому, благодаря кому у него есть эта возможность и эта Мистралия, так этого нет! Молчал бы уж, не отвлекал от важных дел. В момент, когда советник появился в Кастель Милагро, настроение его было мрачной смесью тревоги, обиды и негодования. Впрочем, после краткого общения с первыми двумя из новых обитателей Кастель Милагро настроение Блая немного улучшилось. Он уже имел какое-то представление о том, кто были эти люди, но не было ясно, та ли это банда, которая уже не раз срывала ему транспортировку. Также, советник не был уверен, какой именно из партий оппозиции он обязан такими героями. Еще троих он пропустил, просто просмотрев записи. Эти и так надиктовали на кварту чернил. Куда они денутся. Завтра воскресенье, время будет на всех. А вот с последним стоит познакомиться как можно скорее. Блай осмотрел конфискованное у него оружие, личные вещи, шляпу, протокол допроса. Не густо. Потом через окошечко в двери посмотрел на самого пленника. Парня так и не переодели, хоть и отобрали все что можно. Рубашка, легкие штаны, сапоги. Ни камзола, ни куртки, что не удивительно — начало Пестрой луны, Мистралия. Все помещения для допросов в отделе дознания хоть немного, но разные, служат для разных целей. Но поскольку сейчас клиентов шестеро одновременно, их просто распределили по комнатам случайным образом. Этому досталась самая большая и универсальная. Хотя сейчас парень скромно сидел на массивном стуле, и только скованные за спиной руки указывали на его положение. В общем, так даже лучше, а то в нем росту не меньше четырех с половиной локтей, а то и пять без четверти. Армандо почувствовал направленный на него взгляд, вскинул голову и уставился на окошко в двери в ответ. Никаких надежд на спасения у него не было, но это вовсе не значило, что он забыл, что значит быть мужчиной и дворянином. Он свое дело сделал, сколько мог и так хорошо, как мог. Теперь и умереть не страшно. Правда, странный аппарат и отвратительная процедура застали его врасплох, но от Кастель Милагро в принципе не ожидаешь ничего хорошего, и он не сомневался, что впереди ждут куда более страшные пытки. Очень хотелось надеяться, что за захваченных с ним людей не возьмутся всерьез. Не зря так пытались выяснить, кто у них командир. Достали они все-таки советника Блая. От этой мысли на губах возникала издевательская улыбка. Приятно. Пусть они и были маленькой блохой, но кусачей. Советник заметил этот взгляд. Герой! Наверняка гордится своими подвигами. Все они в начале герои. Блай поднес к замку ключ и отпер дверь и вошел. Охранников он с собой не взял, оставил за дверью. Гарантией безопасности ему служил детонатор в кармане. — Добро пожаловать в Кастель Милагро, — произнес он медленно, не сводя с пленника тяжелого изучающего взгляда. — Назови свое имя. Армандо проследил за ним подчеркнуто равнодушным взглядом. Он бы промолчал, но не видел никаких причин скрывать своё имя. Родителей уже не было в живых, в поместье он практически не бывал, а и брат и обе сестры были за границей. До них не доберутся. — Дон Армандо Фуэрте, — он вскинул подбородок, глядя на Блая свысока. Нда, при личной встрече советник не впечатлял. Такая же крыса, как он себе представлял. — Кабальеро, — отметил Блай со смесью понимания и презрения. Парень не врал, все сходилось. И не боялся. Что ж, гордость в некоторых случаях тоже может быть полезна для дела. — Побег заключенных из трудового лагеря Гильермо луну назад — твоя работа? Армандо усмехнулся уголком губ. Конечно, что этому выскочке благородная кровь? Даже вспоминать противно, сколько достойных родов были вынуждены бежать из-за него… И как низко пали те, кто остался. — А это имеет значение? Не мы первые, не мы последние, — увы, речь шла именно о его людях, а не о нежданных союзниках. Но Блаю об этом знать было вовсе необязательно. Блай был доволен. Он и так почти не сомневался в причастности Армандо к этому и некоторым другим делам, очень похоже было по стилю. Теперь же ответ пленника только убедил его в верности его догадок. Если бы это был не он, он бы хоть немного смутился. Такие гордецы не склонны приписывать себе чужие заслуги. Даже если обладают достаточной наглостью, чтобы вслух подписаться под чем угодно, в глубине души это их все равно беспокоит. А все эти противозаконные деяния — в его глазах именно заслуги. А вот перед кем? — Можешь забыть, что ты дон, — холодно сказал советник. — Ты обычный государственный преступник. Все, что принадлежало твоему роду, будет конфисковано. Кроме позора, которым ты покрыл свое имя. Он останется с тобой навсегда. Ты проиграл. Ты подвел даже тех несчастных, кто имел глупость тебе довериться. И твои друзья, такие же презренные неудачники как и ты, больше не помогут тебе. К какой партии ты принадлежал? Армандо открыто усмехнулся ему в лицо. — Что значат слова такого как ты? Думаешь благородство в титуле? Оно у нас в крови. А титул мои предки получили много лет назад от законного правителя, и не такому отбросу как ты говорить кем я являюсь. Люди, которые шли за мной, знали ради чего идут и чем рискуют. И мы не боимся умереть, — он окинул Блая презрительным взглядом и чуть откинулся назад, словно устраиваясь поудобнее. У советника прямо руки зачесались съездить наглецу по морде, но пока было рано. Успеется. Не хотелось бы испортить все одним порывом. Хотя... Если задействовать в детонаторе болевой режим, это ничему не помешает. Проделав манипуляции с цилиндриком, советник вызвал охрану и отдал распоряжения. Потом полюбовался эффектом и отключил детонатор. — Глупец, — презрительно бросил он, выждав для верности несколько минут, чтобы пленник не пропустил его слова мимо ушей. — Не думаешь ли ты, что твоя кровь чем-то отличается от крови тех, кого ты считаешь ниже себя? У тебя будет время убедиться, что это не так. Ну и где сейчас тот, кого ты считаешь законным правителем? Жить фантазиями — не самое умное решение даже для такого сопляка как ты. Значит, все-таки Партия Реставрации? Или я ошибся? В это время вернулись охранники и привели с собой двоих из захваченных, тех, что имели самый жалкий вид. Рубашки и обувь у них отобрали. Один из них был ранен еще в бою, и похоже потерял много крови. Один из палачей перевязал его какой-то тряпкой, по парень еле держался на ногах. А второй просто имел несчастье вызвать недовольство кого-то из охранников, и ребята перестарались. Контраст между Армандо, сидящим на стуле в собственной одежде, даже после испытания детонатором, и его бывшими подчиненными был разительным. — А вот и материал для сравнения, — представил их Блай. — Тебе повезло, ты оказался более сговорчивым, чем твои товарищи. По приказу шефа двое палачей стянули своим жертвам руки за спиной и подвесили их на цепях, спускавшихся с балки под потолком. — Расскажи им свою теорию о благородстве, которое в крови, — продолжил он. — И объясни, почему у тебя больше права на жизнь, чем у них. Волна боли, вызванная детонатором застала Армандо врасплох, хотя, признаться, этого стоило ожидать, пусть прибор и был незнакомым. Пожалуй, только поэтому, он вскрикнул в первый момент, но тут же задушил крик, стиснул зубы и только быстро задышал. Боль как будто шла отовсюду сразу, вгрызалась в тело и выворачивала его наизнанку. Но вместе с тем, это все же была боль. Знакомая, по своей сути. Ее надо было просто пережить. Тем более, что так просто убивать его никто не собирался. На Блая он уставился с ненавистью, все еще тяжело дыша, и уже подбирал ответ, когда дверь открылась. Первым порывом Армандо было вскочить на ноги и бросится на Блая. Уж как-нибудь и со связанными руками бы справился! Но его слова на миг выбили из пленника дыхание. Была в них какая-то ядовитая, искаженная правда. Он ведь и правда отвечал на вопросы. Просто не считал их важными, и стоящими того, чтобы скрывать все это! Да скорее даже приятно было наконец высказать советнику все! А его люди? Что, если они и правда молчали о тех же вещах? — Ублюдок, — прошипел он, не в силах отвести взгляд от пленников — В одной капле их крови больше благородства, чем в тебе! — Да? — делано удивился Блай и довольно улыбнулся. — Они тоже дворянского происхождения, только из скромности умолчали об этом? Думаешь, стоит спросить их понастойчивее? Не спеши с ответом, их судьба в твоих руках. И вспомни наконец свое благородное воспитание, потому что за твои неподобающие высказывания, вроде последнего, и любые бранные слова заплатят тоже они. Вот как сейчас. Все еще держа в руке наготове цилиндрик Армандо, Блай кивнул своим помощникам. Первый палач, рослый детина, с готовностью схватил инструмент и подскочил сзади к своей жертве, к тому самому ранее избитому охранниками заключенному. Парень был в полном сознании. Все, что произошло за этот день, произошло слишком быстро, и его все еще попеременно захлестывали волны страха, отчаяния, горя и надежды. Он растерянно переводил взгляд со своего командира на Блая и обратно. На палачей и охранников старался не смотреть вообще. По его виду было ясно, что никакой он не кабальеро, обычный простолюдин. Зачем он связался с мятежниками, и чем они его прельстили, из протокола советник не помнил. А может, парень и не сказал. Но также было ясно, что еще немного, и он, если надо, признается хоть в том, что он потомственный граф, хоть что сам пропавший принц Орландо. Палач что-то проделал за спиной своей жертвы, парень дернулся и закричал. Блай не сводил взгляда с Армандо, и слишком поздно заметил, что второй пленник похоже потерял сознание. — Педро! — прикрикнул он на своего подчиненного. — Твой объект не слышит нас, разбуди его. Сочувствовать заключенным недопустимо и непрофессионально, тебя что, уволить? Второй палач с лицом, закрытым маской, ничего не ответил, только быстро поднес к носу раненого палку с тряпкой, намотанной на конец и пропитанной чем-то остро пахнущим. Парень открыл глаза и слабо застонал. — Ну как, дон Армандо? — советник вновь уставился на Армандо и улыбнулся своей крокодильей улыбкой. — Будем продолжать беседу с этими господами? Или вы имели в виду что-то другое? Может, благородство их души или поступков? В отличие от ваших собственных? Армандо молчал, не сводя с того пленного, который кричал, взгляда. Он очень старался ничем не показать, какую боль ему причиняет происходящее, как хочется рвануться на помощь своему человеку. Ему это не поможет, только повеселит советника. Смотреть было тяжело, но он не позволил себе отвести взгляд, хоть так поддерживая его и разделяя с ним боль. Говорить вежливо было не просто, к Блаю он не испытывал даже того уважения, что достойны враги. Но его люди… ради них стоило стараться. — Каждый из моих людей показал себя достойным титула, хоть и не были рождены таковыми, — подбирая слова ответил он. — И я не вижу чем подвел их. Мы знали, что можем погибнуть, — он сделал паузу и посмотрел Блаю в глаза, — но я — их командир, они выполняли мои приказы, и отвечать за их действия тоже мне. — Ну вот, умеешь, когда хочешь, — одобрил его усилия Блай. — Я вижу, мы сработаемся. Но давай продолжим. Ты правда не понимаешь, чем подвел этих людей? Объяснить? — Он обвел красноречивым взглядом обоих несчастных и окружающее их пространство. — Неужели не видишь, куда их завели твои приказы? В то время, как они спокойно могли жить в своей деревне или где-то еще. Не лезть в политику, не нарушать законов... "Мы знали, что можем погибнуть", — повторил он слова Армандо. — То есть, ты хочешь сказать, у них был выбор. Естественно, тебе легче так думать. И тут же выражаешь готовность отвечать за их действия. Скажи, ты правда не видишь противоречия в том, что только что сказал? Ты ведь не предлагаешь всерьез поменяться местами с кем-то из них? Первый парень, который кричал, уже затих, но напряженно вслушивался в разговор. Ему казалось, что каждое слово, сказанное сейчас, имеет значение и будет иметь последствия. Второй глядел безжизненно и равнодушно. Его собственное состояние мешало ему сосредоточиться на внешних событиях. Дородный палач, в отличие от своей жертвы, не особо слушал слова. Он понял правила игры, и с интересом наблюдал за Армандо, ожидая, что тот сорвется и опять будет что-то интересное. Его коллега в маске, не отличавшийся таким могучим телосложением, казалось, наоборот, наслаждался вынужденным бездействием. Армандо, от такой похвалы, чуть не сорвался снова, но только скрипнул зубами и уставился перед собой. — Каждый из нас сделал выбор добровольно. Мы никого не тащили силой, — теперь над каждым словом приходилось думать. Он вгляделся в лица союзников, стараясь не показывать, как больно ему было видеть их в таком положении. Поменяться, значит? Он был готов предложить это, с радостью… Только был уверен, что не все так просто. Но он был воином, а не шпионом. — Я готов, — он вскинул подбородок и снова взглянул на Блая. — Но скажи мне, что станет с тем, чье место я займу? При этих словах в глазах первого палача засветилось любопытство и технический интерес. А в глазах его жертвы — восхищение и неверие одновременно. Блай изучающе смотрел на мистралийца. В общем, он не сомневался в таком ответе. Воин не боится боли или смерти, не должен, по крайней мере. Хотя все боятся так или иначе. Но этому пока легче, он еще не успел почувствовать себя слабым и уязвимым. Гораздо сложнее ему наблюдать за страданиями других, пусть даже подчиненных. Нет, такая замена на этом этапе — это же совсем не интересно. И вопрос он задал хороший... — Смелое решение, — задумчиво ответил советник. — Но нет. Я не собирался вешать тебя туда прямо сейчас и подвергать примитивным пыткам. И даже твоя готовность к смерти слегка преждевременна. Тебе вовсе не обязательно умирать... пока. Впрочем, об этом потом. А хочешь, я сделаю тебе подарок? Какой? Отпущу кого-то из них. Кого выберешь. Не только сейчас, в камеру, а вообще из Кастель Милагро. На свободу. Пусть идет домой, к своим соратникам, за границу — куда угодно. Его даже искать не будут. Хочешь? Армандо сдержал рвущееся наружу презрительное хмыканье. Необязательно умирать? Ну разумеется, из Кастель Милагро ведь каждый день кого-нибудь отпускают… Он инстинктивно чувствовал, что что-то здесь не так. Может, Блай планирует потребовать от него что-то, что Армандо дать не может? Чтобы выставить в плохом свете перед его людьми? Он же все говорит, что он был более сговорчивым и с ним обошлись лучше поэтому, говорит, что это Армандо подвел их и виноват в том, что случилось. Наверное, дело в этом. Но пока это не важно. Он уже догадывался, что сейчас ему предложат выбрать и пристально вгляделся в висящих пленников. Один явно потерял слишком много крови. Без медицинской помощи ему не жить, да и с ней, шансов мало. А вот второй… Да, избили его сильно, и неизвестно насколько опасны действия палача, но у него есть шанс. Армандо не боялся, что за ним проследят. Все, кто остался в лагере уже давно догадались и бежали, а дорог к штабу партии не знал даже он. — Хочу, — не стал спорить он. Блай наблюдал за его лицом, по которому можно было более-менее понять все его нехитрые мысли. Недоверие. Опасение. Безуспешные поиски подвоха. И выбор меньшего зла. — Хорошо, — кивнул он. — Кого ты выбираешь? Верзила шумно вздохнул, но не решился ничего сказать вслух. Даже раненый приподнял голову, а его товарищ и подавно не сводил глаз с дона Армандо. Армандо сглотнул, плотно сжал губы. Несколько минут он раздумывал, потом лицо его стало непроницаемым. — Я правильно понимаю, что того, кого я выберу, отпустят не нанося новых ран и увечий? Губы Блая скривились в усмешке. — Правильно, — ответил он. — Ему даже окажут помощь. Сейчас почти ночь, но завтра он сможет уйти, ты сам увидишь это. Так кто? Окажут помощь? Глаза Армандо на миг расширились, а потом он снова взял себя в руки. Нет. Даже так, шансов больше у одного. Он резко вздохнул, сжал кулаки и решительно кивнул на избитого. — Он. Раненый уронил голову. — Снимайте обоих, — распорядился Блай, тоже оценив состояние того, кого не выбрали. — Отведите их в боксы. Педро, займись их ранами. Вода, еда, настойки, ты в этом понимаешь. Этот должен завтра нормально стоять на ногах. Второй не обязательно, но пусть отлежится. Да, и остальных троих пусть разместят, если еще этого не сделали, там, кажется, тоже кто-то ранен. Охранники и Педро занялись делом, а советник обернулся к Армандо: — А почему ты выбрал этого, а не второго? Он тебе чем-то не нравится? Армандо отвел взгляд. Теперь можно было. Он не сомневался, что Блай позаботится о том, чтобы показать ему пленника, который остается. А сейчас… сейчас можно было не смотреть. Но при упоминании о том, что где-то остались еще трое, его сердце упало. Кажется, советник собрался развлекаться долго. — Я не лекарь, но мне показалось, что у того, кого я выбрал больше шансов выжить, — со всем равнодушием которое мог сейчас изобразить ответил он. Не видел смысла это скрывать. Блай нахмурился. Такой аргумент прозвучал для него неожиданно. Наверно потому, что это было первое, что произнес пленник, что прозвучало разумно. Если ресурс ограничен, он достанется тому, у кого больше шансов. Но здесь люди так редко пользовались этим простым правилом! Пленников увели. — Справедливости ради, у второго тоже были шансы, — заметил советник. — Но ты прав, теперь их нет. Когда он оправится от своей слабости, он осознает это. Мне нравится хладнокровие, в этом вопросе. И отвернулся ты вовремя, — продолжил он одобрительно. — Впрочем, об этом можно поговорить завтра, сегодня поздно. И тоже направился к двери. Но в камере еще оставался первый палач. — Шеф, — напомнил он о себе. — А я? — Тебе заняться нечем? — взорвался Блай, остановившись и обернувшись к нему. — Убери здесь и иди в свой бокс! Палач ростом был как минимум на две головы выше советника и значительно массивнее, но тут остановился и даже испуганно отшатнулся. Он был разочарован неожиданным решением советника освободить одного из узников и отправить отдыхать второго. Они ведь не особо интересовали шефа, видно было. И вдруг такой неожиданный поворот. И так уже давно никаких интересных случаев не было, шеф только обещает. Но сейчас возражать ему опасно. — А этого куда? — обреченно спросил он, кивая на Армандо. — Тоже в бокс? — Нет, — отрезал советник. — Пока нет. Пусть здесь будет. — Ага, — воспрял духом палач. — У стены? — Только без твоих фокусов, — предупредил его шеф, выходя из камеры. — Он мне нужен. — А можно... — палач вышел следом, дверь закрылась и голосов не стало слышно. Армандо не ответил. Что тут можно сказать? Да, были. Но ему надо было решать и решать быстро. Да, он был виноват перед вторым. А еще — перед теми тремя, что еще оставались. А может и вовсе был вариант помочь обоим. Но одно Армандо знал точно — сожалеть поздно. Одному можно было помочь и он это сделал. Может позже появится еще возможность. Да, именно так и нужно думать. Он прислушался к разговору, но ничего нового для себя не узнал. То, что Блая боятся все он и так знал. И то, что советник припас для него что-то особенное, тоже было ясно. А что там предлагал палач его не интересовало. Все равно скоро узнает. Дверь открылась снова, и палач вернулся. Он проделал что-то, и часть света в комнате погасла. Остался только холодный свет в нижней части помещения. Палач подошел ближе, неся в руках какую-то цепь. — Подними голову, — потребовал он, приподнял волосы пленника, неделикатно дернув их при этом. Поманипулировал с воротником рубашки. Армандо почувствовал, как вокруг его шеи сомкнулось тяжелое металлическое кольцо. — Не дергайся. Будет жарко, но дышать не помешает. Вставай, идем! Армандо бросил на него ледяной взгляд, но голову поднял. Как бы унизительно ни было оказаться на цепи, как собаке, сейчас нельзя было рисковать. Палач мог доложить Блаю, а советник бы использовал это как повод отказаться освобождать пленного. Армандо только стиснул зубы, резко встал, чуть покачнулся. Это все скованные за спиной руки. Армандо коротко вздохнул, выпрямился и пошел за ним. Плевать, если палача это насмешило. В конце концов, этот палач — всего лишь инструмент. Палач действительно хмыкнул. Если у него и оставались сомнения, что к ним занесло аристократа, сейчас они пропали. Всегда эти твари устраиваться лучше всех, к ним даже к арестованным особое отношение. Правда, этот вроде выражал готовность поменяться с объектом местами, но ведь ничего не вышло. Зачем это он шефу так понадобился? Да еще целым и по возможности чистым? Не для выкупа же, сроду такого не водилось. Да для выкупа любой сгодился бы, лишь бы живой был. Значит, для чего-то другого... Он подвел узника к гладкой серой стене, в которую было впаяно кольцо на высоте около двух с половиной локтей. Дернул за цепь, которая сама была длиной не более полутора локтей и ловко присоединил ее к кольцу, скрутив крепления прямо руками. Неудобная это штука для заключенных, ни выпрямиться, ни на пол прилечь. Но для этого типа в самый раз. Пусть еще скажет спасибо, что стена чистая. Размышления о неудобстве приспособления навели палача на новую мысль. — Эй, ты что, согласился здесь работать? — спросил он, наклонившись. Армандо молча дернулся за цепью, и мрачно наблюдал за его действиями. Ночь предстояла не самая приятная, впрочем, он бы и так не уснул. Он пошевелил скованными руками и постарался прикинуть, сможет ли сесть. Но вот слова палача заставили его дернуться так, что ошейник впился в кожу. — Что? Нет! — возмущенно воскликнул он. — Не дергайся, я же предупреждал, — прикрикнул на него палач. — Башку себе все равно не отрежешь и не задушишься. Похоже, ответ пленного совершенно успокоил верзилу. Хотя мнение об умственных способностях этого самого пленного сложилось у него самое нелестное. — Верно, тогда бы тебе нормальный бокс дали, а не эту дрянь. А почему так подскочил? И чего тогда у тебя морда такая, как будто ты здесь всех... всем начальник? Профессиональным движением он поправил объекту воротник и, не сдержавшись, пихнул его кулаком в бок. Большого вреда от этого не получилось, потому что он стоял у самой стены, но хоть какая-то разрядка. А чего он в самом деле! Армандо даже растерялся от такого вопроса. Он что, всерьез не понимает? Хотя, сам-то палач здесь работает! Гадость какая! Он скривился и тут же пришлось упереться плечом в стену, чтобы не потерять равновесие от удара. — Не доволен сложившейся ситуацией, — с максимальной язвительностью, на которую был способен, ответил он. — а что происходит в голове у твоего начальства я не в курсе, — ох, как сложно было удержаться от комментария! Но нельзя. Палач выслушал этот ответ, помотал головой, но так ничего и не понял. — Не доволен... — повторил он и сделал вывод: — Не предлагали? А что тогда господин советник от тебя хочет? Как это — ты не в курсе? Было видно, что его злость поостыла, и теперь он не уверен, что испытывает к узнику больше: насмешки или чего-то похожего на сочувствие. Нельзя же быть настолько идиотом! Или этот несчастный от шока сошел с ума? Так бывает... Палач отошел вглубь комнаты, но скоро вернулся с каким-то выцветшим одеялом, которое кинул прямо к ногам заключенного. А потом занялся сбором своих инструментов. Армандо устало уставился в пространство. Все-таки эмоциональное напряжение вымотало его куда сильнее физических неудобств и боли, которую вызвала та штука, в руках Блая. — Если тебе интересно мое мнение — он просто развлекается. Если бы ему было что-то надо — уже сказал бы. Он бросил короткий взгляд на одеяло, и чуть склонил голову, показывая, что заметил. "Нет, он не сумасшедший, — подумал палач, оценив жест. — Просто на самом деле такой высокомерный." Покончив со своим делом, он тщательно проверил все вокруг, а цепи, свисавшие с балки, подтянул на самый верх с помощью какого-то устройства. После чего снова вернулся к пленнику. — Повернись! — скомандовал он, подкрепляя свое требование новым тычком, несильным правда, по его собственным меркам. — Освобожу тебе руки. Если хочешь, конечно, — издевательски добавил он. — Не буду же я тебе всю ночь прислуживать! Армандо, признаться, не ожидал такого, поэтому повернулся немедля. По крайней мере, он сможет двигать руками и нормально привалиться к стене! Прежде всего палач грубыми движениями обыскал его, причем занимался этим дольше, чем требовал бы самый тщательный обыск, хотя и не рассчитывал ничего найти. Потом все-таки расстегнул и снял наручники. С некоторой неохотой отступил на шаг, собираясь уходить. Армандо хмурился, но продолжал неотрывно смотреть в стену перед собой. В конце концов, ему могло и просто показаться. Это же Мистралия, кто здесь будет лишний раз трогать другого мужчину для собственного удовольствия? Не все ж такие ненормальные. Да и потом, вряд ли местных работников не выпускают в бордель. Логичнее было предположить, что палач думал, что аристократ мог припрятать что-нибудь ценное в потайных карманах. Так или иначе, неприятная процедура кончилась, наручники наконец сняли и Армандо поспешил повернуться к палачу лицом. Так было спокойнее. — Чего уставился? — спросил палач и ухмыльнулся, хотя и сам смотрел пленнику прямо в глаза с явным интересом. Без той настороженности, разумеется, которая явно читалась в глазах заключенного. — Пошел я, завтра опять работы полно с утра. И он ушел, оставив Армандо одного. В камере не было окон и не было возможности следить за временем. Это угнетало. Впрочем, у Армандо было много причин для совершенно недостойного кабальеро уныния. Отпустит ли Блай завтра пленного? Тут наверняка была какая-то уловка. Точно. Он ведь ничего не потребовал взамен! Неужели, это все — в ответ на вежливость? А если палач прав, и его, Армандо, в самом деле вербуют? Вот, дрессируют. Сначала не ругаться, потом слушаться, а что потом? Как бы не злила воина эта мысль, он вынужден был признать, что Блаю он как соратник не нужен. Ну какой от него толк? Что ему армии не хватает? Хотя, если он считает, что Армандо на хорошем счету у Партии Реставрации, может захотеть получить о них информацию или сделать Армандо шпионом. Глупости! Ну какой из воина шпион? Армандо даже тихонько рассмеялся. Да нет. Советник просто играет. Мстит за неудобства доставленные его отрядом. Но тогда, почему так? Не легче ли просто пытать? Хотя, кто психа разберет. Он помрачнел. Должно быть, Блай хочет сначала всласть помучать его соратников, а уже потом, когда дух Армандо ослабнет, взяться за него. И что все таки будет завтра? Неужели и правда отпустит? Воображение упорно рисовало покалеченного пленного, которого выбрасывают за ворота. Но нет, Блай же приказал палачу его лечить! Тогда в чем подвох? В чем? Предложит еще раз подтвердить свой выбор и приведет всех пленных? Армандо закрыл лицо руками. Нет, он все равно ничего не может сделать. Надо набраться сил. Хоть немного отдохнуть. Ошейник злил невероятно. Интересно, завтра его в нем и поведут? С Блая вполне станется его оставить. Мерзость какая! Пытки бы он еще понял, но все эти игры... Как далеко он готов зайти, чтобы уберечь своих людей? И вообще — стоит ли стараться? Ведь если Блай захочет, легко найдет повод их мучать! Но с него станется посмотреть как низко готов пасть кабальеро. И ведь видел такое, наверное, не раз. Армандо почувствовал, что его замутило. Он сжал кулаки. Нет уж. Он будет держаться до последнего! В ту ночь он почти не спал, так, иногда проваливался в забытье.