Ну привет, Олег...

Олег вместе с Серым сидели в гостиной и разговаривали. Из коридора донёсся звук открывающейся двери. Это Лера вернулась с работы. — Ты не знаешь, почему они поругались? — негромко поинтересовался Олег. — Без понятия, но поругались они так сильно, что Шура уехал и взял отгул на два дня, — невозмутимо ответил Разумовский. Мимо комнаты прошла Макарова, поэтому мужчины резко затихли. Они заговорили только когда она ушла, и то шёпотом. — Так дело дальше не пойдёт. Надо их мирить, — сказал Сергей. — Есть какие-нибудь идеи? — Дай-ка подумать… — Олег отвёл взгляд в сторону, пару секунд сидел так, а затем снова посмотрел на бывшего возлюбленного. — Позвони Шуре, скажи, чтобы он приехал, а мы в это время поедем забирать вещи из отеля и голубки останутся наедине. — Идея хорошая, но если всё действительно серьёзно, он не приедет, — Разум разочарованно вздохнул и поджал нижнюю губу — А ты не говори, что Лера здесь, — Волков усмехнулся. В голове Серёжи словно что-то щёлкнуло. Он широко распахнул глаза. Затем на его лице заиграла хитрая улыбка, и Разумовский достал телефон. — А потом мы запрём дверь снаружи, — добавил Олег. — Блять, у него ведь есть ключи, — энтузиазм Сергея резко убавился, и он растерянно посмотрел на Волкова, как на единственную надежду на осуществление плана. — Оставь ключи в двери, и он не сможет вставить свои. Разумовский хищно осклабился, глядя Олегу прямо в глаза. Тот невольно смутился. Сергей набрал номер секретаря. Тот, как ни странно, взял трубку почти сразу. — Привет, Шура, — уверенно начал Серый. — Как ты себя чувствуешь? — Нормально, — равнодушно ответил Шурик. Голос у него был такой, словно он только проснулся, но, судя по тому, как быстро Шура взял трубку, он точно не спал. — Не можешь приехать сейчас, пожалуйста? Есть одно очень важное дельце, которое, увы, не сможет подождать до завтра. Я могу дать ещё один отгул. Я бы рассказал тебе, что за дело, но, боюсь, это слишком долго. Тебе нужно самому оценить ситуацию. По ту сторону трубки раздался тихий вздох. Он явно не был раздражённым, скорее уставшим. — Лера у тебя? — ожидаемо спросил Шура. — Нет, она у себя, — солгал Разумовский, посмотрел на рядом сидящего Волкова и подмигнул ему. Тот ухмыльнулся одним уголком губ. — Ладно, приеду. Отгул можешь не давать, — Шура сбросил трубку, не дожидаясь ответа. — Птичка в клетке, — Серёжа кокетливо осклабился. Он подставил ладонь, и Олег отбил ему «пять». Мужчины тихо рассмеялись, Разумовский встал и ушёл, чуть ли не припрыгивая от радости. Олег последовал за ним.

***

Шура подъехал к дому начальника и вышел из машины. Он медленно, размеренно направился к двери. Ноги двигались словно на автомате, потому что ни физических, ни моральных сил просто-напросто не было. Шурик заправил прядь синих волос за ухо, достал связку ключей, открыл дверь и вошёл. Он переобулся в тапочки и закрыл за собой. Ноги сами понесли в гостиную. Шурик резко остановился, когда заметил на диване закутавшуюся в плед Леру. «Вот плут», — буркнул про себя он. Он резко спрятался за стенкой. К счастью, Макарова была слишком увлечена книгой, чтобы заметить его. Шурик тихо, чтобы не спалиться, прошмыгнул обратно в коридор. Прилепленная на дверь записка сразу привлекла его внимание. «Не покинешь территорию дома, пока не помиритесь!» — выведенно неаккуратным почерком начальника на листе бумаги. Шура несколько раз попытался вставить ключи в замочную скважину, но всё было тщетно. Не поддаётся. Он раздражённо стукнул в дверь ладонью, не заботясь. В голову пришла мысль спрятаться где-то под кроватью в своей комнате и не вылезать, пока Макарова куда-нибудь не уедет. Он смял бумажку и сунул в задний карман спортивок. Он устремил голову в потолок и прикрыл глаза. Шурик планировал отсидеться некоторое время дома, чтобы не смотреть Лере в глаза, пока она зла (хотя зла ли?), но все его планы Разумовский накрыл огромным медным тазом. Шура подорвался с места и хотел проскользнуть наверх, но вновь остановился прямо перед входом в гостиную. Взгляд опять зацепился за умиротворённую Макарову. Она зла? Расстроена? Или ей уже всё равно? А, может, она изначально не придала этому значение, и он зря волнуется? Или всё-таки не зря? А если Лера выгонит его ссаными тряпками? А если чем похуже? «Александр, Вы чего нюни распускаете?! Вы взрослый человек или маленький ребёнок?! Встал и пошёл!» — Шура в мыслях отчитал сам себя и глубоко вздохнул. Идти нужно сейчас, пока сомнения не разъели мозг изнутри окончательно. Он осторожно начал подходить к Лере. Ноги, как назло, подкашивали. От волнения адреналин разливался по телу, словно кипящая лава. Ощущения были, словно в животе летали не бабочки, а боевые ракеты. Когда Макарова заметила его, стало ещё хуже. Сердце чуть не упало куда-то в желудок. Путей отступления больше нет. — Привет, — неуверенно поздоровался Шурик. Он чуть быстрее, чем двигался до этого, прошёл к дивану и сел в метре от Валерии. — Привет, — равнодушно ответила Макарова и снова уткнулась в чтиво, словно рядом никого нет. — Я хотел извиниться… — Шура начал перебирать свои пальцы. Лера отложила книгу и посмотрела ему в глаза. Тёмные брови нахмурились в недоумении. — За что? — вымолвила Макарова, не отводя пристальный взгляд. Шура поднял глаза на неё. Теперь они оба непонимающе пялились друг на друга. — За то, что тебе наговорил… — уточнил Шурик. Лера хотела что-то сказать, но он перебил её. — Ты не обязана меня прощать, и я пойму, если ты не захочешь меня видеть. Я был неправ, ибо ты не виновата в том, что я налажал. — Шура, подожди, — остановила поток речи Макарова. Тот поднял на неё взгляд. — Мы оба были неправы и раздули скандал из ничего. Нормальные люди так бы не сделали. — А я разве нормальный? — Шурик отвёл взгляд. — Твои слова были чистейшей правдой, — пауза. — Я действительно не умею любить, доверять и нормально общаться с другими людьми… Я не принимаю себя, — он осёкся. В горле застрял склизкий неприятный ком. — У меня всегда были проблемы с тем, чтобы строить с кем-то платонические отношения. Секс — это просто. Я красивый, обворожительный и умелый, меня хотят многие. Но никто не воспринимает меня всерьёз, — он стал тише. Лера взяла Шуру за руку. Тёпло её худой ладони немного успокаивало, поэтому он продолжил. — В качестве долгосрочного партнёра я, откровенно говоря, полный ноль. У меня столько травм и тараканов в голове, что самому страшно. Я почти три года работаю на чувака, который чуть не убил меня! Если бы моя фигура тогда вышла из игры, я… Я бы сейчас тут не сидел… — Шура тяжело вздохнул. — Моя жизнь тогда была на волоске, но я здесь! Здоровый человек этого не сделает! — Но ты же не просто так это сделал, — спокойно заявила Лера. — Какова была истинная причина того, что ты сейчас работаешь секретарём Серого? Шурик отвёл очи вниз и в сторону. Он закусил нижнюю губу. — Потому что даже мучительная смерть в доме своего богатого начальника в Венеции лучше, чем никчёмная жизни обычного охранника торгового центра в съёмной однушке на окраине Питера, когда денег хватает только на самое необходимое, и то не всегда… Шурик снова посмотрел на Леру. Макарова внимательно слушала, не перебивая и глядя ему прямо в лицо. Раньше Шура не понимал, почему Серый чуть ли не оды воспевает очам Волкова. «Карие глаза самые распространённые в мире, поэтому дивиться тут нечему», — усмехался он. Но сейчас, кажется, начал осознавать, в чём их изюминка. Ореховые очи Леры из-за заката за окном словно излучали свет. «Очень красиво», — подумал Шура, но вслух ничего не сказал: обстановка и так слишком интимная, поэтому не хочется ничего портить. Валерия молча похлопала себя по коленям, приглашая Шуру. Тот послушно улёгся на бок, а голову устроил на бёдрах Леры, как на подушке. Макарова одной рукой приобняла Шуру за пояс, а другую запустила ему в волосы. — Горе ты моё луковое, ну ё-моё, — устало буркнула Валерия, когда нащупала в кармане Шурика пачку сигарет. — Ладно, чёрт с тобой, проехали, — она сделала паузу. — Если бы ты знал, как часто мне говорят что-то вроде твоих слов… — она глубоко вздохнула и улыбнулась. — Я не злюсь, честно. Всё хорошо. Длинные тонкие пальцы Леры пробирались сквозь ярко окрашенные пряди и слегка поглаживали Шурика по голове. Тот чуть ли не мурлыкал от удовольствия и подставлялся под касания. Он переложил одну руку на колено Валерии, как бы приобнимая. — Мы оба виноваты. Я тоже не должна была винить тебя за то, что ты уснул, и не отвечать на звонки. Можешь считать, что мы квиты, — Макарова своими словами окончательно разрядила тяжёлую обстановку. Остались только уют и тепло. — Если захочешь выговориться, я всегда рядом. — Лер, ты знаешь, что я тебя обожаю? Она в ответ тихо усмехнулась, но ничего не ответила.