Obey your Master/Повинуйся своему хозяину

Следующим утром капитан Фаулер сообщил детективу Риду о том, что поисковый отряд будет продолжать работу в лесу. Сами напарники могут взять один выходной день, так как их присутствие на месте не требуется. Должно быть, на это его решение повлиял старый разговор с Ридом о небольшом отпуске или хотя бы выходных. В апартаментах Эмми Ричарду было делать нечего. С ночи до раннего утра он занимался своими набросками и в отдельной записной книжке сделал заметки касательно своих чувств, мыслей и эмоций, что было довольно странным для него решением. Он написал также и о том, что следует добавить в третью версию программы Эмми, чтобы она отвечала всем его потребностям, а в последствии отвечала потребностям Коннора – как бы он не был ненавистен Ричарду. Так вот, так как кроме набросков и своих заметок у него не было другого занятия, к десяти часам утра он приезжал к детективу Риду, чтобы просто провести время в его обществе и обществе его сестры. Ситуация с поисковой группой растянулась на целую неделю. Неизвестного детройтского Рутвена никто не мог обнаружить и следов его тоже нигде не было. Он словно исчез, растворился в воздухе или провалился сквозь землю. Впрочем, жертв в последнюю неделю тоже не было, поэтому новость о возникшем из ниоткуда и также внезапно исчезнувшем «вампире» быстро поутихла. Поиски были приостановлены до выяснения новых обстоятельств. Итак, Ричард приезжал к Ридам каждый день, и его в этом доме очень жаловали. Детектив Рид откровенно скучал по чисто мужской компании, несмотря на то, что считал свою жизнь вполне удовлетворяющей все его желания и потребности. Беседы с андроидом были интересными, непринуждёнными, и так как девятисотый уже очень многое знал о напарнике, он не задавал новых вопросов и не нервировал тем самым Гэвина. По вечерам они играли в карты с четырьмя подругами детектива, днём ездили в бильярдную или боулинг, занимались мелкими делами, которые подбрасывал им Фаулер на время перерыва в деле «616». В общем, жизнь шла весело и безмятежно. Когда Гэвин отсутствовал дома или был занят с одной из своих постоянных «гостий», Ричард обращался к обществу Рейчел, которая с большим удовольствием и своим обычным кокетством принимала его у себя в комнате. Она же отнюдь не всегда была озабочена своей игривостью и флиртом с напарником брата. Иногда они с андроидом мирно беседовали о чём-то несущественном. Он рассказывал о желании увидеть непокорный океан. Говорил о восхищении птицами, их своеволием, резко переходил к творчеству своих любимейших художников, обсуждал с Рейчел стили и истории создания тех или иных картин, говорил о работе, о своём первом впечатлении, о жизни андроида и многом другом. Рейчел рассказывала про своё прошлое, про детство, взросление, жизнь с матерью и отцом в отсутствие Гэвина, об учёбе, художественной школе, увлечении химией и биологией. Вспоминала о том, какими весёлыми были дни, когда из Беркли возвращался её брат, хоть он и был подавленным и усталым, он, по её словам, не переставал уделять ей внимание — играл ей на гитаре, рассказывал о Беркли, о Нью-Йорке, вспоминал смешные истории и забавные случаи во время учёбы. В общем, они говорили ни о чём и обо всём сразу. Иногда Рейчел просила ей почитать, пока она будет делать наброски для своего очередного комикса. Иногда, как и обещала в первый день их знакомства, спрашивала у него советы насчёт сюжета. Просила проверить текст и его стилистику, иногда усаживала его на своё место, чтобы он дополнил её черновики своими необычными жутковатыми рисунками. За эту неделю они с Рейчел довольно сильно сблизились, но, конечно, только как друзья. Девушка, несмотря на всё своё кокетство, не позволяла Ричарду даже допускать мысль о возможном романе, а Ричард не противился этому и просто наслаждался её обществом. Более того, он перестал обращать внимание на все её заигрывания, ибо не видел в них никакого смысла. Зачем ему было реагировать на это, если она решительно была настроена не отдаваться ему до последнего? Ему хотелось отношений, настоящих и серьёзных. Детские игры мало его интересовали, поэтому он всё с большей холодностью относился ко всем её страстным движениям, ласковым обращениям и нежным взглядам. Он более не смущался и не стеснялся её, потому что хорошо изучил и теперь только игнорировал все её попытки к соблазнению. Один из дней той недели, выдался весьма занимательным и не менее странным. Ричард, как обычно, приехал к Ридам в десять часов утра, чтобы провести время с Гэвином или его сестрой. Впрочем, судьба распорядилась так, чтобы андроид сразу перешёл ко второму обществу, ибо в такое время детектив ещё спал (отсыпался после нескольких бессонных ночей, проведённых вместе с Жозефиной). Рейчел встретила Ричарда с обыкновенной, привычной уже ему улыбкой и сразу проводила в свою комнату. — Ты пришёл как раз вовремя, — серьёзно сказала она, и такой серьёзности он никак не мог от неё ожидать. — Я занимаюсь новым комиксом по вашему нынешнему делу. Мне бы очень пригодились твои сведения, ведь ты был там, ты всё видел и слышал. — Ты удивишься, но я даже участвовал, — иронично заметил андроид, присаживаясь на пуфик, установленный Рейчел на балконе рядом с её собственным креслом. — Мне нужно знать всё! — важным тоном воскликнула девушка, присаживаясь в кресло и доставая чистые листы бумаги. — Твои мысли, ваши с Гэвином догадки, твои ощущения, чувства, все возможные версии произошедшего, и конечно же описание места преступления, жертв и подозреваемого. — Разве могу я об этом говорить, Рейчел? — с упрёком спрашивал Ричард. — Это расследование не закончено и может продолжаться ещё очень долгое время. Я же, в свою очередь, не могу распространяться на этот счёт, это всё очень серьёзно, — объяснил он, пожимая плечами. — Мне бы хотелось помочь тебе, но это против моего обязательства... — Нет никакого обязательства! — возмущённо прервала его Рейчел. — Эти комиксы созданы для меня одной и никто, кроме меня, не будет их просматривать. — А как же я? — с улыбкой произнёс девятисотый. — Мне было бы очень интересно посмотреть на твои работы. Рейчел пристально поглядела на него, а потом условилась показать комиксы взамен на некоторые сведения о деле. Ричард получил несколько последних её работ и пока пролистывал их, рассматривая её иллюстрации, рассказывал о деталях дела и о многом другом, о чём девушка его спрашивала. Когда дело дошло до изображения сбежавшего механизма, Рейчел пригласила своего гостя за кресло, чтобы он дополнил её наброски своим мрачным и жутковатым стилем. Ричард занял кресло и приступил к рисунку. — Ричард, — вдруг обратилась к нему девушка, и её голос сделался таким мягким и ласковым, что андроид невольно вздрогнул, — тебе не хотелось бы пригласить меня на прогулку или в какое-нибудь красивое место? Ричард медленно перевёл на неё взгляд. С должной флегматичностью он рассмотрел вырез её домашнего платья, плечи, скрытые под мягким белым кардиганом, талию, вырисовывающуюся тёмной тенью под серо-голубой тканью, тонкие ножки, выглядывающие из под белого ажурного края платья, и поднял глаза вверх, многозначительно вскинув брови. — Нет, не думаю, — решительно произнёс он, вернувшись к своему занятию. Рейчел была изумлена этим нарочно проявленным пренебрежением её природной красотой и обаянием. Она бросила к андроиду возмущённый взгляд, и приподнявшись с пуфика, который занимала, развернула кресло к себе. — Ты что, игнорируешь меня? — прижав плечи андроида к спинке кресла произнесла Рейчел, прищурив свои большие глаза в подозрении. Она чувствовала, что последние дни теряет власть над ним и его мыслями. — Как можно?.. — кротко отвечал Ричард, оставаясь ни капли не тронутым её страстным движением и даже насмешливо улыбаясь. — Ты сдерживаешься, — посматривая на губы андроида своим лукавым взглядом, прикрываемым рыжими ресницами, говорила девушка. — Вовсе нет, — убедительно ответил девятисотый и коснулся вздёрнутого женского носика кончиком своего пальца. — Ты ещё ребёнок, — звучно произнёс он, и на его губах расплылась улыбка. Рейчел вспыхнула от его прикосновения и сверкнула глазами. — Если ты продолжишь игнорировать меня, я устрою для тебя настоящую пытку, — пригрозила она, нахмурившись. Ричард вновь улыбнулся с той раздражающей девушку снисходительностью, с которой улыбался всякий раз, как она заигрывала с ним, как начинала говорить о себе и о нём, о его влюблённости, в которой он ей ни разу ещё не признался. Он улыбался так, как будто она действительно была для него совсем ещё несмышлёной влюблённой девчонкой. Но это он – он должен быть беспамятно влюблён в неё! Он должен изнемогать от её общества и искать возможности прикоснуться к ней! — Ты бы могла сама сделать первый шаг, если тебе так этого хочется, — с иронией подсказал андроид, рассматривая блеск на её губах, но сохраняя всё то же неизгладимое спокойствие и сдержанность. — Нет! Это тебе хочется... это ты должен мучиться от чувств ко мне! — пролепетала изумлённая девушка. Ричард резко приподнялся с кресла и сделал два лёгких шага к окну, прижимая Рейчел и заключая в «ловушку», поставил две руки на подоконник так, что она не могла уйти. Её губы мгновенно побелели как и вся кожа. Глаза округлились и всё тело задрожало. Она приоткрывала рот, как рыба глотающая воздух на суше, но слова не слетали с её языка. Она испуганно смотрела вверх, на строгие серые глаза, глядящие на неё с хищным интересом. Ричард вдруг тепло усмехнулся. — Да у вас мандраж, мисс Рид, — он отстранился от неё и вновь сел на кресло. — Ты боишься меня, потому что дальше флирта и быстрых неуверенных поцелуев ты не заходила, правда? Рейчел испугалась его проницательности и покраснела от стыда и подступившей неуверенности. Все молодые люди, чьё воображение она волновала, были робкими и неуверенными в её обществе, и она могла легко управляться с ними, играя их чувствами и страстными порывами. Но она и правда никогда не допускала настоящих прикосновений и глубоких долгих поцелуев. Только игриво дразнила их, затем ускользая, как солнечный блик. Она и не думала о продолжении своих легкомысленных и быстротечных романов, никогда не рассчитывала на близость, это её не интересовало. Она должна была захватить всё внимание, очаровать, приковать к себе взгляд, сосредоточить на своей особе всевозможные мужские фантазии, подразнить немного особенной близостью и невозможностью завладеть ею, а затем исчезнуть из жизни этого человека навсегда. Люди никогда не игнорировали её, никогда не оставались спокойны и сдержаны даже во взгляде, когда она была рядом. И тут вдруг, такое невероятно дерзкое посягательство на её непоколебимую уверенность в себе! — Как будто бы ты заходил! У тебя ведь даже и этого не было, как ты можешь?.. — взволнованно восклицала она, всё более разочаровываясь в своём бессилии перед его выдержкой. Ричард наблюдал за ней с сочувствием и любовью во взгляде. Она, конечно, выглядела просто очаровательно, прямо таки пленяла своей взрывной натурой, своей эмоциональностью, чувственностью и забавной злостью. — Я подожду нужного момента и получу гораздо больше, чем просто поверхностный поцелуй, — таким уверенным и повелительным тоном произнёс он, что Рейчел вздрогнула от волнения. Она, кажется, уже чувствовала, как он сжимает её в руках и забирает долгожданный и положенный ему поцелуй – безмерно протяжный и требовательный. — Ты сорвёшься гораздо раньше этого момента, и тогда я ускользну, как делала это с десятками мужчин до тебя, — с вызовом произнесла девушка. Её кожа вернула себе приятную живую румяность, губы покраснели, и она взъерошила свои мягкие волосы, вновь наклоняясь к лицу Ричарда. — Ты не сможешь держаться вечно, а я никогда не сделаю первый шаг. Она соблазнительно прикусила губу, та стала ещё более блестящей и влажной, поэтому к ней притянулся беловатый блик от окна. Девятисотый поджал губы, ощущая сводящую его с ума сладость губного женского бальзама. Его нервировала мысль, что он не может просто притянуть её к себе и наконец-то насытиться её губами, чего желал с самого первого взгляда на неё. Нет, ему придётся ждать до тех пор, пока эта непримиримая с его желаниями девчонка не сломается под тяжестью собственных чувств к нему. Иначе бы, как она сама призналась, она бы получила всё, что хотела и потеряла бы к нему всякий интерес, скрывшись из его жизни навсегда. Нет-нет, он не мог её так просто отпустить. Ему нужна была не простая интрижка с её легкомысленным нравом. Ему нужна была настоящая любовь, глубокая и преданная, чтобы Рейчел больше не думала и не могла думать ни о ком, кроме него. Для этого требовалось время, терпение, железная выдержка перед всеми её заигрываниями и конечно здравый рассудок. Но она была так убедительна в своих словах о том, что никогда не сделает первого шага, что уверенность Ричарда в его соображениях потеряла тот вес, который имела до этого. Он мог или вечно ждать чего-то большего, так и не заполучив эту девушку, или насладиться одним единственным поцелуем, но поцелуй этот стал бы последним. Но ведь и он мог бы дразнить её, чтобы быстрее сломать и развеять все детские мысли о глупых интрижках, которыми была забита её прекрасная головка. — Я бы хотел вернуться к наброску, — сказал он и повернулся к незаконченной иллюстрации сбежавшего из сарая Златко механизма. В Рейчел закипал гнев. Он был несносен в своём спокойствии. Кроме того, он казался ей загадочным, таким таинственным, привлекательно мрачным и холодным, но весьма и весьма страстным. Пока он занимался рисунком, её глаза скользили по его волосам, лбу, глазам, носу, острым скулам и со сдержанным вздохом останавливались на губах. Он был, что называется, дьявольски красив — чертовски бледен и с непримиримым умным взглядом серых глаз. Он не был похож на мечтательных студентов или наивных парней из старшей школы, что вереницами плелись за ней в течение долгого времени. Он казался ещё более неприступным, чем она сама, ещё более страстным, чем она, более уверенным, ибо уверенность его подкреплялась силой и умом, и Рейчел впала в секундное отчаяние. Он был из другого мира. Ей казалось, что она увлечена им гораздо больше, чем он ею, а так вовсе не должно было быть. Вышло так, что это он вскружил ей голову, что это ей становилось тяжело дышать и думать в близости с ним, что это она млела, когда его взгляд становился хищным и голодным, а не наоборот. Как он успел провернуть это всего за неделю их знакомства? Может быть, она растеряла все свои способности к соблазнению? Может, она уже не была также красива и так же обаятельна, как раньше? Что, если институт сделал из неё одну из тех серых мышек, на которых никто не обращает должного внимания, а только восторгается знаниями? Все эти мысли закрутились в один жуткий вихрь в её сознании, и она не выдержала и разрыдалась, сидя на широком пуфике. Ричард испуганно взглянул на неё. — Что случилось, Рейчел? — с тревогой спрашивал он, вставая перед ней на колени, чтобы заглянуть в её опущенное и закрытое волосами лицо. Рейчел не могла объяснить, что с ней, но ей хотелось громко и безостановочно рыдать, пока, вероятно, вся вода не покинет её тела или пока она не потеряет сознание от душившего её горя. — Ты совсем меня не любишь! — сквозь слёзы воскликнула она. — Измываешься надо мной, смеёшься и, наверное, ненавидишь меня! За что? Чем я обидела тебя, что ты так жесток со мной? Так холоден ко мне и всей моей ласке? — Да как же тебя можно не любить? — стирая слёзы с женских щёк, виновато возражал Ричард. — Если я холоден, то только от того, что питаю к тебе некоторое чувство... — он осекся и тут же поправился. — Рейчел, всё это несерьёзно, признай, что ты просто разыгрываешь передо мной драму. За это время я уже достаточно понял тебя, чтобы не вестись на твои уловки.       Тебе не нужна моя любовь. Ты просто забавляешься страданиями и воздыханиями молодых людей. Я же не готов спускать тебе подобное с рук, уж прости меня за это предубеждение, — он поднялся с колен, помрачнел и вновь занял кресло. Девушка взглянула на него с обидой и удивительно твёрдым и решительным голосом произнесла: — Уходи, я больше не хочу с тобой видеться. Ричард в то же мгновение встал, вышел с балкона и покинул её комнату. Капризы избалованного ребёнка он терпеть не собирался. Какой бы очаровательной и восхитительной не была Рейчел, у него было достаточно достоинства, чтобы не пресмыкаться перед её взбалмошным характером. Она была возмутительна. Сама же игралась, сама пыталась всячески соблазнять его, всегда давая понять, что не подпустит его слишком близко, и сама же теперь рыдала из-за его сдержанности и отстранённости. Несносная, несносная легкомысленная девчонка! В коридоре андроид встретил сонного Рида, и его нрав тут же смягчился. Он избавился от захватившего его румянца, вновь приобрёл свой строгий, но в то же время спокойный миролюбивый и безвредный вид, который принимал в обществе напарника. — Чего это ты тут делаешь? — нахмурившись, поинтересовался Гэвин. — Я хотел зайти к вам, детектив, но вы спали. Рейчел попросила рассказать о нашем расследовании, и я провёл у неё около часа, — коротко объяснил девятисотый. Рид посмотрел на него с недоверием и поплёлся на кухню за кофе. Девятисотый обратил внимание, что напарник делает исключительно чёрный кофе без капли молока и всегда добавляет два кубика сахара. Ричард составил ему компанию за завтраком, потому что Рейчел не выходила из своей комнаты, и не открывая двери, сообщила, что не голодна и очень занята своими делами. Гэвин не распознал в её словах ничего плохого, в то время как андроид бросил к двери девушки один печальный взгляд. За завтраком Ричард расспрашивал напарника о его умении играть на гитаре, ибо вечера в компании Жозефины, Аннет, Дженнифер и Марго всегда сопровождались игрой на гитаре, и эти вечера захватывали почти все мысли андроида — не считая того отдела цифрового разума, где все думы были посвящены Рейчел. — Да рассказывать особенно нечего... в доме отца есть гараж, там я и научился играть на гитаре вместе со своими друзьями детства – своим соседом и одноклассником. Нам тогда было... лет четырнадцать? Думаю, около того.       Я играл вплоть до окончания школы, потом началась служба в армии, потом учёба в Нью-Йорке, а дальше – по прихоти Рейчел – ты знаешь, как сложилась моя жизнь, — Рид дожевал тако с острым соусом (он обожал тако и постоянно просил Рейчел готовить его так, как это делают в большинстве мексиканских общепитов) и сделал жест, как будто что-то вспомнил. — У меня вообще-то ещё электрогитара есть, в точности, как у Хэтфилда, чёрт бы меня побрал. Но она в Кливленде, в гараже... Не мешало бы, конечно, её оттуда забрать. Ричард значительно оживился. Упоминание электрогитары вызвало в нём недюжинный интерес, да и то обстоятельство, что он мог отвезти напарника в Кливленд, увидеть, как живёт его семья, увлекало андроида. — Детектив, я бы мог отвезти вас в Кливленд, и вы бы забрали гитару, — воодушевляясь предложил он. Гэвин задумался. — Может, это и не такая сумасбродная идея, как кажется на первый взгляд, — усмехнулся он. — Не терпится увидеть лицо отца после полугода разлуки... Надо сказать Рейчел. Должно быть, она захочет повидаться с родителями, — детектив поднялся из-за стола, покончив со своим завтраком, и направился к комнате сестры. Ричард немного встревожился. Ему оставалось только надеяться, что девушка успела привести себя в порядок после своих рыданий и не держит на него обиды, или, по крайней мере, не выдаст этой обиды брату. Рейчел облокотилась о дверь своей комнаты и обхватила себя руками, как бы впадая в размышление. За Гэвином, чуть позади стоял девятисотый, внимательно наблюдающий, как она водит ножкой из стороны в сторону. Они встретились взглядами — Ричард был холоден, Рейчел изобразила безразличие. — Да, я давно не виделась с ними, хорошо будет навестить их перед Рождеством, — сказала она, не выдав и тени беспокойства или обиды. Через полчаса они сидели в чёрном Додже, готовые к длительной поездке. Ричард придерживался наиболее удобного маршрута, обещавшего быть в дороге не более двух с половиной часов. Они проехали по улицам Детройта, выехали за город, направлялись вдоль живописного побережья озера Эри, малозаселённого из-за постоянного движения воды, от того такого нетронутого и чистого от людской жизни. Воды тёмного Эри были необыкновенно спокойны под тихим снегопадом, усыпляющим своих маленьких детей – снежинок в еле колыхающихся волнах озера. В машине было тепло. Рейчел сложила свою куртку с крученным мехом на воротнике, стянула шапку крупной вязки и стряхнула с неё снег. Ричард поглядывал на неё через зеркало заднего вида и не мог налюбоваться ею, несмотря на произошедший между ними разлад. Её светлые щёки покраснели от уличного холода и теперь ещё больше рябили от тепла в машине. Тонкие аккуратные пальчики тоже стали краснеть. Она потирала ими ткань джинс, стараясь согреть коленки. Вокруг ботинок блестели две небольшие лужи растаявшего снега. Её разные глаза оглядывались по сторонам, она пододвигалась ближе то к одному окну, то к другому, рассматривая озеро Эри, ветхие заброшенные домики, покрытые льдом и снегом деревья. Иногда она осторожно смотрела на сидящего за рулём андроида, и её глаза встречались с его глазами в маленьком зеркале. Тогда она горделиво поднимала носик вверх и отворачивалась с особой важностью. Девятисотый тяжело вздыхал. Гэвин говорил по телефону, очевидно, со своей матерью, потому что в его голосе проскальзывала и снисходительность и грубость, которые чередовались между собой, выдавая то грубые однозначные ответы, то мягкие фразы, дающие понять о том, что этот разговор пора бы уже закончить. Женщина на другой стороне трубки словно не замечала всех этих интонаций и продолжала что-то оживлённо рассказывать, приглашать сына на Рождество к себе в Дейтон. — Как ты себе это представляешь? Я буду сидеть за одним столом с мужчиной, который буквально увёл тебя из семьи? — с насмешкой говорил Рид, оглядываясь то на Рейчел, то на напарника. — Нет, мам, я не держу обиды, мне тридцать шесть, у меня уже давным давно своя жизнь, полная своих прелестей... — он ехидно улыбнулся и взглянул на девятисотого, тот сразу понял, что Гэвин говорит о своих подругах, и ответно усмехнулся. — Нет, отец не приглашал меня и навряд ли пригласит. В последнюю нашу встречу мы повздорили... Нет, я не буду посвящать тебя в это... Нет, не только из-за того, что произошло двадцать два года назад (Гэвин сделал акцент на число), у меня есть и свои планы на Рождество... Мы отметим вместе с Рейчел, если она не захочет побыть с родителями... Должно быть, мой напарник составит нам компанию, — Рид вопросительно взглянул на андроида. Ричард был безумно рад и благодарен этому неофициальному приглашению на такой важный семейный праздник, требующий узкого круга друзей. — Ладно, мам, я в дороге, поговорим потом, — Рид положил телефон в карман куртки. — Детектив, вы правда хотите, чтобы я составил вам и вашей сестре компанию на Рождество? — радостно спрашивал Ричард. — Ты сегодня с нашим отцом познакомишься и с моей мачехой, как ты сам думаешь? — Гэвин повернулся к сестре, ища у неё одобрения. — Лей, ты как считаешь? Рейчел перевела взгляд на невозмутимого андроида и прочла в его холодном взоре детский восторг и мольбу. Потому просто не могла отказаться, тем более, что она тоже находила в себе желание праздновать Рождество вместе с Ричардом. Он стал настоящим другом семьи и без него теперь сложно было представить их с братом повседневную жизнь. Визиты девятисотого были уже скорее обычаем, чем приятной неожиданностью. Рейчел не представляла себе «детектива Рида» без его бледного молчаливого напарника. Да и Гэвин, вероятно, был благодарен случаю, за то, что тот направил к нему этого андроида. В общем, из целого ряда соображений она не могла пренебречь желанием брата и его напарника. — Да, конечно, это было бы чудесно, — с вернувшейся лаской в голосе ответила она. Ричард почувствовал, что тириум вновь приливает к его щекам, от того тут же обратился к напарнику, чтобы как-нибудь отвлечь себя от мыслей о юной девушке: — Детектив, а почему вы зовёте Рейчел «Лей»? Я уже не в первый раз слышу это, и каждый раз меня одолевает интерес. Гэвин рассмеялся, а Рейчел заметно покраснела и толкнула его в плечо. — Когда она была мелкой, она не выговаривала букву «р», и когда её спрашивали, как её зовут, она отвечала «Лейчел», — Рид снова сдавленно засмеялся, когда девушка ещё раз толкнула его в плечо, недовольно фыркнув. — Это было очень давно! — воскликнула она, будто ей требовалось оправдаться. — Всего-то лет десять назад, или ты так говорила до двенадцати, напомни? — ехидничал Гэвин. — Прекрати! Я говорила так до восьми лет... — А сейчас? Ричард, она часом не представила тебе нашего отца как «Гелбелта»? Рейчел тяжело дышала и вся раскраснелась от стыда и злости на брата. — О, нет. Её рассказ был доходчив и интересен, как и полагается любой занимательной истории, — решив покончить с истязаниями бедной горделивой особы, заключил Ричард, когда до Кливленда оставалось не более получаса. Рейчел взглянула на него с нежной признательностью, и для обоих стало ясно, что все обиды уже забыты, словно их никогда и не было. Ричард свернул с шоссе, не доезжая до Кливленда, так как Скай Лэйн находилась в четверти часа от центра города. Несмотря на своё желание посмотреть на душу рок-н-ролла, андроид избрал короткий путь, так как экскурсия по городу в планы обоих Ридов не входила. Девятисотый знал, что нужная улица располагается недалеко от реки. Это он хорошо помнил из рассказа Рейчел и того обстоятельства, что напрямую касалось детектива Рида и развода его родителей. Чёрный Додж плавно скользил по заснеженной дороге, проезжая мимо сотни домиков, ровными рядами теснившихся под небом Огайо. Дом Герберта Рида и его жены Теи представлял из себя небольшой двухэтажный деревянный коттедж. Стены его были выкрашены в серо-голубой цвет, оконные рамы, деревянные перила, тонкие подпорки мансарды и ободок крыши – в белый. При доме имелся гараж — должно быть, тот самый, в котором детектив Рид хранил гитару и музыкальное оборудование. К крыльцу вела простенькая дорожка из гладких плит, расчищенных от снега. Ричард остановил машину прямо напротив этой дорожки. — Интересно, отец сам снег отчищает или заставил заниматься этим твою мать? — с усмешкой процедил детектив Рид, выходя из машины. — Зная отца... — Рейчел натянула на выглядывающие из-за волос уши свою вязаную шапку, накинула куртку и поскорее застегнулась. — Мистер и миссис Рид не будут против моего присутствия? — учтиво поинтересовался Ричард, подняв глаза к светлому небу, бесцеремонно бросающему на землю большие хлопья снега. Гэвин и Рейчел одновременно обернулись к нему. — Мой отец любит таких как ты – приглаженных, вежливых и деликатных. Помню, все его друзья, даже те, что были стариками, всегда приходили одетыми с иголочки, на носах очки в золотой оправе, в пиджаках платки, ботинки до блеска начищены...       Мда, тогда приходилось выслушивать дискуссии об апоплексических ударах, разборы книги Эскироля, живых примерах синдрома Гешвинда...       Большинство друзей отца были психиатрами, как ни странно... — Гэвин, перестань, не порть впечатление об отце. — А женился он на психологе, — Рид язвительно усмехнулся и шепнул что-то Ричарду. Андроид тоже не сдержал улыбки, возмутившей девушку. — Вы оба невыносимые невежды, — Рейчел подошла к белоснежной двери с окном, защищённым красивой бронзовой решёткой, и зажала маленький звоночек. — У вашего отца в доме нет андроидов? — с интересом спросил девятисотый, стоя вместе с доставшим только что сигарету Гэвином. — О, нет, мой отец слишком консервативен для этого. Он скорее бы нанял домработницу, чем купил андроида. Впрочем, он бы и домработницу не нанял, слишком помешан на своей самостоятельности. Белоснежная дверь открылась. На пороге стояла женщина приятной наружности, ей нельзя было дать и 48, в то время как ей уже было 59 лет. Её плечи закрывал длинный вязаный кардиган грязно-розового оттенка, отчего женщина казалась ещё более мягкой и тёплой особой. Рыжие волосы, сохранившие свой цвет и лишь изредка чередующиеся с седыми, были заплетены в небольшую косу, лежащую на плече. Несообразно большие голубые глаза, чуть прикрытые узкими очками, наполнились любовью, как только обратились к лицу Рейчел. Мать и дочь крепко обнялись и поцеловали друг друга в щёку. — И Гэвин с тобой! — радостно воскликнула Теа, пропуская дочь в дом и заключая в объятья Рида. — Как здорово, что ты приехал даже после тех слов Герберта, — нежно произнесла она, рассматривая сына. — Ты похорошел... — только сейчас её взгляд поднялся к андроиду, скромно хранившему молчание в продолжение всего семейного воссоединения. — Это ваш андроид? — удивлённо спросила женщина, отстранившись от Гэвина. — Теа, это Ричард, он мой напарник в департаменте, — детектив Рид подозвал девятисотого и вполголоса добавил так, чтобы слышала только Теа, — для нас с Лей он просто хороший друг. Теа так тепло и ласково улыбнулась Ричарду, что он и сам ощутил подобие тепла в своей груди. «Поистине приятный человек», — подумал андроид, когда женщина сжала его руку в своих осыпанных веснушками ладонях и посмотрела с такой благодарностью, словно была обязана ему жизнью. — Друг моих детей – мой друг, и надеюсь, друг моего мужа. Проходи Ричард, чувствуй себя как дома, — она провела Гэвина и Ричарда в дом, закрывая за ними дверь. Гостиная дома, как и кухня, совмещала в себе французскую простоту и пастельные оттенки с восточными узорами на отдельных элементах декора. Перед камином, где на пол был постелен ковёр, стояли широкий светло-коричневый диван, полный мягких подушек, и два кресла. С узорчатого кресла спрыгнула пожилая (это было видно по блеклости её шерсти и глаз) австралийская овчарка и молча, без привычного и положенного всем собакам лая, когда приходят гости, подбежала к детективу Риду, ласково заскулила и закрутилась у его ног. — Старушка Тальма, — Гэвин приветливо погладил собаку и почесал её за ушами. — Как она, Теа? — Всё хорошо, Гэвин, не беспокойся, после операции она чувствует себя гораздо лучше. — Операции? — проходя в гостиную, с интересом спрашивал Ричард. — Кое-кто сбил Тальму на машине, когда она выбежала поприветствовать нас с Рейчел в один из наших старых визитов, — подавляя злость, объяснил Рид, осматривая дом, как будто чего-то в нём не хватало. — Впрочем, этот «кое-кто» остался без фар... — поджимая губы, сказала миссис Рид. — А нехе... не надо вечером без включённых фар ездить. Вместо Тальмы дорогу мог перебегать ребёнок, — возразил Гэвин. — А где Рейчел? — как бы невзначай поинтересовался девятисотый, оглядываясь по сторонам. — И самое главное, где отец? — Рейчел поднялась в свою комнату, чтобы переодеться, потому в доме слишком жарко для её зимнего свитера.       Герберт вернётся с минуты на минуту. У него сегодня короткая смена, он работал ночью. Вечером должны собраться его коллеги и друзья, они будут играть в покер, — объяснила Теа со свойственными жёнам точностью и знанием информации, которой обычно располагают секретарши. — В таком случае, я успею зайти в гараж и проверить аппаратуру, — вдумчиво произнёс детектив Рид. — Ричард, побудь здесь. Гораздо лучше для тебя будет, если ты познакомишься с моим отцом в моё отсутсвие. Моё присутствие наложит на тебя тень отцовской неприязни ко мне.       Представься ему моим напарником, но не другом. Рабочую связь отец уважает, как уважает людей связанных с ним одним делом, но дружественную связь со мной будет считать одобрением всех моих поступков, некоторые из которых ненавистны ему.       Такое знакомство обеспечит тебе его благосклонность, — со знанием и привычкой сына объяснил Рид и вышел за дверь. Теа проводила его сочувствующим взглядом, который ловко перехватил андроид. — Полагаю, сегодня всё пройдёт хорошо, — с какой-то странной таинственной уверенностью и лаской сказал Ричард, присаживаясь на кресло гостиной, и поглаживая старую Тальму, прыгнувшую к нему на колени. Миссис Рид была так удивлена его голосом и глубиной тона, которым он говорил, что всё её тело наполнила необъяснимая теплота и радость. Она как будто глядела в будущее и знала, что встреча отца и сына пройдёт совершенно отлично от той, что произошла после реабилитации Гэвина в Детройте. Теа бросила признательный взгляд к девятисотому. Впрочем, он, казалось, был так поглощён ласковой Тальмой, что не отрывал своих глаз от неё, поэтому женщина скрылась на кухне, занявшись приготовлением обеда.