Жить в твоей голове

      — Эй, Грейнджер, — дверь громко загрохотала, — если ты свалила вчера с уборки и не пришла сегодня на занятия, потому что испортила мое платье, так и скажи. Но я рано или поздно вытащу тебя из этой комнаты, и тебе придется выступить перед судом в моем лице.       Гермиона открыла глаза и постаралась почувствовать хоть одну из своих онемевших конечностей. Сколько она проспала?       Она подскочила в кровати, осознав, что прогуляла занятия, не пришла на встречу со старостами и никого не уведомила. Это было так ужасно, так неожиданно для нее самой, что ее словно облили ушатом ледяной воды с головы до ног. Она резко спрыгнула с кровати и направилась к двери, остановившись по пути пару раз, чтобы не потерять сознание и побороть темноту, застилающую глаза.       — Пэнси, пожалуйста, проходи, — распахнула дверь Гермиона и протянула ей чехол с платьем, — извини, я… я не понимаю, что со мной произошло. Это впервые, и я, если честно, немного растеряна.       — Да уж, конечно, — нахмурилась брюнетка и, помявшись на пороге, перехватила чехол и обошла Грейнджер, проходя в комнату. — Ну и какого черта с тобой произошло?       Гермиона удивленно свела брови и направила на нее вопросительный взгляд.       — Ой, не строй из себя святую невинность. Ты выглядишь так, словно по тебе проехалось несколько карет с фестралами. Нет ничего, чем ты меня удивишь, — сказала она безразлично, отодвигая полог и садясь на кровать. — Что, неудачный первый секс с кем-то из студентов?       — Что? Нет, я…       — Он воспользовался тобой и сделал пару колдографий, обещая опорочить светлое имя старосты?       — Пэнси! Почему вы, слизеринцы, всегда строите такие ужасные предположения? — задохнулась девушка.       — Потому что жизнь обходится с нами довольно дерьмово, если ты не заметила. Но, в отличие от вас, львят, мы и не ждем от нее тортиков и огоньков, — она пожала плечами и подняла на нее глаза. — Дерьмо случается. Выкладывай.       Гермиона закусила губу. Она была удивлена вниманием Пэнси к своей персоне, и ей до жути не хотелось посвящать еще кого-то в происходящие с ней вещи.       Она усмехнулась, осознав, что ни разу в этом году не написала Гарри или Рону, чтобы поделиться своими чувствами. В этом году о ее переживаниях знали только слизеринцы.       Это было ужасно смешно, учитывая то, в какой вражде они находились все годы обучения. Только сейчас она поняла, что ей импонирует их прямолинейность и искренность. Их способность появляться в нужное время и в нужном месте, а еще острый ум и язык.       Да уж. Война сильно изменила Гермиону.       Война и чувства к нему.       Девушка глубоко вздохнула и опустилась на кровать напротив слизеринки. Немного подышав и собрав мысли в пульсирующей голове, она решила, что проговорить все вслух сейчас будет полезно, и выпалила так же, как когда-то Блейзу:       — Мне нравится Драко. Наверное, я даже люблю его, — она подняла глаза и не увидела на лице Паркинсон никакого ужаса или удивления. Та внимательно слушала ее и ждала продолжения. — Но это не имеет никакого значения, потому что он никогда не ответит мне взаимностью. Впрочем, так и произошло. Так вышло, что на Хеллоуине он узнал о моих чувствах.       — И как это было? — подняла брови Пэнси.       Гермиона с опаской глянула на нее, понимая, что ступает по тонкому льду, но сдавать назад было поздно. Она кивнула и рассказала Пэнси все, что произошло за это время.       Когда рассказ подошел к концу, Пэнси подскочила и засмеялась:       — Я думала, у тебя мозги что надо, Грейнджер, а ты тупишь похлеще Долгопупса, честное слово. Чего ты ждала от него? Он защищал свой разум в течение многих лет, а ты так бесцеремонно влезла в его голову.       — Ты думаешь, он успел понять это?       — Конечно! — воскликнула девушка. — Ты вообще понимаешь, что происходит в голове у опытных окклюментов? Они контролируют каждую клеточку своего разума. Ты поставила его в ситуацию, где у него не было выбора, и постаралась залезть в его мысли. Как он должен был отреагировать?! Честное слово, я хочу тебе врезать.       — Но ведь я не собиралась лезть в его голову, — покачала головой Гермиона, — я хотела лишь сказать ему о своих чувствах и услышать в ответ правду.       Пэнси прекратила ходить по комнате, громко цокнула языком и запрокинула голову, закатывая глаза. Затем она издала шумный выдох, повернулась к Гермионе и, тыкая длинным ногтем в ее сторону, по словам процедила:       — Тогда. Надо. Было. Просто. Поговорить! Откуда он, по-твоему, должен знать это? Ты вообще осознаешь, что никто, кроме тебя, не понимает и не должен понимать, что происходит в твоей голове и каковы твои истинные мотивы? — сорвалась на крик девушка. — Когда ты хочешь признаться человеку в чувствах, нужно просто сделать это, черт тебя подери, а не разрабатывать зелье и лезть человеку в голову! Что с тобой не так?!       — Его слова могли быть ложью, Пэнс? — надежда снова затеплилась где-то внутри, немного вытесняя черную горечь, которая расстилалась на всю грудную клетку, прорастая в каждой нервной клеточке. — Он мог почувствовать и каким-то образом остановить воздействие зелья на его разум до того, как оно достигло пика своего влияния, и так и не понять, как оно на самом деле работает?       Девушка посмотрела ей в глаза и сложила руки на груди:       — Представь себе, я не знаю. Но хочешь, я расскажу тебе секрет? — она наклонилась к Гермионе и прошептала. — Можно просто, мать твою, спросить у него об этом!

***

      — И все-таки ты хороший человек, Пэнси.       — Потому что дала тебе трёпки и вправила мозги? Как же мало вам, гриффиндорцам, нужно для счастья.       Девушки дошли до дверей Большого зала, едва кивнули друг другу и разошлись в разные стороны, направляясь к столам своих факультетов.       Гермиона почувствовала, как щупальца отчаяния вновь отпускают ее, и туман перед глазами немного рассеивается. Она ощутила запах еды, услышала переговоры студентов, снова стала частью шумной жизни замка.       Свет свечей играл тенями на стенах зала, делая его до невозможности уютным. Преподаватели общались за главным столом, а за окнами вечерело, и ей жутко захотелось выйти на улицу и подставить лицо холодному ветру.       Это чувствовалось как глоток свежего воздуха, как эйфория.       Как же ей хотелось навсегда выпутаться из этого тумана, который мешал трезво мыслить, путал и смешивал события, мешал учиться, общаться с сокурсниками, думать о чем-то, кроме учебы и чувств к нему.       Когда туман отпускал, становилось проще мыслить логично, и теперь она боролась с желанием хлопнуть себя по лбу, осознав свою беспросветную глупость.       Гермиона никогда не была более помешанной и безрассудной, чем в этом учебном году. Словно какая-то часть ее мозга безвозвратно сломалась после пыток Беллатрисы, после увиденных смертей, после быстро сменяющихся эмоций, моря слез. Это было огромное эмоциональное опустошение, и чувства к нему словно заполнили собой место всех выжженных эмоций.       «И извилин, судя по всему», — с досадой подумала девушка, накладывая еду себе в тарелку.       Она была уверена, что взяла себя в руки, но никак не ожидала своей реакции на его слова. Они словно сломали ее еще сильнее, поддев и обрушив единственную балку, которая с тягостью держала строение.       Девушка не поднимала глаза на слизеринский стол. Теперь она понимала, что заглядывать в лицо Малфоя, пытаясь понять его эмоции, нет смысла.       Она не найдет правды ни в его лице, ни в его мыслях, а его глаза могут сбить ее и заставить снова помешаться на нем.       Поэтому после диалога с Пэнс Гермиона твердо решила, что будет избегать его, пока не придет время. Пока его злость на нее не поутихнет, пока она не отрезвеет окончательно и не подготовится по-настоящему к тому, чтобы быть отвергнутой. Снова.       Девушка злилась на саму себя за это состояние, но ничего не могла поделать с тем, что уже произошло. Однако могла повлиять на то, что будет, и в этот раз она не собирается упускать эту возможность.

      Не смотреть на него было невероятно сложно, чего уж там скрывать.       Она игнорировала его лицо в Большом зале, на совместных занятиях, на собраниях старост. Иногда ей казалось, что она чувствует на себе его взгляд, но Гермиона не поддавалась соблазну проверить это.       Все свое свободное время девушка проводила вне замка, прогуливаясь по окрестностям и много думая. Она собирала себя прежнюю по кусочкам.       Возобновилось общение с Гарри и Роном, и один раз они даже приехали, чтобы посидеть с ней в Трех Метлах, как в старые добрые времена, попивая Сливочное пиво и обсуждая последние новости и работу мальчишек в Министерстве.       Пару раз Блейз ловил ее в коридорах, чтобы поговорить, но Гермиона ссылалась на занятость, боясь того, что парень упомянет Драко.       Сейчас эта тема была запретной для ее сознания.

      ***

      — Ну что, мы с вами собрались здесь, чтобы…       — Чтобы ты, Грейнджер, заставила нас закатить очередную общешкольную вечеринку. Ура! — в притворной радости захлопала в ладоши Пэнси и закатила глаза.       Гермиона засмеялась и покачала головой.       — Ладно тебе, это ведь Рождество, — пожала плечами Гермиона. — Это особенный праздник. Тем более, в этот раз меня не нужно уговаривать. Я заранее «за» нашу небольшую посиделку после отбоя.       Все оживились, пара парней присвистнули, и она, набравшись смелости, впервые за последний месяц перевела глаза на того, кто сидел за столом ближе к окну.       Ее кожа покрылась мурашками, а дыхание сбилось от вмиг участившегося сердцебиения. Она так соскучилась. Ее охватила такая эйфория, что она хотела запищать и прижать руки к щекам, но сохранила лицо, взяв эмоции под контроль.       Гермиона бегло осмотрела его профиль. Он глядел в окно, постукивая пальцами по столешнице и не разделяя всеобщего ликования. На его лице застыло выражение глубокой задумчивости.       И тут его пальцы замерли над столом, и он, словно почувствовав ее взгляд, медленно повел подбородком в ее сторону и через мгновение повернул голову, переводя взгляд на девушку.       Он смотрел ей куда-то за спину, но потом поднял глаза и они столкнулись взглядами.       Ей показалось, что где-то полыхнула молния, такая искра вспыхнула в ее глазах.       Он сглотнул слюну, и его кадык подскочил вверх и вернулся на место, а она выдержала его взгляд, несмотря на тот пожар, который окутал ее изнутри и снаружи, разгораясь с еще большей силой, чем раньше.       Только теперь это было иначе.       Теперь это чувствовалось хорошо.       Он смотрел. Не кривился, не морщился, не злился. Просто смотрел.       И когда она отвела взгляд первая, то поняла, что теперь можно и поговорить о произошедшем. Нужно только подобрать удобное время.       — Блейз, привет, — Гермиона выловила за локоть парня после собрания. — Пожалуйста, окажи мне услугу. Скажи Драко через пару часов, что я искала его и просила зайти в кабинет старостата.       — Игнорировала меня месяц, значит, а теперь «Блейз, мне нужна помощь»? Как бы не так, — хохотнул он, складывая руки на груди, — слизеринцы народ гордый.       — Ага, и алчный. Чего ты хочешь? — сложила гриффиндорка руки на груди в аналогичном жесте и взглянула на него с улыбкой.       — А я вот возьму и докажу тебе, что студенты Слизерина на самом деле добрые розовощекие милашки.       — И что, даже ничего не попросишь взамен?       — Ничегошеньки, — покачал головой Забини.       Гермиона с прищуром посмотрела на него, а потом шагнула дальше по коридору:       — Хреновый из тебя Слизеринец, Блейз, обвести тебя вокруг пальца было слишком просто.       Она рассмеялась, вторив его смеху, и обернулась, посылая ему яркую улыбку. Чувствуя, как еще один кусочек тьмы откалывается от ее души и растворяется, а пустое место заполняется сияющим светом.

***

      Она отворила дверь и вошла в кабинет, наполненный сумрачным светом. Предметы вокруг были едва различимы, но она видела его силуэт, стоящий напротив окна.       Он опустил руки в карманы и так и не обернулся, когда Гермиона закрыла за собой дверь и прислонилась бедром к учительскому столу.       — Привет.              Малфой не ответил. Она закатила глаза на это детское проявление упрямства и продолжила:       — Я пришла поговорить с тобой, Драко, — она нарочно выделила его имя, с удовольствием перекатывая его на языке.       Возможно, ей показалось, но это возымело эффект, и он немного повернул голову так, что она увидела его очерченный профиль.       Но затем он снова отвернулся и медленно выдохнул.       — Говори.              Его голос рассыпался мурашками по коже, и она прикусила губу. Гермиона вдруг осознала, что находится с ним наедине в темном помещении. Безумная мысль закралась ей в голову, и она не успела остановить свое тело. Оно начало действовать, не спрашивая разрешения хозяйки.       Гермиона подошла к нему сбоку практически вплотную, заглядывая в его лицо.       Его брови немного дернулись в недоумении, но лицо снова приняло безразличный вид, не выражающий никаких эмоций.       Она облизнула нижнюю губу и закусила ее, а он проследил за этим движением, замерев на секунду. И сжав челюсть, поднял взгляд в ее глаза.       — Драко, ты очень нравишься мне, — прошептала она. — Я знаю, ты не можешь ответить мне взаимностью, но я и не требую. Я приняла это. Я лишь хочу попросить прощения.       Гермиона неровно и громко дышала, ей было мало воздуха, и хотелось дышать еще громче и еще чаще от поразительной близости к нему, но она держалась как могла, часто делая глубокие вдохи. Во рту и в горле пересохло.       Еще минуту. Еще хотя бы минуту рядом с ним.       Он наблюдал за ней. Его глаза бегали по ее лицу, и она почувствовала, что едва не скулит от желания прикоснуться к нему. Прижаться. Почувствовать его ближе. Дать волю желанию.       Это невозможно. Этого не будет. Смирись. Смирисьсмирисьсмирись.       Она попятилась назад, возвращаясь к столу, и оборачиваясь к Драко спиной, оперлась на деревянную поверхность ладонями.       Она чувствовала себя раскрытой книгой. Ей больше нечего скрывать и нечего прятать.       В глазах потемнело, голова сильно кружилась, а низ живота горел так сильно, что ей хотелось расплакаться от переизбытка эмоций, которые она не сможет высвободить. А он просто смотрел на нее.       Собравшись с мыслями, Гермиона заговорила:       — Драко, послушай… Я не преследовала цель что-то вытащить из твоей головы или покопаться в твоих мыслях. Я лишь хотела признаться тебе и услышать правду. Я ее получила.       Он молчал. Ей так хотелось снова услышать его голос, хотелось, чтобы это не чувствовалось как разговор со стеной, но он молчал.       Гермиона развернулась к нему, сводя брови в немой просьбе. Ее лицо немного скривилось от боли, и она опустила глаза.       — Ладно… ладно, — вздохнула она, заламывая руки и отходя от стола. — Думаю, я сказала все, что хотела сказать. Я отзову прошение из Министерства и скажу, что эксперимент с зельем не удался, и все это прекратится, — она взглянула на него в последний раз, стоя возле двери, и шепотом добавила, — спасибо, что выслушал.       Дверь тихо закрылась за ней, и Драко еще минуту сверлил ее взглядом, размышляя.       Кабинет погрузился в кромешную тьму, а за окном пролетали первые снежинки.       Какое-то время он наблюдал за их свободным падением пустым взглядом, а затем развернулся и быстрым шагом покинул кабинет, оставляя за спиной тишину и холодный свет падающего за окном снега.