Ты можешь не умирать?

***

      Больно ли умирать? Наверное, не больнее чем жить. Жить в муках, захлебываясь чувством вины и собственного ничтожества. Когда ты вот-вот вроде собрал себя по осколкам, но внезапный эмоциональный порыв пропитывает тебя ненавистью к самому себе. И одно, только мельком пробежавшее в мыслях слово «жизнь», само режет твои вены. Так каждый раз ощущал себя Чжан Чжэхань, ловя волны экзистенциальной пустоты, которые накатывали достаточно часто. В том злополучном событии, случившимся три года назад он винил только себя и не мог смириться с тем, что все-таки выжил.       Ловя в голове мысли о смерти, наш мозг заставляет сомневаться в самом существовании летального исхода. Оберегая нас инстинктом самосохранения, он буквально создает щит, дающий спокойно жить и смотреть в светлое будущее. Однако, когда Чжэхань в очередной раз ввязывался в смертельную (как он надеялся) драку или пытался прыгнуть под несущийся поезд в метро, его мысли звучали предсмертной запиской: «В моей смерти прошу винить мою чертову жизнь. Пусть хотя бы сегодня мне повезет».       А ведь ему действительно везло, но не так как он хотел. Кто-то или что-то отчаянно пыталось удержать его на затворках этого мира. Наверное, сами Небеса противились принимать его раньше времени. И в какой-то степени Чжэхань воспринимал это как более суровое наказание, чем сама смерть. Порой, он даже не знал, когда мыслил более ясно: после отдыха в свой выходной или на краю пропасти… Пожалуй, единственное в чем он находил хоть какую-то отдушину - это игра в гольф и занятия по вокалу, которые он давал в частном порядке. Несмотря на то, что он работал исключительно на себя, его профессионализм довольно быстро отозвался внушительной клиентской базой. Но этого временами было очень мало…       Крайняя попытка самоубийства, к его сожалению, снова не увенчалась успехом. Чжэхань лежал на асфальте, с трудом держась в сознании. В этот раз он решил бросится под машину, в надежде потерять голову. Во всех возможных смыслах. Все тело болело, из-за шока Хань не мог пошевелить ни одной конечностью. Кровь тонкой струей стекала из едва приоткрытого рта. Всю спину обжигало и рвало на части. От этой боли он начал отключатся, как вдруг услышал: - Ты что с ума сошел? – кричал ему подбежавший водитель. – Сам бросился под машину, а я должен буду сесть в тюрьму?! – мужчина склонился к пострадавшему, приподняв голову Чжэханя.       Тот слегка приоткрыв глаза и огорчившись, что не умер, из последних сил прохрипел: - Я подам на тебя в суд за то, что оставил меня в живых. – не прошло и секунды, как он потерял сознание с едва заметной ухмылкой на лице. - Точно сумасшедший. – возмутился водитель и наспех вызвал скорую.       Сильная головная боль заставила глаза непроизвольно зажмуриться. Спазмы во всем теле потихоньку возвращались, притупляя действие обезболивающего. Стоило разомкнуть веки, как зрачки быстро сузились от яркого освещения и Чжэхань цокнул, издав недовольный вздох. Челюсть болела, и рассеченная губа лопнула, выпустив каплю крови, которую он быстро слизал языком. Поморщившись, он все-таки решил оглядеться. Эта больница едва ли чем-то отличалась от предыдущих, в которых ему доводилось приходить в себя. В палате было свежо и жадно вдохнув, Хань почувствовал боль в груди и немного закашлялся.       Шторка, отделявшая его кровать от других распахнулась, и он увидел высокого мужчину в белом халате и маске, с планшеткой в руках. Рядом с ним стояла молодая девушка, судя по всему еще интерн. Врач подошел ближе, и аккуратно присев на небольшой стульчик возле кровати, поправив очки, произнес: - Хорошо, что вы уже пришли в себя, господин… - он взглянул на планшетку, приподняв один из листов – Чжан Чжэхань, верно? – их взгляды пересеклись.       Хотя половина лица мужчины была закрыта маской, Хань видел, как тот тепло улыбался. Это выдавали едва заметные морщинки в уголках глаз. Его взгляд был таким глубоким и проницательным, что в нём хотелось тонуть. Чжэхань поморщился, словно опять приходя в себя, и утвердительно кивнул. - Я ваш лечащий врач, меня зовут Гун Цзюнь, заведующий отделением хирургии. Скажите, как вы себя чувствуете, есть ли какие-то жалобы? – он достал из нагрудного кармана халата ручку.       И почему-то это «ваш» отозвалось у Ханя непроизвольным спазмом в груди.       Тем временем девушка уже достала градусник и приступила к измерению температуры. - Мне нужно, чтобы меня выписали. – однозначно потребовал Хань. - Простите, но сейчас это невозможно. Нужно как минимум провести осмотр. Судя по состоянию вашего плеча, - врач мягко кивнул в его сторону – вы не сможете даже привстать, оперевшись на левую руку. А ваши раны на спине требуют периодических перевязок, которые вы, при всем уважении, не сможете сами себе обеспечить.       Чжэхань закатил глаза и тяжело вздохнул. Из его груди снова хотел вырваться кашель, но он его подавил. Заметив это, Цзюнь непроизвольно напрягся, что ему обычно было не свойственно, ведь это далеко не первый его пациент.       Плечо пострадавшего было плотно зафиксировано специальным корсетом, что существенно облегчало нагрузку. Градусник к этому времени издал писклявый звук, и девушка, посмотрев на маленький экран резюмировала: - Температура 36,7, в пределах нормы. - Хорошо. – Цзюнь достал тонкие латексные перчатки, и натянув их начал осмотр.       Его руки аккуратно скользили вдоль тела Чжэханя, периодически надавливая на необходимые места. Тонкие и изящные пальцы бегло чертили едва ощущаемые линии на руках и ногах, и Хань поймал себя на мысли, что не чувствует дискомфорта от таких прикосновений, а скорее наоборот. Оценив состояние его кожи, которая изрядно была покрыта гематомами и ссадинами, Цзюнь сделал несколько пометок.       Чжэхань был недоволен, что приходится возится так долго и уже продумывал как можно будет договорится, чтобы его просто отпустили. - Господин Чжан, попробуйте согнуть руки в локтях, скажите, если будет больно и опишите боль.       Пациент сделал, как просил его врач, но вопреки собственным ощущениям сказал, что все хорошо. - Понятно, так и запишем, ноющая боль при сгибании левой руки, отдающая в плечо. – он снова улыбнулся. - Я же сказал, что все в порядке. – возмутился Хань. - Ваше тело говорит об обратном. - Я, конечно, очень рад, что вы нашли общий язык с моим телом, но у меня нет времени. Скажите, доктор, какие бумаги мне необходимо подписать, чтобы меня выпустили отсюда? Я возьму на себя все риски. - Вы же в курсе, что чудом выжили после серьезной аварии? – подняв бровь спросил Цзюнь. - Да, спасибо, что напомнили об этом недоразумении. Мне еще нужно подать в суд на водителя, за то, что вовремя сбросил скорость. - Простите, что? - Не обращайте внимания. – Хань попытался привстать, перенося всю нагрузку на правую руку, и ему удалось сменить положение.       Теперь он расположился на койке полусидя. Спина сильно заныла, но сомкнув челюсть он потряс головой, словно отмахиваясь от этой боли. - Где моя одежда? – спросил Хань, заметив наконец, что его тело сковывала больничная пижама. - Боюсь, что она больше не пригодна для ношения. – произнес Гун Цзюнь немного замявшись. – Но пижама вам очень идет. – он бросил игривый взгляд.       Не оценив комплимент, Чжэхань кинул на врача слегка прищуренный недовольный взгляд. - Еще мне необходимо проверить не пострадала ли ваша память. Положите руку на сердце и отвечайте честно, – Цзюнь положил свою правую руку слева, – Вот так.       Чжэхань ехидно улыбнулся и положил руку на грудь с правой стороны. - Но сердце находится слева. – подмигнул ему Цзюнь. - А мое справа. - Тогда вы точно особенный.       С остальными вопросами Хань справился на ура, и врач остался доволен, что память пациента не пострадала. Гун Цзюнь настоятельно рекомендовал ему отдыхать и минимизировать нагрузки, в частности на левую руку, и, если что-то понадобится или изменится сразу его вызывать. - Примерно через пару часов придет медсестра и обработает ваши раны на спине. – сняв маску мягко предупредил доктор.       Теперь можно было в полной мере узреть его прелестную улыбку, которая могла заставить любое вредное сердце (даже находящееся с правой стороны) растаять. Чжэхань на это лишь кивнул головой. Его лицо выглядело равнодушным, но внутри заметно потеплело.       После, доктор со своим интерном вышли из палаты. Чжэхань проводил мужчину мимолетным теплым взглядом, утверждая самому себе, что не ждал пока тот обернется.       Девушка засеменила вокруг своего наставника, говоря: - Господин, этот суицидник хамил Вам, а вы ему только улыбались и были как-никогда вежливы. Почему это?       Цзюнь снова поправил очки и усмехнувшись ответил: - Чжоу Е, за такие прекрасные лопатки, я могу простить ему любую грубость.       У девушки отвисла челюсть. Он вытаращила на него глаза и затараторила: - Лопатки, как лопатки. Тем более, что вы там красивого могли разглядеть? Ведь когда он к нам поступил на его спине и живого места не было. Поэтому мы с вами обрабатывали его в четыре руки. - Интерн Е, некомпетентно с вашей стороны допускать подобные высказывания в адрес пациента. – он немного повысил голос. - Простите, господин Гун. – девушка резко замолчала и опустила голову.       После перевязки Чжэхань дождался, когда медсестра поставит ему капельницу и оставит в покое. Он из последних сил терпел больничную обстановку. Взяв с прикроватной тумбочки телефон, он набрал номер единственного человека, к которому мог обратится. Хотя Хань искренне не хотел его впутывать и уж тем более просить о помощи, но у него попросту не было выбора. - Алло, Си Лунь, мне нужна твоя помощь.       На том конце телефона послышался обеспокоенный голос молодого парня: - Дядя Хань, что-то случилось? Урока по вокалу сегодня не будет?       «Точно, как же я мог забыть» - промелькнуло в голове у Чжэханя. Немного замявшись он произнес: - Да, сегодня у меня для тебя другое задание. Я сейчас в больнице и мне нужно, чтобы ты принес мне нормальную одежду. Купи какие-нибудь штаны и футболку большого размера, и принеси мне.       Голос из телефона немного заикавшись протараторил: - В б-больнице? С вами все в п-порядке? - Да, все нормально, просто… - он взглянул на свое плечо, – пришибло дверью на входе в метро. Неважно, просто поторопись. - Ладно, ладно, как скажете.       Чжэхань продиктовал ему название больницы и номер палаты, которые буквально пару минут назад узнал у соседа по палате. Положив телефон на тумбочку, Хань тяжело вздохнул. Он знал этого мальчишку довольно давно, когда тот был ещё ребенком. Парня всегда интересовала музыка и Чжэхань по старому знакомству с его отцом занимался с ним, а когда парень подрос стал брать уроки вокала.       Мальчишка не заставил себя долго ждать и вскоре ввалился в палату, держа пакет с одеждой, словно спасательный круг. Чжэхань увидев его приподнялся, и махнув рукой, насколько это было возможно, подозвал к себе. - Молодец, а теперь помоги надеть футболку.       Увидев Ханя, парень вылупился на него и ненадолго замер. Разглядывая ссадины на лице, рассечённую губу и практически не двигающуюся левую руку в корсете, он произнес: - Дядя Чжан, в-вас что опять избили?       Мужчина на секунду перестал копаться в пакете с одеждой, и кинув на Си Луня раздраженный взгляд, срывая катетер гаркнул: - Забыл с кем говоришь? И… что значит опять?! Сказал тебе неудачный поход в метро.       С горем пополам, через боль и трясущиеся руки Си Луня Чжэханю удалось переодеться. Далее мужчина проинструктировал парня, как они будут выбираться из больницы с наименьшим привлечением внимания. Время близилось к вечеру, и в больнице оставались в основном медсестры и несколько дежурных врачей. Двое новоиспеченных конспираторов притворившись засидевшимися посетителями, поспешили быстро покинуть больницу.       Скрипя зубами и немного облокачиваясь на парня, Чжэхань забрался в автобус и с болезненно довольной миной направился к дому. - Могли бы поехать на такси, так было бы удобнее и быстрее. – ворчал Си Лунь.       Хань дернулся и затем спокойно произнес: - Ты же знаешь, не люблю эти… излишества, тем более тут недалеко. - Да-да. – он закатил глаза, мягко придерживая Ханя, когда автобус поворачивал.       Пусть они не были родней, и Чжэхань ворчал на парнишку, но в глубине души, он испытывал к нему теплые чувства. Добравшись до дома, Хань аккуратно присел на кровать и глубоко выдохнул. Как бы сильно он не отрицал своё ужасное состояние, организм находился на грани. Но он не в первый раз оказывался в подобных ситуациях, поэтому примерные свои действия уже знал. Натянув маску облегчения, он обратился к Си Луню: - Спасибо за помощь, диди. Я дальше сам справлюсь. – он потянулся к тумбочке и вытащил из нее пару купюр. – Вот возьми, это за одежду.       Парень замялся и сначала отнекивался, но увидев, как брови Ханя начали хмурится, он решил его не злить и взял деньги. Как только входная дверь захлопнулась тело Чжэханя расслабилось и предательски заскулило. В голове был бардак и мысли как торнадо мешались с болью. Пожалуй, ясным в его голове была только улыбка врача, волей судьбы встретившегося ему сегодня. Но заострять внимание на этом он не стал.       Добравшись до ванной Чжан Чжэхань одной рукой открыл зеркальный шкафчик и достал оттуда перекись и ватные палочки. Обрабатывая ссадины на лице, он смотрел на себя в зеркало и кривился не от колкой боли, а от презрения к себе.       После таких происшествий на смену разочарованию от неудавшейся смерти приходило осуждение и ощущение собственной жалости. «Ну и чего ты в этот раз добился?» - думал он про себя. «Мало того, что не умер, так теперь даже клюшку держать не сможешь». – он издал истерический смешок.       Подняв глаза на свое отражение, он выронил ватную палочку и его глаза округлились. В зеркале Хань увидел мужчину похожего на него. Этот человек выглядел измучено и на его глазах выступали слезы. На его обнаженной груди виднелись порезы, а под ключицами симметрично располагались багровые круглые шрамы. Губы мужчины двигались, казалось он истошно кричал, но никаких звуков Чжэхань не слышал.       Отшатнувшись от зеркала Хань едва устоял на ногах, он, будто забыв о собственной боли, пытался понять, что происходит. Инстинктивно зажмурившись, и после резко открыв глаза Чжэхань снова увидел в зеркале лишь растерянного себя. Он непроизвольно медленно коснулся правой рукой того места под ключицей, и ничего не нащупав выдохнул. Постояв так несколько минут и решив, что организм еще не отошел от шока и больничных препаратов Хань успокоился. И выпив обезболивающего для лучшего сна, отправился в кровать.