Безумный как шляпник

Из окна машины Леви смотрел на дорогу, которая должна привести его к новой жизни. Пятнадцатилетний подросток то и дело напевал, радуясь, что видит всю эту зелень. Он никогда не видели так много, когда жили в большом городе Сина. Леви печально вздохнул, вспомнив свой старый дом; казалось, что он не сможет снова увидеть своих друзей в ближайшее время. Ему интересно, чем сейчас занимаются Ханджи и Эрвин; он даже задавался вопросом о Петре, Эрде, Олуо, Гюнтере, Нанабе и Майке. Леви снова вздохнул, взглянув на своих родителей. Они — единственная причина переезда из Сины в Шиганшину. Они не сдвинулись ни на дюйм даже после всех его просьб. Кенни Аккерман. Его отец работает адвокатом, и притом богат. Он слишком сосредоточен на собственных интересах — ему даже не хотелось думать о чувствах своего сына по поводу переезда. Как будто он когда-либо заботился о нем. Леви даже не знал, что у него есть отец, до того дня два года назад. Кими Аккерман. Его мачеха и еще один человек, который не очень-то заботился о нем. Вместо этого она души не чаяла в своей дочери — Леви был практически невидим для нее большую часть времени. Не то чтобы его это заботило; у него только одна мать, и она мертва. То, что эта женщина игнорировала его, вполне устраивало Леви. Микаса Аккерман. Его восемнадцатилетняя сводная сестра. Он не знал, что он ей сделал, чтобы Микаса обращалась с ним так холодно и, казалось бы, без причины, но Леви надеялся, что однажды они станут друзьями. Наконец, он: Леви Аккерман. О нем мало что можно сказать, кроме того факта, что он проведет остаток своей жизни в инвалидном кресле. Неспособность ходить никогда по-настоящему не беспокоила его, но это привлекло внимание его сестры и ее друзей, запугивающих его. Вместо того чтобы желать, чтобы он мог ходить, как все остальные, он надеялся, что настанет день, когда они все смогут просто поладить. Леви снова повернулся к окну. Его отец купил старый особняк в Шиганшине и, казалось, вполне доволен низкой ценой. Когда он сделал это заявление, Леви просто пожал плечами и поправил свое голубое платье. Да, платье. Леви тот, кого люди называли трансвеститом, но подобные ярлыки ничего для него не значат. Мать научила его следовать зову сердца и делать все, что ему заблагорассудится. Он счастлив следовать советам матери, даже если это означало, что его нынешняя семья будет ненавидеть его. Леви выдохнул в ожидании, когда показался город. Что ж, если он собирался переезжать из одного дома в другой, то мог бы и наслаждаться этим, верно? Он радостно напевал, когда деревья сменились домами, затем дома — магазинами, затем магазины — большими зданиями. Леви был очарован ими всеми. Он ухмыльнулся, увидев магазин игрушек; он хотел новую игрушку после того, как его старая была испорчена Микасой в прошлом году. Он знал, что его отец никогда не согласится купить что-то, что не принесет ему практической пользы, поэтому он не питал особых надежд. Он печально вздохнул, когда машина проехала мимо магазина и выехала из торгового района, недалеко от внешней окраины города и расположения их нового дома. Леви ахнул, увидев особняк — он огромен! Сады тоже прекрасны. Они очень напоминали детскую сказку — тот, кто заботился об особняке, должно быть, действительно любил «Алису в стране чудес». Леви ухмыльнулся при этой мысли, с трудом сдерживая предвкушение первого взгляда на задний двор. Его отец недовольно хмыкнул, видя его энтузиазм. Кенни окинул особняк опытным взглядом и раздраженно фыркнул — все это место — катастрофа! — во всяком случае, с его точки зрения. — Владелица этого особняка — женщина по имени Карла Йегер или что-то в этом роде, — пробормотал он, заставляя жену и сына повернуться и прислушаться. Микаса была слишком поглощена своей музыкой, чтобы слушать его. — Она согласилась продать особняк при одном условии: я ни при каких обстоятельствах не изменю внешний вид дома или садов. Если нет, то у нас возникнут некоторые юридические проблемы! Ты можешь в это поверить?! — Он что-то проворчал в руль, раздраженно сгорбившись. — Похоже, ее умерший сын или что-то в этом роде любил это место и был тем, кто его украшал, — фыркнул Кенни. — Не говоря уже о том, что ей и ее жене 55 и 50 лет соответственно, но они не выглядят ни на день старше 20! — Леви тихонько хихикнул над очевидной завистью своего отца, которую, как он искренне надеялся, что никто не услышал. Ухмылка Леви стала шире, когда они приблизились к указателю, на котором было прибито слишком много деревянных стрелок, что делало его загроможденным и опасным. Таблички гласят «Туда», «Сюда», «Поворачивай назад» и " ЧАЕПИТИЕ!». Леви ухмыльнулся и потрогал свое платье, с волнением заметив, что оно голубое. Может он и не очень похож на Алису, но, может быть, он мог бы посмотреть на то чаепитие? Ворота распахнулись как по волшебству, и Леви с благоговением уставился на гигантских карточных солдатиков, выстроившихся вдоль подъездной дорожки к дому. Слева солдаты Белой Королевы, а справа — солдаты Красной Королевы, также известной как Королева Червей. Каждый из них держал копье, направленное над их головами, как арка, направленное на их врагов через гравий, как будто они замерли перед боем. Микаса ахнула и выдернула наушники из ушей, когда заметила часть сада, похожую на гигантскую шахматную доску. Поверх живой изгороди они мельком увидели садовые пагоды, пруды и ручьи, всевозможные статуи и еще больше живых изгородей в форме различных животных. Впереди была кольцевая развязка с фонтаном с изображением статуи Алисы, держащей банку с прорастающей водой. Машина остановилась на кольцевой развязке перед домом, и Леви радостно замурлыкал, открывая дверь и удивленно выглядывая наружу. Кими пожалела его и вытащила инвалидное кресло из багажника. Леви поблагодарил ее и с трудом пересел — он уже так привык к этому, что это легко. Он покатил его вперед и с благоговением оглядел дом. Это величественный особняк викторианской эпохи с множеством высоких окон, арок, дымоходов и круглых башен. Он заметил удобный пандус в стороне, который он мог использовать, чтобы обойти лестницу. Он подогнал свое инвалидное кресло к дверям и терпеливо ждал, пока отец откроет толстые двойные двери. Как только они открылись, семья прошла через них и уставилась в изумлении. Дом представлял собой палитру цветов; Леви отметил оттенки белого, синего, бирюзового, золотого и даже красивый оттенок штормового серого. Мебель и украшения также все еще присутствовали, так как они были проданы вместе с домом. Он был красиво оформлен, даже если и не совсем соответствовал теме «Алисы в стране чудес» из садов. Красивые картины в рамах со сценами из этой истории, а также растения в горшках, которые смутно напоминали лица, как поющие цветы, с которыми столкнулась Алиса. Он повернул голову, чтобы осмотреться, и заметил маленькую куклу, которая, он мог поклясться, смотрела на него. Он моргнул, и в следующее мгновение все исчезло, оставив его гадать, не померещилось ли ему. Судя по тому, что он успел заметить, кукла была одета как Безумный Шляпник. Леви пожал плечами и сделал мысленную пометку присмотреть за этой куклой, когда отправится на разведку. Он двинулся вглубь дома, следуя за звуками, которые издавали Кими и Микаса, восхищаясь тем, как прекрасен дом. Он грустно улыбнулся на это — его мать тоже хотела бы увидеть этот дом. Он добрался до лестницы и уставился на нее, нахмурившись. Если все спальни наверху, то он не смог бы подняться туда без труда. Это может стать серьезной проблемой. Леви вздохнул и развернул свое кресло только для того, чтобы увидеть смеющуюся куклу, наблюдающую за ним из конца зала. Он моргнул, и игрушка снова исчезла. Любопытство достигло пика, Леви направился в конец коридора и обнаружил, что он разделен на два. Он раздраженно выдохнул и посмотрел налево. Ничего не увидев, он посмотрел направо и заметил куклу на подоконнике. Как она туда попала? Он ухмыльнулся при мысли, что поймает эту штуку, стараясь держать глаза открытыми. Как раз когда он был уже близко, он имел несчастье чихнуть. Леви поднял голову, но кукла исчезла, заставив Леви надуться и продолжить движение по коридору, пока он охотился за надоедливой вещью. Он снова повернул направо и оказался в коротком коридоре с дверью в конце. Он склонил голову набок и подъехал ближе. Дверь маленькая, примерно пять футов высотой, голубого и серого цвета. Оно соответствовало цвету его глаз, что заставило Леви улыбнуться. На ней было выгравировано имя «Алиса» большими золотыми буквами. Он удивленно моргнул и на секунду уставился на свое платье. Он уже одет в одежду, похожую на Алису, так что было плохого в том, чтобы войти? Леви протянул руку и осторожно взялся за ручку, медленно открывая дверь и задыхаясь от изумления при виде того, что увидел. Комната прекрасна. Высокий потолок, украшенный пушистыми висячими облаками. Кровать серебристо-голубая с ниспадающим балдахином. Мебель белая, а на полу лежал великолепный мягкий круглый ковер. Он подъехал ближе к окну и уставился на захватывающий дух вид на чистый пруд, окруженный цветами. Ему это очень понравилось, и он решил, что ему придется выяснить, как туда добраться. Он обернулся, чтобы проверить все безделушки на полках, когда увидел записку на кровати. Он взял её и восхитился изящным почерком, нацарапанным на нем. В записке написано: «Моей прекрасной Алисе, Надеюсь, тебе понравится комната, которую я приготовил для тебя, мне потребовались годы, чтобы сделать ее такой красивой. Найди время, чтобы прийти на одно из моих чаепитий. Не опаздывай, а то может не остаться чая. Надеюсь, мы скоро сможем встретиться. С любовью, Безумный Шляпник» — Безумный Шляпник… — пробормотал Леви, гадая, кто это. Знал ли он больше о кукле? Как жаль, что они здесь больше не живут. — Кем бы он ни был, он очень любил свою жену, — сказал он, отрывая взгляд от страницы и оглядывая комнату. Он прикусил нижнюю губу. — Могу я переехать сюда? — Его тон был обеспокоенным, в конце концов, эта комната не принадлежала ему, она принадлежала будущей жене предыдущего владельца. Затем его осенила мысль. Разве владелицей не была женщина по имени Карла? И она замужем за другой женщиной! Так что это означало… — Я могу занять эту комнату! — обрадовался Леви. Уже уходя, он заметил на комоде богато украшенный бронзовый ключ. Он схватил его и выкатился, заперев за собой дверь и сунув ключ в карман. Было бы больно, если бы Микаса нашла эту комнату и забрала ее себе. Тихо напевал Леви, возвращаясь к главной лестнице, только чтобы обнаружить, что его отец раздраженно хмурится — как будто в его боку была какая-то заноза, связанная с деньгами, которую он хотел бы просто оставить там, вместо того, чтобы тратить свои деньги на удаление. Кенни поднял глаза, и его дискомфорт усилился. — У нас проблема, — сказал он, с презрением глядя на инвалидное кресло. — Все комнаты наверху, так что я не знаю, что мне делать. — Ах, так вот в чем дело. Вероятно, он не хотел тратить деньги на установку подъемника для собственного сына. Леви заерзал под пронзительным хмурым взглядом отца и взглянул на свои чемоданы у лестницы, заметив, что отец, должно быть, уже занят переносом их вещей. Он не решался поделиться тем, что нашел, как будто в этом случае потерял бы что-то ценное, но другого способа решить проблему не нашел. — Я н-нашел комнату в… в конце коридора, — вздохнув он указал в ту сторону, откуда только что пришел, и описал внешний вид двери. Когда он закончил, он надеялся, что отец оставит эту тему, чтобы он мог продолжить осмотр заднего двора. Он опустил взгляд на свои колени и обнаружил, что все еще держит записку в руке. Он сунул ее в карман. Кенни моргнул, услышав его ответ, и заинтригованно положил руку на подбородок. — Комната, говоришь…? Что ж, это хорошо. Покажи мне, где она, чтобы я мог оставить твои вещи у двери, — его отец поднял чемоданы обеими руками и последовал за Леви в его комнату. Когда они добрались до нужного коридора, Кенни нахмурился. В конце коридора только одна дверь. Странно… Слева много высоких окон, через которые в зал проникал свет, а на правой стене висели декоративные картины. Что еще более странно — во всех них фигурировал персонажи «Алисы»; только он не помнил, чтобы у нее были волосы цвета вороного крыла и серо-голубые глаза. Она — или, может быть, он? — счастливо улыбалась в глаза мужчине рядом с ней. Он был высоким, с черными волосами, разными глазами и сумасшедшей улыбкой, и одет как Безумный Шляпник. Возможно, еще более мрачная и извращенная версия, чем в сборниках рассказов. Проходя мимо, он почувствовал, что мужчина наблюдает за ним, и вздрогнул от беспокойства. Кенни вздохнул с облегчением, когда они подошли к двери, которую описал Леви. Он бросил сумки у двери и случайно взглянул на одну из картин. Он снова испытал тоже самое чувство страха, но что заставило его замереть, так это маленькая кукла, сидящая на раме. Её лицо застыло в состоянии смеха и выглядело точно так же, как у человека на картине — волосы, одежда и все остальное. Даже несовпадающие глаза, пристально наблюдая за ним мертвым взглядом своих пуговичных глаз. — Отец! — Кенни вздрогнул при звуке голоса сына и уставился на него сверху вниз. Лицо Леви полно беспокойства. — Ты в порядке, отец? Ты выглядел так, будто отключился. — Его отец покачал головой. — Я в порядке. Просто немного кружится голова, вот и все, — ответил Кенни и украдкой оглянулся на раму, но куклы уже не было. Кенни моргнул, как будто это всего лишь игра света, и кукла снова появится, если его глаза привыкнут. Этого не произошло. Он нахмурился, похоже, путешествие в Шиганшину сильно сказалось на нем. Он повернулся к сыну. — Распакуй свои вещи. Ужин будет в восемь. Быстрым шагом он ушел, качая головой и надеясь немного побыть в тишине и покое в своем новом кабинете, подальше от всяких жутких кукол или картин. Закончив распаковывать вещи, Леви посмотрел на часы на ночном столике. Восемь вечера; у него будет достаточно времени, чтобы быстро осмотреть задний двор и вернуться к ужину. Он вздохнул, все закончится так быстро, но волнения, поднимающегося в его груди, было достаточно, чтобы заставить его идти по коридору быстрее, чем обычно. Он подкатил свое кресло к задней части дома и нашел дверь. Было немного трудно открыть ее, но, оказавшись снаружи — это стоило усилий. Он улыбнулся тому, как все это красиво — большие живые изгороди в форме животных, забавные маленькие статуи рядом с царственными, внушительными, лабиринт розовых кустов, высокие шахматные фигуры, увитые плющом пагоды, элегантные уличные фонари с мерцающим пламенем и даже миниатюрные дворцы в дальнем конце прямо перед лесом. Он просто посидел там с минуту и осмотрел все это со своего высокого насеста на задней лестнице, решая, куда идти. Он выбрал случайное место и скатился по пандусу, ориентируясь по пейзажу. Он напевал веселую мелодию, пока ехал, широко раскрыв глаза от удивления красотой. Была гусеница Абсолем, соломенный домик Белого Кролика, сбоку стоял большой клен со статуей Чешира, отбрасывающей тень, и многое другое. Леви был так поглощен садом, что не заметил, как достиг своего ориентира, пока тот не оказался прямо перед ним. Он замедлил шаг, остановился перед столом и в замешательстве уставился на него. Прозрачная стеклянная поверхность, и на ней ничего не было. Затем он посмотрел вниз и увидел простой золотой ключ на кожаном шнурке рядом с запиской, в которой было написано «Возьми меня». — Хммм, — промычал Леви, подняв его и присмотревшись к нему поближе. Что он здесь делает? Кто-то его уронил? Он огляделся в поисках владельца, но, никого не увидев, пожал плечами и надел его на голову, как ожерелье, поклявшись найти, куда подходит ключ. Леви провел остаток часа на заднем дворе, читая книгу, которая каким-то образом появилась на столе, пока он не смотрел. По иронии судьбы, а может быть, и нарочно, роман назывался «Алиса в стране чудес». Чтение его в саду, которое оживило историю, сделало этот опыт еще более волнующим, и он обнаружил, что бродит взглядом по всем местам и статуям персонажей всякий раз, когда они упоминались в книге. Он отчаянно надеялся, что его отец оставит особняк таким, каким он был, чтобы сохранить магию, которую он так ясно ощущал. Это такой прекрасный сад, так зачем же его портить? Когда пришло время возвращаться, Леви разочарованно вздохнул. Он толкнул свое инвалидное кресло обратно по пандусу и вошел в дверь. Он нашел кухню и начал мыть посуду, а затем подождал всех в столовой. Однажды он совершил ошибку, попытавшись помочь Кими на кухне, только для того, чтобы обнаружить, что она ушла, и они начали есть без него. Их действия причинили боль, это было точно, так что теперь он оставил готовку Кими и Микасе, хотя ему не терпелось приготовить еще раз. Когда она была жива, его мать с раннего возраста учила его готовить и убирать, и это укоренилось в нем. Размышления о ней заставили его подумать о том, как сильно он скучает по своей матери и тем веселым временам, которые у них были. Леви терпеливо ждал, но вскоре у него появилось ощущение, что за ним кто-то наблюдает. Он посмотрел в конец стола в поисках причины и ахнул, когда его взгляд упал на смеющуюся куклу. Он издал слабый писк удивления, который заставил его моргнуть, а затем кукла исчезла. Он устало покачал головой и подумал, не сходит ли он с ума, бормоча себе под нос молитву или, может быть, проклятие. Его глаза опустились, и он обнаружил записку, засунутую под его тарелку. Он должен понять, как вещи в этом месте продолжали это делать. Он подумывал просто оставить ее в покое или выбросить — на самом деле, он так и сделал — но этот пристальный взгляд, наблюдавший за ним, усилился, когда он посмотрел на бумагу — почти так, как будто хотел, чтобы он ее прочитал. Леви сглотнул, вытаскивая бумагу из-под своей тарелки. Дурное предчувствие исчезло, как только он это сделал, он быстро оглядел комнату. Никакой жуткой куклы, наблюдающей за ним. Хорошо, подумал он, хотя его пальцы слегка дрожали, когда он разворачивал записку. «Приди и найди меня» написано в ней; Леви в замешательстве поднял бровь. Кого он должен найти? — Леви, — Леви вскинул голову, чтобы увидеть, что это его отец обратился к нему. Он строго посмотрел на сына. — Ты закончил распаковывать вещи? — Леви кивнул и украдкой спрятал записку в карман. Когда Кенни садился во главе стола, Микаса вошла из кухни и уставилась на него. Леви мягко улыбнулся и слегка помахал рукой, но она усмехнулась и проигнорировала его, хотя они сидели друг напротив друга. Ее холодный ответ заставил Леви неловко теребить подол своего платья. Он провел рукой по комочку в кармане и задумался о человеке, который это написал. Он подпрыгнул, когда перед ним с громким звуком небрежно поставили тарелку. Он перевел взгляд на Кими, которая села на другом конце стола. — Может, произнесем молитву? — спросила она и с улыбкой кивнула Микасе. — Теперь твоя очередь, милая. — Микаса закатила глаза, но сложила руки вместе и начала молитву. — Господи, благодарю тебя за еду перед нами, за семью и друзей рядом с нами и за любовь между нами. Спасибо за наш новый дом и новую жизнь, и, надеюсь, Леви снова сможет ходить. Аминь, — Леви взглянул сквозь веки и увидел, что Микаса смотрит прямо на него, когда она произносила последнюю часть, злобный блеск в ее глазах сказал ему, что она на самом деле не это имела в виду. Он прикусил нижнюю губу и наклонил голову так, чтобы его волосы упали вперед и никто не смог бы увидеть слезы в его глазах. Его сестра слишком хорошо знала, что он никогда в жизни больше не сможет ходить, так почему же она всегда поднимала этот вопрос? Она почти хотела сказать: «Посмотри на меня! Посмотри на меня! Посмотри, насколько я лучше Леви!» просто чтобы привлечь к себе внимание родителей. Внезапно он больше не чувствовал голода, поэтому извинился, вышел из-за стола и вернулся в свою комнату. Он смахнул слезы с глаз, когда катился по коридору, и сердито посмотрел на куклу, сидящую на первой ступеньке. Он проигнорировал ее и продолжил путь в свою комнату. Игра Микасы больше не забавная. Он не знал, что кукла повернула голову, смотря ему вслед, и ее ухмылка стала шире, когда она посмотрела на него. — Я наконец-то нашел тебя, моя Алиса. Леви проснулся от криков посреди ночи. Он резко выпрямился и испуганно оглядел свою комнату. Как только он убедился, что один, он вздохнул с облегчением и задался вопросом, кто кричал. Он получил ответ, когда услышал, как Микаса наверху кричит на Кими, чтобы та подстригла волосы. Леви моргнул и ненадолго задумался, спит ли он еще. Он протер глаза, прогоняя сон, и потащил свое тело к краю кровати, где его ждала инвалидная коляска. Он хмыкнул, усаживаясь в кресло, а затем выкатился из комнаты. Он остановился у подножия лестницы. — Отец?! — в надежде позвал Леви, думая что отец услышит и ответит ему. Минуту спустя Кенни спустился по лестнице и хмуро посмотрел на него. Он вздернул нос от очевидной усталости мальчика, который изо всех сил старался держать глаза открытыми. — Что не так? С Микасой все в порядке? — пробормотал Леви, а затем прикрыл зевок рукой. Он посмотрел на отца, ожидая ответа. — Кто-то приклеил волосы Микасы горячим клеем к изголовью кровати, — Кенни фыркнул и провел рукой по лицу. — Мы вызволяем ее из этого. — Леви в шоке разинул рот, больше не чувствуя усталости. Как это могло случиться? Неужели кто-то вломился в особняк? Леви попросил отца передать ей, что он надеется, что все будет хорошо, и пожелал им всем удачи, затем, похоже, терпение Кенни по отношению к нему иссякло, и он зашагал обратно вверх по лестнице, не пожелав спокойной ночи. Леви посмотрел ему вслед и на этот раз не сдержал зевка. Он развернул свою инвалидную каляску и вернулся в свою комнату. Откатываясь в сторону, он заметил в полумраке маленькую фигурку и узнал смеющуюся куклу на маленьком столике в прихожей. Он потер глаза, чтобы проверить, что он видит, но когда он оглянулся, кукла снова исчезла. В любом случае, что случилось с этой куклой? Леви покачал головой и вернулся в постель, слишком усталый, чтобы беспокоиться об этом. На следующее утро за завтраком Леви наблюдал, как Микаса яростно месила свою еду. Волосы Микасы, которые когда-то были такими длинными, что касались ее ягодиц, теперь доходили только до плеч. Время от времени она бросала на него разъяренный смертельный взгляд. Он знал, что это потому что она зла, что не могла обвинить его в событиях прошлой ночи. Он должен был бы почувствовать больше ярости от этого, но Леви только покачал головой и продолжил есть. Леви напевал нежную мелодию, которой научила его мать, оглядывая стол. Никто не разговаривал, и настроение было, откровенно говоря, напряженным. Он вздохнул, гадая, согласится ли отец сопровождать его по городу. — Отец? — осторожно спросил Леви. Кенни оторвал взгляд от газеты и вопросительно поднял бровь, призывая его объяснить, почему его беспокоят. — Не мог бы ты показать мне Шиганшину, пожалуйста? — Леви кротко смотрел на свои колени, ожидая ответа. Кенни недовольно хмыкнул, теребя газету. — Я сегодня не могу. Это мой первый день в юридической фирме, — объяснил он, затем встретился взглядом с Кими, которая покачала головой и указала на Микасу. — Но Микаса отвезет тебя, — добавил он, поняв, что означает жест жены, что Микаса планировал поехать в город. Леви просиял и повернулся, чтобы улыбнуться Микасе. Тем временем Микаса выглядела так, словно только что проглотила все волосы, которые потеряла. Она угрожающе зарычала. — НО, ОТЕЦ… — начала спорить она, но была прервана жестким взглядом Кенни. Она закрыла рот и уставилась в свою тарелку. — Хорошо, — выплюнула она и бросила еще один убийственный взгляд на Леви, который на самом деле мог убить его, но он не был сосредоточен на ней. Вместо этого он с любопытством хмурился, разглядывая маленький листок бумаги под своей чашкой. Он поднял его и развернул, узнав те же каракули, что и раньше: «Я скучал по тебе, маленькая Алиса. Приди и найди меня». Леви склонил голову набок и огляделся в поисках человека, который положил ее туда. Он никого не видел, даже странную куклу, которая, казалось, преследовала его. Он пожал плечами и продолжил есть, удивляясь, почему это должно его беспокоить. После завтрака Кенни отправился на работу в сопровождении Кими, оставив Микасу и Леви дома одних. Леви пошел переодеться и подошел к входной двери как раз в тот момент, когда Микаса выходила из дома. — Микаса! Подожди меня! — воскликнул Леви. Микаса остановился и хмуро посмотрел на него. — Что ты здесь делаешь? — она пристально посмотрела на него, надеясь, что Леви поймет сообщение и отвалит. Она не хотела, чтобы ее видели с ним, сводным братом-инвалидом и трансвеститом. Черт возьми, она вообще не хотела его видеть, но ее семья всегда будет связана с этим маленьким ублюдком, как бы она ни старалась избавиться от него. Леви нерешительно нахмурился. — Но отец сказал… — пощечина оборвала его. Он схватился за распухшую щеку с широко раскрытыми глазами, поворачиваясь, чтобы посмотреть на разъяренную Микасу. — ОН НЕ ТВОЙ ОТЕЦ, И МЫ НЕ ТВОЯ СЕМЬЯ! — взвизгнула она. — ОТЕЦ ВСЕГО ЛИШЬ СОВЕРШИЛ ОШИБКУ И ПЕРЕСПАЛ С ГРЕБАНОЙ ШЛЮХОЙ! ТЫ НЕ ОДИН ИЗ НАС! Леви прикусил губу от ее вспышки, внезапной, но не неожиданной. Он уже много раз говорил с ней об этом и умудрялся держать рот на замке — но на этот раз? На этот раз все по-другому. Микаса зашла слишком далеко — она оскорбила его мать и опозорила ее память, и все это за то, чего она не делала. Гнев поднялся в нем, и рычание отразилось глубоко в его горле. Он уставился на Микасу смертельным взглядом. — МОЯ МАТЬ НЕ ВИНОВАТА, ЧТО ТВОЙ ОТЕЦ НЕ МОЖЕТ ДЕРЖАТЬ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ ЧЛЕН В ШТАНАХ! МОЯ МАТЬ НЕ БЫЛА ШЛЮХОЙ! ЭТО ТВОЙ ОТЕЦ ОБМАНОМ ЗАСТАВИЛ ЕЕ! — закричал Леви. Он никогда раньше не повышал голос ни на кого в этой семье и всегда уважал их, потому что именно об этом просила его мать перед смертью, оставив его одного в этом жестоком мире. Но это обещание было нарушено, разорвано на куски, скатано в комок и спущено в унитаз сукой, которая была так уверена, что ее отец не способен быть небрежным и жадным. Он не позволил бы такому ничтожеству опозорить единственную семью, о которой он когда-либо заботился. Микаса зарычала, но это превратилось в зловещую ухмылку. — По крайней мере, мы избавились от этой шлюхи. Единственная проблема сейчас — ее сын-инвалид, который всегда будет обузой. Жаль, что ты не умер вместе с ней, по крайней мере, тогда ты смог бы сохранить то немногое достоинство, которое у тебя было. — она злобно рассмеялась. — Ой! И если ты думаешь, что кто-то когда-нибудь полюбит тебя, то подумай еще раз. С этими словами Микаса вышла из дома и захлопнула дверь, оставив Леви плакать после ее резких слов. Леви был в своей комнате и находился там в течение последнего часа, рыдая над жестокой жизнью, которую ему пришлось пережить в одиночестве после смерти матери. Он поднял голову на звук стука, приготовившись ответить, когда понял, что сейчас никого не должно быть дома, кроме него. Он напрягся. — К-кто это? — тихо позвал он, вытирая слезы. Он уставился на дверь, но звук не повторился. Он подошел ближе и подпрыгнул, когда под дверь просунули листок бумаги. Он осторожно поднял его и прочитал. «Приди и найди меня, любовь моя.» Леви моргнул и уставился на дверь, как будто это позволило бы ему увидеть через нее того, кто оставил записку. Кто тот человек, который продолжал посылать ему эти письма? Он оглянулся на слова «Моя любовь» и прикусил щеку. Никто никогда так его не называл, так что, может быть, ему стоит пойти и повидаться с этим человеком. Что в этом плохого? Если он использовал такие слова, как «Моя любовь», то, несомненно, он хороший человек! А если это не так… Ну, у него больше не было семьи, которая любила бы его, и его последний настоящий член семьи мертв, так почему его должно волновать, что с ним может случиться? Леви глубоко вздохнул и открыл дверь в пустой коридор. Он нахмурился — как мог этот человек двигаться так быстро? Он покатил себя в конец коридора, увидел еще один листок бумаги и облегченно вздохнул. Он открыл записку, чтобы прочитать письмо. «Ты идешь в нужное место, дорогой.» Леви гордо улыбнулся. Даже если это просто письмо, он чувствовал, как комплимент сочится со страницы. Он покатил свое кресло вперед, пока не добрался до лестницы и не огляделся в поисках еще одной записки. Вспышка красного в уголке его зрения заставила его повернуть голову, и он столкнулся лицом к лицу с красной розой в маленьком кувшинчике, стоявшем у нижней ступеньки. Леви поднял розу и поднес ее к носу, глубоко вдыхая аромат. Он улыбнулся этой сладости; какой прекрасный подарок сделал ему этот человек. Его рука коснулась записки, привязанной к ножке, и он снял ее, чтобы прочитать. «В подвале, Алиса.» Леви наклонил голову в ответ на странные инструкции, но все равно повернулся. Под лестницей была простая деревянная дверь с железной ручкой. На ручке был еще один листок бумаги, перевязанный бечевкой. — Ключ. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, что означала записка, он широко улыбнулся. Ключ, который он нашел вчера, вот откуда он! Леви снял ключ с шеи и вставил его в замок. Он повернул его, но тот не сдвинулся с места. Он пытался и пытался изо всех сил, поворачивая его то так, то этак, но она не поддавалась. Как раз в тот момент, когда он начал думать, что, возможно, у него не тот ключ, его рука заставила механизм замка повернуться, и дверь со щелчком открылась. Он потряс рукой, чтобы вернуть ей хоть какое-то чувство. Дверь, должно быть, заклинило из-за того, что ее долго не открывали, что заставило его задуматься о том, что там внизу. Он толкнул, и дверь со скрипом отворилась, открыв зловещую лестницу, ведущую вниз, в темноту. Он нервно заерзал и оглянулся через плечо в поисках идеи. Как, черт возьми, этот человек планировал, чтобы он спустился? Леви взвизгнул от ужаса, когда услышал голос, доносившийся снизу. По его спине поползли мурашки. Когда он обернулся, то удивленно моргнул, протер глаза, затем снова посмотрел с удивлением. Перед ним, там, где раньше была только лестница, был подъемник, ползущий вверх по перилам и останавливающийся перед ним. Он нервно сглотнул и крепче сжал подлокотники, передумав. Уже слишком поздно повернуть назад? Леви судорожно вздохнул, чувствуя себя немного сбитым с толку. Все, что ему нужно сделать, это спуститься и встретиться с человеком, который прислал ему записки, верно? Это не так уж трудно. Тем не менее, он не торопился спускаться по лестнице, и как только он поставил инвалидную коляску, механика с громким скрежетом завелись и начала двигаться вдоль перил. Он вздрогнул, когда дверь за ним закрылась, и он провалился в темноту. В подвале холодно, поэтому он обхватил себя руками, чтобы согреться. Может быть, ему следовало остаться в своей комнате, проскулил Леви про себя. Лифт слегка покачнулся и остановился у подножия лестницы. Он огляделся, но мрак был слишком густым, чтобы что-то разглядеть. Пока он разворачивал свое инвалидное кресло и садился в него, он не мог избавиться от ощущения, что кто-то наблюдает за ним. Он сглотнул, но храбро двинулся вперед. В подвале зажегся свет. Леви прикрыл глаза от внезапного яркого света, не обнаружив ничего, кроме элегантного круглого стола с чайным сервизом на нем и в окружении удобных на вид стульев с тростниковыми спинками. Что заставило Леви остановиться, так это не абсурдность того, что все в комнате было безупречно чистым, хотя никто не отваживался спускаться сюда почти всю жизнь, а то, что кукла Безумного Шляпника сидела на одном из стульев под кучей подушек так, что она могла видеть через стол. Его пуговичные глаза наблюдали за ним поверх милой чайной чашки с цветком. На заднем плане играла тихая музыка, но он не видел никакого устройства или инструмента, который мог бы ее воспроизводить. Леви облегченно выдохнул и расправил плечи, придвигая свой стул ближе. Он осторожно протянул руку и коснулся куклы. Его палец заставил голову куклы упасть ему на руку. Он вздрогнул от прикосновения, его глаза закрылись, и на мгновение он запаниковал, что может снова потерять куклу. Он нерешительно открыл их, но, к своему удивлению, она все еще была там. Леви хихикнул над тем, как глупо он себя ведет. Смеясь, он подумал, не мог бы он забрать куклу с собой. Он мог бы не чувствовать себя таким грустным и одиноким, если бы ему было с кем поговорить, пусть даже со странной куклой. — Что вы здесь делаете, добрый сэр? — спросил веселый голос, посмотрев на нее с застенчивой улыбкой. Кукла подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он замер и с ужасом-резким-изумлением наблюдал, как она подняла свою маленькую руку, чтобы опереться на руку Леви. — Я ждал тебя, маленькая Алиса, — произнес он глубоким, гулким голосом. Он ухмыльнулся еще шире и издал мурлыкающий звук, поглаживая его руку. Леви закричал и в испуге отдернул руку от игрушки. Его резкое движение заставило его инвалидное кресло сдвинуться с места, он потерял равновесие и упал вперед, тяжело приземлившись на землю. Он был слишком потрясен, чтобы мыслить здраво и доползти до своего инвалидного кресла; все, о чем он заботился — это убраться как можно дальше. Кукла встала и спрыгнула со своего насеста, подойдя ближе на своих двух ногах. Леви пополз быстрее, используя руки, чтобы оттащить остальную часть своего мертвого тела назад и подальше от куклы, но на гладком полу это было нелегко. Все его тело тряслось, и он был в истерике, плача жирными слезами ужаса. Он отрицал — ничего из этого не должно было происходить! Это было невозможно! Тихий стон сорвался с его губ, когда кроваво-красное пламя окружило куклу. Он не в силах отвести взгляд от кошмара, представшего перед ним. Это оно. Вот как он умрет! Спина Леви больно ударилась о стену, и боль заставила его закрыть глаза. Он начал неистово молиться, надеясь, что Бог простит ему его грехи, прежде чем он умрет от рук демона. Его сердце бешено колотилось, звук отдавался в барабанных перепонках. Он отшатнулся, когда мягкие, теплые руки погладили его по лицу. — Что случилось, маленькая Алиса? Почему ты боишься? — спросил нежный, ангельский голос. Леви с сомнением открыл глаза и посмотрел в лицо обладателю голоса. Он резко вдохнул. Мужчина, стоявший перед ним на коленях, великолепен, и его добрая улыбка заставляла Леви чувствовать себя так, словно он тонет. — Тебе нечего бояться, любимый. Я здесь, с тобой. Я буду защищать тебя, обещаю, — тихо напевал таинственный мужчина, вытирая слезы. Леви шмыгнул носом и дико огляделся. — Н-н-н-но к-кукла?! — задохнулся он. Он снова перевел взгляд на мужчину и наконец заметил в нем что-то странное. Теперь, когда он присмотрелся повнимательнее, его одежда, лицо и волосы выглядели точно так же, как у куклы, вплоть до несоответствующих глаз. Его глаза расширились, и новая волна слез хлынула из его затопленных берегов. Это возможно? Неужели кукла преобразилась, чтобы легче было его убить? Мужчина ухмыльнулся, безумный и расстроенный. Леви задрожал, и рыдания сотрясли его грудь. — Я принял эту форму только для того, чтобы защитить тебя, любовь моя, — сказал мужчина. Он нежно поцеловал Леви в лоб. — Кто ты такой? — прошептал Леви. Он до безумия напуган и сходил с ума от страха, ожидая своей неизбежной смерти. Как ни странно, в глубине души он отчаянно надеялся, что не выставит себя дураком перед этим красивым мужчиной своим надтреснутым голосом, как будто это было так же важно — или даже больше — чем остаться в живых. — Позвольте мне представиться, — любезно сказал он. — Меня зовут Эрен Йегер, владелец этого особняка. — Под озадаченным взглядом Леви он протянул ему руку, чтобы тот взял ее. — Я все объясню, как только мы выйдем, маленькая Алиса. — Леви уставился на протянутую ладонь мужчины и нервно сжал ее. Он взвизгнул в тревоге, когда его подняли по-свадебному и понесли к лестнице. Он держался крепче, пока они поднимались, несмотря на то, что знал этого человека меньше пяти минут. «Эрен» отвел его обратно в свою комнату и осторожно положил на кровать. Леви убрал руки и нервно положил их на колени; Эрен сел рядом с ним. Он украдкой наблюдал за Эреном, заметив, что мужчина не дрогнул во взгляде, его глаза полностью сосредоточились на Леви с его завораживающими бирюзовыми и золотыми глазами. Он сглотнул. — Чего ты хочешь от меня? — спросил Леви, собрав все свое мужество. Эрен радостно засиял, излучая жизнерадостность. — Я только хочу любить тебя, маленькая Алиса, — Эрен бросил на него восхищенный взгляд. — Ты прекрасен, любимый. — Леви покраснел и смущенно скрутил платье в руках. — Но ты был куклой… И… и после этого ты… Я больше ничего не знаю, — Леви в замешательстве покачал головой. Эрен обхватил ладонью щеку Леви, поворачивая голову Алисы так, чтобы он мог видеть его улыбку. — Все в порядке, любимый, — он поднял Леви и усадил его к себе на колени, к большому удивлению Леви. — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать. — С этими словами Эрен рассказал Леви свою историю, опустив только резню. Его маленькая Алиса слишком невинна для этого. Леви посмотрел на Эрена грустными глазами. — Значит, тебя убил твой брат… И твое несбывшееся желание встретиться со мной превратило тебя в демона? — Эрен небрежно кивнул, но его небрежный ответ заставил выражение лица Леви наполниться стыдом. — Мне жаль. Ты стал демоном, потому что хотел встретиться со мной… но я недостоин быть твоей «Алисой». Ты погиб, защищая свою мать, но что я сделал? Я только дал ей обещание, когда она испустила свой последний вздох, обещание, которое я уже нарушил! — Он закрыл лицо руками от горя при воспоминании о том, как кричал на Микасу, но Эрен только покачал головой. — Не извиняйся, любимый. Я сейчас здесь, и мы двое будем вместе навсегда! — заверил его Эрен, обнимая одной рукой другую и нежно целуя в лоб. — Я люблю тебя, маленькая Алиса, поэтому, пожалуйста, не вини себя. Мне нечего бояться. — При слове «любовь» Леви ахнул и с надеждой посмотрел в глаза Эрен. — Л-л-любишь…? — прошептал Леви. Эрен с доброй улыбкой кивнул. Леви радостно рассмеялся и крепко обнял Эрена. Это первый раз после смерти матери, когда он услышал, как кто-то говорит, что любит его. В конце концов, Микаса была неправа! Есть кто-то, кто полюбил его и остался с ним навсегда! *** Кенни хмуро посмотрел на Микасу. Его дочь уставилась в землю, ее уши горели от стыда. Когда Кенни вернулся с работы ранее в тот день, он увидел Микасу в городе с несколькими мальчиками — и никакого Леви не было видно! Он и Кими оттащили ее и допросили, почему она одна и пришли в ярость, когда узнали, что она оставила своего младшего брата дома одного! Микаса не только ослушалась его, но и оставила инвалида одного, без присмотра на случай неприятностей. Как только они вернутся домой и проверят, все ли в порядке с Леви, он убьет Микасу. Он подогнал машину к крыльцу и поспешил пройти через дверь. Кенни огляделся и нахмурился; что-то не так. — Леви! — крикнул он, но ответа не получил. Микаса вздрогнула от свирепого взгляда отца. Если что-то случится с ее братом, он бы обязательно дал ей больше, чем просто пощечину, которую она дала Леви. — Леви! — позвал он во второй раз. К счастью, на этот раз он получил ответ. — В столовой! — раздался голос Леви. Все трое бросились в столовую, Микаса не так быстро, и столкнулись лицом к лицу с Леви, сидящим за столом с чайным сервизом и тарелкой печенья. Быстрый осмотр показал, что Леви не пострадал и даже казался… счастливым. Счастливее, чем обычно. Он замер, когда его взгляд упал на куклу, сидящую на куче подушек на стуле рядом с ним. Это та же самая вчерашняя кукла, и перед ней стояла чашка с дымящимся чаем. Кенни сердито посмотрел на куклу, от которой он испытывал неправильные ощущения. — Леви, — сказал он, привлекая внимание сына, который спокойно потягивал чай. — Где ты взял эту куклу? — Леви улыбнулся, обрадованный вопросом отца. — Сегодня я нашел Эрена. Мы решили устроить чаепитие, чтобы поприветствовать его дома! — сказал он. Кенни проглотил комок в горле и вздохнул. — Обязательно вымой его, — неохотно сказал он, почему-то не в состоянии сказать сыну, чтобы он избавился от куклы, как будто какая-то сила мешала ему произнести эти слова. Леви просиял, приняв это за одобрение отца. Он повернулся к кукле и заговорил с ней, как будто это настоящий человек. Микаса закатила глаза, думая, что ее брат наконец сошел с ума. Тем не менее, все Аккерманы вздрогнули, когда кукла продолжала смотреть на них своими блестящими пуговичными глазами. Она каким-то образом казалась живой со своей безумной маленькой улыбкой, и все они нашли предлог, чтобы как можно быстрее покинуть комнату, чтобы избежать его присутствия. Они не знали, что ухмылка Эрена расплылась от уха до уха, когда он наслаждался мыслью о том, чтобы выследить каждого человека, который причинил боль его маленькой Алисе.