Пари с иллюзорным миром

5 Альф и Паул сели в кабинете друг напротив друга. Паул вытащил из кармана два каких-то зеленых шарика и растворил их в кофе. Он подождал, пока напиток немного настоится. Альф выпил залпом, а Паул смаковал по маленьким глоточкам, будто бы этот извращенный вкус доставлял ему наслаждение. Альф хотел заговорить, но не знал о чем говорить с Паулом, не мог найти точки соприкосновения. Поэтому они молчали, слушая, как тикают громадные настенные часы в кабинете. — Милорд, принесли кое-какие бумаги для подписи, — вошел в кабинет управляющий. Взрыв истерического смеха был ему ответом. Пока управляющий что-то говорил, Альф продолжал громогласно хохотать. Управляющий перестал говорить и тупо посмотрел на него. Альф все хохотал. Вскоре к нему присоединился и Паул. Управляющий еще никогда не видел хозяина в подобном состоянии и подумал, что тот сошел с ума. Он размышлял: позвать ли лекаря или не стоит этого делать. Когда прошел взрыв хохота, Альф заметил, что Паул на него смотрит. Его большие лучистые глаза светились, как два солнца. Он хлопал длинными ресницами. — Бабочка, летит бабочка! — восторженно закричал Альф и захлопал в ладоши, как маленький мальчик. Паул приоткрыл рот и Альф увидел, что во рту у него спрятан целый мир, неизведанный, манящий. Он прикоснулся к его губам, впустив свой язык в его рот. Альфу начало казаться, что он влез внутрь Паула, в этот другой, таинственный мир. Розовые волны проплывали мимо. Альф стал купаться в них, как в море. — Как хорошо! — воскликнул Альф и из его глаз потекли слезы. Неожиданно раздался грохот, который приобрел мощность грома и Альфреда выбросило прочь из того неизведанного мира. Ему и невдомек было, что это всего лишь упала со стола случайно задетая им чашка. Этот грохот приобрел важность мирового масштаба. Взгляд широко раскрывшихся глаз Альфа упал на статую обнаженного Бога, стоящую в кабинете. — Да! — подскочил Альф. — Нагота, вот что! Этот ужасный гром — кара небес за то, что мы оскверняем свое тело одеждой! — он тут же принялся срывать одежды с Паула и с себя самого, пока они не остались нагишом, подобно Адаму. Мраморный мальчик со скрипкой улыбался ему ласковой, ободряющей улыбкой. Альф улыбнулся тоже. Его душа снова наполнилась благоговением. Мальчик взмахнул смычком, и весь кабинет наполнился чудесными звуками скрипки. — Прекрасно! — в восторге вскричал Альф. — Нужно немедленно танцевать! Двери открылись. На пороге стоял управляющий и духовник, которого тот решил позвать, почуяв неладное и испугавшись, что хозяином овладело безумие. Этот духовник был старым другом семьи, другом покойного отца Альфа. — Святые угодники! — перекрестился духовник, увидев, как голый Альф танцует в обнимку с таким же обнаженным юношей, напевая непонятную мелодию. Бледное лицо Альфа выражало такое одухотворение, такую возвышенную благодать, что можно было подумать о том, что к нему спустился сам Иисус Христос. Управляющий растерянно развел руками. — Милорд! — вскричал священник, еще не оправившись от шока. Альф повернул голову на голос. — Святой отец! — воскликнул он, кидаясь к духовнику. — Немедленно раздевайтесь! И ты, Филипп, раздевайся тоже! Мне пришло откровение свыше! Господь сердится на нас за то, что мы оскверняем свое тело, его творение, одеждой! Он потянул священника за сутану. Огромный крест, висящий на шее духовника, порвался и упал со звоном на паркет. — Анафема! Анафема! — закричал священник впопыхах, подобрав крест. Он выбежал из кабинета и хлопнул дверью. — Ваш милорд, — сказал он управляющему, — безумный пьяница и развратник! Ноги моей больше не будет в вашем поместье! Анафема! Анафема! Филипп не нашелся, что ему возразить. ТАКИМ своего хозяина он еще никогда не видел. — Они ничего не поняли! — с отчаянием проговорил Альф, глянув на распятие. Потом он перевел взгляд на Паула. Это был уже не Паул. С ним танцевал сам Иисус. — Господи! — заплакал Альф. — Господи, прости мне. Я грешен, очень грешен... — он уронил голову на обнаженное плечо Паула и начал свою исповедь. Он говорил обо всех своих грехах, даже самых ничтожных. Всякие мелочи он расписывал едва ли не наравне с человекоубийством. Иисус улыбался и ласково гладил его по голове. Его губы нежно целовали Альфа и это ощущение сладкой истомой разливалось по телу. В голове все перемешалось. Одна мысль тут же сменяла другую. Наслаждение, великое наслаждение овладело его телом и душой. Он валялся на мягких воздушных облаках, рядом лежал Иисус. Он целовал его. Нежно. Долго. — Да как же это, Господи, — плакал Альф, преисполненный благоговением. — Разве это можно? На что Господь отвечал, что он Господь и можно все. Альф стал птицей, белым голубем в руках Иисуса. Он парил над миром, наблюдая за крошечными созданиями с небесной высоты. — Я могу летать! — закричал он. — Могу летать!.. Подскочив с кровати, Альф едва не наткнулся на сидящую возле него статую. Но это была не статуя. Это сидел Паул. Уже одетый и причесанный. Вид у него был болезненный, глаза, еще вчера казавшиеся такими огромными, запали. — Вы куда-то собрались? — спросил Альф, накрыв свою наготу одеялом. Паул посмотрел на него своими болезненно блестящими глазами, в которых была сокрыта глубокая тоска. — А вы могли бы любить меня, не выпив кофе? — неожиданно для Альфа, спросил он. Альф потерялся. Он не знал, что ответить, поэтому промолчал. Паул молча вышел. Он шел по городу и слезы текли по щекам. На сей раз это было под действием чудодейственного кофе. Альф был слишком измучен, чтобы анализировать поведение Паула, он приписал это действию зеленых шариков. Альф стал чрезмерно раздражителен. Он раздражался из-за любой мелочи. Кричал на Филиппа по каждому пустяку. Сказал, что ему наплевать на дела поместья. Он предоставил Филиппу делать то, что ему нравится. Альф ждал, но Паула все не было. Не было и не было. Откуда взялся и куда девался этот странный человек, из ниоткуда вихрем ворвавшийся в его жизнь, перевернув ее вверх дном, заполнив иллюзиями, и так же неизвестно куда умчавшийся? Сегодня намечался светский бал... А, быть может, ему там случайно удастся повидать Паула? Альф встал с постели. Он несколько недель провалялся в ней, подобно больному. Альф провел по подбородку — неприятно кольнули волоски отросшей бороды. Он не узнал себя в зеркале и решил побриться. На балу его охватило еще большее уныние — Паула не было. Зато, случайно покопавшись в кармане, он обнаружил там чудодейственный зеленый шарик. Откуда?! Альф вспомнил, что последний раз был в этой одежде, когда заходил Паул. Ай-да Паул! Он оставил ему подарок! Обрадовавшись неслыханной радостью, Альф помчался заказывать кофе. Вот он, долгожданный глоток вонючего тошнотворного кофе, в котором сокрыт такой глубокий смысл! Альф залпом осушил чашку. Он знал, что в иной мир сможет попасть не сразу. Поэтому, в ожидании моста, которое соединит его с зазеркальем, он предался размышлениям. смотря на пеструю толпу веселящихся светских франтов и дам. Он проникся чувством глубокого отвращения к ним. К их фальшивым мерзким душам. Сильная тоска охватила его собственную душу, так сильно разочарованную этим миром, миром людей. Тоска щемила сердце, грызла сердце изнутри. Краски сгущались. Но на сей раз они не были радужными. Это был густой беспросветный мрак, будто бы тучи облетели лазурное чистое небо, заволокли его. Свет померк. Альфу казалось, что все эти лица на балу повернулись к нему и с издевкой наблюдали. Они ехидно улыбаются и тихонько посмеиваются над ним, притворяясь добрыми друзьями. Их лица искажены лицемерием и ложью. Лицо Альфа исказила гримаса негодования, он сжал кулаки. Люди порхали вокруг него, словно бабочки, лица их были сокрыты улыбчивыми масками, но Альф чувствовал запах тления. Этот запах неприятно щекотал ноздри, будто он находился в смрадном склепе. То гнили души. Они разлагались со сказочной быстротой. У кого-то это разложение только началось, у кого-то процесс распада был почти завершен. Альф поморщился от отвращения. Свет люстр померк. Он видел празднество в полумраке. Но это были похороны. Похороны его самого. Он видел себя посреди зала в гробу. Видел все эти улыбающиеся радостные лица, кружащиеся возле гроба в танце вальса. Они смеялись и шутили, а мрак сгущался и запах гниения становился невыносимым. С диким криком, схватившись за голову, Альф вскочил с места. Все уставились на него. — Что, радуетесь?! — сделав до устрашения злобное лицо, сказал Альф. — Пляшете на моих похоронах?! — он выхватил из рук слуги поднос и швырнул его на паркет. — Здесь невыносимо воняет! — закричал он. — Потому что это вы все разлагаетесь! Вы — живые мертвецы! И меня хотите похоронить заживо, да не выйдет!! — Альф стал кидаться на стены и царапать их ногтями, пока не потекла кровь. Он прыгал, пытаясь оставить на стенах следы своих ногтей, и не своим голосом орал. Когда его попытались остановить, он набросился на людей, как умалишенный. Несколько человек покрепче пригвоздили его к полу и принялись вязать. Из уст Альфа вырывались нечеловеческие проклятия. Страшнейшая брань. Он кричал, что его заживо хоронят в склепе и что у них ничего не выйдет. Он кричал до исступления, пока не сорвал голос, а изо рта пошла пена. — Он обезумел, лекаря! — выкрикнул кто-то. — Я — лекарь! — вышел из толпы человек с волосами соломенного цвета. Это был Паул. Он достал пузырек с какой-то жидкостью и влил несколько капель в рот больного, не смотря на то, что тот отчаянно сопротивлялся. Вскоре Альф затих. Лицо его приняло безмятежное выражение и он уснул. — Извольте подать карету! — распорядился Паул. Несколько человек помогли перенести Альфа. После того, как карета умчалась, празднество все никак не могло вернуться в свое привычное русло. Случай передавался из уст в уста. Слух о безумии Альфа.