Последний день

Он сидел за письменным столом, готовясь к очередной лекции. Недокуренная сигарета в пепельнице, недопитая чашка кофе, горы книг и вечное одиночество. Хотя... Если под рукой есть книги — ты уже не одинок. Книги — это возможность посещать другие миры, радоваться и страдать вместе с героями, немножко перевоплотиться в них самих и переживать то же, что чувствуют они. Он полностью посвятил себя книгам, литературе, языку, имея фанатичное рвение давать все больше знаний своим ученикам. Сделав глоток крепкого кофе, Мануэль открыл томик Эдгара По "Альбомные истории". Глазами изучив оглавление, он открыл книгу на странице 157, с надписью "Червь-победитель". Актеров сонм, — подобье Бога, — Бормочет, говорит, Туда, сюда летит с тревогой, — Мир кукольный спешит. Безликий некто правит ими, Меняет сцены вид, И с кондоровых крыл, незримый, Проклятия струит... Мануэль отложил книгу и с безумным взглядом уставился в пустоту. Дрожащей рукой он нервно поднес ко рту сигарету, которая почти уже истлела. Голову сдавило, словно тисками, до страшной боли. Внутри будто что-то дернулось. Мануэль знал, что проснулся Он... Тот, другой человек, живущий в нем теперь. Так нагло ворвавшийся из самой ранней юности и завладевший его разумом. Этот другой пытается выжить его самого, потому что он полный его антипод. Как же этот антипод непохож на скромного школьного учителя английского языка и литературы! Этот другой — дерзкий, вызывающий, кровожадный. Сердце и разум его живут одною лишь ненавистью. Внутри него кипят, раздирая душу на куски, страсти. Мануэль закрыл глаза. Сделал глубокий вдох. Сигарета совсем истлела и обожгла его руку, но он не почувствовал этого. Сознание унеслось в прошлое, в то самое время, когда ему исполнилось двенадцать. День рождения. Маленький испуганный ребенок на полу в темной комнате. Он слышал тяжелые шаги. Маленькое сердце сжималось от страха. Дверь резко распахнулась и в комнату ворвалась узкая полоска света. Ворвался запах алкогольного перегара и крепких сигарет. Большая громоздкая фигура застыла в двери. — Где же ты, маленький ублюдок?! — послышался грубый пьяный голос, от которого все внутри похолодело. Ребенок сжался в комок за креслом, мечтая в этот момент о том, чтобы он мог просто исчезнуть. Шаги тяжелой, пошатывающейся, походки послышались совсем рядом. В темноте мучитель на что-то наткнулся, разразившись чудовищной бранью. — Ах ты ж засранец! Сейчас я тебя достану! Его глаза, глаза хищника, вышедшего на охоту, сверкали. — Мерзкий маленький сукин сын! О, вот ты где! — огромная волосатая пятерня потянулась за кресло, вытащив ребенка за волосы. — Мистер Бил, не нужно, пожалуйста... — Заткнись! — удар увесистого кулака обжег огнем. Беспомощно размахивая в воздухе руками и ногами, он напоминал деревянного человечка, пойманного злым кукольником. Следующим действием кукольника был бросок — и он полетел на кровать, повторяя лишь: — Мистер Билл, не нужно... Болючий удар по лицу заставил его затихнуть. Он почувствовал навалившуюся сзади омерзительную жирную тушу, от которой исходил резкий тошнотворный запах алкоголя. Две волосатые руки разорвали на нем одежду. — Заткнись, выродок и не визжи! — послышался сзади грубый предупреждающий голос. — А расскажешь матери — я тебе голову об стену размозжу. Дальше эти две волосатые руки продолжали скользить по его уже обнаженному телу, и вырваться от них не представлялось никакой возможности. Дальше он почувствовал резкую боль, чувство стыда и отвращения одновременно. Все куда-то поплыло, словно по спирали. Крики его собственные и этот ужасный голос — все слилось вместе. Дальше темнота, рыщущий взгляд охотника, запах табака и алкоголя... Мануэль открыл глаза, выйдя из транса. Лицо его сначала выражало смятение, потом глубокую задумчивость, а потом он, как ни в чем не бывало, взял томик Эдгара По, продолжая читать: Но что за образ, весь кровавый, Меж мимами ползет? За сцену тянутся суставы, Он движется вперед, Все дальше, — дальше, — пожирая Играющих, и вот Театр рыдает,созерцая, В крови ужасный рот... — На днях была обнаружена зверски изувеченная жертва, принадлежащая, по-видимому, все тому же кровожадному маньяку, чинящему расправу над гомосексуалистами. На его счету уже десятое убийство... Случайно положив книгу на пульт, Мануэль включил телевизор. Новости привели его в хорошее расположение духа. Лицо расплылось в улыбке — он был популярен, о нем говорили по телевизору. Сняв со стены рыжеволосый парик. Мануэль подошел к зеркалу. На него посмотрело идеально красивое лицо с живыми карими глазами на белой коже. Мануэль не мог не отметить, что этот рыжий цвет безупречно идет ему. Впрочем, ему шел любой надетый парик. Парик он надевал лишь в том случае, когда выходил в гей-клуб в поисках новой жертвы. Свои же волосы были у Мануэля густые и светлые, до плеч, стянутые сзади туго, по обыкновению, резинкой. Поразмыслив, он разочарованно отшвырнул парик в сторону: сегодня в клубе много копов. Еще нескоро все уляжется. Ждать долго, а душа требовала свежего насилия, свежей крови. В голову Мануэля пришла неплохая мысль и он подошел к ноутбуку. Почему бы не подыскать жертву в каком-нибудь чате знакомств? Это куда безопаснее. Пальцы забегали по клавишам. Найдя в поиске какой-то гей-чат, Мануэль недолго думал и зарегистрировался под ником Маньяк. Ему было смешно, и он решил, что жертвой станет тот, кто первый ему напишет. Ждать долго не пришлось, первый написал парень по прозвищу Бил. Мануэль вздрогнул. Снова тени из прошлого засуетились перед ним. Он угадал в этом какой-то тайный знак. Бил: — Какой интригующий ник... Ты и вправду маньяк?) Маньяк: — Да, маньяк) Бил: — Как интересно... Я бы с удовольствием посмеялся над этой шуткой, но у нас в городе действительно орудует маньяк, который убивает геев. Мануэль улыбнулся: "Так он еще и из этого моего города, какая удача!" Маньяк: — Какой ужас!) Он их предварительно насилует, а потом убивает. Бил: — А ты откуда знаешь?! Маньяк: — Просто предположил. А чтобы ты делал, если б на тебя напал маньяк? Бил: — Я бы? Перегрыз ему глотку. Маньяк: — Ты такой бесстрашный! Это мне нравится. Влюбился бы в меня? Такое отчаянное сердце должно любить риск. Бил: — Я больше не верю в любовь. Я любил одного человека, но он не обратил на меня внимания. Мое сердце разбито... Маньяк: — А сколько тебе лет? Бил: — Семнадцать. А тебе? Маньяк: — Двадцать пять. Чем занимаешься? Бил: — Да вот Эдгара По читаю, "Червь-победитель". Маньяк: — Какое совпадение, я тоже! Но вот, школьный скромный учитель преступил порог школы. Он снова был самим собою, сумка, болтающаяся за плечами, вмещала в себя тетрадки и учебники. Сейчас будет урок литературы. Мануэль обвел взглядом учеников. Кто из них готов к уроку? Огорчившись, Мануэль подумал, что в таком возрасте редко кого из учеников интересует наука. Может быть Вилли? Он всегда пишет с ошибками, но у него хотя бы есть стремление к знаниям. Вилли всегда спрашивает о тех или иных правилах, чтобы впредь не повторять ошибок. Мануэль подошел к столу, выложив на него содержимое сумки. — Добрый день, ребята, начнем наш урок. — И как он непохож был на вчерашнего психопата с безумными глазами и ненормальными мыслями! — Тема сегодняшнего урока — стихотворения символиста Эдгара Аллана По... Мануэль посмотрел на мвой класс — его почти никто не слушал. Каждый был занят своим делом. Кто-то копошился в сумке, кто-то увлеченно беседовал с соседом по парте, некоторые перекидывались записками. В общем, все занимались какой угодно чепухой. И тогда Мануэль заговорил своим мягким, чарующим голосом. — Есть удивительное напряженное состояние ума, когда человек сильнее, умнее, красивее самого себя. Мысль воспринимает тогда все в необычных очертаниях, открываются неожиданные перспективы, возникают поразительные сочетания, обостренные чувства во всем улавливают новизну, предчувствие и воспоминание улавливают личность, и крылатая душа видит себя в мире расширенном и углубленном. Такие состояния, приближающие нас к мирам запредельным, бывают у каждого, как бы в подтверждение великого принципа конечной равноправности душ. Но одних они посещают, быть может, только раз в жизни, над другими, то сильнее, то слабее, они простирают почти беспрерывное влияние, и есть избранники, которым дано в каждую полночь видеть привидения и с каждым рассветом слышать биение новых жизней... — Мануэль умел очень красиво говорить своим чарующим голосом. Он околдовал весь класс. Все притихли, смотря на него. Никто не понимал, о чем говорит Мануэль, но все слушали, боясь пропустить хоть слово. Это был какой-то своеобразный гипноз. Мануэль начал читать "Червя-победителя": — Потухли огни, догорело сиянье! Над каждой фигурой, дрожащей, немой, как саван зловещий, крутится завеса... — он забыл строки. Такого с ним еще не было. Наверное, слишком много мыслей за последнее время. Он смутился. — ...и падает вниз, как порыв грозовой, — продолжил кто-то. — И ангелы, с мест поднимаясь, бледнеют, они утверждают, объятые тьмой, что эта трагедия Жизнью зовется, что Червь-победитель — той драмы герой. Мануэль удивленно посмотрел в класс. За ним наблюдали прекрасные голубые глаза Вилли. — Откуда ты знаешь этот стих? — удивленно проговорил Мануэль. — Мы же только сегодня... — По — мой любимый писатель, — сконфуженно ответил Вилли, потупив взгляд и делая вид, что перелистывает учебник. — Похвально, — сказал Мануэль, посрамив заодно хулигана, рисовавшего на парте. Вот урок подошел к концу, все мигом разбежались с криками и воплями. Вилли неподвижно оставался сидеть на своем месте. Мануэль суетился, занятый тетрадями, которые предстояло проверить к завтрашнему дню. Он поднял голову: — Урок окончен, Вилли. Ты можешь идти домой. — Мистер Бин... — он встал со своего места и подошел ближе, умоляюще посмотрев на Мануэля, — можно я... останусь с вами, помогу проверить вам тетрадки, у вас столько работы... — поспешно оправдывался он. — Спасибо, Вилли, я справлюсь сам, можешь идти, — напряженно проговорил Мануэль, не глядя на него, продолжая перелистывать тетради. — До свидания, — угнетенно проговорил парень и вышел, еще раз обернувшись у двери. Мануэль остался один. Проверив пять тетрадей, он почувствовал, что начинает звереть. Просыпался тот, другой, который был голоден. Швырнув тетради в сумку, он поспешно отправился домой. В чашке его ждал холодный недопитый черный кофе. На столе в беспорядке были разбросаны книги. Мануэль кинулся к ноутбуку. Был азарт поиграть с жертвой и выманить ее. А выманить жертву было непросто. Маньяк: — Привет. Бил: — Привет. Маньяк: — Как дела? Бил: — Грустно. Маньяк: — Почему? Билл: — Видел сегодня человека, которого очень люблю, но он меня только проигнорировал. Печально... Маньяк: — Забудь о нем. Давай о чем-нибудь другом поговорим. Чем увлекаешься? Билл: — Литературу люблю. Маньяк: — Что именно? Билл: — По, Байрона, Волпоула, Лавкрафта, Ремарк, Хеменгуэй, Оруэлл. Из экзистенциалистов Сартра и Камю. Да много еще... Маньяк: — О, так это же все мои любимые писатели! Билл: — Правда? Рад, что у нас совпали вкусы. Я сам начал писать роман. Маньяк: — И о чем же твой роман? Билл: — О том, как парень один влюбился в своего учителя, который был сказочно красивым. Маньяк: — Вот как!) Я подскажу тебе продолжение сюжета: учитель этот оказался маньяком... Билл: — Ах, заладил ты со своими маньяками! Это совершенно не смешно. "Почему же несмешно?" — посмеялся от души Мануэль. Он предположил даже, что пишет кто-то из его класса, но тут же прогнал от себя эти мысли, ведь в городе полно других школ. Одиночество угнетало. Сознание раздваивалось все отчетливее. Вскоре их стало двое. Нет, не один, а потом другой — двое сразу же. Первый хотел сесть за проверку тетрадей, другой желал нестись куда-то, сломя голову, взяв в руки топор и убить первого попавшегося на пути прохожего. Первый всеми силами хотел помешать второму. Душа, раздираемая такими противоречиями не выдержала и Мануэль горько заплакал. Он остался наедине с двумя своими сущностями, которые ненавидели друг друга смертельно, пытаясь уничтожить одна другую. Брала верх то одна, то другая, но окончательной победы не могла одержать ни одна. Мануэль закрыл глаза, всеми силами пытаясь выключить внутренний диалог. Взять верх над ощущениями и эмоциями. Не ощущать ни боли, ни страха, ни гнева, ни печали. Быть свободным от себя самого на некоторое время. Он любил и ненавидел одновременно свое одиночество. С одной стороны — покой и пустота, свобода действий, с другой — тоска и нелюдимость. Мануэль не мог назвать себя геем, но не мог также назвать себя поклонником женщин. Он не интересовался ими и никогда не имел с ними связей, несмотря на то, что почти каждая, глядя на его довольно красивое лицо и стройную фигуру, провожала восхищенным взглядом. В сердце Мануэля было столько ненависти, что места для любви просто не оставалось. Он не знал, кто он такой. Ему не нужны были ни женщина, ни мужчина. Душили какие-то комплексы, идущие из самого детства. С того момента, как мистер Бил, его пьяный отчим... С того дня жизнь маленького Мануэля переменилась. Он стал другим. Страхи преследовали его. Мать часто находила сына спрятавшегося в шкафу или под диваном. Он мог сидеть там часами. Молча. Наедине со своими страхами. Но вот, однажды... На страницах криминальных газет появилось фото четырнадцатилетнего мальчика с окровавленным топором в руке возле трупа мистера Била. Криминалисты ужасались, откуда у маленького мальчика взялось столько жестокости совершить такое зверское убийство! Правды они так никогда и не узнали. Это было его первое убийство. Мануэль помнил врачей в белых халатах. Помнил даже диагноз: шизоидное расстройство личности. Пять лет психиатрической лечебницы. Ненавистные белые потолки и халаты. Ненавистный белый цвет, слепящий глаза. Казалось, что в мире не существует других цветов. Кроме белого. Пилюли, уколы, искаженные безумием лица сумасшедших и жесткие лица санитаров. Мануэль ни с кем не общался, его никто никогда не посещал, мать отказалась от него и он ее больше никогда не видел. Мануэль стал замкнут. Наверное, он бы так и сгнил в лечебнице, окончательно помешавшись, если бы его не разыскал дед. За приличную сумму, под расписку деда, шестнадцатилетний Мануэль покинул стены психиатрической лечебницы, сразу же сменив паспорт. Мануэль Грей умер навсегда, теперь был лишь Мануэль Бин. Дед подарил ему новую жизнь, забрав к себе. Именно он привил внуку любовь к литературе. Мануэль экстерном оканчивал школу и поступил в университет. Старик, который был его единственным другом в эти годы, внезапно скончался, оставив ему в наследство старый фамильный дом. Началась другая жизнь, но ничто не было забыто в болезненном мозгу Мануэля. Он прекрасно помнил, какое удовлетворение получил, созерцая окровавленный труп мистера Била. Попробовав кровь на вкус и перепачкав ею лицо, он с удовольствием смотрел на себя в зеркало. Его эго ликовало. Мануэль понял, что может взять верх над своими страхами и торжествовать над ними, чувствуя себя триумфатором. Это гораздо лучше, чем сидеть и дрожать, забившись в угол. Каждый сам выбирает в этой жизни, кем ему быть — жертвой или охотником. Побывав раз жертвой, Мануэль выбрал охотника. Вкус крови манил его, словно хищника. Второе убийство свершил он, будучи лет двадцати от роду. Настигнув жертву, он сначала изнасиловал ее. Мануэль хотел, чтобы кто-то еще почувствовал и пережил то, что пережил он. Это была своеобразная месть за свое искалеченное детство и сломанную психику. А потом, он прикончил жертву, нанеся ей двадцать две раны ножом. "Почти как убийство Цзаря", — поговаривали криминалисты. Мануэль снова и снова хотел представлять, как лезвие ножа вонзается в тело мистера Била. Его воображение рисовало такие яркие картинки, что он действительно видел перед собой его окровавленный труп. Словно вампир, распробовавший кровь, остановиться и обуздать свое безумное сознание он не мог. Это было необходимо ему так же, как сон и еда. Мануэль выходил на охоту примерно раз в полгода и охота всегда оканчивалась успешно. За пять лет, таким образом, он совершил десять убийств. Но эго жаждало свежей и новой крови.