Последний день

Сочинения Тема: Любовь в творчестве Г.Гейне "...доминирует тема несчастной любви и страданий. Любовь в представлении поэта — роковая, несущая в мир страдания и гибель. Поэт рассказывает о своей несчастной любви. Как зародилось это чувство и как он был счастлив. Но приходит тоска и меланхолия, словно предчувствуя грядущие несчастья. Вскоре начинаются страдания и посещают мысли о самоубийстве, ведь он не любит поэта"... Мануэль поднял глаза: — Вильям Тейлор, скажите пожалуйста, что значит фраза "он не любит поэта?". Гейне был традиционной ориентации и, написав: "Покинув в полночь госпожу", он обращался к даме, а уж никак не к молодому человеку! Класс покатился со смеху. Вилли покраснел и опустил глаза. — Простите, мистер Бин, я описался, — пробормотал он, а класс продолжал хохотать. — Попрошу тишины! — поднялся со своего стула Мануэль. Класс моментально притих. Обычно, ученики могли время от времени делать, что им вздумается и немного повалять дурака, но когда они видели ТАКОЙ взгляд Мануэля, то все сразу же замолкли. Было в этом взгляде что-то такое, что наводило на учеников панический ужас. Никто не мог выдержать взгляда учителя, все опускали глаза. Прозвенел звонок, ученики были спасены, но никто не решался покинуть свое место. — Урок окончен, — наконец сказал учитель. Лишь после этого класс разбежался. — Вильям, останься, — собирая тетради, — сказал Мануэль. Вилли захлопал длинными, загнутыми, как у куклы, ресницами, не зная, что ему делать. — Да, мистер Бин... — Я вовсе не хотел поднять тебя на смех сегодня. Я понимаю, каждый может ошибиться, у тебя отличное сочинение... Извини, — Мануэль протянул руку. Вилли продолжал моргать своими красивыми голубыми глазами. Он неуверенно пожал руку учителя. Рука парня дрожала, он был бледен. — Ты нехорошо себя чувствуешь? — спросил Мануэль, внимательно посмотрев на него из-под очков. В одно мгновение Вилли кинулся к нему и обнял со слезами на глазах: — Вы... словно мой духовный отец... Я так вас люблю... Он выбежал вон из класса. Мануэль уронил очки на пол. Пораженный, он обернулся, но парень уже скрылся в дверях. Живя в отчуждении и одиночестве, не сближаясь ни с кем, Мануэль и предположить не мог себе, что он кому-то нужен, что кто-то может его любить, хотя бы и духовно. Это нелепое признание заставило за столько лет душу убийцы вздрогнуть. Маньяк: — Так что, согласен ли ты встретится со мною? Бил: — Нет. Я люблю Его. Либо буду принадлежать ему, либо никому больше. Маньяк: — Глупости, любви не существует... Бил: — Существует. Сегодня я признался ему. — Так и сказал, что люблю его... Правда, пришлось добавить, что как духовного отца, чтобы не возникло никаких подозрений... "Как духовного отца?!" — подумал Мануэль. — "Так это же"... — но он не сделал и намека на свою догадку. Маньяк: — И что он? Бил: — Не знаю, я убежал. Маньяк: — Почему убежал? Бил: — Мне стало страшно и стыдно. "Сомнений быть не может, это Вилли!" — ухмыльнувшись, подумал Мануэль. — "Теперь я могу объяснить многие странности в его поведении. Какая неслыханная удача! Ходить далеко не нужно. На ловца и зверь бежит! Но спешить не буду. Охотник хочет немножко поиграть". Маньяк: — А за что ты любишь этого человека? Бил: — За красоту его души... Маньяк: — Вот как? Ты же его совсем не знаешь, как же ты можешь судить о красоте его души? Бил: — Он прекрасен как внешне, так и внутренне, если бы ты только знал его! У него такие бездонные глаза, такие добрые... Он, наверное, никогда не смог бы причинить вреда даже мухе... Маньяк: — Ошибаешься! Бил: — Ты откуда можешь знать? Маньяк: — Так, предположил... Не зная человека, не стоит делать о нем поспешных выводов, можно и ошибиться... Бил: — Нет-нет, я не могу ошибаться! Этот человек просто очаровал меня. Он покорил меня навсегда. Я хожу на его уроки, как на праздник... И не мыслю своей жизни без него... Маньяк: — А, чтобы ты ради него сделал? Бил: — Ради него я готов даже умереть... "Ну, вот это без проблем", — подумал Мануэль. Еще он подумал о том, что очень странно, что его вообще кто-то любит и отзывается о нем именно так. Мануэль чувствовал себя тенью. Будучи даже на работе, в коллективе, он ни с кем не сближался. Никого не любил сам, никто не любил и его. Дав задание конспектировать биографию Уитмена, Мануэль украдкой наблюдал за классом. Он расположился так, чтобы не было заметно, куда именно он смотрит. Смотрел он на Вилли. Мануэлю стал интересен этот единственный, по-видимому, человек на всей Земле, который искренне его любил. Думая, что учитель занят своим делом, и не видит его, Вилли ловил малейшее его движение, смотрел на него, как на сошедшее с небес божество. Впервые в жизни, Мануэль почувствовал, что кому-то нужен. Это чувство не было ему пока что приятно, либо неприятно. Просто было странно. Поднявшийся на улице сильный ветер, ворвавшийся в окно, закружил в воздухе лежавшую на подоконнике тетрадку и она вылетела прочь. — Мой конспект! — вскричал Мануэль. — Я достану! — кинулся к окну Вилли. Тетрадь зацепилась за ветку дерева. Парень наклонился, пытаясь достать ее и вывалился в окно. Мануэль выглянул со второго этажа: Вилли лежал без сознания. — Боже мой! — воскликнул Мануэль, бросаясь к выходу. Вилли продолжал лежать без сознания. Повезло, что он упал на землю, а не на асфальт. Мануэль подхватил его на руки с мыслью, что нужно быстрее достичь медпункта. О ком-то заботится, за кого-то переживать было для него более, чем странно. Как Мануэль, он всегда заботился лишь о том, чтобы охота оказалась удачной, а как учитель — чтобы его ученики хорошо знали предмет. Сейчас он совершенно искренне испугался за своего подопечного. То ли как учитель, за возложенную на него ответственность, то ли как маньяк, боящийся упустить жертву, то ли еще по какой-то неизвестной причине. Мануэль посмотрел на бледное, но очень милое, даже с этой мертвенной бледностью, лицо юного создания. "А вдруг он умер?" — подумал мужчина с чувством, похожим на страх. Он расстегнул ворот рубашки парня, обнажив серебряный крест, висящий на изящной шее, и прислушался к биению сердца. Сердце билось. "Странно", — подумал Мануэль, — "сердце, бьющееся в этой груди, так сильно меня любит... Любит своего будущего убийцу"... — Сестра, дайте скорее что-нибудь, чтобы привести парня в чувство, — сходу затараторил Мануэль, войдя в медпункт. — Присядьте, а что случилось? — Плохо... — проговорил Мануэль, присаживаясь с Вилом на руках. Медсестра поднесла флакончик, в котором была жидкость с очень резким запахом. Вил поморщился и вскоре открыл глаза. Первое, что он увидел своими слегка затуманенными голубыми глазами — это было лицо учителя Мануэля. Лицо его было взволнованным, он был без очков, со слегка растрепанными волосами, и смотрел прямо на него. Вил дернулся и привстал. Увидев, что его тело покоится на руках учителя, он нервно вздрогнул, не понимая, что происходит. — Мистер Бин... — Все хорошо, Вильям, ты просто упал со второго этажа и ударился головой, —ласково посмотрел на него учитель. Вилли вскочил на пол, как-то нелепо улыбаясь и держась за голову: — Правда? Я не помню... — Парню нужно сделать рентген, — сказала медсестра. — Можете идти на урок, мистер Бин, я сообщу вам о состоянии пострадавшего. Мануэль кивнул в знак согласия. Маньяк: — Как дела? Бил: — О... Маньяк: — Что случилось? Бил: — Не представляешь. В школе я выпал случайно со второго этажа и потерял сознание... Маньяк: — Ай-ай-ай, осторожнее там! Бил: — Я очнулся у него на руках! Маньяк: — У кого? Бил: — У учителя, у кого же еще! Маньяк: — Как это произошло? Бил: — Видимо, он взял меня на руки, чтобы отнести в медпункт... Ты так расспрашиваешь, будто мой духовник! Маньяк: — Ну, мне интересно. Тем более, что я в любовь не верю. А если я ошибаюсь и этот учитель тоже тебя любит, что тогда? Бил: — О, это невозможно, мы же одного пола. Маньяк: — А ты видел этого учителя когда-нибудь с женщиной? Бил: — Нет. Но и с мужчиной не видел тоже. Да если бы ему даже и нравились мужчины, кто я такой? Маленький несовершеннолетний мальчик, песчинка в пустыне, таких миллионы! А он — сам Бог. Такой красивый, умный, начитанный. Общаться с ним о литературе одно удовольствие! Я серьезно взялся за изучение его предметов и значительно поправил грамматику английского. Мануэль некоторое время не знал, что ему и ответить. Это откровенное признание юного ученика повергло его в шок. Бил: — Ты еще здесь? Маньяк: — А что ты почувствовал, лежа на руках у этого учителя? Бил: — О... это была целая палитра чувств! Безумный восторг, неловкость, страх, страсть, тепло и много такого еще, чего я словами не смогу объяснить. Мне хотелось, чтобы это мгновение не заканчивалось никогда. Маньяк: — Как романтично!) Бил: — Мне показалось даже, что он обнял меня по-особенному, как-то нежно... Но это лишь иллюзия. Мануэль чувствовал, как холодная пустота в его душе постепенно заполняется теплом. Это тепло разливалось по всему телу, повергая его в состояние блаженства. Но смутно, в подсознании, раздавались голоса: — Не нужно, мистер Бил, прошу вас, не нужно!.. — Молчи, щенок! — тяжелое алкогольное дыхание дикого необузданного зверя... Перед глазами проносились беспощадные удары топора, кровь... Мануэль посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся: его красивое лицо исказила кошмарная гримаса монстра. Звериный оскал, жаждущий крови. В руках Мануэля был топор. Он бессознательно рубил им все, что попадалось в доме. В ушах стояли предсмертные крики мистера Била. Мануэль продолжал рубить и хохотал при этом дьявольским хохотом. Маньяк: — Как самочувствие? Бил: — Сотрясение мозга, только и всего. Медсестра дала мне освобождение от уроков, но я сжег справку. Я должен быть в школе, я должен видеть Его... На уроке все были заняты чтением романа Ш.Бронте "Джейн Эйр". Читали одну из пяти сцен, где Джейн учится в школе, в которой детям прививали чувство покорности и раболепия религиозными принципами. Мануэль с умилением посмотрел на Вила, усердно уткнувшегося в книжку, несмотря на очевидную, мучившую его после сотрясения, головную боль. Ему захотелось подойти и горячо сжать руку так беззаветно преданного и любившего его маленького мальчика. Но только что проснувшийся тот, другой, нагло рассмеялся ему в лицо. Вспомнилась вся боль, столько лет преследовавшая его. Боль разбитой несчастьем жизни. Единственно, что удовлетворяло его в ней — это была месть. Месть этому жестокому миру, людям, которые стали гораздо хуже диких зверей, души которых отравлены всеми пороками. Захотелось свежей крови. Он уже мысленно видел в своей руке длинный острый нож, беспощадно втыкающийся в тело Вилли, кровь, струящаяся из открытых ран на его теле.