Ahead of Our Time

Это случайность, правда. Такое редко происходит. Если быть точнее, такое произошло лишь дважды: в первый раз они с Сокджином изучали новые заклинания, и Юнги отправился в прошлое на час назад. Второй раз произошел после того, как Чимин пытался убедить Юнги, что именно он оставил окно открытым в метель. К несчастью для Юнги, Чимин оказался прав, но он ведь никогда не сможет ему этого доказать, так ведь? В любом случае, Юнги знает, что ему достаточно лишь вернуться обратно в свое время, чтобы не нарушить ход истории. Дело в том, что он работает над своими заклинаниями уже четырнадцать часов подряд, доделывая последние несколько заказов для одного местного магазинчика магии, которые должны быть готовы к утру. Перерывы он делал лишь, чтобы сходить в туалет или открыть дверь доставщику еды. Как раз отпустив последнего такого доставщика около полуночи, он и отрубился на обеденном столе, все еще чувствуя привкус курицы в соевом соусе у себя во рту. Он знает, что говорит во сне. Он знает, потому что Чимин любит рассказывать ему об этом с утра; любит строить свои догадки о том, что происходило у него во снах, и были ли они такими же смешными, как его ночное бормотание. Однако, это никогда не представляло опасности. В произнесенном им во сне редко бывает смысл, но даже если и проскакивает что-то связное, Юнги всегда снимает свои волшебные украшения перед сном ради безопасности. Следовательно, в том, что произошло, нет его вины. Ведь он так устал за весь день, наконец-то закончил последний заказ, когда в дверь позвонили и его самый любимый в мире человек, курьер из круглосуточной службы доставки, прибыл с его едой. Он не подумал о том, чтобы снять свои украшения на случай, если вдруг уснет, как и не подумал о том, что может опять заговорить во сне. Думать он мог лишь о рисе с курочкой. Поэтому, когда Юнги просыпается посреди ночи в темной комнате с затекшей от неудобной позы шеей, он не замечает, что кухонный стол пуст. Он даже не замечает, что этот стол у них был очень давно – они с Чимином избавились от него, когда съехались и решили, что стол Юнги им обоим нравится больше, чем стол Чимина. Открыв дверь в спальню, он не замечает, что комната – какой бы темной она ни была – выглядит совсем иначе. Что фотографии на стенах в основном изображают лишь Чимина, Хосока и Чонгука; что на пробковой доске над кроватью не было тех гавайских лей, которые они привезли с собой из отпуска в честь трехлетней годовщины. Юнги видит лишь силуэт спящего в кровати Чимина. Протерев глаза, он тихо раздевается под его похрапывание. Одетый лишь в боксеры, он заползает в кровать к Чимину и замечает, что тот успел покрасить волосы в серебристо-серый цвет. Он как-то не обратил на это внимание ранее сегодня; не заметил, хоть и виделся с ним вечером, когда Чимин вернулся с работы, или позже, когда поцеловал его в щечку на ночь. Юнги мог поклясться, что у Чимина были все те же светлые волосы, но, может быть, он устал сильнее, чем думал, и что-нибудь все-таки перепутал. Как бы это ни звучало, в этом нет ничего странного; в последнее время они, считай, оба жили своей жизнью, хоть и проживали в одной квартире. Юнги работал и днем, и ночью, а Чимин отсутствовал днем, работая учителем физкультуры по будням и тренером в спортзале на выходных. Они любили свою работу, но из-за нее им редко удавалось провести время вместе. Как правило, только поздно ночью, когда Юнги залезал в кровать, а Чимин все еще каким-то волшебным образом не спал, они могли поговорить, поделиться друг с другом мыслями и чувствами или даже заняться любовью. Юнги наклоняется, чтобы пропустить пальцы через волосы своего парня, и Чимин тихо выдыхает в ответ. – Мне нравится этот цвет, – произносит Юнги, затем наклоняется и целует Чимина в его мягкие губы. Он забирается под теплое одеяло и закидывает ногу поверх Чимина. Юнги чувствует, как Чимин проснулся, озадаченно промычав. – Какого хрена? – Юнги улавливает непонимание в голосе Чимина и, нахмурившись, только собирается открыть глаза и спросить его в чем дело, как вдруг Чимин резко отстраняется от него, отжахнувшись с такой скоростью, что у Юнги аж сердце подскакивает. – Какого черта?! – кричит Юнги. С учащенным сердцебиением он поворачивается, чтобы включить ночник, стоящий рядом с их кроватью. Когда он поворачивается обратно в сторону Чимина, его парень стоит в углу комнаты и испытующе смотрит на него широко раскрытыми глазами, явно расстроенный, и если Юнги не ошибается, даже испуганный. – Что случилось? Ты в порядке?! – осматривая Чимина, спрашивает ничего не понимающий Юнги. Очень странно видеть своего парня таким, поэтому Юнги вдруг приходит в голову мысль, что возможно дело в нем самом. – Ю-Юнги-хен? – взвизгивает Чимин. Юнги вздрагивает. Юнги-хен? – Что–, – начинает говорить Юнги, все еще глядя на миниатюрную фигуру своего парня, как вдруг до него доходит. Он рассматривает Чимина, на этот раз внимательно. Его разум сразу подсказал ему, что что-то не так, но сейчас, скользя взглядом по оголенному торсу человека, стоящего на другой стороне комнаты, паззл в его голове наконец сложился. О нет. Широко раскрытыми глазами он осматривает спальню, в которой находится. – Юнги-хен? – снова взвизгивает Чимин, с очевидным недоумением в голосе. – Блять, – тихо произносит Юнги, глядя на комод, на котором обычно стоит его шкатулка с украшениями. Или скорее, на котором она должна стоять. – Ну что за блядство. – Что– что ты здесь делаешь? – спрашивает его Чимин, но Юнги не в состоянии ему ответить, так как смотрит на открытый шкаф у противоположной стены, забитый одеждой, которую он не видел уже много лет. Он замечает, что верхняя полка, на которой должен лежать его подписанный баскетбольный мяч, свободна. Его взгляд цепляется за висящие на стенах фотографии — он есть лишь на некоторых из них, там, где изображена вся их компания в привычной, дружеской обстановке. – Пожалуйста, ущипни меня, – тихо выдает Юнги, затем поворачивает голову в сторону Чимина. Татуировка “nevermind”, которая должна была покрывать нижнюю правую часть его ребер исчезла как по волшебству, и Юнги громко замычал от безысходности своей ситуации. – Юнг– – Какой сегодня день? – пораженно спрашивает Чимина Юнги. Чимин непонимающе моргает в ответ, и Юнги знает – у младшего начинает заканчиваться терпение. – Ч-что? – говорит Чимин, с каждой секундой впадая в еще большее замешательство. – Какой сегодня день? – еще раз спрашивает Юнги. – А… сегодня вроде бы пятница? Девятнадцатое апреля. И-или скорее утро двадцатого? – отвечает Чимин. – А год? – Год? – Да. Год. Какой сейчас год? – А… – Чимин моргает один раз, затем еще два. – 2019. Дерьмо. – 2019? – повторяет Юнги, и Чимин медленно кивает в ответ. – Блять, – говорит Юнги, повалившись на кровать. Он смотрит в потолок и вздыхает, когда слышит, как его парень – или скорее его друг – тихо зовет его по имени. – Юнги-хен? Он переместился на пять лет назад. Во время, когда они с Чимином были всего лишь друзьями. Отлично. Чимин его убьет. – Хен, ты можешь, пожалуйста, объяснить мне, что, черт возьми, происходит? – раздается голос Чимина, и Юнги еще раз вздыхает, приподнимаясь. 2019. Если он не ошибается, ему как раз тогда исполнилось двадцать шесть лет. А значит, они с Сокджином уже узнали о перемещении во времени, поэтому Чимин не должен сейчас так сильно удивляться. – Эм, – начинает Юнги, лишь сейчас осознав, что он сидит в одних боксерах. Он встает с кровати и подходит к своим вещам, чтобы одеться. – Я – Юнги из будущего. Судя по всему, я случайно переместился в прошлое, пока спал. Чего, между прочим, никогда раньше не происходило. – Ох. Он стоял к Чимину спиной, пока одевался, и когда повернулся обратно в своих пижамных штанах и футболке, увидел, что Чимин сел на их, точнее свою, кровать, в обнимку с одной из лежащих на ней подушек. – Именно, – отвечает Юнги. – По всей видимости, я говорю во сне, и так как на мне был мой волшебный перстень, из-за произнесенных мною слов я оказался здесь. – Ох. Хорошо… – неуверенно говорит Чимин, моргнув раз, затем еще один. Лишь рассмотрев его лицо со столь свойственной ему нахмуренностью, Юнги заметил насколько молод этот Чимин. Он не сильно изменился за эти пять лет, разве что здесь он худее – Юнги помнит, что в колледже Чимин всегда придерживался строгой диеты – и его волосы явно короче, но в целом его Чимин оставался все таким же милым. – Ты почти не постарел, – тихо произносит Чимин. – Из какого ты года? – Не могу тебе сказать, – отвечает Юнги. – Ох, – не ожидая этого услышать, издает Чимин. – Ну, я видел тебя пару недель назад. Твои волосы были такого винного цвета. – Ах, да. Я помню это время, – говорит Юнги. – Как видишь, сейчас я предпочитаю черный. – Это безумие, – шепотом произносит Чимин. – У меня такое ощущение, что я сплю. Может быть, это всего лишь сон? Юнги добродушно усмехается в ответ. – Нет, это не сон. – Ладно, тогда, может, это какой-то затянувшийся розыгрыш? – Нет, это не розыгрыш. – Ладно, – повторяет Чимин. – Ты очень спокойно отнесся к тому, что оказался в прошлом, и это странно. Это случалось с тобой раньше? – Такого еще не было, – вздыхает Юнги. – Извини, – говорит он, почесывая затылок. – Я уйду, не хочу тебе мешать, – Юнги поднимает правую руку к груди. – Увидимся позже, – на прощание говорит он, большим пальцем руки потирая обручальное кольцо. Юнги прикрывает глаза. – Ты поцеловал меня. Ох. Юнги распахивает веки и смотрит прямо на Чимина. – Ты поцеловал меня, – повторяет Чимин, и Юнги вспоминает, как клюнул Чимина в губы перед сном. Он не обратил на это внимание, потому что данное действие было для него привычкой; в будущем они с Чимином всегда целуют друг друга на ночь, и если вдруг их традиция нарушается, Юнги всегда испытывает некий дискомфорт. – Э-эм… – После того, как ты заполз ко мне в кровать, ты поцеловал, а затем прижал меня к себе. Ты поцеловал меня, – в который раз повторяет Чимин, приподняв в ожидании брови. Юнги сглатывает, понимая, что нет никакого смысла отрицать очевидное. – Ну, да? – Почему? – спрашивает Чимин, не в силе сдержать любопытство. Дерьмо. – Я не могу тебе сказать, – отвечает Юнги, засунув руки в карманы. Он знает правила путешествия во времени, знает о чем ему не стоит даже и заикаться, знает, когда находится очень близок к тому, чтобы повлиять на ход истории. – Мы спим друг с другом? – Чимин, – прерывает Юнги, – я серьезно. Я не могу тебе сказать. – Или что? - Ты и сам знаешь что. Мое вмешательство может повлиять на ход истории. Кроме того, неправильное использование магии может привести к потере магических сил, – между делом добавляет Юнги, подсознательно потирая свой зеленый перстень. – Я не хочу вернуться домой и увидеть, что моя шкатулка для украшений воспламенела, пока меня не было, – говорит Юнги, глядя на полку комода, где стоит парочка одеколонов Чимина. Ему в голову пришла мысль переставить свою шкатулку куда-нибудь в другое место, чтобы Чимин снова смог занять эту полку своими одеколонами вместо того, чтобы складировать их в их крохотной ванной. – Получается, Сокджин и Тэхен могут утратить свои магические силы, если будут злоупотреблять ими? – Грубо говоря, да, – кивает Юнги. – Если магия направлена на достижение корыстных целей и поощряет удовлетворение одного из семи грехов, источник этих магических сил может навсегда утратить их, – объясняет Юнги заученный им наизусть устав. – Некоторые мои друзья прошли через этот ужасный опыт. – Ох… – медленно кивает Чимин, уставившись на простыни. Юнги кивает в ответ. Тишина заполняет комнату. Чимин явно задумался о чем-то, нахмурив брови, будто пытаясь разобраться в происходящем. Если быть честным, он не винит Чимина за его замешательство. Он помнит все те вопросы о магии, которыми засыпал его Чимин все эти годы. Это даже забавно, ведь Чимин заинтересовался магией лишь после того, как начал встречаться с Юнги. Если подумать, прошло уже– – Ты поцеловал меня, хен, – вдруг говорит Чимин, возвращая Юнги к реальности. – Я думал, мы уже разобрались с этим, – усмехается Юнги, но видя, что Чимину эта ситуация совсем не кажется смешной, замолкает. – Слушай– не парься из-за этого, хорошо? – уверяет его Юнги. – Просто притворись, что это всего лишь странный сон. И чтобы ты не делал, не говори об этом мне из пр– – Ты только что сказал, что твоя шкатулка может загореться. – Да, но только если я буду злоупотреблять своими силами, – ответил Юнги. – Если я с– – Когда ты вернешься домой, – снова прерывает его Чимин. – Ты сказал, что не хочешь увидеть, как твоя шкатулка сгорит. – И что? – И ты посмотрел на мой комод. Ох. – Ты посмотрел на мой комод, когда сказал о шкатулке дома. У себя дома. О нет. – Мы не просто спим друг с другом, – говорит Чимин, и Юнги чувствует как быстро у него забилось сердце. Чимин всегда был слишком умным, что не всегда было хорошо. – Чи– – Мы – пара… которая живет вместе? Блять. Что, черт возьми, он должен ему на это ответить? Он не может сказать ему правду, потому что насколько он помнит, в этот период их жизни Юнги и Чимина даже друзьями сложно было назвать, хоть они и были частью одной компании и виделись постоянно. Но солгать ему он тоже не может – что если его ложь исказит ход истории? – Я… - начинает Юнги, глядя в широко раскрытые глаза Чимина, – посмотрел на комод… потому что именно туда все кладут свои украшения? – Чимин лишь молча моргает в ответ, поэтому он продолжает. – То, что я посмотрел на твой комод, ничего не значит. – То есть ты здесь не живешь? – Чимин, ты же знаешь, что я не могу ничего подтверждать или отрицать, – напоминает ему Юнги, надеясь, что Чимин перестанет этим интересоваться, но он все равно продолжал смотреть на него с ожиданием во взгляде. Юнги прочищает горло. – Давай так, – начинает Юнги, – я поцеловал тебя лишь потому, что считал это время своим настоящим, в котором сплю в одной кровати со своим нынешним парнем. То есть, во времени, которое ты называешь будущим. По сути, я же не солгал ему, но и всей правды не расс– – Ох, слава Богу, – взвизгивает Чимин, радостно хихикнув. – Черт, – смеется он, запустив пальцы в свои серебристые волосы, – ты напугал меня – на секунду я решил, что мы с тобой вместе! Погодите-ка. – Что? – Ага, скажи! – Чимин издает последний смешок и облегченно выдыхает. – Это было бы моим худшим кошмаром. Какого хуя? – Прошу прощения? – Без обид, хен! – говорит Чимин, подняв руки вверх. – Я уверен, что ты классный и все такое, но блин, – снова вздыхает Чимин, – именно мысль о том, что мы с тобой не просто друзья испугала меня больше всего в этой ситуации. Юнги вдруг вспоминает, что с самого их знакомства Чимин часто называл его вредным. Юнги и вправду был вредным. Просто ему никто никогда об этом напрямую не говорил, пока они с Чимином не начали встречаться. Однако, Чимин тоже иногда может быть вредным. Причиной их самых пустяковых ссор часто было их несерьезное поведение в обществе друг друга. Как правило, несерьезным в таких ситуациях был именно Юнги, и даже после откровенного разговора по душам он зачастую лишь пожимал плечами и говорил: “Ничего не могу с этим поделать. Я таков, какой я есть. Вредный.” Поэтому когда Юнги увидел это дурацкое облегчение на лице Чимина, он не мог не отреагировать на это, стиснув зубы. Он крепко сжал губы, проигнорировав свой внутренний голос, предупреждавший его об опасностях его вмешательства в прошлое. Потянувшись за телефоном, который все еще почему-то лежал в его кармане, он пренебрежительно фыркнул, тем самым вновь обратив взгляд заинтересованного Чимина на себя. – Худшим кошмаром, значит? – бормочет Юнги перед тем, как разблокировать телефон и открыть наименее забитый иконками приложений рабочий экран. – Тогда... знаешь что? – говорит он и подходит к Чимину. Он пихает телефон чуть ли не ему в лицо, и экран смартфона оказывается в нескольких сантиметров от его глаз. Младший отодвигается чуть-чуть, его удивленный взгляд прыгает от лица Юнги к светящемуся экрану телефона перед ним. Одной секунды было достаточно, чтобы неудомение на лице Чимина сменилось шоком. И еще одной, чтобы у него буквально отвисла челюсть, а глаза стали как пять копеек. Он не отводит взгляда от телефона Юнги, рассматривая его. Вернее не его, а их совместную фотографию, украшающую его главный экран. Чимин из будущего широко улыбается, испытываемые им эмоции отражаются в его глазах-полумесяцах, светлые волосы зачесаны назад. Юнги стоит рядом с ним в профиль, прижимаясь к левому боку Чимина, нежно уткнувшись носом в его щеку. Он тоже широко улыбается; этакое своеобразное “послевкусие” от легкого поцелуя в щечку своего парня, ну и, конечно, выпитого на Чусок алкоголя. Юнги приобнимает Чимина за талию одной рукой – он хорошо помнит это, хоть на приближенной фотографии этого и не видно – а в левой держит маленькую ручку Чимина, сплетя с ним пальцы. Было сложно не заметить любовь, которую они излучают, и судя по выражению лица Чимина, он понял намек Юнги. Глядя на его побледневшее лицо, Юнги не жалел о том, что его действия, возможно, как-то повлияют на исторический ход событий (очень глупо с его стороны) или, что своим вмешательством он приговорил себя к потере магических сил в будущем (а это еще глупее). Ему лишь хотелось стереть эту дурацкую улыбочку с лица Чимина. И у него это получилось. – Ты опоздал на несколько лет, солнышко.