Забыв про месть

      У моста Ватерлоо, что в Лондоне, примостился к парапету сгорбленный мужчина в поношенном плаще. В вечернее время на площадях, у мостов, в прочих туристических местах подобных отщепенцев было довольно много. Взгляд мужчины, не мигая, устремился куда-то в даль, и эта даль была ясна и понятна только ему самому. Осенняя ночь, щедро приправленная традиционной моросью дождя, не располагала прохожих к созерцанию красот. Чопорные и раздраженные англичане, из-за зонтов практически ничего не видящие, спеша домой то и дело натыкались на одинокого человека, бормоча дежурные извинения и продолжая свой путь. Ему, казалось, было все равно, он не двигался с места и все так же смотрел в одну точку. У него не было зонта, а плащ, казалось, должен промокнуть до нитки. Но это только казалось на первый взгляд – внимательный путник наверняка заметил бы, что капли дождя отскакивают от плаща, не долетая до него и дюйма. Почти обыкновенная картина для вечернего Лондона, если бы не одно Но – этим мужичиной был Северус Снейп, и в этот самый момент он прощался с городом, как он сам надеялся, ненадолго. События последних десяти лет жизни учили его жить одним днем, не надеясь на призрачное «завтра», но он не был прилежным учеником, и в эти минуты, наполненные одиночеством и дождем, он все равно думал о том, что произойдет с ним через неделю, месяц, а вот на год вперед загадывать не смел. У него была вполне определенная цель – месть. Никто не наблюдал за ним, никому не было дела до очередного бродяги, а, между тем, если присмотреться, некоторую странность, помимо капель дождя, можно было бы заметить. Первая - это отсутствие каких-либо вещей - зонта, портфеля, а вторая – то, как с равными интервалами в пять минут он почти нежно поглаживает ткань плаща в области сердца. Только он, дважды шпион, убийца и предатель, кавалер ордена Мерлина Первой степени, осужденный и отбывший свой срок за все вольные и невольные прегрешения, знал, что под сердцем, в нагрудном кармане старой рубашки, хранится ключ к его свободе. Спустя несколько часов, в толпе пассажиров аэропорта, никто не признал бы в мужчине с неестественно ровной спиной, в идеально скроенном черном костюме и с представительным кожаным кейсом того самого вымокшего бродягу у моста. У стойки регистрации он невозмутимо подал паспорт и посадочный талон, ответил на все вопросы, и наконец-то сидел в кресле, впервые в жизни глядя в иллюминатор.       Гермиона Джин Грейнджер уже десять лет жила по весьма странному графику, и её биологические часы изо дня в день к двум часам дня отчаянно загоняли её в постель, а после шести вчера она словно оживала. У своего дома она никогда не встречала непрошеных гостей, да и дороги к нему толком не было – так, поросшая клевером тропинка. Каково же было её удивление, когда вдалеке она увидела темный силуэт, всколыхнувший что-то давно забытое в её памяти, потревоживший самые дальние закоулки её души. В какой-то момент её показалось, что это всего лишь игра воображения, однако, фигура приближалась, и приобретала явные очертания Грозы Подземелий, хоть и без развевающейся мантии. Несколько раз проморгавшись, девушка осела на ступени своего дома, не понимая, что ей делать. Никаких писем, прошений, распоряжений – ровным счетом никакой информации о том, что прибудет Северус Снейп ей не поступало. А в том, что это именно он, с каждым пройденным им метром она сомневалась все меньше.                   Лихорадочно пытаясь соображать, от чего она за последние годы порядком отвыкла, Гермиона вспоминала, что вообще слышала о профессоре. Пожалуй, кроме письма Минервы МакГонагалл о том, что его освободили, ничего. Когда это было? И когда в последний раз приходило письмо от Минервы?       Таким образом, пока Снейп продолжал мирно идти по дорожке, Гермиона довела себя попытками найти хоть что-то в своих воспоминаниях, объясняющее визит её бывшего профессора. Но как бы она ни старалась, ничего не выходило. Скорее всего, он теперь один из них, но в известность об этом её не поставили. Скорее всего – но не точно, ведь она не знала о нем ровным счетом ничего. Нужно было оценить обстановку, прощупать почву – как она от всего этого отвыкла, если не сказать, что забыла, как страшный сон… Профессору оставалось пройти метров двадцать, когда Гермиона поднялась со ступеней и пошла ему навстречу. Он был вымотан перелетами и переездами, пока нашел её тихую обитель, о которой лишь перед смертью ему рассказала Минерва. Несмотря на октябрь, солнце палило нещадно, и когда он наконец-то вступил на извилистую тропу, по уверениям таксиста ведущую именно к её ферме, солнечный диск начал жарить ему в спину, заставляя проклинать черный цвет, некоего Армани, создавшего этот костюм, и всех святых вместе взятых.       Глядя на девушку, которая встала со ступеней, ведущих в довольно скромный домик, и медленно пошла к нему навстречу, он с трудом узнавал в ней ту, прежнюю Гермиону. Последний раз он видел её перед заседанием Визенгамота, которое навсегда изменило его жизнь, и тогда девушка выглядела совершенно иначе – исхудавшая, уставшая, подрагивающая от утомления и страха всем телом. Теперешняя Гермиона была загорелой молодой женщиной с приятными округлыми формами, волосы, раньше напоминавшие воронье гнездо, были убраны в аккуратную прическу. В целом, если бы он просто увидел её на улице, не узнал бы. - Мисс Грейнджер. – Её бывший учитель приветственно склонил голову. Она заметила, что в его волосах отчетливо проступала седина. - Профессор. – В тон ему ответила Гермиона. – Позвольте узнать, как Вы меня нашли? - Боюсь, я принес Вам грустную весть. Минерва МакГонагалл никому не говорила, где Вы живете последнее время, но… Минервы больше нет, и … - Я поняла. Пойдемте в дом. – Слова были излишни, Гермиона молча направилась в сторону дома. Мыслей было слишком много, отчаянно хотелось в одиночестве погоревать о любимой преподавательнице, но это не представлялось возможным – нужно выяснить, какова цель визита профессора. Ей почему-то казалось, что он посетил её лично не просто так, ведь она жила в Финляндии, а не на соседней улочке в Лондоне. Поднявшись по ступенькам и открыв дверь, девушка обернулась, но, все так же не проронив ни слова, вздохнула и пропустила своего бывшего учителя вперед. Снейп удивленно оглядывал её дом. Крохотная прихожая была завалена садовым инвентарем, прямо перед ним была дверь, чуть правее стояла лестница, ведущая то ли на второй этаж, то ли на чердак – он не приглядывался к дому, пока шел навстречу девушке. Гермиона, поравнявшись с ним, открыла дверь и произнесла: - Кухня. Не сговариваясь, они сели по разные стороны стола, стоявшего посередине помещения, которое, как понял Северус, служило хозяйке и кухней, и кладовой, и гостиной. Нужно было с чего-то начать, но Снейп, казалось бы, идеально распланировавший всё, не находил слов. Молчала и Гермиона, не зная, какие ответы получит, задав вопросы – это пугало её, привыкшую к размеренному течению жизни. Наконец молчание было нарушено глухим голосом Северуса. - Разговор будет долгим.