Забыв про месть

      Гермиона, поднявшись со стула, молча отошла к кухонному шкафчику и достала два пузатых бокала и бутылку коньяка. Так же молча она поставила один бокал перед ним, открыла бутылку и щедро плеснула янтарной жидкости, затем отошла от него и проделала то же со своим бокалом. - Как…- дрогнувшим голосом начала девушка – Как это произошло? - Возраст, просто возраст мисс Грейнджер. Снейп сделал глоток обжигающей жидкости, понимая, что с этого момента все идет не по плану. - Минерва пережила много потрясений за свою жизнь, все это не могло не отразиться на её состоянии. Она чувствовала, что конец близко, поэтому заранее составила завещание, в котором указала и Вас, а за день до смерти рассказала, где Вас найти. Отпив из бокала, Гермиона нахмурилась. - Так Вы здесь из-за завещания, и только? Северус чувствовал подвох в её вопросе, и лихорадочно соображал, как бы вывернуться из этой ситуации и не вызвать подозрений, по крайней мере, пока. - Минерва сказала, что Вы сами расскажете мне то, что посчитаете нужным.       Изящная точка в вопросе его внезапного появления была поставлена. - Профессор… - Мисс Грейнджер, я больше не профессор, просто Северус. - Да, точно – Она снова вздохнула – Тогда просто Гермиона, пожалуй, так будет правильно. Поймите, я не знаю, можно ли Вам доверять, много лет прошло, и, можно сказать, я совсем Вас не знаю. Простите. «Да, Северус, ты в западне» – думал Снейп, понимая, что события своей жизни он выворачивать перед первой встречной не готов, но Гермиона была нужна ему, без её знаний все его изыскания последних пяти лет летели к черту. Приободренный этой мыслью, он отпил коньяк и ответил: - Из прошедших десяти лет пять я провел в Азкабане, после еще год в больницу Святого Мунго. Волшебный мир, как Вы, наверное, знаете, изменился, и в этом новом мире места мне не было совсем. Еще год я прожил на сбережения, а когда стало совсем туго, я случайно встретил Минерву, к тому времени ни о какой гордости и речи быть не могло. Она помогла мне, дала крышу над головой, время от времени подкидывала работу. А теперь – я снова один, тайны мне выдавать некому, поэтому – на Ваше усмотрение.       Снейп допил коньяк и замолчал. Гермиона тоже молчала, очевидно, обдумывая только что услышанное. Он понимал, что девушка может начать задавать вопросы, но все-таки надеялся на её тактичность. Так и получилось. - Мне жаль. Искренне жаль. – произнесла она – Проф… Северус, Вы устали с дороги. Будьте моим гостем. За дверью – Гермиона неопределенно махнула куда-то за его спиной – уборная, спальни наверху. Если вы не возражаете, я провожу Вас, а вечером мы продолжим разговор, я расскажу, чем мы тут занимаемся. Вопреки опасениям, теперь вопросы роились в голове Северуса. Кто это «мы»? Может она уже и не мисс… Он кивнул девушке и проследовал за ней по лесенке, которая действительно вела на второй этаж. Она выдела ему одну из двух небольших комнат. Обстановка была спартанской – кровать, тумбочка, стул да платяной шкаф. Но кровать была застелена лоскутным покрывалом, на тумбочке стояла стеклянная ваза с полевыми цветами, из окна виднелись деревья в золотом уборе и лился мягкий, осенний солнечный свет. Вполне… приемлемая комната. Северус не заметил, как Гермиона тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Он еще долго стоял посреди комнаты и вспоминал, как все было на самом деле.       Все было подстроено. Абсолютно все. Суд, который состоялся, как только он снова смог говорить после укуса Нагайны, должен был оправдать его. Воспоминания, отданные Гарри Поттеру, наконец-то все расставили по своим местам. Северу не ожидал, что Поттер не понял, или же не простил. За мать, может, простил, а за отца и крестного – нет. Все ключевые свидетели отсутствовали, да и толку от них не было бы – что Уизли, что Долгопупс люди Поттера. Могла помочь, наверное, лишь Грейнджер, с её-то обостренным чувством справедливости. Но и её не было видно в зале, хотя пока его вели по коридору, он отчетливо видел её. Почему, почему она не пришла?       Пять лет в тюрьме, которую больше не охраняют дементоры, это даже хорошо – думал Северус, пока конвоиры на лодке переправляли его в Азкабан – будет время подумать о жизни, успокоиться, решить, что делать дальше. В тот момент он был так измотан, что просчитался – люди, пережившие войну, израненные душевно потерями друзей и близких, были страшнее дементоров. Надзиратели делали все, чтобы превратить жизнь пожирателей в практически непрекращающийся Ад. До сих пор в те редкие моменты, когда он вспоминал те пять мучительно долгих лет, во рту будто чувствовался металлический привкус крови.       Он не знал, как выдержал. Не понимал, как и без того ослабленный организм выносил все происходящее. Крохотную надежду давал наизусть заученный график дежурств надзирателей – казалось, боль переживается легче, если знаешь, что несколько дней пролежишь в спасительной тишине камеры, пока все не повторится снова.       Был ли он безумен? Да.       Эта мысль всегда вызывала у него ухмылку. Если в Мунго и лечили вполне успешно его физические недуги, душу никто вылечить не мог, да она и не интересовала никого.       Встреча с Минервой МакГонагалл не была случайной, она увела его, полубезумного, с вокзала Кингс-Кросс, где он, напившись первого сентября, устроил истерику, чудом не закончившуюся для него заточением в Мунго по соседству с Локонсом. Пожилая женщина приютила его, время от времени он варил зелья для школы (очередь из заказчиков к нему, понятное дело, не тянулась), и в целом жизнь его вошла в мирное русло. Однажды он поделился с МакГонагалл своим планом, но она, и так понимающая, что он почти безумен, его, мягко говоря, не поддержала. Если точнее – она рвала и метала, а услышав фамилию любимой ученицы, знания которой были так необходимы Северусу, запретила ему приближаться к ней, обещая все возможные и невозможные проклятья на его поседевшую голову, и никогда больше на эту тему не говорила.       Но Гермионе знать это совсем не обязательно…       Выйдя за дверь гостевой комнаты, которая пустовала до приезда Снейпа много лет, Гермиона тихо спустилась по лестнице. На обеденном столе остался её почти нетронутый бокал, выпить и подумать она предпочитала в одиночестве.       Долгое время она жила одна, и такое положение вещей её, признаться, полностью устраивало. Было непривычно и странно понимать, что наверху спит её бывший учитель, неоднозначный человек, косвенно являющийся причиной её нахождения в этой стране. За прошедшие годы в волосах Снейпа появилась седина, в остальном же он выглядел крепким, с лица ушло ненавидящее всех и вся выражение, даже мелких мимических морщинок как будто поубавилось. Сколько ему сейчас? Уже за пятьдесят… Он одинок, ему некуда идти – впрочем, как и им всем когда-то.       Гермиона с самого начала знала, что доверится ему. Она не была склонна романтизировать происходящее, но в этот момент ей вдруг подумалось, что всего происходящего она ждала долгих десять лет.