Питерский Ситком

Так и стали жить вместе три совершенно не похожих друг на друга парня. Делить общий быт поначалу было непросто. Федя привык к Андрею, а тот к нему, а вот появление третьего пацана со своими замашками в стирке трусов, еде и просмотру порнухи в три часа ночи, немного сбивало с толку. Хотя по-своему было весело. Три мужика под одной крышей все-таки не три бабы со своей ебаназией. Да и соседи веселили. Бабка с этажа пониже, которая вечно пыталась насолить наследнику этого прекрасного жилища. То ментов вызывала, то пыталась порчу наслать, то и вовсе проклинала. А еще веселый и молодой алкаш из квартиры по соседству, который орал пьяным или круглыми сутками находился в запое. Времена были тяжкие. Им приходилось делить телек, холодильник и квартиру в целом. Первые две вещи ключевые для мужиков. Почти всех. Например, Андрей постоянно врубал музыкальные каналы и дрыгался под русскую попсу, пока собирался на работу или когда ему взбредилось от скуки подвигать телом. А еще при этом хрипло напевал что-то, продолжая покачивать бедрами в узких черных штанах. Серафим иногда наблюдал за этим и думал: откуда может быть столько энергии в этом еблане, ведь с десяти утра и до шести вечера он пропадал на работе. С восьми уходил на какие-то тайные вечери, перед которыми готовился похлеще любой телки, которую Серафим заставал за подготовкой к свиданке. Не то, чтобы Серафим наблюдал, но… Федя называл это «доп.заработком с чаевыми за отсос» и при этом даже не ржал. Как оказалось, он даже не шутил. Андрей таскался на свиданки с папиками и после них притаскивал шампанское и даже не кисляк какой-то! Дорогое с правильными пузырьками и легким вау-эффектом на утро. И деньги, конечно. У хозяина квартиры это, на удивление, омерзение не вызвало. Ну, а что, все зарабатывают как могут. Да и Федя уточнил, что он не ебется с папиками, а просто приятно проводит с ними время. Как можно приятно провести время с 50-летними мужиками с пошлыми разговорами и выслушиванием их проблем оставалось загадкой для юного бойца воздушного фронта. А вот Федя любил посмотреть документалки или чет научное. С заумными словами, которые, наверняка, сам не все понимал. Всё в духе хромосом, зигот и муниципалитетов. Чтобы потом выебываться перед оппонентами, ведь он – великое будущее батл-рэпа России. Что там России? Мира. И все же человеком был хоть и с явными просветлениями в уме, но очень ранимым. — Короче он сказал, что ебал мою мамку в рот и что мои панчи – ебаное говно. Что я позор всего SLOVO, — Закончил рассказ Федя, сидя на засраной кухне в своей фирменной черной кепочке, толстовке и модных мешковатых джинсах. Прямиком с двери он ушел в очередные загоны. Андрей помешивал в мини-кастрюле какао, кивая и слушая. Достал с полки малость присохший зефир, ебанул на глаз в дымящуюся жижу сахарку. Побольше. Как Феденька любит. — Не волнуйся, солнышко. Ты – самый лучший батл-репер. Эти хуесосы просто не выкупили твои великие панчи, — он поставил перед Федей кружку с какао, кинул туда три штучки маршмеллоу с запахом клубники. — Будешь как батя русского репа, вот увидишь! — Тебе правда зашли мои панчи? — внезапно просияла несостоявшаяся звезда репа. Сегодня эту звезду разнесли. 3:2 – не в пользу Феди. — Конечно, Федь. Пей. Ровно три, как ты любишь. Он посмотрел в кружку, улыбнулся. Было видно, что его попустило и сексуальные развлечение оппонента с его мамкой уже не так тревожили ранимое сердце. — Знаешь, Андрюш, был бы ты бабой – я б тебя выебал. — Что мешает тебе это сделать, Федос? — на кухню вошел Серафим, лениво почесывая свой подкачанный живот. — Не думаю, что он будет против. — Даже если б, например, ты, Серафим, был последним мужиком на Земле, то я б тебе все равно не дал, — фыркнул Андрей. — Федя – мой лучший друг. С друзьями не ебутся. — Нет лучше влагалища, чем очко товарища, — игриво ответил хозяин квартиры, открывая холодильник. – А я тебя и не выебал бы. Скорее бы дрочил, пока ладошки не сотру или резиновую жопу ебал бы. Федя опять расстроился, вспомнив про то, как его выебали сегодня на баттле и словесно его ближайшую родственницу. Грустно смотря в чашку, он наблюдал за тем, как на худой шее Андрея начинают вздуваться жилы. — Зай, я видел, как ты смотрел на меня в розовых трусах. И твои наблюдения все вижу. Увидев мою задницу, даже натуралы задумаются. — Пока не доказано, не ебет, что сказано. И Серафим вылетел из кухни, стараясь, чтоб его красный ебальник не заприметил никто. Ни обладатель классной мужской жопы, ни несостоявшееся подобие репера. Серафим старался с того момента не пялится. Да и стало некогда: он устроился на автомойку и работал там почти все время. Телек не смотрел вообще и лишь сидел на соответствующих интересам молодого парня сайтах. Потом и это забросил. Приходил поздно, засыпая под одну единственную песню в наушниках. Под Любэ «Прорвемся опера». Вставал тоже под нее по будильнику. И в свободное время нашел гитару в шкафу бабки, чтобы побрынчать свои любимые песенки. В итоге по аккордам вспомнил только эту же песню и как отец учил играть ее. Андрея эта песня жутко раздражала через неделю, а Федю и вовсе не донимала: он был занят новыми панчами и диссами. Слушал своих хип-хоп наставников и не вникал в суть происходящего. Несмотря на всю свою нелюбовь к песенному русскому наследию двухтысячных, первый, кажется, даже радовался, когда Любэ со своим конем в поле сменялось на Газманова с морячкой и воронами. Но все равно хозяин квартиры, будто заметив раздражение, специально напевал только одну песню, от которой глаза закатывались так, что можно было увидеть свой ебаный мозг. Ебаный песнями Газманова и дружелюбными нотами гитарки в самое неподходящее время – на выходные. Рано утром. Хозяин квартиры оказался ебаным жаворонком. Андрей как ночная птица-бабочка пытался спать. Пытался. Не раз матерясь в голове, что в десантуру не забирают навечно. Короче говоря, жизнь Серафима нормально протекала с его сожителями. Если бы не нытье Феди и полнейшая апатия после очередного проеба или после того, как очередная любовь с третьим размером груди ушла. Андрей же начал раздражать трещанием со своими «зайками» и «котиками» по телефону по три часа. И в ванной любил проводить столько же условных единиц времени, тратя при этом не меньшее количество блядских нервных клеток хозяина квартиры. Но был щедрым, как оказалось. Серафим приезжал поздно вечером, а уезжал рано утром. Поэтому ночной перекус стал основной существования. Кто ж знал, что Андрей, профессиональный мастер шугаринга, оставит свою ебаную сахарную пасту в холодильнике для своих целей! Грех такое добро не попробовать. Тем более, на халяву. Серафим стал таскать ее к ночному чайку и однажды, сонный Андрей, вернувшись из внепланового свидания с очередным кошельком, застукал его за поеданием сладкой патоки. — Ты жрешь мою пасту для шугаринга, Серафим? — удивленно изрек Андрей, пьяненько улыбаясь. Серафим держал банку в руке и молчал, прожевывая сладость с ебаным запахом кокоса. Не знал, что сказать и даже токсичные гейские шутки застряли где-то в горле, как этот сахар для депиляций чьих-то интимных мест в зубах. — Бери из этой банки ток. А то другую я для своих целей использую. Ну, ты понимаешь. Терпеть не могу волосы на теле, хули у мужиков их так много? Да и у клиенток такая же проблема. И так же пьяно пошатывая своим задом и бедрами, будто, блять, эта походка дана с рождения, Андрей упиздил спать, а Серафим стоял с банкой и, как долбоеб, улыбался. Как будто ему телка дала, которую он добивался полгода. Жили неплохо и это радовало, но общий быт объединяет уж слишком. Порой даже доводит до неожиданной любви и гейства.