Нам с тобой V 2.0

— Я никогда не видела море, — сказала Света, поуютнее устраиваясь в объятиях Михи. — Это странно, наверно? Но мы никуда не ездили с родителями, из-за того, что денег было не особо много. А я с детства всегда мечтала попасть в Севастополь, белый каменный город, как у Крапивина в книгах. Миш, ты меня слышишь? Ты спишь уже, что ли? Михаил и правда уснул. Была уже глубокая ночь. Вечером они ещё немного погуляли по городу, потом заехали в гостиницу и забрали Мишины вещи, а потом вернулись домой. Света смотрела на спящего Миху и думала о предстоящей поездке, и о том, что будет потом, и о том, что было сегодня. «Он посвятил Тодду несколько лет жизни… И хотел сам играть его. А тут нарисовалась я, и всё испортила. Или наоборот? Не знаю, откуда тогда возникло тревожное чувство, но…». Дальнейшие мысли спутались и Света тоже провалилась в сон. Утром она проснулась от того, что Миша разговаривал с кем-то по телефону. Он старался говорить тихо, но явно был зол. — Да, блять, я точно всё решил. У меня своя голова. Нет, концерты мы пока не будем играть. Я уезжаю. Блять, ну похуй деньги. Тур ещё не расписан. А без этих отдельных концертов проживём. Всё, Реник, заебал. Михаил бросил телефон и обхватил голову руками. — Миша, что такое? — вышла Света из комнаты. — Да так… Там у нас пару концертов было назначено… Вообще-то надо ехать, ребята без денег. А я… — Миха, не переживай, ничего с ними не сделается. А ты отдохнёшь. Всё хорошо будет, — попыталась успокоить его Света. Горшок улыбнулся, но тяжело вздохнул. Света присела к нему на колени, обняла за шею и прошептала прямо в ухо: — Миша, ты всё правильно делаешь. А сейчас не думай о них, давай позавтракаем, соберёмся и поедем в аэропорт. Так здорово, уже вечером мы сможем увидеть море! Крым, море, и ты рядом. Я и мечтать о таком не могла. Михаил наклонил голову на бок и наблюдал за Светой. — Чего ты так смотришь? — удивилась она. — Ты так забавно радуешься, — засмеялся он и поцеловал её в нос. Света засмеялась в ответ: — Нет, этого мало, — и потянулась к его губам. Миха с готовностью ответил на поцелуй, но поддел её: — А как же самолёт? Ты вроде всегда торопишься, Света. — Наплевать, — прошептала она, прижимаясь ближе. — Успеем. Они, конечно, успели, но приехали почти к концу регистрации. Светлана нервничала и волновалась. — Не переживай ты так, если что, пройдём без очереди, — излучал уверенность Миша. — Они знают меня. Свете такой расклад не очень нравился. К тому же Михаила действительно узнавали, подходили за автографами, хотели сфотографироваться, спрашивали о чем-то. А он всем отвечал и улыбался. Света отошла в сторону и почувствовала себя лишней. «Что, непросто быть спутницей рок-звезды?» — вопрошал внутренний голос. Света старалась не думать об этом, но когда она увидела, что какие-то девицы буквально вешаются на шею Михе, то решительно подошла и потянула его за руку, под их удивленные взгляды: — Мишенька, нам пора — Ты чего? — спросил Михаил, поразившись поведением Светы и тем, как непривычно она его назвала. — Не нравятся они мне, — отводя глаза в сторону, ответила она. — Блин, ну привыкай, Свет, это часть моей жизни. — Да, я понимаю… Прости, мне, наверно, не стоило себя так вести. Миша остановился и пристально посмотрел на Свету. — Ты ревнуешь, — утвердительно сказал он. — Ну… Да, да, это так, — согласилась Света. Миха притянул её к себе: — Напрасно. Сейчас я только твой. Слышать это было очень приятно, и Света успокоенно вздохнула и прильнула к его груди. — Пойдём, уже посадку объявили. Полёт прошел в штатном режиме, и спустя несколько часов самолёт приземлился в аэропорту Симферополя. Светлана и Михаил получили багаж, прошли какой-то таможенный досмотр и остановились около здания. — Ну и куда теперь? — взволнованно спросила Света, потому что до Крыма-то билеты они купили, а вот о том, что делать дальше, куда ехать и где жить, совсем не подумали. — Разберёмся, ты чё, — засмеялся Миха. — Поедем в Севастополь, вон маршрутки. Ты же хотела туда? — Хотела. А деньги? Здесь же гривны. — Потом поменяем. Они и рубли берут. Они сели в пыльный микроавтобус. Света с интересом смотрела в окно, честно пытаясь насладиться красота Крыма, который никогда не видела, но Мишка всё время перетягивал её внимание шутками, поцелуями и объятьями. — Светка, ну что ты смотришь в окно? На меня лучше смотри, — понарошку возмущался он. — Миш, ну люди же тут, и так на нас уже пялятся. — Забей на всех, — посоветовал он, но всё же немного притих и тоже стал смотреть в окно. Была ясная погода, деревья уже чуть пожелтели, но в целом казалось, что ещё лето. Вскоре стемнело и через пару часов, уже почти ночью они приехали в Севастополь. — Пошли гулять. Покажу тебе море! — сходу потянул Свету за руку Горшок. — Миша, я устала… А сумки? Давай хоть оставим их где-нибудь? — Ладно, давай, — согласился Михаил. Около автостанции, несмотря на ночь, стояли какие-то люди с объявлениями о сдаче домов и квартир. Миха быстро договорился и снова потянул Свету за руку. — Пошли, тут недалеко, бабулька дом сдаёт. Светлане казалось, будто она находится во сне. Несмотря на начало октября, ночь была достаточно тёплой, по сравнению с московской, пахла южными травами и чем-то ещё, незнакомым и притягивающим. Света решила, что так пахнет море. Они быстро нашли нужный дом, хозяйка, к счастью, ещё не спала. Миша оставил сумки в небольшой уютной комнате и потащил Свету, которая собиралась хоть немного отдохнуть, снова на улицу. — Пошли, пошли, ты должна это видеть, сейчас же! Они поднялись на какой-то холм, и вот наконец Света увидела море. Это было не открытое море, а всего лишь бухта, но и такое зрелище поразило её. Стоявшие на рейде корабли казались величественными и таинственными в ночном свете. — Так вот ты какое, море… — прошептала Света. Ей снова показалось, будто всё это сон. Она даже спросила: — Мих, я точно не сплю? Может, это всё иллюзия — море, юг, луна… — И я? — улыбнулся Михаил. — И ты, — кивнула Света. — Не, я так не согласен. Я настоящий. Хочешь, докажу? — и он легко приподнял её и посадил на плечи. — Ну так что? Висишь в воздухе или всё-таки на моих плечах? Света заверещал: — Убедил, настоящий. И это так классно. Спусти только меня, я боюсь высоты. Миха спустил Свету и аккуратно поставил около каких-то кирпичных развалин. Очевидно, раньше здесь была крепость. — Вот это старина, — провела Света по ним рукой. — Ага, — согласился Михаил, прижимая Светку к «старине» и начиная страстный поцелуй. Она уже привыкла к тому, что желание настигает их в самых неподходящих местах и не стала возмущаться. Тем более возмущение это было наигранным. Разум не выдерживал никакой конкуренции с чувствами. Они провели в Севастополе несколько дней, обошли наиболее интересные места, полазили по бастионам, побывали в Херсонесе и вообще наслаждались жизнью, морем и друг другом. Всё было прекрасно, но одно не нравилось Светлане — алкоголь. В руках Михаила постоянно было то пиво, то вино, а вечером и напитки покрепче. Конечно, он не напивался вдрызг, но это не было для Светы оправданием. Она осторожно пыталась намекать на это, но Миха намеков то ли нарочно, то ли и вправду не замечал. Однажды вечером, когда они уже перебрались из Севастополя в какой-то небольшой поселок под Ялтой, Светлана решила серьезно поговорить о том, что её беспокоило. Вечером, по дороге из прибрежного кафе, Света осторожно сказала: — Знаешь, Миша, мне надо поговорить с тобой. Михаил остановился и вопросительно посмотрел на неё, уловив в тоне Светы нотки, которые раньше не замечал. — Серьёзно, мне не хотелось бы об этом говорить, но притворяться я тоже не хочу. Сколько можно пить? Мы приехали отдыхать, специально сюда, подальше от всего, а что толку от такого отдыха, залитого вином? — Свет, ну ты чего? Разве я пьяный? Я пью гораздо меньше, чем мог бы, — возразил Горшок. — А зачем? Зачем вообще ты пьёшь? Признаться, этот вопрос поставил Миху в тупик. Он сам не знал, что на него ответить. Привычка? Отдых? Слабость? Он вздохнул и раздражённо сказал: — Блять, я не знаю. Ну ведь это Крым, вон виноградники, как не попробовать местное вино и коньяк? — Миш, я прошу тебя, подумай над моими словами, — попросила Светлана. Миха ничего не ответил. Когда они подошли к домику, в котором остановились, он обнял Свету и сказал: — Давай не будем об этом? Свете совсем не понравились эти слова, и она возразила, хотя вообще-то не хотела ругаться: — Нет, об этом надо говорить. Это очень важно для меня. И для тебя тоже. Миха, ты не понимаешь, это путь к алкоголизму? Хотя, наверное, уже не путь, а он самый и есть. — Так ты считаешь, что я алкоголик? Света замялась, но, мгновение подумав, сказала: — Я считаю, что ты не хочешь остановиться. Но уверена, что можешь. Но видимо, тебе это не надо. Я думала, может быть со мной. — она не договорила и махнула рукой. — Я не алкаш, — медленно произнес Миха, глядя Свете прямо в глаза. — Я просто делаю то, что хочу и то, что мне нравится. И не смей упрекать меня. Я и так бросил всё ради тебя. — Ах, вот что… Ради меня? А мне казалось, это было ради нас. И так было лучше. — Слушай, Света, ты меня почти не знаешь. Откуда твоя уверенность в том, как для меня будет лучше? — бросил Михаил. Свете совсем не нравилось, куда заходит их разговор. Это был какой-то тупик. — Миш, может, утром поговорим? Пойдём в дом, — она взяла его за руку. — Отстань. Я сам знаю, что и когда мне делать, — Миха выдернул свою руку, развернулся и пошёл прочь. «Вот и приплыли…» — пронеслось в голове у Светы. Было обидно и тошно. Первым было желание собрать вещи и вернуться сию же минуту в Челябинск. Но была ночь и не было билетов. Света глубоко вздохнула и постаралась успокоиться. Но ничего не вышло. Она схватила со стола во дворе кружку и бросила её в каменную стену. Брызнули осколки, и немного полегчало. Оставаться одной в доме не хотелось. Света пошла к морю. Она села на берег и заплакала. Потом в голову ей пришли какие-то странные мысли об отмщении. После она так и не смогла себе объяснить, откуда они взялись. «А пойду-ка я тоже напьюсь. Какого чёрта. Я тоже тут отдыхаю и тоже могу делать, что хочу». Она поднялась и пошла к бару. В глубине души она надеялась найти там Миху, но его не было, и вообще народу было мало, потому что туристический сезон уже заканчивался. Чтобы не мучиться сомнениями, Света решительно купила бутылку коньяка и села за крайний стол. Как мы помним, алкоголь она переносила с трудом, тем более крепкий, но сейчас какая-то внутренняя злость заставляла её глотать обжигающие рюмки. В голове зашумело, а ноги стали как ватные. Михаил брёл по кромке воды. Кроссовки он оставил где-то на берегу, не заботясь об их дальнейшей судьбе. Вода была холодной, но Миха не обращал на это никакого внимания. Сердце его тоскливо сжималось. «Блять, я же люблю её. Я, наверно, никого так не любил. Какого хуя я наговорил такой ерунды? Я готов сделать ради Светки что угодно. И, блять, мы поругались из-за той же хуйни, что всегда ругались и с мамой, и с Олей…» Он развернулся и пошёл обратно: «Пойду поговорю. Так херово… На самом деле, я не могу без неё», — признался себе Горшок. Он с трудом нашёл кроссовки, надел их сразу на мокрые ноги, вышел с пляжа и пошёл по улице. Вдруг впереди себя Миха увидел, как два бухих пацана тащат девушку, которая пытается упираться. Он присмотрелся и понял, что это Света. Пацаны грубо тащили её и тянулись своими грязными лапами: — Пойдём, красотка, к нам, отоспишься, — противно гоготали они. Миха в два прыжка приблизился к пацанам, сразу же вырубил одного прицельным ударом в морду, и развернулся ко второму. Тот оказался парнем не промах, достал из-за пояса финку и стал размахивать ножом: — Мужик, отвали, зарежу. Света потерянно сидела на камнях прямо на дороге и сквозь затуманенное алкоголем сознание с ужасом наблюдала за всей этой картиной. Миха не растерялся и точным ударом снизу вверх выбил нож. Он сверкнул в свете фонаря и воткнулся в столб. Пацан выдохнул: — Нихуя ты Рембо, — и подхватив своего дружка, бросился наутёк — Давай-давай, вали отсюда, придурок! Ещё раз увижу, урою, ты понял? — крикнул Горшок — Это ты лучше сваливай отсюда со своей шлюхой, если проблем не хочешь огрести, — крикнул в ответ хулиган, отойдя на безопасное расстояние. Михаил выхватил из столба нож и рванулся к парню, но Света, как могла, схватила его за ноги. — Миш, Миш, не надо, — заплетающимся языком пробормотала она. Миха шумно выдохнул, бросил нож подальше в траву и наклонился к ней. — Свет, ну ты чё, совсем сдурела что ли? Какого хуя? — Миш, чего ты ругаешься? — А что я должен, по головке тебя гладить? Ты, блять, понимаешь вообще, что могло случиться? Света помотала головой. — У-у, да ты похоже вообще ничего не понимаешь, — вздохнул Миша. — Миша, мне так плохо… — Ты что пила-то? — Коньяк… Потом водку… Потом ещё что-то, я не помню. — Блять, Света, ну зачем? Ты же не можешь и не умеешь пить. Давай, с дороги отойдём, засунь два пальца в рот, полегчает. — О, советы специалиста подъехали? Тебе можно пить, а мне? — старательно изображая издевательский тон, сказала Света — Так ты что, проучить меня так решила? — догадался Миха. — Ох, ну и дурная же твоя башка… Света… А если бы я пошёл другой дорогой? Не дождавшись ответа, Михаил замолчал и решил, что для таких разговоров время совсем не подходящее. Он оттащил Свету к кустам и задумался Вообще, Горшок чувствовал себя не в своей тарелке, ему редко приходилось читать нравоучения, гораздо реже, чем слушать. Вспоминая себя, Миха прекрасно понимал, что Свете абсолютно по барабану сейчас на все его слова. Совет про два пальца сработал не самым лучшим образом. Надо было делать что-то ещё. Миша решительно поднял Свету на руки, как маленького ребенка, и понёс к морю. На берегу он на пару секунд остановился, но решил не отступать и зашёл в воду. Она оказалась ещё холоднее, чем он думал, холод моментально пробрался под намокшую одежду. — Ты что делаешь? — завизжала Света, немного приходя в себя. — Утопить тебя решил. Света дернулась и стала вырываться из его рук. — Пусти! — Да, блять, не дергайся, сейчас немного приведу тебя в чувство, и пойдем домой, — объяснил Миха и окунул её в море с головой. Проделав эту процедуру раза три, он развернулся и вышел из воды. Было реально холодно, и нечем вытереться. Плюнув на всё, Михаил со Светой на руках пошёл к дому прямо так, благо идти было недалеко, а по дороге никто не встретился. Дома он быстро стянул со Светы мокрую одежду, усадил на диван и стал растирать полотенцем. Потом закутал в него, быстро приготовил горячий чай, нашёл в аптечке активированный уголь и подошёл к Свете. Она сидела и дрожала. У Миши тоже зуб не попадал на зуб, но ему пока было не до себя. — На, пей, — протянул он кружку — Миш… Иди ко мне, — Света потянулась за поцелуем, но Михаил просто сел рядом. — Ты мокрый весь, разденься тоже. — Потом, — коротко сказал он. — Давай, пей и ложись, если что, тазик у дивана. У Светланы кружилась голова и закрывались глаза, поэтому она не стала возражать, проглотила таблетки и немного чая и легла. Миха наконец переоделся в сухое и снова сел с ней рядом. Света уже отключилась. — Ты сумасшедшая. А я дурак… — прошептал он, погладил ее по голове и вышел на кухню. Он долго сидел там, курил и уже утром так и уснул прямо за столом. Света проснулась от ужасной головной боли. Голова разламывалась на кусочки, во рту пересохло. Девушка с трудом встала и пошла на кухню, чтобы попить воды. Медленно глотая спасительную жидкость, она пыталась вспомнить, что же вчера было. Но вспоминалось с трудом. «Что же я наделала? — ужаснулась Света. — А где Миха?» Она опустилась на стул и просидела так, наверное, около часа, не в силах ни думать, ни шевелиться. Михаил вошёл в дом и увидел Свету на кухне. Он подошёл и сел рядом. Она подняла глаза: — Миша. Что вчера было? — Это тебя надо спросить. — Я не знаю… Не помню… Хотя… Бар, коньяк, какие-то парни, — Света испуганно взглянула на Михаила. — Миш… Прости… Я не знаю, что было дальше. — Дальше был я, на твоё счастье. — Да-да, точно. И нож… И море… Ты злишься на меня? — она обняла себя за плечи и смотрела на Миху. Он провёл рукой по волосам, откидывая их со лба, встал и сказал: — Не знаю… Ты дура. Ну серьёзно, блять. Чё ты хотела, сделать меня виноватым во всём? — Нет, нет! Просто меня взбесили твои слова, про то, что ты делаешь, что хочешь. И я решила так же, — занервничал Света, потому что конструктивного диалога у них опять не получалось. Михаил понял это и спросил спокойнее: — И чего ты добилась? Чего ты хочешь от меня? — Ничего… — Света вдруг встала и вышла из дома. Голова продолжала адски болеть, всё тело ломило. Она пошла к морю и направилась вдоль берега. — Свет, стой. Мы вроде не договорили, — нагнал её Миха. — А что говорить? — Ты знаешь… Если мы будем вот так делать только то, что каждый хочет, нихуя не выйдет, понимаешь, да? Света улыбнулась: — Странно слышать это от тебя. — Я люблю тебя! И никогда, слышишь, никогда больше не делай так. Теперь ты понимаешь, что вчера могло произойти? Они бы просто использовали тебя, как вещь, и бросили на помойку. — Миш, мне действительно стыдно… Прости… Да, я была не права. Но и ты тоже… — Я знаю. Давай, ради нас, попробуем всё по-другому? Я не буду ничего обещать. Да, я в жизни сделал много глупостей. А сейчас я хочу быть с тобой и сделаю всё для этого. — Прости, Миша… Я тоже хочу быть с тобой, и хочу, чтобы это время длилось как можно дольше. И в 39 лет, ну, надо уже начинать думать о себе, о здоровье, чтобы не загнуться за пару лет. Я же беспокоюсь за тебя, — призналась Света. — А то, что было вчера, не повторится, будь уверен. Миха ничего не ответил, просто взял Свету за руку, и так они пошли вдоль кромки моря. — Миша, нам надо, наверно, уезжать отсюда, а то эти типы, они кричали, что найдут тебя. — Я прятаться от них не собираюсь, но если ты хочешь, то поехали. — Давай поднимемся на гору Аю-Даг? Там можно палатку поставить. — Ну прикольно, давай, — согласился Миха. — Только не знаю, когда, башка болит… — пожаловалась Светлана. — Пойдём домой, выпьешь парацетамол, съедим что-нибудь, — предложил Миша, но Света остановилась и задумчиво посмотрела в морскую даль: — Не хочешь искупаться, как вчера? — Нет уж, спасибо. Я ночью замёрз как собака. — Ну сейчас же день, и солнце светит. Должно быть теплее. Разденемся, а потом в сухом не замерзнем. Давай, Мих! Света быстро разделась сама, стянула одежду с вяло сопротивляющегося Михаила и за руку затащила его в море, поднимая кучу брызгов. — Холодно! — Иди сюда, прижмемся друг к другу, будет теплее. Света стала целовать его в губы, соленые от морской воды, легко касаясь пальцами мокрого тела. Он замер от наслаждения, а потом резко рванул её к себе. — Мне нравится ход твоих мыслей, но всё-таки здесь слишком холодно, — прошептал Миша. — Пойдём домой? — Жаль, что сейчас не лето, — вздохнула Света и умылась, опрокинув на лицо пригоршню воды. — Пойдем-пойдем, а то заболеешь, — подтолкнул её к выходу из воды Миха. — Мне нравится, как ты заботишься обо мне, — улыбнулась Света, пытаясь натянуть джинсы на мокрые ноги. — А мне нравится заботиться о тебе, — сказал Миша, протягивая ей футболку. — Мы помирились? Всё хорошо? — робко спросила Света, когда они отправились к дому. — Да, — ответил Михаил, беря её под руку. На следующий день погода совсем испортилась. Было пасмурно, иногда накрапывал дождь, дул штормовой ветер. — По ходу никаких гор нам не светит, — смотря в окно, сказал Горшок. — Наверно, пора возвращаться. — В Москву? — Зачем нам туда, поедем в Питер. А хочешь, в Челябинск, в гости к твоей маме? Повидаетесь. — Нет, Миша, я не собираюсь вас знакомить. У мамы очень скверный характер, с ней трудно ужиться. — Тогда летим в Питер. Познакомлю тебя со своими родителями. Они давно уже не лезут в мою жизнь. — Потому что ты большой мальчик. А я для мамы всё ещё ребенок, хотя мне почти 26, — засмеялась Света. — Кстати, а когда у тебя день рождения? — поинтересовался Миха. — Скоро. В ноябре. — Я запомнил. Устрою тебе классный праздник. — Я буду ждать, — улыбнулась Света. — Пойдём, попрощаемся с морем? А вечером уедем в Симферополь на автобусе. — Пошли. Моросил мелкий дождь, на берегу не было ни души. Волны с тяжёлым грохотом опускались на прибрежные камни. — Вот это мощь, — завороженно смотрела Света на прибой. Вдруг из-за пелены дождя показалась компания пьяных поселковых парней. — Вот он, этот тип, — заорал пацан, оставшийся в ту ночь без ножа. — Эй, пацаны, ша! Это же Горшок, из КиШа — присмотрелся, видимо, главарь этой шайки. — Миха? Охуеть. — Слышь, парень, ты скажи своим шавкам, чтоб они не были такими падлами. — Да без проблем. А ну, пацаны, завалили все ебала. Ты прости, они придурки. — Ладно, проехали. — Автограф дашь? Михаил расписался на каком-то клочке бумаги, и довольная компания удалилась по своим делам. Света смотрела на всё это, чуть ли не открыв рот. — Ну чего ты? Испугалась? — мягко приобнял её за плечи Миха. — Наверно… Не поняла толком. Миш, тебя даже тут знают. — Меня везде знают, — почему-то вздохнул Миха. — А тебе это не нравится? — Сначала нравилось. Потом перестало. Потом опять нравилось, а сейчас не знаю. Ну хоть иногда пригождается, — хмыкнул он. Света вдруг обняла его, крепко обхватив двумя руками: — Миша, — сказала она, утыкаясь лицом в его грудь. — Знал бы ты, какой ты классный. И только мой, весь-весь мой, и навсегда. Да? Михаил посмотрел на Свету сверху вниз и, гладя её по волосам, сказал: — Да. Вечером самолёт уносил их в Санкт-Петербург. Света сидела у окна и хмуро смотрела на небо. — Свет? Ты что грустишь? — спросил Миха. — Да так… Жалко от моря уезжать. И непонятно, что будет дальше. Надо искать работу. А ещё я боюсь, — повернулась к нему лицом Света, — что в Питере у тебя не будет на меня времени. Группа, друзья… — Света, не гони, для тебя у меня всегда есть время. Будем жить вместе. Я сниму квартиру или дом. — Вместе? Как, как муж и жена? — сказала Света и тут же пожалела: «Ой, что я несу…» — Ты не торопи события-то, — смутился Михаил. — Просто хочу быть с тобой. — Прости. Я поняла, — улыбнулась Света.