Истязаемые болью

      А она мне спела. Ты ведь не знала этого, да? Твоя сестра спела мне красивую песенку.       Арья не сомневается, что красивую. Санса все делает красиво. Поет, танцует, на арфе играет. Смеется она красиво, красиво улыбается, даже плачет красиво. Так, как никогда не получится у Арьи. Санса красивая, а Арья — нет.       Санса, правда, больше не поет — серьезной Леди Винтерфелла не до песен, не до арфы и не до танцев. Но Арья уверена: если бы Санса начала петь, это было бы так красиво, как и в детстве. Сандору понравилось бы. — Ты пела ему, так?       Санса вздрагивает — все еще не может привыкнуть к тихой, как вода, походке сестры. Но лицо ее, когда она оборачивается, спокойно. Спокойно и красиво. — О чем ты говоришь? Мне некогда петь, скоро зима наступит.       Как она может быть такой спокойной? Ей ничего не нужно в этой жизни, ничего. Все само падает к ней в руки. Санса поражает одно сердце, тут же забывает о нем и идет за другим. Делает это с такой легкостью, с таким безразличием, будто все случается само собой. — Сандору. Ты ему пела, он говорил.       Санса улыбается. Красиво и снисходительно. — Сандору? Не знала, что вы так близки.       Арье хочется выть. Все Санса знает. И знает, что они близки совсем не так, как Арье хочется. А Сандор близок к Сансе совсем не так, как хочется ему, и Санса об этом непременно знает, но Сандор ей не нужен, ведь его сердце уже у нее. — Отвечай. — Пела, — признается Санса. — Он бросил меня на кровать и приставил нож к горлу. В такой момент ты бы тоже запела. Хотя… не уверена, что он стал бы просить тебя об этом.       Арья пропускает слова Сансы мимо ушей. Она давно знает, как нелепа она в сравнении со старшей сестрой. Сансе досталось все, о чем можно было мечтать, Арье же остается довольствоваться тем, что Сансе не нужно. — Отдай мне его, — Санса лишь пожимает плечами в ответ. — Я его не забирала, чтобы отдавать. Ты можешь быть с ним, если желаешь. — Сама знаешь, что нет. Ты ему нужна       Санса поджимает губы. — Ничем не могу помочь вам обоим. — Это нечестно. Почему тебе всегда достается все лучшее? У тебя всегда было все, а теперь ты забираешь еще и его. Это несправедливо. — Я не специально делаю это, я не заставляла его любить меня. Он меня пугал, приставлял меч к моему горлу и говорил ужасные вещи. Заставил ему петь. — Ты не знаешь его. Ты его не заслуживаешь, — выплевывает Арья сестре в лицо. Санса вздергивает подбородок, усмехается холодно. — Я знаю его. Он рассказывал тебе, как получил свой ожог? А мне рассказывал.       Арья мотает головой в неверии. — Ты лжешь. Тебе просто нравится все у меня забирать. Ты берешь даже то, что тебе не нужно. Только затем, чтобы мне не досталось.       Санса наклоняет голову со снисхождением. — Так будь с ним, если хочешь. Думаешь, он откажет тебе? Нет.       Нет, не откажет. Но раз за разом безуспешно будет искать в ее серых глазах проблески синего и сожалеть, что ее волосы не такие рыжие и длинные, а ее фигура не такая женственная. Он будет искать в ней Сансу, не находить, разочаровываться, злиться, вскакивать с постели посреди ночи и уходить. Арья знает, потому что это случалось не раз. И не сразу она поняла, в чем дело. Списывала это на что угодно, видела в этом сходство — она же сама порой не спала ночами снедаемая гневом. Арья поняла все, когда однажды увидела, как Сандор смотрит на ее сестру. На Сансу, которой он не был нужен, но которая посмотрела на него в ответ и кивнула. Леди Винтерфелла, слишком занятая, чтобы петь. И слишком свободная, чтобы бросить Псу надежду, словно кость. — Ты сама знаешь, что держишь его. Отпусти его, или я тебя заставлю.       Санса вздыхает печально, ее ресницы трепещут раздраженно. — Арья, мы и без того не ладили почти всю жизнь, из-за чего мы только не ссорились. Может, не будем ссориться из-за какого-то мужчины? — Сандор не какой-то.       Санса на миг стискивает зубы, Арье кажется, что сестра сейчас начнет кричать, но Санса сдерживается. Она всегда берет эмоции под контроль, Арья так не умеет. Она ничего не умеет, если так посмотреть. Что бы она ни сделала, Санса всегда будет лучше. — Я не виновата в том, что нравлюсь ему. Уезжайте отсюда — вдали он забудет обо мне. Я Леди Винтерфелла, мое место здесь, тебе же не нужно ничего, так уезжай, бери его с собой.       Арья усмехается. — Для тебя все так просто! Думаешь, это поможет ему забыть? Он не забыл о тебе за все эти годы. Он думал, что умирает, и плакал, вспоминая тебя. Жалел, что оставил в столице на растерзание Бесу. Жалел, что не вмешивался, когда тебя били. Он вспоминал о тебе все время, говорил о тебе постоянно, бесконечно сравнивал меня с тобой.       Глаза Сансы вспыхивают ярко, сестра отворачивается. Арья жалеет, что рассказала.       Жалеет на следующий же день, когда видит сестру рядом с Сандором. Санса держит его руку в своей, смотрит на него совсем не так, как смотрела всегда. Арья никогда не видела у нее такого взгляда. Она даже не думала, что это возможно, Сансе же была так безразлична все это время, разве нет?       Я потеряла его, я потеряла его, думает Арья, когда Сандор больше не приходит к ней. Теперь она жалеет, что стала говорить с сестрой, Арье же было достаточно того, что она имела, пусть Сандор все время искал бы в ней Сансу, но это Арьи он касался, целовал ее, был в ней, а не в Сансе. Пусть злился на Арью и на себя и уходил потом, но Арья заворачивалась в простынь и продолжала чувствовать его прикосновения и поцелуи. Это было у нее, а теперь не будет. Теперь это Сансу он будет целовать, ее нежной кожи будут касаться его грубые большие ладони, он будет смотреть в ее глаза, и ему не придется представлять, что они другого цвета. И ее волосы… такие длинные рыжие волосы, струящиеся по спине. Он может намотать их на кулак и потянуть, и Арье становится дурно от того, как хорошо она может представить это. Она всегда была на втором месте, а Сансе всегда доставалось все лучшее, но почему это обязательно должно было случиться в этот раз? Сансе всегда нравились всякие принцы и лорды, красивые, титулованные, а Сандор даже отказывался называть себя рыцарем, его лицо было уродливым и обожженным с одной стороны, хотя Арья давно уже перестала замечать это уродство. Сандор никогда не позволял ей касаться ожогов, хотя она хотела. Она целовала бы все его лицо, но он не позволял. Позволяет ли Сансе? Едва ли он в чем-то откажет ей, Санса — та, кого он всегда хотел.       Как счастлива Арья была бы стать Сансой хотя бы на один день, хотя бы на один час. Быть Леди Винтерфелла, носить красивые платья и раздавать приказы… Но не это важно. Она сможет снова быть с ним. Все, что для этого нужно — одно лишь лицо. — Прости, Санса, — шепчет Арья, обхватывая ладонями лицо с мраморной кожей, уже охладевающей. — Я смирилась со всем — что ты красивее меня, что ты лучше поешь, лучше танцуешь и вышиваешь, что манеры у тебя лучше и осанка. Но я не смогу смириться с тем, что ты забрала его у меня.       Один миг, и это лицо принадлежит ей.       Странные ощущения быть такой. Арья смотрит в зеркало и видит чужое лицо. Родное и в то же время чужое. Она пытается скопировать мимику Сансы, ее улыбку. Как это странно — быть красивой. Арья проводит рукой по волосам и наматывает их на кулак. Ее ладонь меньше, чем у Сандора, волосы плотно охватывают ладонь. Вот, как он это делал, должно быть. Наверное, он касался ее совсем не так и целовал по-другому. Порой он забывался, Арья замечала, как его прикосновения внезапно становятся нежнее, будто он боится ее сломать, раздавить. И она понимала, что происходит, когда с его губ срывалось имя ее сестры. С Сансой он был другим, Сансу он никогда не оставит. Но теперь Санса — это она. Значит, теперь с ней Сандор будет вечно.