Истязаемые болью

      Маргери Тирелл не из простых. «Девица столь же умна, как и хороша собой», — думает Джейме, замечая леди Маргери на галерее. Сколько Серсея ни возмущается, результат один — Маргери действительно умело манипулирует Джоффри, облегчая работу и королевскому Деснице, и королеве-регенту.       Маргери, кажется, наслаждается своим пребыванием в Королевской Гавани. Она восхищается всеми и всем, гуляет по садам, разъезжает по улицам города в нарядном паланкине, раздает беднякам яблоки и пирожки, а из Девичьего Склепа то и дело раздается звонкий голосок будущей королевы Семи Королевств.       Джейме видит ее часто — не одну, но в окружении многочисленных кузин и родственниц, беспрестанно хихикающих и бросающих на него взгляды украдкой. Маргери тоже смотрит, но не исподтишка, а прямо. Ее глаза в обрамлении густых ресниц серьезны, не смеются, хотя губы сложены в привычную улыбку, которую она дарит всем — и своим кузинам, и королеве-регенту, и беднякам на улицах столицы.       Джейме не понимает, почему Маргери так на него смотрит. Это не тяготит его, просто… удивляет? С чего бы невесте Джоффри так на него смотреть? Да и что вообще скрывается за этим фасадом тирелловских роз?       Джоффри часто отправляет Джейме в Девичий Склеп за Маргери. Едва ли ей может угрожать что-то — даже те, кто не знает Джоффа достаточно хорошо, видят, как он заливается румянцем в присутствии своей очаровательной невесты. Это приводит в неистовство Серсею и вызывает мрачное удовлетворение лорда Тайвина. Джейме и сам замечает, как ловко Маргери управляется с Джоффри — смотрит, доверчиво опирается на его руку, переплетает их пальцы, проникновенно заглядывает в его глаза и повторяет: «Вы король».       «Вы король, позвольте же вашим подданным подарить вам свою любовь».       «Вы король, вы выше всех прочих, так снизойдите же до тех несчастных, бросив им небрежно королевское прощение».       «Вы король, так позвольте же своей маленькой невесте побыть слабой рядом с вами».       Она дает Джоффри почувствовать себя смелым и отважным, своим рыцарем, своим героем, а взамен Джоффри платит ей беззаговорочным послушанием и влюбленным взглядом. Кажется, страна может вздохнуть с облегчением: король влюблен и не представляет угрозы. Вся жестокость Джоффри трудами Маргери теряет свои шипы, и из арбалета он теперь стреляет лишь по чучелам, а не котятам Томмена.       Кажется, все начинает налаживаться, и союз льва и розы должен подарить Семи Королевствам долгожданные мир и спокойствие, но в душе Джейме бушует ураган. Это ненормально, завидовать своему сыну. За что боги так проклинают его, заставляя вновь влюбляться в женщину, которую ему нельзя любить? Сначала сестра, а теперь невеста его сына. Боги, ей всего шестнадцать, но она уже успела побывать вдовой. Он давно уже разменял четвертый десяток и успел обагрить белый плащ кровью своего короля. За его плечами в десять раз больше преступлений, но никому нет до этого дела. Все шепчут «Цареубийца», а то и не брезгуют назвать его так в лицо. Но только не леди Маргери. — Сир Джейме! — он слышит ее звонкий голосок и стук невысоких каблучков по мраморным ступеням. — Его милость, кажется, позабыл обо мне?       Ее губы складываются в привычную улыбку, но взгляд остается серьезным. Джейме не впервые задается вопросом, что чувствует она. Страшно ли ей? Хочет ли она быть королевой? Она, а не ее семья. Джоффри влюблен, но всем известно, как недолго порой длится первая влюбленность. Леди Маргери наверняка знает историю Сансы Старк, не может не знать. Как долго влияние Маргери Тирелл будет действовать на Джоффри? Как долго она будет контролировать его? Все хотят верить, что долго, но Джейме пытается взглянуть правде в глаза. Милость и более великодушных королей бывает быстротечной, что говорить о Джоффри, таком непостоянном и упрямом? — Король тренируется, миледи. Он пошлет за вами вечером, — вежливо отвечает Джейме, глядя на Маргери. Она стоит на лестнице, положив руку на гладкие перила, и их лица оказываются почти на одном уровне, поскольку леди Маргери стоит на пару ступень выше. Стоит ей спуститься, как ее каштановая макушка едва достанет ему до плеча. Она такая хрупкая, такая нежная, особенно рядом с ним в его доспехах рыцаря Королевской Гвардии. Но у любой розы есть шипы, разве нет? Должны быть, иначе как Маргери защитится от льва? — Вы проводите меня, сир Джейме? Я хочу посмотреть на то, как его милость управляется с мечом.       Джейме, конечно, не может ей отказать. И они идут рядом, и Маргери Тирелл что-то говорит и всегда улыбается, но глаза ее следят за Джейме неотступно, будто пытаясь проникнуть под броню, выведать всю правду.       Они стоят рядом на галерее, наблюдая за тем, как во внутреннем дворе Джоффри сражается с одним из рыцарей. Стоит отдать королю должное, он действительно неплох. Не хуже остальных, но вот Джейме в его возрасте… — Как думаете, сир Джейме, его милость сможет управляться с мечом столь же мастерски, как и вы? — спрашивает Маргери, и Джейме переводит взгляд с короля на ее тонкие руки, лежащие на перилах. Он разглядывает кольцо с золотой розой Хайгардена, пожалуй, слишком массивное для таких тонких пальцев. — Его милость станет великим воином, — отвечает Джейме, переводя взгляд на лицо Маргери в обрамлении мягких кудрей. — Вы говорите это ему, — отвечает Маргери, и это не звучит как вопрос. — Я тоже говорю его милости то, что он жаждет от меня услышать.       Их взгляды на мгновение встречаются, и Джейме первым разрывает этот контакт — нет сил смотреть в ее глаза. Конечно, она все понимает. И боится, что однажды ее слова попадут мимо цели. — Я провожу вас обратно, миледи, — говорит Джейме, и в молчании они идут до Девичьего Склепа, где и расстаются, обменявшись напоследок расстерянными взглядами, будто этот мимолетный разговор дал им слишком много пищи для размышлений.       Джейме готов ненавидеть себя за слабость. Маргери снится ему, снятся ее крики. «Ты делаешь мне больно!» — кричала королева Рейелла, когда Безумный Король насиловал ее. Тогда Джейме не вмешался. Королевские Гвардейцы дают обет защищать особ королевской крови, да только королеву от короля не защитить. Джейме все еще королевский гвардеец, но теперь у них новый король и новая королева. Джейме не уверен, что сдержится в этот раз, если история повторится. Если кричать будет Маргери. Глупец. Как он мог влюбиться в невесту собственного сына? Неужели он убьет собственного сына, если тот причит Маргери боль?       Маргери продолжает быть с ним неизменно любезной и дружелюбно щебетать обо всем на свете, когда Джейме в очередной раз провожает ее к Джоффри. Но ее глаза всякий раз остаются пугающе-серьезными, и Джейме уже видит в кошмарах этот взгляд, в котором ему чудится немой укор. — Неужели вы должны выйти за него замуж? — спрашивает Джейме, когда они снова идут вместе по коридорам Красного Замка. — Мой отец этого хочет, — отвечает Маргери. И ничего не говорит про собственные желания.       Маргери прекрасна в своем свадебном платье, она сияет как отражение солнечного луча в зеркальной глади воды, она источает улыбки и счастье. Может, ему одному кажется, что она несчастна? Неужели никто кроме него не видит этот взгляд?       Когда Джоффри обхватывает ее лицо ладонями и целует — перед богами и людьми — Джейме хочется подойти и вырвать Маргери из рук короля, но он лишь посильнее сжимает зубы и рукоять меча. Он не имеет на Маргери никаких прав, а вот Джоффри имеет. Что бы он ни делал — Джоффри будет в своем праве, никто не посмеет ему возразить под страхом смерти.       Когда все покидают септу, Джейме, позабыв о своем белом плаще и долге, остается, чтобы поставить на алтарь свечу. Не любит он богов, да только ради Маргери готов полюбить. Кто защитит ее? Дева, Матерь, Старица? Джейме готов поставить свечи всем, да только боги бессильны, лишь люди могут что-то.       Но он начинает сомневаться в своих утверждениях, когда из горла Джоффри вместе с крошками свадебного пирога вырывается хрип. — Он задыхается! — кричит Маргери, и в ее голосе столько ужаса, что Джейме на мгновение застывает, перед тем как броситься к королю. Джоффри царапает себе горло, а Серсея царапает руки Джейме, пытаясь оттолкнуть его от Джоффри. Джейме позволяет ей это — видят боги, он никогда не питал сильной любви к мальчику. Он наблюдает, как Маргери отворачивается и плачет в объятиях бабушки. Почему она плачет? От ужаса при виде побагровевшего лица короля, от облегчения, от несбывшегося желания стать королевой? — Я выйду замуж за Томмена, — слышит Джейме ее голос и поворачивается. Она стоит перед ним в темном платье и темной же накидке, покрывающей обнаженные плечи и слишком глубокий для траурного платья вырез. Маргери как будто стала бледнее, как будто несчастнее, и усталость покрывает ее опустившиеся плечи не хуже шелковой шали. — Я знаю, — спокойно говорит Джейме. Возмущения Серсеи не первый день слышит Башня Десницы, но отец остается непреклонным: Тиреллы нужны Ланнистерам столь же сильно, как Тиреллам нужна корона.       Джейме не знает, что Маргери делает здесь, в Башне Белого Меча, где ей быть совсем не полагается, но Маргери, очевидно, имеет об этом куда больше представлений, поэтому она закрывает за собой дверь и снова поворачивается к Джейме лицом, сжимая в побелевших пальцах края шали. — Вы… — она запинается, склоняя голову набок, подыскивая нужные слова. — Я вам нравлюсь, — утверждает она.       Джейме кивает, опускаясь на стул. Он не видит смысла отрицать. Он устал отрицать. Слишком неправильный разговор, который не должен происходить в этих стенах. В любых стенах. Маргери снова невеста его сына, на этот раз другого. А Джейме все еще думает, что ревновать к своему сыну слишком грешно. Впрочем, если это боги спасли Маргери от Джоффри, он должен примириться с судьбой. Могло быть и хуже. Томмен Маргери хотя бы не обидит, и Джейме не придется стоять у дверей королевской опочивальни и прислушиваться, боясь услышать полный боли крик.       Маргери неспешно подходит к нему. — Это взаимно.       Его ладони кажутся слишком большими, чтобы обхватывать ее тонкий стан, но Джейме очень хочется касаться ее — ее обнаженных рук, плеч, приникнуть губами к ее шее, разорвать платье, чтобы увидеть еще больше ее стройного тела, но он медлит, а Маргери — нет.       Она целует его первая, и Джейме едва чувствует ее ладони на своих плечах сквозь слои одежды. Она сидит на его коленях, а ее шаль темным озерцом лежит на полу, обозначая то место, где Маргери оставила свои сомнения.       Она — дважды вдова. Бывшая и будущая жена его сыновей. Помнит ли она об этом сейчас, когда даже Джейме готов уже позабыть? Но он не может забыть. — Я не лишен чести, хотя меня и называют клятвопреступником, — бормочет Джейме, хотя его мысли в голове путаются так сильно, как и его пальцы во вьющихся волосах Маргери. — Я знаю, — тихо отвечает ему Маргери, отстраняясь лишь на мгновение. — Но я еще не замужем.