Научиться жить ... с Северусом Снейпом

На следующее утро Гермиона открыла глаза и обнаружила, что Северус обнимает ее. Его руки обвивают ее, одна длинная нога закинута ей на ноги. Она полностью поглощена им. Она счастливо вздохнула и прижалась к нему еще сильнее. Громкое мурлыканье доносилось из-под кровати, где Живоглот и Заварка спали в большом пушистом оранжево-черном клубке. Через несколько минут руки Северуса на мгновение сжались вокруг нее, а затем слегка расслабились. Он издал низкий, довольный рокот глубоко в груди, а затем открыл глаза. — Доброе утро, —пробормотала Гермиона, слегка покраснев, когда почувствовала, как его эрекция прижалась к ее бедру. — Доброе утро, — ответил он, целуя ее волосы и уткнувшись носом в ее шею. Она повернулась в его объятиях так, что они оказались грудью к груди. Теперь его член был прижат к ее животу, твердый и горячий. Она прикусила губу и посмотрела на него. — Ты имел в виду то, что сказал вчера вечером? — Я имел в виду все, что сказал вчера вечером. Какие именно слова тебя волнуют? — То, что ты будешь в моем распоряжении для... этого, — она прижалась к нему бедрами. Северус потерял дар речи, когда ее мягкие изгибы соприкоснулись с его членом. Он затаил дыхание и скользнул рукой вниз к ее заднице. Он притянул ее ближе к себе и зарычал от удовольствия. — О да, я имел это в виду от всего сердца, — заверил он. Она одарила его улыбкой и изогнулась, притянув его так, что он оказался на ней. Они оба застонали от удовольствия, ощущая, как их самые чувствительные места тесно прижаты друг к другу. Северус протянул руку между ними и был безмерно рад, обнаружив, что она уже мокрая и жаждущая. Гермиона закрыла глаза и снова закусила нижнюю губу, когда она приглашающе подняла бедра к нему. — Гермиона, — тихо прошептал он ее имя. Она продолжала прижиматься к нему все ближе. — Малышка, открой глаза. Посмотри на меня, — она медленно открыла глаза. — Тебе может быть больно сегодня утром. Мне нужно, чтобы ты сказала мне, если я сделаю тебе больно, — он звучал так обеспокоенно, что Гермиона сжала бедра. Она покачала головой. — Я в порядке, — тихо сказала она. — Я серьезно, Гермиона. Обещай мне. Ты можешь не понять этого, пока мы не начнем, — он ждал ее ответа, внимательно наблюдая за ней. Она моргнула, теплое трепещущее чувство наполнило ее грудь от его беспокойства. Она кивнула. — Я обещаю, Северус, — она поцеловала его, а затем снова приподняла бедра. Он слегка улыбнулся и повернул бедра так, что они были прижаты друг к другу, а кончик его члена был напротив нее. Она резко втянула воздух, и взгляд Северуса метнулся к ней. Она выдохнула, наслаждаясь давлением. Когда он медленно погрузился в нее, ее пальцы сжались на его плечах. Северус осторожно наблюдал за ней, все время наслаждаясь ощущением того, как ее ногти впиваются в его кожу. Он облегченно вздохнул, когда полностью вошел в нее, и она все еще чувствовала только удовольствие. Сначала они двигались вместе медленно, Гермиона находила углы, которые ей больше всего нравились, ритм, который ей больше всего нравился, затем они ускорились, и она начала двигать бедрами в такт. Всего за несколько мгновений они оба были на грани. Гермиона передала полный контроль Северусу, предлагая себя ему. Он схватил ее бедра и несколькими быстрыми толчками довел их обоих до оргазма. Северус перекатился на бок, как и раньше, и провел пальцами по ее коже. Она почувствовала, как кончики его пальцев скользнули по ней в легких ласках. Это было сладко и интимно. Ее губы изогнулись в улыбке, которую она не смогла бы сдержать, даже если бы захотела. Северус посмотрел на ее лицо и поцеловал ее. Когда они наконец поднялись с постели, этот тихий внутренний голосок снова вернулся к Северусу. «Ты мог сделать ее беременной», — прошептал он злобно. Северус заглушил этот голос. Он просто не мог думать об этом. Он не мог позволить, чтобы их прекрасный, идеальный союз был испорчен страхами будущего. Пока нет.

***

Остаток недели прошел почти так же, как и их первый день. Гермиона, недавно познакомившаяся с сексуальностью, охотно наверстывала упущенное время. Они встречались в ранние утренние часы, пили чай на завтрак, оба работали, делили ужин и все еще читали, свернувшись калачиком, по вечерам, а затем они ложились спать вместе, чтобы снова исследовать тела друг друга. Это было все, на что Северус мог надеяться в их совместной жизни. За исключением голоса, который становился все более настойчивым с каждым днем, нашептывавшего ему, что каждый раз, когда он входил в нее, он мог сделать ее беременной. К концу недели вполне возможно, что она уже носила его ребенка. Никто из них об этом не говорил. Они игнорировали надвигающуюся возможность. Чтобы занять свой разум, Северус начал больше работать над проклятием, которое искали Драко и Гарри. Он швырнул в стену книгу с заметками, которую составлял о проклятии крови, через три дня после того, как они с Гермионой начали спать вместе. Как будто он упустил половину головоломки, и без недоступных ему частей он не мог увидеть общую картину. Поэтому, хотя он все еще записывал все, что попадалось ему на глаза и что могло иметь отношение к делу, он снова сосредоточился на деле двух младших мракоборцев. Он уже дал Драко несколько инструкций о том, как лучше отслеживать остаточную магию. Проблема, с которой они столкнулись, заключалась в том, что проклятие, казалось, исходило отовсюду, и когда они пытались сосредоточиться исключительно на магии, подпитывающей его, они теряли след. Прошла еще неделя, прежде чем Северусу пришла в голову идея изменить одно заклинание, чтобы отслеживать очень слабую остаточную магию, подпитывающую проклятие. Это никогда не делалось раньше, и потребовало бы чрезвычайно сложной магии. Драко настаивал, что Поттер может это сделать, поэтому Северус, который сомневался, продолжил искать способ точно определить конечный результат проклятия. Драко и Гарри уже собрали то немногое, что было доступно. Казалось, оно исходило отовсюду и распространялось повсюду. У него не было конкретной цели, что еще больше затрудняло расшифровку цели такого проклятия. Это могло быть что-то столь же безобидное, как усиление метеоризма у пожилых людей, или что-то столь же смертельное, как отравление разума ведьм и волшебников до тех пор, пока они не сойдут с ума. Когда он перебирал все варианты, разум Северуса снова ненадолго остановился на возможности того, что дело, над которым работали Гарри и Драко, было напрямую связано с проклятием крови, которое он исследовал. Но он не мог найти способ сложить все воедино. Кровавое проклятие, казалось, было специально наложено на женщин детородного возраста, так что наибольший ущерб мог быть нанесен тем, кто пострадал бы. Проклятие было направлено на всех. Северусу пришлось предположить, что кровавое проклятие было наложено очень могущественной ведьмой или волшебником, которые достаточно хорошо замели следы, чтобы их нельзя было отследить. Другое проклятие подпитывалось внешним источником, и, хотя его было трудно отследить, это было не невозможно. В пятницу вечером, почти через три полных недели после совы из министерства, после визита Флитча, после того, как он впервые взял ее к себе в постель, Северус был в своем кабинете, сравнивая записи, которые Драко внес в изменение заклинания трассировки, с записями, которые он собрал о проклятии. Он смотрел на них весь день, уверенный, что что-то упускает. Первая попытка заклинания оказалась неудачной, хотя и не полной. Теперь они знали, что проклятие подпитывалось откуда-то из Лондона, хотя Северус был уверен, что проклятие возникло в другом месте. Он отложил записи Драко и сосредоточился только на своих. Здесь было что-то. Что-то, что он должен был увидеть... Что-то знакомое и в то же время нет. Он взглянул на цифры, которые он записал, свои оценки количества пострадавших людей и вероятный путь развития через город и наружу в остальной мир. Ничего. Он изучил свои мысли о возможных эффектах проклятия, сотнях вещей, которые оно могло делать. Там было слишком много переменных. Он снова взял записи Драко и более внимательно посмотрел на закономерность, которую он заметил в результатах заклинания-следопыта. Это было оно? Это было похоже на... — Северус? — Гермиона постучала и вошла в кабинет. Она несла с собой деревянную ложку, покрытую красным соусом. — Попробуешь это для меня? Добавить больше специй? — отвлекшись, Северус отложил свои заметки и улыбнулся ей. —Конечно, — сказал он. Она подошла ближе, и он обнял ее за бедра, когда она поднесла деревянную ложку к его губам. Он попробовал соус и задумался. — Да, больше специй, я думаю, — он облизнул губы и продолжил. —Очень вкусно, — прокомментировал он. Гермиона тоже попробовала немного с ложки и на мгновение задумалась. —Ты прав. И, может быть, еще немного чеснока... — Она поджала губы и посмотрела на ложку. — Или базилика. —Северус рассмеялся и поцеловал ее в костяшки пальцев. — Я доверяю твоему вкусу, — он слегка сжал ее бедро. Она улыбнулась и кивнула. —Ты скоро закончишь? Думаю, блюдо будет готово через несколько минут. — Я могу закончить в любое время. Это, — он указал на разбросанные по столу записи, — никуда не денется. Гермиона взглянула на бумаги, которые он только что отложил, и выгнула бровь. — Я думала, ты сегодня работаешь над делом Драко и Гарри». —Да. — Он нахмурился. — Какое отношение имеют генетические потоковые паттерны к проклятию, за которым они гонятся? — она снова лизнула соус из ложки и подняла пергамент, чтоб рассмотреть его поближе. — Генетические потоковые паттерны? — Северус встал позади нее и посмотрел на рисунок заклинания-отслеживания, который она изучала. — Да, — сказала она, озадаченно взглянув на него. — Вот что это, это же оно? — она указала на медленную спираль. — Происхождение через поколение? Видишь, как это переходит от мужчины к женщине через наследственность? Что бы это ни было, это доминирующий ген. Северус понял, что она имела в виду, и замер, когда несколько вещей просеялись, а затем встали на свои места в его голове. Он быстро наклонился вокруг нее, дико перебирая свои бумаги. Он наконец нашел то, что искал, и схватил пергамент. Он поднес его к пергаменту, который все еще держала Гермиона, и его взгляд перемещался от одного к другому. Она была права. Модель заклинания-трассера точно следовала схеме генетического потока. Все внезапно совпало. Идеально. Все имело смысл. Он взял лицо Гермионы в свои руки и посмотрел на нее с широкой, торжествующей улыбкой на лице. — Милая женщина, о Салазар, ты гениальна! — он поцеловал ее. —Чертовски гениальна! — он взял пергамент из ее рук и без слов призвал свою мантию. Гермиона смотрела на него, ошеломленная, но с нелепой улыбкой на лице из-за его похвалы. В одно мгновение он трансгрессировал прочь. Она уставилась на место, где он только что был, задаваясь вопросом, будет ли он так поступать с ней всю ее жизнь. Мгновение спустя он вернулся обратно, притянул ее близко к себе, снова поцеловал и ухмыльнулся. — Я скоро вернусь, — сказал он, его официальный тон противоречили его эмоциям. Затем с громким треском он снова трансгрессировал прочь. Гермиона покачала головой, не зная, почему она такая гениальная, но дико довольная тем, что ее муж только что сказал ей это.