Научиться жить ... с Северусом Снейпом

Утром Северус проснулся с неизмеримым чувством умиротворения. Он пошевелил руками и понял, почему чувствовал себя таким счастливым. Гермиона спала в его постели, в его объятиях. Во сне она повернулась к нему лицом. Девушка прижалась к его груди и обнимала его в ответ. Ее дыхание мягко щекотало кожу. Простыня соскользнула с ее плеч, обнажая стройное тело. Она была в одном лишь нижнем белье, и у Северуса возникло эротическое влечение, когда он увидел ее почти обнаженной в своей постели. Он нежно поцеловал Гермиону в макушку и медленно попытался высвободиться из объятий, не разбудив ее. Как только вес его тела переместился, глаза Гермионы распахнулись. Она моргнула несколько раз и зевнула. Затем она посмотрела на Северуса. Он опирался на локоть, глядя на нее сверху вниз. Инстинктивно Гермиона сонно улыбнулась и прижалась ближе. Его тело было теплым и успокаивающим. Она удовлетворенно вздохнула и потянулась к нему. Северус замер, но вскоре расслабился. Он снова обнял ее и поцеловал в лоб. Гермиона посмотрела на него, и ее улыбка исчезла, когда она вспомнила вчерашний день. На нее нахлынула волна эмоций. Северус увидел, как изменилось ее лицо, и попытался вскочить с кровати, будучи уверенным, что она не захочет быть с ним так близко, особенно утром. Гермиона почувствовала, как он отстраняется, и крепче обняла его. Она случайно задела бедром одну очень бодрствующую, напряженную часть его тела. Гермиона глубоко вздохнула, и ее глаза метнулись к его лицу. Северус тщательно избегал ее взгляда и ждал, пока она шевельнет ногой. Гермиона прикусила губу и почувствовала желание намеренно коснуться бедром его утренней эрекции, но решила вести себя хорошо. Она отодвинулась и позволила ему встать. Снейп стоял к ней спиной, и она нашла время, чтобы полюбоваться широтой его плеч и мускулами спины. Они были четко видны сквозь мягкую футболку, которую он носил. Гермионе стало интересно, как бы выглядел ее муж полностью обнаженным. Она была уверена, что он чертовски сексуален. — Доброе утро, — мягко сказала она. Ее голос все еще был хриплым ото сна. — Доброе утро, — прохрипел Северус в ответ. Натянув штаны, он повернулся к ней. Она приподнялась на локтях, наблюдая за ним. Северус наклонился над кроватью, поцеловал ее в лоб, а затем вернулся к одежде. Он небрежно провел руками по волосам и завязал их так, как нравилось Гермионе. Когда он стоял у своего шкафа и выбирал очередную классическую рубашку, Гермиона подошла к нему сзади и остановила его. — Знаешь, тебе не обязательно одеваться так официально дома, — она сомкнула ладонь вокруг его предплечья как раз в тот момент, когда он потянулся к дверной ручке шкафа. Северус удивленно посмотрел на нее. Гермиона все еще была одета только в нижнее белье, и он чуть не застонал, видя ее такой сексуальной. Ее нежная, светлая кожа словно сияла благодаря контрасту с черным кружевом. Жадные глаза мужчины скользили по каждому изгибу, каждому дюйму ее кожи. Когда его взгляд вернулся к ее лицу, она покраснела, но продолжала стоять рядом с ним в таком виде. Ее подбородок гордо вздернулся. Член Северуса стал еще тверже, на этот раз не от обычной утренней реакции, а благодаря Гермионе. Он покачал головой и вернулся к предмету обсуждения. — Я не считаю свою обычную одежду «официальной». Я просто люблю так одеваться. — Хорошо, — Гермиона отпустила его руку и отступила. — Но ты мне нравишься таким, — ее пальцы поднялись, чтобы провести по краю футболки, натянутой на его бицепс. Северус почувствовал легкое покалывание от ее прикосновения. Затем Гермиона отвернулась и медленно отдалилась. Северус какое-то время размышлял над ее словами, и вскоре его рука отпустила ручку шкафа. Он всегда сможет призвать палочкой свои рубашку, сюртук и мантию, если кто-нибудь нагрянет в квартиру. Что плохого в том, чтобы носить немного меньше одежды, если его жене это нравится? Она заслужила немного контроля над своей жизнью. Это не повредит ему, но сделает ее чуточку счастливее. Когда он обернулся, то увидел, что Гермиона остановилась в дверном проеме, глядя на него через плечо. Она широко ему улыбнулась, до смешного довольная его решением, потом повернулась и ушла в свою комнату. Северус почувствовал, как каждый мускул в его теле напрягся при виде ее соблазнительной попки, так роскошно обтянутой черными кружевами. Вот если бы в него полетели эти трусики... Пока она одевалась, он решил приготовить им чай. Через некоторое время Гермиона появилась в простых потертых джинсах и выцветшей футболке. Северус чуть не подавился чаем, когда взглянул на надпись на ее футболке. Пока он кашлял и глубоко вздыхал, он снова пригляделся и понял, что там написано «Sex Pistols» (музыкальная группа), а не «Sex positions» (позы для секса). Она ухмыльнулась ему. — Постарайся не задохнуться до завтрака, — прокомментировала она. Он зарычал и отодвинул от нее ее же кружку. — Я просто любовался твоей футболкой, — возразил Северус. Она изогнула бровь и стала ждать свой чай. — Ну? — Ты еще даже не родилась, когда они были на пике своей популярности. — Может быть, ты не единственная старая вещь, которая мне нравится, — язвительно заметила она и выхватила у него кружку с чаем. Он уставился на нее, и она одарила его самодовольной улыбкой. Северус быстро взял себя в руки и сделал шаг к ней. Она стояла на месте, и еще через два шага он прижался к ней, глядя на нее сверху вниз. Снейп насмешливо приподнял бровь. — Старый? Думаю, можно и так сказать. А грязных анархистов ты тоже любишь? — Судя по всему, — сказала она с придыханием. — И кто же ты после этого, Гермиона? — его дыхание щекотало ее щеку. Она вздрогнула, но не хотела отводить взгляд. Девушка задумалась над его вопросом на мгновение. — Разборчивый ценитель, — она положила одну руку ему на грудь. — Некоторые назвали бы это извращением. — Кто-нибудь из них сейчас здесь? — Нет, — он выдохнул и склонил к ней голову. Его губы скользнули по губам Гермионы, а его нос потерся о ее. Она приподнялась на кончики пальцев ног, и их губы встретились. Поцелуй был коротким, горячим и заставил их обоих затаить дыхание. Северус повернулся к ней спиной, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. У обоих были одинаковые самодовольные улыбки, и их руки слегка дрожали, когда они пытались пить чай. Несколько минут Гермиона смотрела в свою кружку, а затем откашлялась и подняла голову. Теперь Северус, как обычно, прислонился к кухонной тумбе, вытянув длинные ноги и убрав одну руку за спину. Гермиона поняла, что не может на него наглядеться. Ее восхищает вид того, как напряглись его грудные мышцы под мягкой тканью футболки, как его длинные пальцы обхватывают кружку, когда он подносит ее ко рту, как небрежно он расслабляет свои длинные ноги. Она запрыгнула на соседнюю тумбу и осторожно взяла свою чашку. — Северус, — когда он поднял глаза, она недолго обдумывала, как сформулировать свой вопрос. — Почему ты меня целуешь? — Его лицо выражало шок, а брови нахмурились. Он прожигал ее взглядом. — Что это за вопрос такой? — Тот, на который я хочу получить ответ. — Ты бы предпочла, чтобы я тебя не целовал? — Нет! Я просто хочу знать, почему ты делаешь это. — Потому что я хочу. — Мимолетный порыв? — Нет, Гермиона. Целовать тебя — это не мимолетный порыв. Ты не просто удобная пара губ в моем распоряжении. Он подвинулся и поставил чай. — Полагаю, я целую тебя по той же причине, по которой любой мужчина целует красивую женщину. — Это чисто физическое? — ее слова были мягким шепотом, который повис в воздухе между ними. Северус выругался и подошел к ней, положив руки по обе стороны от ее бедер, где она сидела, и посмотрел на нее пристальными темными глазами. — Нет, — сказал он горячо. — Ты для меня не игрушка. Сколько раз мне тебе это повторять? Я целую тебя не только потому, что ты красивая. Ты... Ты моя жена, черт возьми! Даже если это не по-настоящему, даже если ты не выбирала меня, ты все равно моя, и я все еще забочусь о тебе. Ты соблазнительная, очаровательная и великолепная. — Я достаточно хороша, чтобы целоваться, но недостаточно хороша, чтобы спать со мной? — эти слова почти вызвали у Северуса прилив настоящего гнева. Но в ее голосе был оттенок боли и неуверенности, который успокоил бурю. — Ты действительно так думаешь, Гермиона? — она опустила глаза и пожала плечами. Северус осторожно поднял ее подбородок рукой и погладил по губам. — Мое нежелание спать с тобой не имеет ничего общего с тем, что ты якобы «недостаточно хороша». На самом деле, как раз наоборот. Я пытаюсь сдержать данное тебе обещание. Я пытаюсь защитить тебя, даже от самого себя. Я ведь хочу тебя. Всю. Это не просто фантазии и желание. Я жажду быть с тобой рядом. Мои душа и тело горят из-за тебя. Ты для меня - самое дорогое, что есть на свете, — признался он. — Правда? — в голосе Гермионы послышались надежда и трепетное счастье. — Да. Тебе никогда не придется сомневаться в моей привязанности. Я не отвергаю тебя, отказываясь заняться с тобой сексом. Я отвергаю себя. — Но Северус, я… — Северус остановил ее, поднеся руку к ее губам. — Можем ли мы обсудить это после до того, как поедим, малыш? Нам обоим нужно еще кое-что обдумать. Мы должны принять несколько очень важных решений, и я не хочу, чтобы они были поспешными или плохо продуманными, — он накрыл ладонью ее щеку и снова погладил ее губы. Гермиона быстро облизала губы там, где коснулся его большой палец, и медленно кивнула. — Ты прав. Кроме того, ты уже ответил на самый насущный вопрос, хотя мне всегда не помешало бы внести в него немного больше ясности, — она слегка улыбнулась ему, а затем сделала еще один глоток чая. Северус ответил с легкой улыбкой. Они медленно допили свой чай, а затем кратко обсудили, что будут есть. Они оба читали «Ежедневный пророк», когда их потревожил стук в дверь. Северус выругался и призвал свои рубашку, сюртук и мантию. Гермиона рассмеялась и помогла ему застегнуть пуговицы. Он смешливо посмотрел на нее, но поцеловал ей руку в знак благодарности за помощь. Северус пошел открывать дверь и заметил позади себя Гермиону. — Пожалуйста, отойди от двери, пока я не узнаю, что тот, кто стоит за ней, не причинит вреда, — он жестом показал, что она должна уйти хотя бы на кухню. Гермиона закатила глаза, но послушалась. Когда Снейп открыл дверь, он чуть не рассмеялся с горькой иронией. Август Флитч стоял на пороге их дома. Как всегда, вовремя. Флитч начал нервно потеть, доставая свое министерское удостоверение. Северус мельком взглянул на него и почти незаметно кивнул. — Август Флитч, — протянул Северус. — Какой… неожиданный сюрприз, — все трое, включая самого Августа, понимали, что это было сказано с сарказмом. Флитч вздрогнул и тяжело сглотнул. — Я здесь, чтобы провести следующую проверку Министерства и изучить дополнительную информацию в свете нового дополнения к Закону о браке, — его голос был неестественно высоким, даже выше, чем в прошлый раз. — Понятно, — напряженно сказал Северус. Он отошел в сторону, пропуская гостя. Флитч сделал паузу, посмотрел на дверной проем, а затем снова на Северуса. — Ах да, охранные чары, — Северус быстро взмахнул палочкой и убрал заклинания с легкой ухмылкой на лице. Флитч сделал шаг к двери, но Северус остановил его. — Я должен сказать тебе одну вещь, Август Флитч. В прошлый раз я любезно предупредил тебя. На этот раз тебе не отделаться так просто. Если ты оскорбишь мою жену, находясь в нашем доме, последствия будут… неприятными, — Флитч побледнел, а его взгляд начал метаться туда-сюда между лицом Северуса и его палочкой. Гермионе стало тепло от слов Северуса. Он не в первый раз называл ее «моя жена», но это все равно вызывало в ней трепет. Он защищал ее по-своему. Гермиона задумалась над тем, что Северус говорил ранее, и поняла, что он действительно готов защитить ее в любой ситуации, даже от самого себя. Но как же объяснить Северусу, что ей не нужна защита от него самого? Мысль о беременности вызывала противоречивые эмоции, и у нее перехватывало дыхание. Но мысль о том, чтобы быть с ним, не заставляла ее нервничать. Это взволновало ее. Да, оговорка о наследниках усложняла ситуацию, но не усложняла ее чувства к нему. Когда Флитч вошел внутрь, Гермиона заставила себя сосредоточиться на происходящем. Флитч был на грани обморока от страха. Если бы он не был таким подлым человечком, который думал о ней как о куске мяса, она могла бы сочувствовать ему. Было время, когда она никому бы не пожелала гнева профессора Северуса Снейпа. В данном случае она сделала исключение. — Я должен начать проверку так же, как и в прошлый раз, мистер Снейп, — пробормотал Флитч. — Начинай, — медленно сказал Северус. Он указал на спальню. — Ты помнишь дорогу, я надеюсь? — все подошли к двери спальни Северуса. На этот раз Флитч сделал паузу и посмотрел на Северуса, прежде чем открыть ее. Гермиона немного смутилась, увидев, что ее вчерашняя одежда все еще валялась на полу рядом с кроватью. Она не упустила из виду, как взгляд Флитча перебегал с одежды, а затем на нее с несколько приглушенным похотливым взглядом. Она посмотрела на него. Его лицо напряглось, а затем его взгляд метнулся к Северусу. Страх стер любое возмущение, которое он хотел выразить по поводу магглорожденной девушки. Он поднял руку и направил палочку на их кровать. Северус крепко сжал его запястье. Флитч подавил визг. — Меня не волнуют твои протоколы, Август Флитч. Если ты осквернишь наше брачное ложе, наложив на него какое-либо заклинание, даже для сбора информации, я уберу вашу руку с палочкой и положу ее куда-нибудь, что наверняка тебе не понравится, — его голос был шелковистым, но пальцы Северуса сжались на запястье Флитча, пока костяшки пальцев не побелели. Флитч побледнел и попытался отдернуть руку. Северус крепко держал ее. — Я действую по указанию Министерства… — начал он. — К черту твои инструкции, — категорически заявил Северус. — Любую информацию, которая тебе нужна, ты можешь запросить у меня. И если этого недостаточно, ты можешь обсудить этот вопрос с самим министром, — его хватка сжалась еще сильнее, и Флитч почувствовал, как его кости скрежещут друг о друга. Он издал резкий вздох боли, и Северус отпустил его, отбросив руку Флитча. Флитч взглянул на яркую красную метку, окружавшую его пухлое запястье, и убийственно посмотрел на Северуса. Снейп лениво моргнул в ответ, как будто это не он только что чуть не раздавил запястье другого человека голыми руками. — Если ты закончил здесь, может быть, мы могли бы снова перейти в гостиную? — Флитч напряженно кивнул. Все трое вернулись в гостиную и заняли те же места, что и в прошлый раз. Флитч сидел в кресле с подлокотниками, которое теперь принадлежало только Живоглоту и Заварке, а Гермиона и Северус сидели рядом на диване. Живоглот выглянул из-за угла и громко зашипел на Флитча. Гермиона подавила одобрительную улыбку. Заварка даже не удосужилась выйти, но Гермиона была уверена, что если она это сделает, то тут же выцарапает глаза мерзкому посланнику Министерства. — Могу ли я предположить, что вчера вы получили свою сову с подробным описанием нового положения Закона о браке? — Мы получили. — И вы понимаете все пункты, содержащиеся в нем? — Мы понимаем. — Ваша… миссис Снейп, — быстро поправился он, — уже беременна? — Нет, — короткие ответы Северуса, казалось, обеспокоили Флитча. — Знаете ли вы о каком-либо физическом препятствии, которое помешало бы ей забеременеть? — Нет. — Тогда вы понимаете, что вам следует сделать так, чтобы она забеременела в ближайшее время, или вы сами подвергнетесь тестированию? Я вижу, что вы женаты уже более трех месяцев. — Никто не будет проверять мою жену никоим образом, – прошипел Северус. — Почему-то я сомневаюсь, что Министерство примет меры против женщины на восьмом или девятом месяце беременности чистокровным наследником в конце года, — Флитч возмущенно фыркнул. — Не будьте так уверены. Нам еще предстоит столкнуться с этой проблемой, но были разговоры об изъятии магглорожденных в этой ситуации и перемещении их в… учреждение, пока они не родят и не будет доказано, что ребенок действительно более чистой родословной, — Флитч усмехнулся. Рука Северуса крепко сжала руку Гермионы, а затем ослабила хватку, прежде чем он успел причинить ей боль. Он заговорил сквозь зубы. — Если Министерство попытается отобрать у меня мою беременную жену, — мрачно сказал он, — их может ожидать буря, подобной которой они никогда не видели — его слова были настолько зловещими, что даже Гермиона вздрогнула. Заберут ли ее у Северуса, даже если она уже забеременеет? Эта мысль ужаснула ее. Взгляд Флитча метался между Северусом и его палочкой. — Мистер Снейп, моя работа - сообщить вам о последствиях, которые произойдут, если вы не будете соблюдать закон, — в его тоне отразился страх. — Очень хорошо, продолжайте. — Если вы не сможете зачать ребенка, вас обоих проверят на бесплодие. — В письме была эта информация. — Если эта… — он взглянул на Гермиону, — миссис Снейп бесплодна, Министерством не будет предпринято никаких действий. Однако если бесплоден чистокровный волшебник, то Министерство, скорее всего, выведет маглорожденную из союза и выберет другого просителя для нее. Если изначально не было других просителей, маглорожденной подберут новых. Однако я не думаю, что это будет проблемой в случае с миссис Снейп, — его глаза сверкнули, и Гермиона на мгновение задумалась, не был ли он одним из десятков неизвестных мужчин, отправивших ей петицию. Она вздрогнула и стала надеяться, что нет. — А если ни один из партнеров не бесплоден? — В этом случае Министерство проведет расследование, чтобы определить, в чем заключается проблема. Если магглорожденная ведет себя… неправильно, она будет подвергнута соответствующим дисциплинарным взысканиям. Если это не сработает, ее палочка будет изъята и маглорожденная будет изгнана из волшебного мира. Если это вина чистокровного, то он должен будет отдать магглорожденную другому чистокровному, способному выполнять свои обязанности. Ему также будет предъявлено обвинение в вопиющем пренебрежении к законодательству волшебного мира и будет грозить до года в Азкабане, — его слова вызвали у Гермионы дрожь по всему телу. Это было именно то, чего она ожидала, но, почему-то, услышав это вслух от такого ужасного человека, последствия представлялись ей еще более пугающими. Северус сделал несколько глубоких вдохов, удерживая себя от того, чтобы силой не выгнать Флитча из дома, а затем разрушить Министерство по кирпичикам. Ему претили все последствия несоблюдения закона. Ему было наплевать на год в Азкабане. Он проведет там остаток своей жизни, если это обеспечит безопасность Гермионы. Но ее заберут у него и отдадут кому-то другому. И у Северуса возникло неприятное ощущение, что он знает, с кем ее соединят. Он пытался подавить свое отвращение, когда представил Люциуса, заставляющего Гермиону забеременеть от него. Его рука дрожала от желания наброситься. Снейп почувствовал, как маленькая ладонь Гермионы легла на его спину, успокаивающе поглаживая его. После еще одного глубокого вдоха Северус решил, что может говорить, не крича на Флитча. — Очень хорошо. Ты можешь сообщить своему начальству, что мы знаем о новом пункте и последствиях его нарушения — его тон был пренебрежительным. Флитч с недовольством посмотрел на Северуса и встал. На этот раз Северус последовал за ним к двери. Открыв ее, он тихо сказал Флитчу: — И еще скажи своему начальству, что если кто-нибудь, хоть кто-кто, попытается забрать у меня Гермиону, я выслежу этого человека и медленно и мучительно убью его. Я познал очень темную магию, шпионя за Волан-де-мортом, — Флитч боролся с желанием бежать прочь. Он сглотнул и попытался напомнить себе, что он работник Министерства магии. — Мистер Снейп, в Министерстве понимают, что вы, вероятно, очень ревностно относитесь к своей магглорожденной, однако… — его следующие слова были прерваны, когда рука Северуса метнулась вперед, схватив Флитча за горло. Тот открыл рот, чтобы не задохнуться. Другая рука Северуса вонзилась в рот Флитча, и его сильные пальцы сомкнулись вокруг влажного языка Флитча. Он резко дернул. Кровь наполнила рот Флитча, и он издал сдавленный крик. — Я предупреждал тебя, что не следует называть мою жену «моей маглорожденной», Август Флитч. И я не делаю пустых угроз, — Гермиона поднялась со своего места на диване, широко раскрыв глаза. Взгляд Северуса метнулся к ней, а затем снова к Флитчу. Он снова дернул, вызвав еще один влажный крик. — Единственная причина, по которой я не вырвал твой грязный язык из твоей головы, заключается в том, что ты должен передать мое сообщение Министерству. Если я когда-нибудь увижу тебя снова, я выполню свое обещание, — он сделал последний рывок. Глаза Флитча округлились от ужаса. Северус отпустил его и стряхнул руку, усмехнувшись, когда с него капала кровь и слюна. — Дорогая? — протянул Северус, глядя на Гермиону. — Не могла бы ты наложить исцеляющее заклинание на нашего гостя, прежде чем он уйдет? У него есть обязанность передо мной, и я боюсь, что повредил его язык в своем стремлении донести свою точку зрения, — он повернулся и пошел на кухню. — Я бы сделал это сам, но я чувствую желание вымыть руки. Не считаю необходимым выполнять работу слишком осторожно. Его язык должен функционировать только несколько минут. — Конечно, дорогой, — ответила Гермиона тем же разговорным тоном, что и Северус. Она подошла к Флитчу. Он зажал рот рукой и глухо стонал. Когда Гермиона направила на него свою палочку, он плотно закрыл глаза, словно ожидая, что она проклянет его. Она просто исцелила его рот, оставив ему немного боли, чтобы напомнить об угрозе Северуса. Затем она повернулась и присоединилась к Северусу на кухне. Флитч выбежал из дома, и дверь захлопнулась за ним. Северус посмотрел на Гермиону, которая подошла к нему после того, как он вымыл руки. Он не знал, как она отреагирует на его действия теперь. Он осторожно вздохнул и собирался сказать что-то в свою защиту, когда Гермиона бросилась ему в объятия и начала истерически смеяться. Северус обнял ее и почувствовал, как его губы изогнулись в облегченной улыбке. Он развернул ее, а затем поставил на землю. Она просияла. Северус приподнял бровь. — Значит, ты не сердишься на меня? — Он осторожно протянул слова. — Конечно, нет. Я признаю, что твои методы немного… средневековые, но как я могу злиться на тебя за то, что ты так агрессивно встал на мою защиту? — Ты не считаешь меня жестоким и ужасающим? — И то, и другое, — она рассмеялась, когда он вздрогнул. — Но только наилучшим образом. Северус, возможно, это было самое милое, что ты для меня сделал. И это о чем-то да говорит. Она снова обняла его. Северус ухмыльнулся и погладил ее по волосам. — Я верю, что пробудил в тебе черты слизеринца, детка. — Выходя замуж за слизеринца, будь готова к этому, — усмехнулась она. Они поцеловались, а затем отошли друг от друга, позволяя подумать над ситуацией. Улыбка Гермионы исчезла, когда она вспомнила слова Флитча и то, какое влияние они окажут на жизнь Гермионы и Северуса. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Северус остановил ее. — Почему бы нам не пообедать и не обсудить все позже? Думаю, нам следует немного обработать новую информацию, прежде чем мы поговорим. Как всегда, его предложение имело смысл, поэтому Гермиона кивнула. Они съели легкий обед, во время которого почти не разговаривали. Гермиона медленно пережевывала пищу, пытаясь разобраться в своих мыслях. Когда тарелки были убраны, Северус извинился и ушел в свою спальню. Когда он вернулся, он выглядел несколько более расслабленным. Гермиона все поняла, когда увидела в его руках маленькую обсидиановую чашу. — Я почувствовал необходимость высвободить некоторые из своих эмоций от этой встречи, прежде чем мы начнем разговор. Я знаю, что память породит новые эмоции, но надеюсь, что теперь смогу справиться. Я боялся, что разнесу все в доме, когда он начал говорить о магглорожденных и о том, что они могут забрать тебя. Может быть, теперь я воздержусь от разрушения нашего дома. Он слегка улыбнулся и протянул ей Омут памяти. — Ты можешь сделать то же самое, если почувствуешь необходимость. Гермиона на мгновение задумалась. Она хотела избавиться от отвращения и страха — в конце концов, именно страх привел их в то положение, в котором они оказались, — но она также хотела иметь возможность обсудить это с ним, не подавляя своих эмоций. Ей не грозило испортить невинную мебель. В конце концов она покачала головой. Северус оставил Омут на столе и прошел в гостиную. Они сидели на диване, несколько неловко, лицом друг к другу. Гермиона откашлялась после того, как они несколько мгновений молча смотрели друг на друга. — Ты не мог бы вернуться к одной футболке? Я бы хотела поговорить с мужем, а не с профессором, — она протараторила слова, а затем закусила губу. Брови Северуса приподнялись, но он послушно снял мантию. Затем он медленно расстегнул сюртук и рубашку. При этом он мысленно смаковал ее слова «мой муж». Гермиона впервые так его назвала? Она смотрела, как его длинные пальцы скользили по черной ткани, смотрела, как он сбрасывает с себя верхнюю одежду, раздеваясь до мягкой футболки. — Так лучше? — спросил он, когда отложил рубашку. Она кивнула и посмотрела на свои руки. Северус взял их и слегка сжал. — Я вижу два варианта развития событий, и я хотел бы обрисовать их оба для тебя, а затем позволить тебе решить. Я прошу тебя принять окончательное решение по этому вопросу, хотя я дам тебе всю информацию, которая может помочь определиться, — он сделал паузу, а затем снова начал говорить. — Во-первых, мы можем сбежать. Я провел большую часть своей жизни в бегах, и я могу сделать это снова. Мы можем исчезнуть, и никто не сможет нас найти. Ты могла бы отправиться в одиночку, если бы захотела. Но я должен предупредить тебя, жизнь в бегах - это не то, к чему следует относиться легкомысленно. Ты испытала это лишь частично, когда искала крестражи. Это было бы похоже, но... только навсегда. Ты никогда не сможешь вернуться домой. Никогда, — он снова остановился и глубоко вздохнул. — Или есть другой вариант. Мы могли бы сделать то, что они хотят. Если ты выберешь его, я отведу тебя в свою постель, и мы попытаемся зачать ребенка. Ты знаешь, как я отношусь к этому варианту, но если ты попросишь меня, я сделаю это, — его грудь вздымалась и глубоко опускалась, когда он смотрел на нее. — Есть еще один вариант, — мягко вставила Гермиона. Северус моргнул, глядя на нее. Что он упустил? — Ты можешь сделать меня бесплодной. Если я не смогу иметь детей… — она замолчала. — Ни в коем случае, — резко прошипел Северус. — Это хуевый вариант. Мне придется нанести тебе непоправимый ущерб, чтобы Министерство приняло это. И все еще нет гарантии, что они оставят нас в покое. Я покончу с собой, прежде чем причиню тебе вред. Попроси что-нибудь еще у меня, и я это сделаю. Что угодно, только не это. Я никогда не причиню тебе вреда, — он крепче сжал ее руки и посмотрел ей в глаза с пылающей силой. Гермиона вгляделась в его лицо и увидела в нем абсолютную решимость. Она медленно кивнула. Часть ее почувствовала облегчение. И он был прав, не было никакой гарантии, что даже если бы он это сделал, они смогли бы остаться вместе. Гермиона глубоко вздохнула и задумалась. Тогда у нее оставалось два варианта. Жизнь в бегах, или ребенок. Она не хотела столкнуться с возможностью никогда не вернуться домой. Она знала, что Гарри и Рон никогда не подумают о том, чтобы выдать ее, но она никогда больше не увидит их из-за риска быть пойманной. Она больше никогда не сможет жить нормальной жизнью. Месяцы, которые они провели в бегах несколько лет назад, были адом. Вечно живешь скрываясь, переезжаешь с места на место, на тебя охотятся... Она вздрогнула. Нет. Оставался только один вариант. Наличие ребенка. Не то чтобы Гермиона не хотела детей. Она хотела. Однажды она представляла, что родит от мужа одного или двух детей. Когда они оба будут готовы принести новую жизнь в мир. Но эта мечта была теперь вне досягаемости. Ей нужно было зачать ребенка почти немедленно, чтобы успеть к сроку. Через девять месяцев у нее будет ребенок. Ребенок. Ее ребенок... и... ребенок Северуса. Она тяжело сглотнула. Она не съеживалась при мысли, что у нее будет ребенок от Северуса. Это было просто проклятое время! Она не хотела, чтобы ее первый раз с ним был моментом, когда они займутся зачатием ребенка. Она представляла, как они решатся на секс из-за страсти и похоти, а может быть, когда-нибудь и из-за любви. Но никогда исключительно с целью создания ребенка. Но какой еще вариант у нее был? Возможно, поскольку она недавно приняла еще одну дозу своего противозачаточного зелья, ей потребуется несколько недель, чтобы зачать ребенка. Может быть, она могла бы просто побыть с ним всего несколько недель, прежде чем обнаружила бы, что беременна. Эта мысль принесла ей надежду. Они могли бы провести немного времени только вдвоем, прежде чем наступит реальность. Это будет несколько драгоценных недель, которые ей нужно отложить в памяти, чтобы дорожить ими в более темные дни. И, может быть, все будет не так плохо, как она опасалась. Да, время было неподходящим, и да, причина была ужасной, но результат не будет негативным. Она расправила плечи и глубоко вздохнула. — Хорошо, тогда мы должны попытаться зачать ребенка. Северус наблюдал за ней, ожидая, не передумает ли она. Она решительно посмотрела на него. — Ты уверена? — резко спросил он. Она закусила губу и кивнула. Северус медленно выдохнул и всмотрелся в ее лицо. — До того, как началось все это безумие, ты была честна, когда сказала, что хочешь меня? — Да, — пробормотала она. Румянец залил ее щеки. Северус кивнул, а затем погладил ее по щеке. — Хорошо. По крайней мере, у нас есть это, — прошептал он. — Есть что-нибудь… что-нибудь конкретное, что ты хотела бы? — Только тебя, — сказала она с закрытыми глазами. Гермиона поддалась его прикосновениям, пытаясь подавить дрожь волнения и трепета, которые грозили заставить ее дрожать. Северус продолжал гладить ее по щеке. — Посмотри на меня, детка, — его голос был мягким, нежным и настойчивым. Она медленно открыла глаза. — Продолжай смотреть на меня, Гермиона. Мы вместе. Нам даже не нужно этого делать, если ты не готова. — Нам нужно, — нервно сказала Гермиона. Она до сих пор помнила слова Флитча. — Ты боишься? — его голос был хриплым от эмоций. — Нет, — она произнесла это слово слишком быстро для правды, и они оба это знали. Она снова закрыла глаза. — Немного, — призналась она. — Но не из-за тебя. — О, малышка... — Северус обнял ее, его сердце разрывалось от мягкой дрожи в ее голосе. Он не хотел этого делать. Видит Салазар, он не хотел этого делать. Он даже не был уверен, что физически способен на это, когда она так нервничала. Но он поклялся себе, что предоставит ей выбор, позволит ей решать, а затем сделает все, что в его силах, чтобы уважать ее решение. Это было то, что выбрала Гермиона. Он мог бы сделать это, даже если бы это убило его. Он сказал ей, что скорее покончит с собой, чем причинит ей боль. Но что он должен был делать, когда причинение ей боли было единственным способом защитить ее? Физически и эмоционально их союз причинил бы ей боль. Сможет ли он терпеть себя после этого? Ему придется. По крайней мере, он мог гарантировать, что физическая боль будет абсолютно минимальной. Он будет двигаться так медленно, брать ее так сладко, соблазнять ее так, что боль будет лишь одной маленькой вспышкой среди тысячи сверкающих вспышек наслаждения. Северус обнял ее крепче и провел ладонями по ее рукам и спине. Она была такой хрупкой. Он чувствовал себя драконом, баюкающим пикси и обещающим не причинять ей вреда. — Ты в безопасности, малыш, — прохрипел дракон своему маленькому пикси. — Клянусь, я не причиню тебе вреда. — Я знаю, что ты этого не сделаешь, Северус, — Гермиона подняла голову и посмотрела ему в глаза. На самом деле, она не боялась быть с ним физически. Да, был некоторый трепет, когда она думала о своем первом разе, но она знала, что Снейп будет к ней добр. Она доверяла ему. Он яростно защищал ее, нежно заботился о ней и делал все, что было в его силах, чтобы сделать ее счастливой. Он будет добрым и щедрым любовником, в этом она не сомневалась. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затаив дыхание. Затем Гермиона смело подняла голову и поцеловала его. Их губы сначала встретились мягко, потом более настойчиво. Они излили все свои запутанные эмоции в поцелуе. Их языки ласкали и исследовали друг друга, а тела напрягались. Страхи, которые были у обоих, растаяли, когда их охватила сильная страсть, вспыхнувшая между ними. Они растворились друг в друге, каждый был благодарен за это. Они были физически совместимы, в этом не было никаких сомнений. Этот мягкий поцелуй продолжался до тех пор, пока они оба не задохнулись. Закон о браке – это последнее, о чем они могли бы сейчас думать. Они так давно хотели друг друга, что, наконец, подойти так близко к этому было достаточно, чтобы выкинуть все мысли из головы. Руки Гермионы нерешительно исследовали тело Северуса, тонкие пальцы впились в его мышцы и почувствовали, как тело реагирует на прикосновения. Северус тоже исследовал ее, его руки ласкали ее изгибы и дразнили, вызывая жар. Когда его длинные пальцы коснулись края ее груди, она ахнула от удовольствия и крепче сжала его плечи. Ее вздох заставил его вздрогнуть, и он обнаружил, что очень сильно прижимает ее к дивану. Гермиона застонала, когда его вес опустился на нее. Как только Северус понял, что еще чуть-чуть, и он возьмет ее прямо тут, на диване, он поднял Гермиону на руки, не прерывая их поцелуя. Она расслабилась в его руках, ее тело сладко подчинялось ему. Северус отнес ее в свою спальню и остановился, чтобы углубить поцелуй, когда они оказались у двери. Он высвободил одну руку и открыл дверь, шагая внутрь. Гермиона смутно заметила, что они двигаются, но ей было все равно. Северус раззадоривал ее тело своими поцелуями и ласками. Она хотела этого, хотела его, и теперь он был рядом и был готов взять ее. Когда он прижал их обоих к кровати, ее глаза вспыхнули. Северус замер, ожидая, что она сделает. Когда ее глаза снова медленно закрылись, он переместил свой рот к ее шее, нежно целуя и посасывая. Когда он достиг места, где ее шея соприкасалась с плечом, он тихо зарычал и укусил ее кожу. Гермиона ахнула и выгнулась к нему. Он почувствовал, как ее вздох отозвался в его паху. Он хотел ее. Он хотел быть внутри нее и слышать, как она кричит его имя от удовольствия. Но Северус решил действовать медленно. Целуя ее плечо, он приподнял ее футболку до ребер и продолжил дорожку поцелуев на животе. Он провел языком вокруг ее пупка, чувствуя, как ее мышцы сжимаются под его прикосновением. Когда он приподнялся и принялся мягко покусывать кожу на ее ребрах, она издала нетерпеливый стон и попыталась подтолкнуть его голову выше, к своей груди. Но Северус не поддался ее манипуляциям, вместо этого он продолжил дразнить ее и оставил футболку на месте. Гермиона не выдержала и одним быстрым движением сняла с себя футболку и лифчик. Во взгляде Северуса девушка заметила искры. Руки мужа обхватили ее лицо, и он снова поцеловал ее. Его широкая грудная клетка прижалась к ее груди, и одна рука медленно опустилась вниз, чтобы погладить край бледной кожи. Она удовлетворенно вздохнула и сжала его руку, когда он скользнул по ней, обхватив ее вес. Северус погладил Гермиону по голове, и она зашипела от удовольствия. Он не торопился, наслаждаясь ее присутствием. Она была восхитительна, идеально сложена и более восприимчива к его прикосновениям, чем он когда-либо мог мечтать. Она была фантазией, превратившейся в реальность. Он поцеловал ее в шею и проложил дорожку нежных поцелуев на груди. Когда она выгнула спину, предлагая ему себя, он взял сосок в рот и нежно пососал. Гермиона вскрикнула. Ее руки запутались в его черных волосах, когда она прижала его к себе. Северус осторожно прикусил зубами ее сосок, и девушка чуть не завизжала от удовольствия. Все ее мышцы напряглись под ним. Он перешел к другой ее груди, уделив ей такое же внимание. Она была такой же отзывчивой. Удовольствие Гермионы нарастало и заставляло ее кожу трепетать в ответ на каждое его прикосновение. Когда Северус, наконец, опустил руки к ее джинсам, она была готова просто сбросить их и швырнуть через всю комнату. Однако Северус замедлил ее и не торопясь приспустил их на бедра. Он снял с себя футболку, и у Гермионы перехватило дыхание. Она была очарована его видом. Его грудь была широкой, покрытой треугольником темных волос, которые сужались до тонкой линии, исчезающей в поясе брюк. Он выглядел мужественнее, чем она когда-либо могла себе представить. Одна прядь его волос вырвалась из-под резинки, которая держала остальные волосы в хвосте, и упала ему на глаза, когда он смотрел на нее сверху вниз с голодным выражением лица. Он переместил свой вес, сбрасывая ботинки, а затем встал на колени между ее ног. Северус снова поцеловал ее живот, на этот раз спускаясь к краю ее трусиков. Его глаза метнулись к ней, когда он поймал край материала зубами и медленно потянул его вниз. Его руки легли на ее нижнюю часть спины, приподняв ее так, что он мог полностью стянуть их с нее. Когда Гермиона осталась без белья, он принялся целовать ее ножки, по очереди прижавшись губами к внутренней стороне икр, задней части колен и чувствительной плоти внутри ее бедер. Гермиона не могла сдержать румянец, когда он раздвинул ей ноги, чтобы поцеловать и пососать бледную кожу на внутренней стороне ее бедер. Она нерешительно попыталась сомкнуть ноги, но Северус накрыл ее живот своей широкой ладонью, поглаживая и успокаивая. По мере того, как увеличивалось количество его поцелуев, повышалась и температура ее тела. Наконец он оказался на вершине ее бедер, его горячее дыхание касалось ее самой чувствительной кожи. Она почувствовала, как ее сердцебиение выходит из-под контроля, и ее тело напрягается в ответ. Он снова просунул руку ей под спину и провел ею вниз, положив ее ногу себе на плечо. Он посмотрел ей в глаза и медленно, чувственно лизнул кожу ее бедра. Ее тело кричало в ответ, умоляя о большем, но Гермиона смущалась. Никто и никогда не делал с ней подобного раньше. Она чувствовала свою уязвимость перед ним, и это вызывало волнение. Она отчаянно хотела его, но полностью отключить все тревожные мысли не получалось. — Северус, — выдохнула она его имя и схватила его за плечи, пытаясь поднять. Он повернул к ней свое лицо, уткнулся носом в ее руку, прежде чем повернуться и снова лизнуть внутреннюю часть ее бедра. Она еще раз попыталась приподнять его, и он слегка согнул пальцы там, где они лежали на ее животе. Другой рукой он скользнул под ее бедра, подтягивая их к себе. — Ты моя, Гермиона, — прорычал он. От его слов и жара в его глазах у нее перехватило дыхание. Он слегка провел зубами по тому месту, где только что целовал ее, затем двинулся дальше. Он водил своим языком все ближе и ближе к ее нежной плоти, дразня и возбуждая, пока Гермиона не перестала переживать. Она просто нуждалась в нем. Он растягивал их прелюдию, пока ее бедра не сжались вокруг его плеч, умоляя его о большем. Затем он позволил своему рту скользнуть по ее щели, его язык медленно прошелся по чувствительному клитору. Она вскрикнула, и выгнула спину. Прежде чем Гермиона перевела дух, он снова лизнул ее, водя языком вокруг. Ее бедра еще сильнее сжались вокруг него, ее кожа начала блестеть от пота. Он продолжал лизать и сосать, не позволяя ей очнуться от сексуального напряжения, подгоняя ее все ближе и ближе к освобождению. Наконец он сделал один медленный, уверенный «удар» плоскостью языка и почувствовал, как она напряглась до предела. Гермиона закричала и вздрогнула. Северус зарычал от удовольствия и продолжил нежно лизать ее, растягивая ее оргазм. Когда она, наконец, полностью рухнула на кровать и попыталась отдышаться, Северус остановился, чтобы расстегнуть ремень и снять штаны. Он снова приблизился к жене, и когда они оказались вплотную друг к другу, кожа к коже, он зашипел от удовольствия и поцеловал ее. Гермиона медленно открыла глаза и посмотрела на него. От напряженности его взгляда у нее перехватило дыхание. Она могла чувствовать, как Северус медленно трется о ее тело. Его член гладил ее почти так же, как его язык. Этого было и много, и мало. Она хотела почувствовать его внутри себя. Он наклонился и схватил ее губы своими, наклонив бедра так, что они еще сильнее прижались друг к другу. Ее руки гладили его спину и сжимали бедра, подталкивая его. Когда Северус не мог больше ждать и был уверен, что Гермиона готова, он слегка повернул бедра и прижался к ней кончиком своего члена. Она была такой чертовски маленькой, такой тугой, что, хотя она была возбуждена и желала его, ему нужно было двигаться медленно. Он взял ее лицо в свои руки и поцеловал, медленно продвигаясь внутрь нее. Он входил в нее в мягком, ровном ритме, пока не оказался в ней почти на дюйм. Он стиснул зубы и попытался не обращать внимания на то, как она страстно сжала его. Пытался игнорировать сильное желание полностью погрузиться в нее. Он обнял ее и склонил голову набок, оставляя поцелуи вдоль длинной линии ее шеи. Когда Северус достиг сгиба ее плеча, она застонала и попыталась прижаться к нему бедрами. Он лизнул чувствительное место на шее, затем слегка прикусил кожу и погрузился в нее еще на дюйм. Она вскрикнула, ее ногти впились в его кожу. Гермиона ощущала как дикое удовольствие, так и острую боль. — Худшее позади, детка, — голос Северуса был хриплым. Он пытался удержать свой вес на руках, и Гермиона чувствовала, как его руки слегка дрожат, пока он ждет, когда она снова расслабится. — Отныне это будет приносить только удовольствие, обещаю тебе, — она ответила, поцеловав его. Он застонал ей в рот и медленно вошел в нее до конца. Северус остановился и снова начал гладить ее тело: ее шею, ее грудь, ее бедра. Гермиона выгибалась под ним, пытаясь показать своей реакцией, что она более чем готова. Он снова поцеловал ее, прежде чем начать двигаться. Ее вздох был резким и сладким, когда он отстранился и снова вошел в нее. Было так хорошо, так правильно чувствовать его внутри. Он двигался медленно, но наращивал скорость, подталкивая ее все ближе к краю. Это было интенсивно и ошеломляюще. — Гермиона, — выдохнул он ее имя, чувствуя приближение освобождения. Она снова сжалась вокруг него так, что он едва мог двигаться внутри нее. Но Северус продолжал движения, подталкивая их обоих к освобождению. Он хотел брать ее, прижимать к себе, но все время сдерживался, боясь причинить ей боль или напугать ее. — Северус, — выдохнула она. — Сильнее, — Одно это слово, и его контроль надломился. Он крепко обнял ее и начал быстро двигаться, жестко вонзаясь в нее. Северус почувствовал, как ее ноги обвились вокруг его талии. Он слегка сдвинул бедра, чтобы его таз сильнее прижался к ее клитору, и через мгновение она вскрикнула и кончила. Он прижался к ней еще крепче, когда ее освобождение вызвало его собственное. Снейп еще дважды глубоко вошел в нее, а затем отпустил себя. Его хриплый крик заглушила ее шея. Несколько минут они лежали совершенно неподвижно, приходя в себя. Когда Северус попытался отстраниться, Гермиона остановила его, приобняв. — Подожди, — прошептала она. Он посмотрел на нее сверху вниз. Она шевельнула бедрами там, где они все еще были соединены вместе, и застонала, когда по ней прокатилась новая волна удовольствия. Гермиона открыла глаза и улыбнулась ему. Северус почувствовал, будто с его груди свалился огромный груз. Он улыбнулся ей в ответ и легонько поцеловал. Она обвила руками его шею и углубила поцелуй. Когда их тела разъединились, Северус поцеловал Гермиону в лоб. Наконец, Снейп переместился на бок, но приблизил ее тело к своему. Гермиона сильнее прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Он гладил ее спину и волосы, оставляя поцелуи на ее макушке. За всю свою жизнь Северус никогда еще не испытывал такой интенсивной кульминации после секса. Быть с Гермионой было больше, чем он мог себе представить или на что надеялся. Она была страстной, прекрасной и захватывающей дух. «От тебя она сможет забеременеть», — прошипел тихий голос в его голове. Он вздрогнул и отбросил эту мысль. Прямо сейчас ему нужно было сосредоточиться на ее более насущных потребностях. Он провел пальцем по ее подбородку и поднял ее лицо к своему. — Малыш? — Ммм? — С тобой все в порядке? — Он гладил ее лицо, нанося легкие прикосновения на изящно изогнутые брови, высокие скулы, мягкие губы. Она мило улыбнулась и удовлетворенно вздохнула. — Да, — выдохнула она. — Более чем хорошо, Северус. Это было... чудесно, — она прижала руку к его груди, прямо к сердцу. — Спасибо. — Не благодари меня, Гермиона. Это я должен благодарить тебя. — Тогда… это было… хорошо для тебя? — В ее тоне чувствовалась неуверенность. — Мягко сказано, – протянул Северус. Он поцеловал кончик ее носа. — Ты — необыкновенная. — Я уверена, что стану лучше с практикой, — она слегка покраснела. — Ты не можешь стать лучше, детка. Ты уже совершенство, — Северус поцеловал ее в губы, и она покраснела. Он почувствовал, как пальцы ее ног подгибаются от удовольствия. Ее глаза закрылись, а дыхание стало ровным. — Обычно мужчина первый засыпает после секса, — прокомментировал он со смешком. — Ты утомил меня, — сказала она, подавляя зевок. — Хорошо, — пробормотал он, чувствуя, как его грудь расправляется от гордости. — Тогда спи, — он поцеловал ее в макушку головы и еще крепче обнял ее. Она потерлась лицом о его грудь сонным, нежным жестом. — Северус? — Да? — Можем ли мы сделать это снова, когда я проснусь? — этот простой вопрос восхитил Северуса и заставил его губы растянуться в улыбке. — Я полностью в твоем распоряжении, малыш.