Врачебный такт

Просыпаясь от тяжёлого сна, очень сложно вспомнить о чём мы думали, когда засыпали. Все эти списки, которые мы составляем в голове, готовясь к грядущему, утром — либо медленно подступают, намекая что времени уже не хватит на их выполнение; либо подают сигналы, что это очень важно, но вспоминаться они никак не желают. Врач, к счастью, не успел даже подумать о завтра да и проснулся он в сегодня. Так что расстраиваться по этому поводу он и не думал. Да и что-то подсказывало, что там не было ничего хорошего. А в основном болезненное. Зато поводов для других расстройств, более телесных, было море. Но, как говорится, пьяному море по колено… — Да, пей ты, пей… Рабочий день давно кончился… Заливать в горло лежащему на диване человеку алкогольный напиток, идея хуже некуда. Вы рискуете убить его. — Кха! Кха-кха-кха! Сквозь слёзы, преодолевая приступ кашля, Врач увидел ухмыляющегося Патрика, разбитое стекло на полу, пару капель чей-то крови и… и ужасно обрадованные лица охранника, уборщика и двух медсестёр. — Я что-то пропустил…? — Врач схватился за спинку дивана и приподнялся. Иван медвежьей хваткой сразу же обнял его, а Веня постучал по спине. При этом от них исходил характерный запах вины и ожидания последствий. А за окном мигал фонарь, освещая, уже пришедшую, ночь. «Говорить никто не собирается.» — Понял Врач, отлепляя от себя охранника — «Пытаются спихнуть объяснения друг на дружку.» Зато Патрик был весь из себя само благодушие и непорочность: стоял возле него и улыбался. Эта улыбка так и говорила: сейчас я реально здесь не причём, зато точно знаю тех кто причём. Конечно же, Врач сразу это понял. Годы показали — Патрик не упускает чужого позора. Терпеливый, чтоб его… — Кхм. Голова болит? — Ещё шире улыбнулся тот. — Может скорую? Хотя… О чём это я? Ты же и так в больнице, да? Ты же ещё помнишь это? Вот, когда мне на голову свалилось какое-то устройство — до сих пор не могу вспомнить, что это было — я даже говорить не мог пару дней. А ты вот бодрячком, хотя вместе с мячом в тебя стекло попало. Ну то самое, которое из разбитого окна… Собравшиеся, кроме Врача (он-то слушал, чтобы установить причинно-следственную связь), с ужасом смотрели на Патрика. А в речь его, стало быть, они даже поверить сразу не смогли. По честному, они в начале даже не замечали его, Алон просто шёл хвостом до кабинета, который они из-за спешки и волнения, нашли сразу. А дальше просто оставалось дождаться пробуждения друга и подходящего для его, Патрика, явления. Если действовать строго по пунктам, то выходит так: 1. Заметить что-то подозрительное. 2. Сложить два и два. 3. Получить пять. 4. Последовать за подозрительным. 5. Получить 4. Но он упустил из вида общую усталость Врача и его жизненную формулу: не важно кто, не важно как, не важно почему, а важно поскорее разрулить грёбаную опасную ситуацию и пойти домой. — Дети нынче расшалились! Знаете, стоял в кабинете, а там какие-то мальчишки играли в мяч… И вот, видимо, доигрались! — Врач улыбнулся. 6. Подливать масло в огонь. — Теннисным мячом, да? А, что это тут у нас? — Патрик нагнулся и что-то, перемешанное со стеклом, поднял с пола — Записка! А почерк явно не детский. Размашистый, конечно, но абсолютно точно он принадлежит взрослому! Разве шмаказявки пользуются такими словами, как «законодательство» или «труд требует оплаты»? О! Или моя любимая часть: «зато такое и аутодафе покажется сказкой»! Врач не имел понятие, что такое аутодафе, но мысленно прикинул, что от него попахивает костром. «Возможно они хотят поджечь больницу? Неплохо, конечно, но, как врач, я, по идее, должен больше думать о больных. Эх» — Огнетушители у нас просрочены, не потушим. — Весьма уверено пробормотал он. Но, а как тут быть не уверенным? Алон на прошлой неделе поджёг ему урну для бумаги. Пришлось бегать с третьего этажа на второй и обратно, лишь бы добраться до раковины. Причём Алон всё это время стоял и смеялся. Три пары глаз уставились на него с ужасом и одна с удивлением: — Да мы не имели ввиду ничего такого, — Затораторили испуганные — это так шутка! Художественное сравнение, чтоб его… — Ты сам себя тушить собрался? — спросил Патрик. Иван первый опомнился, что у могилы, которую они роют с самого утра, осыпаются края. И если б только они… — Знаете, я тут, внезапно, посмотрел на время и осознал: моя смена закончилась. Меня дома ждёт моя… Мой пёс. Другие даже не заметили ретировавшегося соучастника, они были слишком заняты оправданиями. А охранник спокойно спустился по лестнице, отметился в журнале и ушёл. Но он рано радуется, ведь по дороге домой он встретит двух отчаянных хулиганов, у которых совершенно не выдался день, а может неделя, в общем, его приключения только начинались. А вот приключениям Врача пора было закончиться. — Может завтра поговорим? — Подкинул он им план отступления. — Я по-настоящему устал. Они подхватили его усталость и охая и ахая двинули к двери. Конечно, же план Врача был провальным, он и сам особо не надеялся. Ему был хорошо известен характер Патрика. — Может стоит позвонить глав. врачу? Всё таки его кабинет вы разгромили. Все остановились, как громом поражённые. «Да, мысль сдельная.» — Подумал Врач. — «На совесть давит: разрушили кабинет — кайтесь. Только вот, как и другие «гениальные» мысли Алона, аукнется это мне… А куда делся Иван?» Врач обвёл кабинет взглядом пока Патрик ругался с персоналом, а персонал в свою очередь пытался вспомнить, где у них записан номер и есть ли он вообще — по сему выходило — нет. «Обо мне уже забыли, просто чудесно.» Врач привстал, голова всё ещё кружилась, но он был уверен, что до автобуса сможет дойти — главное на него успеть. Схватив с пола, без удивления, (что только не падало в этом кабинете, порой даже самооценка) пальто он бесшумно открыл скрипящую дверь и двинул прочь от кабинета. Последнее, что он услышал был голос Алона: — Довольно интере… И дверь захлопнулась. Сергей писал рапорт, сидя на полу возле угла. Было довольно прохладно, поэтому он подложил свою куртку и наслаждался передышкой. Вот только рапорт никак не получался: — «…застрял в больнице. Конец.» В рапорте было всего пять слов. Полицейский встал и смял в комочек своё подобие оправдание, после чего откинул прочь. Пора было выбираться, ну, или хотя бы сдаться, но уже окончательно. Сергей было посмотрел на время, но у него не было часов и телефона — всё в машине — но по внутренним часам он прикинул, что уже ближе к двенадцати, чем к десяти. — «Работы на час» — сказал мне Алексей Михалыч. На час! — Сообщил он портрету напротив себя. — «Зайдёшь, проверишь входы-выходы и домой». Ага! Понимаешь, — снова к портрету — он мне даже не объяснил, зачем это делать. Но я же не тупой! Конечно, дело в том нападение! А. Ты ведь не знаешь? Портрет молчал. Сергей повнимательнее посмотрел на него. И понял кто это. — Гарен, правильно? Древнеримский медик! — Улыбнувшись своим познаниям, он продолжил. — Так вот про нападение… Неделю назад на одного, этого, изобретателя шпана на улице напала. Подробности-подробностями, а он загремел в эту самую больницу — нож у кого-то из малолеток был — и вроде всё шло хорошо, сказали выживет. Но он не выжил. И как бы бывает и такое, но родственники не смирились, сам видел, много писали, жалобы подавали как на нас, так и на больницу. Считают, что кто-то пришёл и добил его. — Вздохнул Сергей и снова уставился на портрет — Не мог Михалыч это больше игнорировать, приперли со всех сторон, вот и собирает документы… Но почему бы сразу не сказать, а не какими-то оккультными путями идти! Он задумался. — Гарен, ведь остановится — это тоже победить? Я шёл весь день, но не нашёл выхода. Может пора прекратить? Здесь есть стулья. Посплю на них. А, если пойду дальше, не факт, что там будет удобно. Вдохновившись этой идеей, он стал стелить себе куртку для сна. Врач преодолел лестницу и вздохнул. Самое сложное было сделано, оставалось менее важное, а в частности, война со временем. «Время, время, время… Мне ведь даже не удалось на него посмотреть» — Вспомнил мужчина. Часов у него не было, но, если пойти к черному входу и задействовать его, как выход, можно посмотреть на часы, висящие над дверью. «Хорошая идея». Он хотел поскорее покинуть больницу. Возможно, это и было капитулирование перед проблемами, но он просто устал: полиция, зарплата, Алон… Всё это выбивало его из колеи. Он понимал для чего направили полицейского, Врач и сам получал те письма от родственников скончавшегося. Дверь не открывалась. Он приложил магнитку раз-два, но результат был прежним. «Да кто мог её заблокировать? Я ведь специально оставляю её для тех, кто работает до двенадцати…» Только сейчас он вспомнил, что хотел посмотреть на время. 23:59 «ДА РАЗВЕ ВСЁ МОЖЕТ БЫТЬ ТАК ПЛОХО» Последний автобус вот-вот уйдёт, а ему ещё в дежурную подниматься и просить охранника разблокировать дверь. Проклиная всё на свете, Врач уже повернулся, чтобы пойти наверх, когда лампочка сменила агрессивный красный на зелёный. — А… Что? — недоуменно пробормотал он. Такого поворота Врач никак не ожидал. Мужчина снова посмотрел на время: всё ещё пятьдесят девять минут. Он успевал. Сбрасывая с себя всё недоумения, Врач быстро схватился за ручку и открыл дверь. Отсюда ему даже был виден автобус, в который заходил последний пассажир. «Успею, ведь и правда успею». Он сделал первый шаг и был сбит кем-то сзади. Довольно сильно сбит, до падения на тротуар. В глазах заплясали звёздочки, а голова снова начала раскалываться, к тому же, по ушам ударил крик за его спиной: — ТЫ ЖЕ ВРАЧ, МОРДВИНЦЕВ!!! А НУ-КА ВЕРНИСЬ И ПОМОГИ ЕМУ!!!. В ответ, но уже тише так как человек убегал, послышалось: — … в строго определённое время.! не дольше.! Когда в глазах прояснилось, Врачу удалось увидеть, как, за сбившим его человеком, захлопывается дверь маршрутки. Он приподнялся, схватившись за коленки и…да даже вздыхать не стал, просто смотрел, как уезжает его последний шанс. — Сынок, ты в порядке? Валька заработался, вот и грубит. Не расстраивайся. Он знал эту пожилую женщину и знал молодого врача. «Разве он сегодня не до трёх работать был должен?» — Всё хорошо, Марья Михайловна. Это был давно продуманный ход, чтобы с ним меньше общались. Он знал про всех всё, а вот о нём было известно мало. Пожилая женщина сразу засмущалась и он прямо почувствовал, как шестерёнки в её голове завращались. Приписав всё на склероз, она попыталась помочь ему встать, но Врач отказался: — Я пока тут посижу, идите домой. — Застудишь всё хозяйство. — По привычке сказала она. — Да, пойду. Мне через дорогу, сынок, не волнуйся. Марья Михайловна и сама не ожидала, что задержаться на такое долгое время. Но кто-то же должен был обучить юнца Валю. Когда он с горящими глазами отдавал ей рецепт, Марья Михайловна заподозрила неладное и решила остаться до конца. И не зря — во как припустил. Его мама очень волнуется и ей, как крёстной, нужно позвонить. Последний раз оглянувшись на скорчившуюся фигуру, она перешла дорогу.