Уроки жизни и любви

      По долине разносится ритмичный топот копыт. Пахнущий сосной ветерок треплет гриву Танцора, и мерин навострил уши в сторону журчащей справа реки. Кожа седла заскрипела, когда Лука поднялась в стременах, пытаясь разглядеть годовалых жеребят, пасущихся на северном пастбище.       – Где они? – спросила также привставшая в седле Эми.       – Наберись терпения, – сказала Лука. – Рано или поздно табун спустится к реке напиться.       Они последовали на север вдоль извивающейся по долине реки Пудинг.       – Смотри, папа. – Эми подвела свою лошадь к лошади Луки. – Вот они.       Несколько лошадей дремали среди тополей, в то время как другие стояли на берегу опустив морды в воду.       – А вот и Счастливая звезда, – указала Эми.       С другой стороны реки чёрный годовалый жеребёнок с большим белым одеялом на задних конечностях приветливо заржал.       – Похоже, она в хорошей форме, – сказала Лука. – Август Снайдер предложил мне за неё кругленькую сумму на прошлой неделе.       Эми натянула поводья своей кобылы:       – Ты ведь не станешь её продавать, да?       Лука развернула Танцора и посмотрела на свою заметно побледневшую дочь.       – Я бы ни за что не стала этого делать. Я знаю, что она для тебя значит.       – Она мой талисман на удачу. И Рики.       Эми почесала нос, будто стесняясь своего признания.       – Вы двое... – Лука прервалась, поворачивая лицо навстречу ветру. Её нос поморщился. Это запах дыма? Она приподнялась в стременах, но холм закрывал ей весь обзор на север. – Чувствуешь запах?       Эми шумно втянула воздух через нос:       – Дым?       Лука опустила взгляд на траву, доходящую почти до живота Танцора. Скоро придет время последнего в этом году сенокоса, трава уже начала подсыхать, но не настолько, чтобы её легко можно было поджечь. Может, просто усталый путник решил передохнуть и сварить себе кофе, но она не может позволить себе полагаться на "может".       – Съезжу, гляну, что происходит. А ты оставайся здесь.       Она подтолкнула Танцора в поднимающий пыль галоп.       За ней раздавался отрывистый топот копыт.       – Нет, – крикнула Эми. – Я с тобой.       Лука стиснула зубы:       – Эми! Я сказала тебе оставаться на месте.       Эми не послушала.       – Твою ж мать.       У Луки не было времени на длительные воспитательные беседы с упрямой дочерью.       Они бок о бок забирались на холм и, оказавшись на вершине, остановили лошадей.       Внизу у костра сидели двое мужчин. Кофе они не варили. В огне нагревался железный прут для клеймения лошадей, а рядом был сооружён на скорую руку верёвочный загон. Полдюжины лучших лошадей Луки гарцевали в ловушке этих верёвок.       – Конокрады, – выплюнула Лука.       Она сжала в руке револьвер. Жар стал закипать в её крови. Она не позволит забрать то, что принадлежит ей.       Рядом Эми вытащила из чехла винтовку, её челюсти были сжаты, а глаза зло сверкали. Дочь побледнела, но в руках, сжимающих винтовку дрожи не было.       – Нет, – сказала Лука. – Вернись домой и пришли сюда Хэнка или Джона.       Эми расправила плечи и крепче сжала в руках винтовку:       – Я не уеду.       Лука вздохнула. Она воспитывала Эми так, чтобы дочь самостоятельно принимала решения, и теперь ей придётся с этим смириться.       Проверив свой револьвер, она кивнула Эми.       – Если дело пойдёт плохо и полетят пули, хочу чтобы ты как можно скорее ускакала отсюда. – Она посмотрела в глаза дочери. – Поняла?       Более высокий мужчина потащил одного из годовалых жеребят к огню, а тот, что пониже помог перевернуть его на бок, даже не удосужившись предотвратить падение.       Нет времени дожидаться ответа от Эми. С возмущённым криком Лука погнала мерина вниз по склону.       Двое мужчин отпустили жеребёнка и потянулись за револьверами.       Лука свернула на Танцоре чуть левее и выстрелила. Она целилась между ног мужчин, но пуля попала в огонь.       Бревно раскололось, и горячие угли дождём посыпались на мужчин.       Танцор резко остановился, забрызгивая конокрадов травой и грязью.       – Бросайте оружие, – глубоким и угрожающим голосом крикнула Лука.       Она направила револьвер на грудь более высокого мужчины, вынувшего револьвер из кобуры, но не решившегося его поднять.       – Или что? Ты нас пристрелишь?       Лука с громким щелчком взвела курок:       – Вы находитесь на моей земле и пытаетесь украсть моих лошадей. Я имею полное право пристрелить вас на месте или вздёрнуть на вон тех тополях.       – Даже если ты выстрелишь в меня, мой друг доберётся до тебя прежде, чем ты успеешь перезарядиться. Думаешь, парнишка, что приехал с тобой, что-то изменит? – Мужчина фыркнул. – У салаги не хватит духу кого-то убить.       Луке потребовалась секунда, чтобы понять, что он говорит об Эми. Поскольку на ней штаны, и она помогает Луке с лошадьми, её приняли за мальчишку. 'Тем лучше.'       Её размышления были прерваны, когда более высокий мужчина медленно поднял дуло своего револьвера.       Щелчок слева дал понять, что Эми взвела курок винтовки.       – Я не парнишка, – крикнула она, гнев вибрировал в её голосе. – Но я чертовски хороший стрелок, и с радостью пристрелю любого, кто попытается украсть наших лошадей.       Пока двое мужчин переключили своё внимание на Эми, Лука соскочила с седла. С земли целиться проще. Она прищурилась, мышцы напряглись, готовясь нажать на спусковой крючок.       – Бросайте оружие. Больше повторять не стану.       Два конокрада переглянулись. Мужчина поменьше бросил свой револьвер, будто тот обжёг его руку.       – Тебя тоже касается, – крикнула Лука его товарищу.       Оружие высокого мужчины с грохотом упало на землю:       – Что ты намерен с нами делать?       – У меня сегодня хорошее настроение, – сказала Лука. – Если вы не доставите нам никаких хлопот, я отведу вас к шерифу и предоставлю ему решать, что с вами делать. Если вас это не устраивает, могу покончить с вами прямо здесь.       – Я не собираюсь делать глупостей. – Лицо мужчины поменьше побледнело под залитой потом шляпой.       Лука взяла своё лассо.       – Не спускай с них глаз. Если они хоть вздрогнут, стреляй, – сказала она Эми так, чтобы двое мужчин её услышали.       Она подобрала с земли револьверы и подошла к мужчинам сбоку, стараясь не оказаться между конокрадами и нацеленной на них винтовкой. Как только она связала им руки за спинами, Лука вытащила патроны из их револьверов и окинула взглядом лошадей.       Жеребёнок, пошатываясь плелась к своей матери, которая высунула шею из верёвочного загона и коснулась с молодой кобылкой носами.       Узлы в животе Луки ослабли. Всё прошло хорошо, и никто не пострадал.       – Можешь проверить лошадей?       Эми спешилась и направилась к верёвочному загону. Она проверила каждую лошадь, проведя руками по их бокам.       – Они в порядке, – крикнула она Луке. – Но эти ублюдки успели клеймить двоих из них.       Лука проглотила ругательство и опустила взгляд на железное клеймо:       – Освободи их.       Эми перерезала верёвки, и лошади бросились в рассыпную так быстро, насколько позволяли им копыта.       Когда кобылка и её мать скрылись за холмом, Лука повернулась к Эми:       – С тобой всё в порядке?       Сжав губы, Эми кивнула.       – Уверена?       Лука подошла и приподняла подбородок Эми, чтобы посмотреть ей в глаза. Пусть она и учила своих дочерей обращаться с оружием, Эми никогда раньше не участвовала в перестрелке.       – Как трогательно, – пробормотал один из мужчин.       Лука пнула грязь в его сторону:       – Заткнись.       Боковым зрением наблюдая за мужчинами, она смотрела на Эми.       – Я в порядке. Я просто зла. Если бы мы не проезжали мимо, они бы украли наших лошадей.       – О, не волнуйся на этот счёт. Они получат по заслугам. Я лично об этом позабочусь. Никто больше не попытается украсть наших лошадей. Я отведу их к шерифу. А ты поезжай домой и расскажи о произошедшем матери.       Эми отрицательно покачала головой и крепче сжала в руках винтовку:       – Нет. Я с тобой.       – Эми...       – Их двое. Что, если они предпримут попытку навредить тебе?       Лука улыбнулась:       – Я могу о себе позаботиться.       – Как и я, – сказала Эми с тем упрямым наклоном головы, означающим, что она не сдвинется с места, как бы Лука не отговаривала. – Пожалуйста, папа. Позволь мне поехать с тобой. Нам даже не нужно рассказывать об этом маме.       – Знаешь же, я обо всём рассказываю твоей матери. И этот случай не станет исключением.       – И все же я хочу с тобой.       Лука вздохнула. Поскольку Эми теперь знает, что её отец женщина, она даже не может сказать дочери, что это слишком опасно для женщины. Она нехотя кивнула:       – Ладно. Тогда поехали. Хочу вернуться на ранчо, и до ужина построить новый забор.

***

      Лука поставила на бревно стальной клин и вбила его тупым концом топора. Верхняя часть бревна раскололась.       Эми протянула ей второй клин.       Мышцы Луки протестовали, когда она вдалбливала клин чуть ниже трещины, увеличивая её. Наконец, после часа тяжёлой работы бревно было расколото пополам, затем на четвертинки, пока из них не получились доски толщиной в шесть дюймов для забора.       Она остановилась, чтобы вытереть пот со лба.       – Папа?       Что-то в голосе Эми заставило оторвать взгляд от груды досок.       Эми стояла, уставившись на усеявшую землю кору:       – Ты когда-нибудь думала о...?       Она замолчала, прикусывая нижнюю губу.       – О чём? Знаешь же, что можешь спрашивать меня о чём угодно.       – Ты когда-нибудь думала, что мама... что ты не можешь дать ей ту жизнь, которую она заслуживает, потому что ты... ты не...       Эми беспомощно махнула рукой, затем замерла на месте и опустила руки.       'О, Боже.' Лука отложила топор в сторону.       Она подошла к Эми и понизила голос, даже несмотря на то, что вокруг ни души на многие мили вокруг.       – Потому что я - женщина?       Странно произносить это вслух.       Всё ещё глядя на землю, Эми кивнула.       – Ну, это приходило мне в голову раз или два, – сказала Лука.       Но произнеся это вслух решила быть с дочерью предельно честной.       – Если честно, это всё, о чём я могла думать на протяжении всего первого года жизни в Орегоне, особенно зимой, прямо перед рождением Корицы. Ты помнишь ту зиму?       – Да. – Эми подняла глаза и улыбнулась. – Это тогда ты вырезала для меня маленького деревянного жеребёнка.       Лука поражённо уставилась на дочь. 'Половина нашего табуна погибла, ранчо занесло снегом без возможности вызвать врача для заболевшей Нетти, в курятник пробрался кайот, а всё что ей запомнилось - это резной жеребёнок? Удивительно работает мозг у детей.' Разумеется, она рада, что в памяти Эми отложилось только хорошее. Она прочистила горло.       – Н-да. Той зимой я всё время думала, что Норе было бы лучше с кем-нибудь другим. С кем-то, кто смог бы лучше о ней позаботиться. – Она вздохнула. – С мужчиной.       – Ты всё ещё так думаешь? – Эми вопросительно наклонила голову и посмотрела на неё глазами, что так сильно напоминали Луке глаза Норы, да так, что порой перехватывало дыхание.       Лука задумалась. Когда она в последний раз думала, что Норе следовало выйти замуж за кого-то другого? К собственному удивлению, она не смогла вспомнить.       – Нет. Я перестала так думать много лет назад. – Она похлопала по бревну, лежащему рядом с тем, что они раскололи на доски. – Иди сюда, сядь и расскажи мне, что тебя беспокоит.       Когда Эми села рядом, их колени сразу соприкоснулись, будто Эми искала утешительного отцовского тепла.       Лука приподняла бровь. Что происходит с её старшей дочерью? Обычно Нетти более склонна к размышлением и самокопанию, в то время как Эми - женщина дела. Когда она сталкивается с проблемой, Эми закатывает рукава и принимается за её решение.       – Так что такое? – спросила Лука, раз Эми хранит молчание.       Эми ковыряется пятками в земле.       – Ты же не думаешь, что твоя мать со мной несчастна?       – Что? – Эми вскинула голову. – Нет. Конечно, нет. Мама никогда не оставляет сомнений в том, что она самая счастливая женщина в этой долине.       'Нет. Это ты скорее обо мне.' Однако, вслух произносить Лука этого не стала. Эми явно что-то беспокоит, и ей не к чему слушать про сентиментальные чувства родителей.       – Это касается тебя и Рики, я права?       Опустив голову, Эми кивнула.       – Думаешь, она несчастна?       Эми пожала плечами:       – Может, не совсем несчастна, но для женщины жизнь на ранчо может быть довольно скучной.       Лука усмехнулась.       – Мне жаль это слышать, – произнесла она, когда Эми на неё посмотрела. – Я не смеюсь над тобой. Просто... Ты только посмотри на нас. Мы обе женщины, но другой жизни для себя не представляем.       На лице Эми появилась неуверенная улыбка, но быстро оттуда исчезла:       – Мне нечего ей предложить.       Она развела руками, показывая свои пустые ладони.       – Ты предложила ей свою любовь. Дом. Семью.       – Но я не могу проявлять свои чувства открыто. Для работников и горожан она всего лишь наша экономка.       Лука вздохнула:       – Если бы я могла что-то сделать, чтобы это изменить, ты же знаешь, я бы сделала. Но люди никогда не примут отношений как у вас. Или как у нас с твоей мамой.       – Ну, вообще-то... – Эми повернулась на бревне и посмотрела на Луку, – ты можешь. Не изменить ситуацию в целом, но ты могла бы хоть ненадолго облегчить нам с Рикой жизнь.       – Каким образом?       Она сделает всё, что в её силах, чтобы помочь дочери.       Эми глубоко вздохнула:       – Разреши мне отвести её на ярмарку в Сейлеме.       – Ярмарка штата? – Лука удивлённо моргнула. – Считаешь, Рике наскучила жизнь на ранчо, и всё равно хочешь отвести её на ярмарку штата?       – Ярмарка штата это нечто большее, чем продажа лошадей, коров и кур, папа. Ханна говорит, что на тамошние танцы приезжают люди со всего Орегона.       Лука всё ещё не понимает:       – Хочешь на танцы? Ты?       С тех пор как Эми достаточно повзрослела, чтобы выражать свои симпатии и антипатии, она в открытую заявляла, что ненавидит танцы, ношение платьев и общение с чересчур любопытными горожанами.       Эми поморщилась, как когда-то в три года, когда ей не хотелось спать:       – Я могла бы обойтись без этого. Но, думаю Рика с удовольствием бы на них сходила.       – Тогда почему не позовёшь её на танцы прерии Бейкер или Авроры? Бьюсь об заклад, после осеннего сенокоса они точно будут.       – Потому что, если мы пойдём на местные танцы, мы не сможем потанцевать друг с другом, – сказала Эми. – Как только мы входим в зал, Элам Купер пытается ухлёстывать за Рикой, а Алекс Толридж настаивает на танце со мной. Я не хочу с ним танцевать. Я хочу танцевать с Рикой, а она со мной.       – О, Эми. Боюсь, в Сейлеме будет то же самое, – мягко сказала Лука. – Мужчин там, в четыре раза больше, чем женщин, так что в Сейлеме у вас с Рикой потанцевать, тоже не получится. Если там кто-то попросит её потанцевать, она не сможет отказаться.       Эми приподняла подбородок:       – Нет, она откажет. Потому что будет там со своим женихом.       – Со своим женихом? – Лука покачала головой, чтобы в ней прояснилось. – Но Рика разорвала помолвку.       – Я говорю не о Фине, – уточнила Эми. – Я говорю о себе.       – О себе?       Лука нахмурилась, а когда до неё дошло, широко распахнула глаза. 'О, нет. Нет, нет, нет, Эми.' Она вцепилась пальцами в кору дерева, пока не стало больно.       – Ты же не имеешь ввиду...?       Эми энергично кивнула:       – Да. Я переоденусь в мужчину.       – Эми, это не...       – Это единственный способ. Держу пари, я смогу быть убедительной. Даже грабители приняли меня за парня.       – Они не приглядывались и особо на тебя не смотрели. Думаю, пристальный взгляд в дуло револьвера и ни на такое способен.       – Тогда помоги мне быть убедительной. Пожалуйста, папа.       Как и прежде, Луке с трудом удавалось твёрдо стоять на ногах под взглядом умоляющих зелёных глаз.       – Если тебя узнают...       – Именно поэтому я и повезу её в Сейлем. Там нас никто не знает, вокруг будут сотни незнакомцев.       Скорее тысячи, но это не особо облегчило беспокойство Луки.       – Я поговорю об этом с твоей мамой. – Она поднялась. – Вставай. Давай заканчивать, или этот забор мы никогда не заменим.       Мысли роились в её голове. Всю свою жизнь она боялась, что её истинная половая принадлежность будет раскрыта. Была б её воля, она бы помешала Эми пройти через то же самое. Она вбила клин в ствол с такой силой, что тот почти полностью исчез в дереве.       Полетели щепки.       – Папа! – широко распахнув глаза, Эми указала на лицо Луки. – Ты поранилась.       Лука провела кончиками пальцев по своему лицу. На пальцах была кровь. Она поморщилась.       – Всего лишь царапина.       'А вот тебе, вероятно, я причиняю реальную боль подавая плохой пример переодеваясь в мужчину.' Она снова поморщилась, представляя, что на это безумие скажет Нора.

***

      Лука села на кровать рядом с Норой и провела щёткой по её волосам. Рыжие пряди уже блестели как начищенная медь, но она не останавливалась. Не тогда, когда она ещё не придумала, что сказать своей жене. Она провела пальцами по виску Норы, где уже появились несколько седых волосков. С чего ей вообще начать?       – В чём дело? – поинтересовалась Нора. – С тобой Эми разговаривала?       Лука замерла с щёткой в волосах Норы.       – Она тебе уже рассказала?       Нора высвободила прядь волос от щётки и повернулась, чтобы посмотреть на неё:       – Нет. Со мной поделилась Рика. Она спросила моё мнение, как только вы с Эми уехали этим утром.       – Не могу в это поверить.       – Ну, по крайней мере, они действуют вместе, как и положено паре, – сказала Нора.       – Что ты сказала Рике? - спросила Лука.       Нора взяла у Луки щётку и переплела их пальцы вместе:       – Что поговорю с тобой.       – Я сказала Эми то же самое.       – Ну и что? – Нора выжидающе на неё смотрела. – Что ты об этом думаешь?       Луке даже нужно об этом думать:       – Мне это не нравится. Слишком опасно. До Сейлема тридцать миль. Они весь день пробудут в дороге, и им придётся разбить лагерь на ярмарочной площади, и только на следующий день будут выдвигаться обратно. Двум одиноким женщинам... Это как письменное предложение порезвиться для пьяниц и головорезов.       – Они не будут двумя одинокими женщинами, – поправила Нора.       Лука поморщилась:       – Не заставляй меня обсуждать глупую идею Эми.       – Снова ведёшь себя как наседка? – лёгкая улыбка приподняла уголки рта Норы.       – Я просто волнуюсь. Путешествие до Сейлема и обратно без мужской компании, а потом...       – Послушай себя, Лука Гамильтон. Прежде чем мы смогли позволить себе нанять работников ранчо, мы много лет жили и путешествовали без мужской компании.       – Мхм, но это другое. Я очень убедительна в роли...мужчины. Потому что на самом деле для меня это вовсе не роль. Но Эми... Если её обман раскроется...       Лука зажмурила глаза, но это не помогло остановить образы разгневанных посетителей ярмарки орущих на Эми, толкающих её и...       Сжатие руки остановило кошмарные мысли Луки.       – Тогда помоги ей стать убедительной, – произнесла Нора.       Лука нахмурилась:       – Ты же не хочешь, чтобы...?       Нора кивнула:       – Ты знаешь, что нужно сделать и как себя вести, чтобы заставить остальной мир считать тебя мужчиной. Покажи ей.       – Но... – Лука впилась зубами в нижнюю губу. – Ты не боишься, что Эми...?       – Что ей это придётся по душе? – продолжила Нора. – Что она станет слишком похожей на тебя и тоже захочет прожить жизнь как мужчина?       До этого Лука никак не могла объяснить, чего именно она боялась, но теперь, когда Нора произнесла это вслух, она поняла, что её жена озвучила её мысли.       – Тебе это раньше не приходило в голову?       – Разок приходило, – сказала Нора. – Но я думаю, Эми нравится быть женщиной. Ей просто не нравятся ограничения связанные с полом.       – Но если бы она жила как мужчина, у неё бы не было этих ограничений, – указала Лука.       – Эми не слепая. Она изо дня в день видит, какие ограничения накладывает на тебя жизнь мужчины.       'Ограничения?' Лука прищурилась. Жизнь в маскировке даёт ей свободу и право выбора, так о чём говорит сейчас Нора?       – Какие ограничения ты имеешь в виду?       – Когда они росли, ты редко позволяла себе обнять наших дочерей, боялась, что они почувствуют бинты обтягивающую твою грудь, – сказала Нора.       Лука покраснела. Она не думала, что Нора это замечала.       – Ты всегда куришь с рабочими, хотя я знаю, что ты ненавидишь курить, и ты позволяешь давать девочкам клички жеребятам, потому что боишься, что люди сочтут тебя размазнёй, если ты назовёшь своих лошадей как-нибудь более поэтично, нежели "Бак". – Нора покачала головой. – Эми видит всё это, и не станет менять один набор ограничений на другой.       – Хмм.       Лука никогда не смотрела на это под таким углом, и, вероятно, Нора права.       Нора подняла их переплетённые пальцы и поцеловала тыльную сторону ладони Луки:       – Поговори с Эми, а потом посмотрим, какой вывод ты сделаешь, хорошо?       Лука обошла кровать и села на свою сторону. Задув керосиновую лампу, она уставилась в темноту, пытаясь придумать, что завтра скажет Эми. Ничего не приходило в голову. Это единственная тема разговора, о которой она даже не задумывалась, а тем более не думала, что когда-нибудь ей придётся поговорить об этом с одной из своих дочерей.       Кровать заскрипела, когда Нора пододвинулась к ней:       – Не можешь заснуть?       – Нет. – Лука вздохнула.       – Я точно знаю, что поможет тебе уснуть, – прошептала Нора.       Когда пальцы Норы скользнули вверх по её ночной рубашке, Лука позволила мягким прикосновениям ненадолго смыть свои заботы.

***

      Лука прошлась по хижине. Была ли она такой же маленькой, как когда они жили в ней восемнадцать лет назад?       – Хм-хм, папа?       Лука остановилась и обернулась.       Эми и Рика сидели за столом рядом друг с другом. Пара зелёных и пара карих глаз следили за каждым её движением.       – Не хочу тебя торопить, – начала Эми, – но ярмарка через два дня, так что у нас не так много времени.       Воздух в хижине казался слишком душным, но Лука не решилась открыть дверь. Никому нельзя видеть, чем они тут занимаются. Она учила Эми многим вещам. Научила ездить верхом, обращаться с винтовкой, тренировать лошадей. 'Это всего-то очередная вещь, которой я собираюсь её обучить. Вот и всё, что от меня требуется.' Она сделала глубокий вдох.       – Ладно. Начнём с походки.       – Я хожу уже двадцать лет, папа, – сказала Эми. - Думаю, можно пропустить уроки ходьбы и сосредоточиться на чём-нибудь действительно сложном.       Лука указала на открытое пространство между грубо сколоченным столом и очагом:       – Показывай.       Эми переглянулась с Рикой, затем встала и сделала несколько шагов. Она повернулась и приподняв бровь посмотрела на Луку:       – Довольна?       – Нет.       – Нет? - Эми опустила взгляд на свои ноги.       – Ты когда-нибудь замечала, как ходят мужчины? - спросила Лука.       – Само собой. Я практически выросла с Фином и половиной наших рабочих. Я тысячи раз видела, как они ходят.       Лука покачала головой:       – Видела, но никогда не обращала внимания. Мужчины не ходят изящными маленькими шажками. Они не обременены ни юбками, ни правилами, как должна ходить леди. Не нужно ходить бесшумно. Сообщи окружающим, что ты идёшь. Смотри. – Она прошла до камина и обратно. – Видишь?       – Вот так? – Эми более широким шагом прошлась по комнате.       – Лучше, но не вращай так сильно бёдрами. И не смотри вниз. Расправь плечи. Вот. - Лука указала на Эми, которая пошла обратно. - Теперь правильно. Попробуй сесть рядом.       – Сесть? – Эми бросила на неё удивлённый взгляд.       – Попробуй.       Покачав головой, Эми села за стол и приподняла брови.       Лука махнула указательным пальцем:       – Расставь ноги шире. Не клади руки себе на колени.       Эми поёрзала на стуле:       – Так странно. Никогда не задумывалась, что мужчины и женщины по-разному делают такие простые вещи. Как ты этому научилась?       – Я часами наблюдала за мужчинами. – Уголки рта Луки дёрнулись. – Однажды какой-то мужик даже избил меня, подумав, что я хотела украсть его лошадь.       – Боже. – Эми потянулась к руке Рики. – Это ужасно.       – Вот поэтому я и не хочу, чтобы ты это делала, – сказала Лука. Она подошла к Эми и присела перед ней на корточки, как когда Эми была ребёнком. – Многое может пойти не по плану, а ты за столь короткий срок не успеешь научиться реагировать так, как среагировал бы мужчина.       Рика протянула руку и погладила Эми по колену:       – Может, он...она права, Эми. Это того не стоит.       – Нет, стоит. – В глазах Эми загорелась решимость. – Ты этого стоишь, – она повернулась к Луке, и выражение её лица сменилось с упрямого на умоляющее. – В этом месяце мы празднуем нашу первую годовщину. Я хочу сделать что-то особенное для Рики.       Лука вспомнила свой первый год в браке. Она хотела достать Норе луну с неба. И по-прежнему хочет.       – Я понимаю. Правда, понимаю. Но разве ты не можешь выразить любовь как-то иначе?       Она перевела взгляд с Эми на Рику, которая обычно более рассудительная.       Рика согласно кивнула:       – Я была бы довольна провести тихий вечер здесь, в хижине.       – Не хочу, чтобы ты была довольна, – отрезала Эми. – Хочу, чтобы ты была счастлива.       Лука не могла ни восхититься дочерью.       – Как насчёт того, чтобы я отвезла вас на ярмарку штата? Я всё равно подумывала показать там пару наших лошадей. Мы поедем вместе, перед въездом в Сейлем ты переоденешься в мужскую одежду, а когда танцы закончатся, я отвезу вас обратно домой.       Эми твёрдо смотрела на папу:       – До этого ты не упоминала, что хочешь на ярмарку.       – Должно быть, у меня вылетело это из головы, – сказала Лука, как можно небрежнее. – Сначала конокрады отвлекли, потом...       – Папа, мне двадцать один год, – напомнила Эми. – В этом возрасте Джим Бьюкенен унаследовал ранчо своего отца. Ты говорила, что тоже хочешь, чтобы я однажды взяла на себя управление ранчо. Если это правда, то ты должна перестать обращаться со мной как с ребёнком.       Лука запрокинула голову и посмотрела на брёвна, образующие потолок хижины. 'Похоже, Эми не единственная, кому предстоит усвоить жизненные уроки.' Она вздохнула.       – Ладно. Раз ты так твёрдо намерена идти, давай поработаем над мужским рукопожатием.

***

      – Где папа? – пробубнила Эми, поставив упакованные сумки рядом с дверью. Она выглянула в окно, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение в кромешной тьме двора ранчо. – Нам следует уехать до рассвета, чтобы никто меня не узнал.       Рика остановилась позади и положила ладонь на плечо Эми:       – Успокойся. До рассвета не меньше часа. Ты уже придумала имя? Я не могу продолжать называть тебя Эми, если мы хотим, чтобы всё прошло благополучно.       Эми повернулась и посмотрела на неё:       – Почему бы тебе самой не выбрать имя? У тебя гораздо лучше получается придумывать лошадям клички.       – Как тебе Эмос? Чтобы если я случайно начну тебя звать Эми, я смогла быстро исправить на Эмоса?       'Эмос. Эмос Гамильтон. Хмм.' Эми повторила имя про себя ещё несколько раз, но всё равно не чувствовала его своим. Как папа привыкла к тому, что его называют Лукой, после того как её именем с рождения было Лукия? Ей тоже было непривычно? Эми никогда раньше не задавалась такими вопросами. Ей всё ещё трудно представить, что её отец когда-то была кем-то другим, а не спокойным, уверенным в себе мужчиной, которого изображает.       Стук в дверь заставил её вздрогнуть.       – Наконец-то! – Эми рывком распахнула дверь.       Перед ней стояла её папа с большой крытой корзиной. Даже если кто-нибудь уже проснулся и видел Луку, пересекающую двор ранчо, они бы подумали, что она просто несёт им еду из главного дома.       Эми приподняла ткань, прикрывавшую корзину, и заглянула внутрь.       Сверху лежит пара штанов. Не то чтобы у Эми их не было, но её штаны предназначены для работы и верховой езды, а вовсе не для воскресного похода в церковь. Когда она выезжает в город или идёт на службу, ей приходится надевать платья.       – Твоя мать подшила, чтобы тебе было как раз, – сказала папа. – Мы также положили туда повязки. Ну, знаешь для...? – Она указала на свою плоскую, как у мужчины, грудь.       Эми кивнула и взяла корзину.       – Сама сможешь справиться?       Мысль о том, что папа будет помогать ей переодеваться, заставила Эми покраснеть. Когда она подняла взгляд на папу, то тоже заметила небольшой румянец на её щеках.       – Я ей помогу, – сказала Рика.       – Хм, отлично. Перевязка должна быть крепкой. Не забывай при разговоре делать голос грубее, и не забывай сидеть, расставив ноги. И возьми свою...       – Мою винтовку. Знаю. Тебе, правда, не о чём беспокоиться, папа.       Папа криво улыбнулась:       – Ничего не могу с собой поделать. Пожалуйста, будь осторожна.       Она быстро обняла Эми и вышла из хижины.       Прислонившись к двери, Эми наблюдала, как папа пересекает двор ранчо, оценивая длину и твёрдость её шага. Сможет ли она в действительности с этим справиться?       – Давай. – Рика положила руки сзади на плечи Эми. – Давай сделаем из тебя самого красивого мужчину по эту сторону Миссури.       Закрыв на замок дверь хижины, Эми последовала за ней в спальню. Она поставила корзину рядом с умывальником:       – Эмм, как мы это сделаем?       Рика хихикнула:       – Думаю, будет намного легче, если ты для начала разденешься.       – О. Конечно. – Стараясь контролировать дрожь в пальцах, Эми расстегнула рубашку.       Когда та соскользнула с плеч, Рика оказалась рядом и поймала её. Не отводя от Эми взгляда, она аккуратно сложила рубашку и положила на кровать.       Эми разулась и сняла штаны. Оставшись в ночной рубашке и панталонах, она отвернулась от умывальника и повернулась к Рике. По какой-то причине она внезапно почувствовала себя смущённой. 'Прекращай. Рика уже множество раз видела тебя голой.' Она возилась со шнурками, стягивающими её панталоны ниже колен.       – Давай я.       Рика подошла ближе, встала перед Эми на колени и развязала шнурки на панталонах. Она стала их снимать, походу скользя руками по ногам Эми.       У Эми перехватило дыхание. Замерев на месте, она уставилась на Рику.       Рика провела руками по икрам Эми:       – Твои ноги слишком хороши, чтобы принадлежать мужчине.       Когда она заговорила, дыхание обдало промежность Эми, отчего у неё закружилась голова.       – Рика...       Она схватила женщину за плечи и потянула вверх.       – Подними руки. – Рика протянула руки и сняла рубашку через голову Эми.       Они стояли так близко друг к другу, что Эми чувствовала тело женщины сквозь разделявший их тонкий слой платья Рики.       Рика окинула взглядом тело Эми, в её взгляде запылал огонь:       – Уверена, что хочешь это сделать? Я же говорила, что мы вполне можем снова сходить на танцы прерии Бейкер...       Эми приложила указательный палец к губам Рики:       – Нет. Мы едем в Сейлем. Помоги мне, пожалуйста.       Рика открыла корзину и достала пару льняных штанов, рубашку, майку, жилет, галстук, пару шерстяных носков и подтяжки.       – Никакого нижнего белья? – спросила Эми.       Рика порылась в куче одежды:       – Нет. Наверное, тебе можно оставить своё. В любом случае, никто, кроме меня, его не увидит.       Эми снова натянула на себя, валяющиеся у её лодыжек, панталоны. Она надела шерстяные носки, доходящие почти до колена и засунула в них нижние края своих панталон, чтобы те не съезжали. Затем под любопытным взглядом Рики взяла штаны и натянула их на себя. Пока что она чувствует себя так, будто собирается объехать землю ранчо. Но когда она оторвалась от застёгивания ширинки, Рика уже стояла с длинной повязкой в руках. Эми посмотрела на свою грудь, и едва подавила желание прикрыть её руками.       – Она тоже слишком хороша для мужской, – прошептала Рика.       Обе нервно захихикали.       Рика коснулась плеча Эми. Её рука казалась прохладной на разгорячённой коже Эми.       – Подними немного руки.       Эми подчинилась.       Подойдя ближе, Рика поднесла повязки и начала обматывать ими грудь. Когда её пальцы коснулись груди Эми, соски той тут же затвердели и по коже побежали мурашки. Рика подняла глаза.       – Я ведь не делаю тебе больно, да?       – Эээ, нет. – Эми облизнула губы. – Совсем наоборот.       Рика сделала паузу и посмотрела на Эми.       – О.       Её губы приоткрылись в улыбке, обнажая небольшую щель между передними зубами. Она снова провела пальцем по одной из грудей Эми, на этот раз нарочно.       Эми застонала.       Рика накрыла рот Эми своим.       – Шшш, – прошептала она ей в губы. – Мы должны вести себя тихо.       – Я не могу, – прошептала в ответ Эми, затаив дыхание. – Не тогда, когда ты прикасаешься ко мне вот так.       Глаза Рики потемнели, становясь почти чёрными в мерцающем свете керосиновой лампы:       – Возможно, моё предложение отпраздновать нашу годовщину в нашей хижине не была такой уж плохой идеей.       На мгновенье Эми испытала искушение. Но затем представила, как танцует с Рикой на ярмарке штата, тёмные глаза Рики сверкают, а прядь волос выбивается из ряда заколок.       – Нет, – уверенно произнесла она. – Мы всё сможем... ну, знаешь... как только вернёмся. Но я хочу подарить тебе эту единственную ночь в Сейлеме.       – Мне она не нужна, Эми. Всё, что мне нужно - это ты.       Эми серьёзно на неё смотрела:       – У тебя уже есть я. Но я хочу, чтобы у тебя было и то, другое.       – Отлично. Тогда давай покончим с этим, – Рика ухмыльнулась и продолжила перевязывать Эми грудь.       Эми от неожиданности хрюкнула, когда повязки резко и плотно стянулись вокруг её груди, затрудняя дыхание.       – Слишком туго? – спросила Рика.       Глядя на свою приплюснутую грудь, Эми экспериментально выдохнула. Повязки походили на стальные ленты, обмотанные вокруг её груди. Она никогда раньше не задумывалась о том, что её папе приходится каждый день перевязываться, чтобы перевоплотиться в Лукаса Гамильтона, уважаемого владельца ранчо, отца и мужа. 'Если папа делает это для мамы из года в год, я могу сделать это для Рики всего на какой-то один день.' Она медленно выпрямилась, проверяя диапазон своих движений.       – Все в порядке. Я привыкну.       С помощью Рики она надела майку, рубашку и, наконец, жилет. Когда она стала возиться с галстуком, Рика взяла его и завязала в аккуратный бант.       Эми удивлённо взглянула на галстук у себя на шее:       – Откуда ты знаешь, как его завязывать?       – Я должна была это делать для своего мужа, – не глядя ей в глаза, сказала Рика. – Всякий раз, когда он был слишком пьян, он не мог одеваться самостоятельно.       Иногда Эми совершенно забывала, что Рика до приезда на Запад была замужем. Ей не нравилось думать о Рике и её покойном муже.       – Оу.       Рика провела рукой по груди Эми:       – Он никогда не выглядел так красиво, как ты.       Эми оглядела себя с ног до головы:       – Да, я заметила. Папа забыла положить сюртук.       – Да, и это тоже, но я не его имела в виду. Тебе не хватает кое-чего определённого. – Рика указала на брюки Эми.       – А, ты про подтяжки.       – Нет. – Рика указала ниже, прямо на промежность Эми.       – О. – Щёки Эми вспыхнули. Борясь с желанием обхватить себя руками, она повернулась к Рике. – Что будем с этим делать?       Рика огляделась, потянулась за свисающим с умывальника носком Эми, и свернула его.       – Это может сработать. Стой смирно.       Эми замерла, когда Рика сунула руку ей в брюки. Её охватил жар, и дыхание участилось.       – Готово. – Рика поцеловала Эми в щёку и убрала руку.       Ошеломлённая, Эми уставилась вниз. Теперь её штанах появилась заметная выпуклость, заставляющая её поёрзать на месте. Когда она сделал несколько шагов, чтобы немного снять напряжение в теле, свёрнутый носок соскользнул и выпал из штанины.       – Ты потеряла свой...хм...       Эми не стала подбирать носок:       – Не думаю, что это сработает.       – Как это получается у твоего отца?       – Понятия не имею, и не собираюсь спрашивать. – Есть вещи, которые она не хочет знать о своей папе.       Стук в дверь заставил ее подпрыгнуть на месте.       Рика подошла к двери и выглянула наружу.       – Это я, Хендрика... Лука, – сказала папа снаружи. – Я кое-что забыл.       – Да, мы заметили, - сказала Рика.       – Вот мой сюртук, и... – папа понизила голос до шёпота. – И кальсоны. Мать Эми...ммм, приготовила их, как мои. Удачи и будьте осторожны.       Прежде чем кто-либо из девушек успел что-то сказать, папа поспешила прочь.       Рика закрыла дверь и заперла её. Со свисающим через плечо сюртуком, Рика наклонилась и подняла кальсоны с заметной подкладкой, вшитой внутри них.       – Похоже, у твоих родителей всё продуманно.       – Полагаю, она научились за более чем восемнадцать то лет.       – Восемнадцать лет... – Рика покачала головой. – Можешь себе представить, что будешь так долго притворяться мужчиной?       Прямо сейчас Эми с трудом может себе представить, как проживёт следующие восемнадцать часов, не говоря уже о годах в роли мужчины. Она расстегнула брюки и потянулась к кальсонам.       – Давай. Нужно поторопиться. Мы должны уехать до того, как проснутся рабочие.