Глава 4
13 декабря 2021 г., 02:01
Джозеф снова вышел на утреннюю пробежку там, где Цезарь обычно каждый день делал упражнения. Кажется, пока он не беспокоил парня, Цезарь был не так уж и против этого.
Так Джозеф получал возможность рассматривать рельефные мышцы, а как только Цезарь закончит, они могли бы пойти завтракать, а после вместе сесть на поезд и отправиться на дневную тренировку.
Однако стоило Джозефу, сойдя с поезда, проследовать за Цезарем к гимнастическому залу, Цезарь вопросительно заломил бровь.
– Пойдёшь со мной?
– Ну, думаю, я вполне впишусь, – так самодовольно, как только мог, отозвался Джозеф. – Да и пора бы. Тем более, раз мы с тобой вместе тусуемся.
Цезарь имел наглость выглядеть удивлённым.
– Ты не позволяешь мне наблюдать за тем, как фехтуешь.
– И не позволю! – высунув язык, Джозеф издал неприличный звук. – Но я хочу увидеть, как ты крутишь свои бэк-флипы, ну или что там ты ещё умеешь.
– А тебе самому разве не нужно идти на тренировку?
– Нужно, – Джозеф пожал плечами. – Но Смоуки подъедет только через пару часов, так что у меня есть время подоставать тебя. Ведь, – ухмыльнулся он, – подтрунивать над тобой куда сложнее, если я не знаю, на что ты способен.
– Узнаешь, только потом булки расслабить не забудь, – горделиво отозвался Цезарь, будто гимнастика действительно могла кого-нибудь впечатлить настолько.
– Ну, удиви меня, – Джозеф наклонился к уху Цезаря, нарушая его личное пространство, за что немедленно получил тычок в бок.
Войдя в здание, Цезарь завернул за угол главного коридора.
В зале уже присутствовала целая куча других спортсменов – гимнастов, фехтовальщиков и даже парочка боксёров, с которыми Джозефу уже доводилось пересекаться на ринге. Одни разминались, другие тренировались. Из больших окон, расположенных под потолком, в зал лился яркий свет. Помахав знакомым рукой, Джозеф улыбнулся, но спортсмены были слишком заняты и не нашли времени даже поздороваться. Пожав плечами, Джозеф просто проследовал за Цезарем в раздевалку.
Он вошел как раз в тот момент, когда Цезарь вскинул руки над головой, подцепив пальцами ворот свитшота. Потянув его вверх, он прихватил также и майку, обнажая крутые бока, талию и торс.
Когда рука Цезаря снова стянула край тонкой рубашки, Джозеф сглотнул.
Он перевёл взгляд на лицо Цезаря. Цезарь ухмылялся. Саркастически вздохнув, Джозеф демонстративно закатил глаза и на всякий случай вздёрнул нос, чтобы глаза не выскочили из орбит и не покатились по полу.
Цезарь фыркнул и тихо рассмеялся, наклоняясь, чтобы надеть странные, похожие на чешки тапки, которые Джозеф мельком видел в его сумке раньше.
– А мне нужно…? – Джозеф указал на свои ноги, и Цезарь прыснул.
– Ты не пойдёшь на маты, – он не спрашивал, а утверждал.
– Эй! А если я захочу порисоваться?! – шутливо возмутился Джозеф, направляясь вслед за Цезарем из раздевалки.
– Я запрещаю тебе выходить на маты, – исправился он, даже не обернувшись.
– Как будто мне нужно твоё разрешение!
Цезарь медленно и величественно вступил в зал. Он шёл так, будто всё пространство вокруг принадлежит ему одному. Он всегда выглядел так, где бы ни находился – у снаряда ли, или на матах. И всякий раз с его плеч будто снимали невидимый глазу груз.
Цезарь свободно и легко подошёл к снаряду – паре брусьев, располагавшихся на уровне плеч, – а Джозеф устроился на трибуне. Небрежно обойдя одну из перекладин, Цезарь слегка согнул ноги в коленях и в следующий миг оказался на брусьях, стоя на руках.
Джозеф уставился на него во все глаза.
Цезарь остановился на полсекунды, затем его ноги скользнули между перекладин в каком-то полусальто, после чего снова оказались устремлёнными к потолку, только на этот раз его руки обхватили одну перекладину на расстоянии ширины плеч друг от друга. Джозеф не успел даже понять, как и когда он успел это провернуть. На одну очень долгую секунду мышцы рук Цезаря вздулись под бледной кожей, спина прогнулась, мыски ног устремились к потолку, а крепкие ягодицы оказались выставлены на всеобщее обозрение.
Джозеф поспешил мысленно взять обратно все нехорошие слова, которые когда-либо говорил о гимнастике. Гимнастика потрясна! Гимнастика – его новый любимый вид спорта!
Цезарь сделал какой-то странный кульбит на одной руке, а затем внезапно рухнул вниз, выпустив брусья. Его тело завертелось в кувырке, и Цезарь ударился внешней стороной запястий о перекладины.
Джозеф вздрогнул – так вот откуда были те синяки.
Цезарь тем временем уже перехватил брусья ладонями. Ещё поворот, и он снова поднял ноги к потолку, затем качнулся, подбросил своё тело в воздух и перехватил перекладины в середине снаряда, даже не вздрогнув.
На мгновение Джозефу показалось, что он собирается слезть со снаряда, но Цезарь снова исполнил серию кувырков. Его ноги оказались горизонтально над одной перекладиной, а после между его руками.
Как?!
Цезарь сложился пополам, медленно отвёл ноги назад, завёл их за руки, поднял мыски к потолку, после чего снова качнулся вниз, чтобы потом позволить инерции подбросить тело вверх. На пике нового витка он выпустил брусья и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился на маты, даже не покачнувшись.
Грациозно выпрямившись – так, что Джозеф почувствовал себя неуклюжим увальнем, – Цезарь повернулся к Джозефу. Он даже не вспотел.
– Прикрой рот, муха залетит, – хмыкнул он.
– Я и не подозревал, что ты можешь так! – крикнул Джозеф, проталкиваясь к Цезарю сквозь толпу спортсменов к краю матов. – Я имею в виду, ты, конечно, способен на всё что угодно, и за это я тебя ненавижу! Но, всё-таки как?! Со стороны выглядит так просто…
– Это вовсе не просто, – хмурился Цезарь, и, если бы Джозеф не был так впечатлён, у него непременно зачесались бы кулаки. – Это требует долгих тренировок, – продолжил Цезарь. – Так ты разовьёшь талант, ну или умение, если таланта нет.
– Я провёл половину детства, лазая по деревьям, и, вероятно, умру, если попытаюсь сделать что-нибудь из этого.
– Хм… быть может… – ухмыльнулся Цезарь, полуприкрыв веки, пряча за ними сверкавшие вызовом глаза.
Не выдержав, Джозеф игриво ткнул его. Цезарь уклонился, и Джозефу захотелось уронить его на маты и поцеловать, стирая это довольное дерзкое выражение с его лица.
Вместо этого Джозеф скрестил руки на груди.
– Покажи ещё что-нибудь, – попросил он, состроив серьёзную мину, чтобы не дать Цезарю понять, насколько сильно впечатлило его выступление.
– Ну, раз ты просишь, – улыбнулся Цезарь, вдруг совершенно позабыв о своей маске навозной королевы.
○ ✩ ○
Джозеф с наслаждением подставил лицо ветерку, дувшему в окно поезда. После душного спортзала эта прохлада была слаще мёда. – Офицерские заморочки. Поэтому у нас пистолет вместо винтовки, – сказал он Цезарю, высунув руку за окно. – И по этой же причине фехтование и верховая езда. Всё это должен в совершенстве уметь военный офицер. Что же, Джозеф достаточно долго наблюдал за рутинной тренировкой Цезаря, но сегодня у самого Джозефа по плану была не верховая езда. Честно говоря, на сегодня вообще не было какого-то фиксированного плана. А если бы и был…Зрелище Цезаря, крутящегося на брусьях, Джозеф не пропустил бы ни за что на свете. – Мой отец намного лучше во всём этом, чем я. Но зато я сделал его на турнире по плаванию в прошлом году. А бегаю я быстрее с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать, – хмыкнул он. – Уверен, он с нетерпением ждёт, когда ты превзойдёшь его во всём остальном, – сказал Цезарь. Почувствовав, как содержимое желудка подкатывает к горлу, Джозеф высунулся в окно. – Очень надеюсь, что это произойдёт в этом году, – проворчал он. Поезд въехал на станцию, и Джозеф замахал руками. – Эй! Смоуки! – закричал он, сбегая на платформу до того, как вагон успел полностью остановиться. – Цезарь выкроил для меня время в своём плотном графике! Смоуки вскочил со своего места. Его глаза стали размером с блюдца. Джозеф резко притормозил. – Что? – настороженно поинтересовался он. Проигнорировав его, Смоуки подскочил к Цезарю. – Добрый день. Я его менеджер. Мне так жаль, что он отнял ваше время! Он вам угрожал? – выпалил он, и с губ Цезаря сорвался удивлённый смешок. – Эй, аллё! – Джозеф скрестил руки на груди. – Я не угрожал ему! Он сам захотел увидеть, насколько я потрясный! – Он настаивает, что умеет делать что-то хорошо, но я не поверю, пока не увижу лично, – отозвался Цезарь и осторожно, будто ступая на тонкий лёд, протянул руку: – Чезаре Цеппели. – Да, он умеет играть на нервах, – Смоуки сжал его ладонь с таким серьёзным видом, будто был на соревновании и за это ему должны были начислить баллы. – Смоуки Браун. Нянька этого великовозрастного ребёнка, – он всё ещё тряс руку Цезаря, явно позабыв остановиться. – Вы наверняка слышали это миллион раз, но позвольте поздравить вас с рекордом в Венеции. Я читал статьи о выступлении. Это было потрясающе! – Спасибо, – отозвался Цезарь, почему-то крайне удивлённо. И чего в этом такого? Это же Смоуки! Естественно, он знал такие вещи! – Мой дядя хотел стать гимнастом, и он учил меня трюкам и тому подобному. У меня никогда не получалось, но было весело! – засмеялся Смоуки. – А со стороны кажется, что всё так легко… Осознав, что всё ещё сжимает ладонь Цезаря, Смоуки осёкся, поспешно отдёрнул руку и надвинул на глаза фуражку. – Научиться делать это так, чтобы со стороны казалось легко – уже полдела, – совершенно искренне улыбнулся Цезарь. «Ну вот, пожалуйста. Так происходит с каждым, кто узнаёт Смоуки поближе! И Цезарь не исключение», – мысленно хмыкнул Джозеф, и Цезарь перевёл на него взгляд, будто почувствовал, что он думает именно о нём. Мгновение – и открытый взгляд парня сменился презрительным. – В отличие вот от него, – продолжил Цезарь, кивнув на Джозефа. – Он только и может, что всё усложнять. – Эй! – Оу! Ты сам не знаешь, насколько прав! – взвыл от смеха Смоуки. – Эй! Ну хватит уже любезничать! – возмутился Джозеф и зашагал вперёд, к воротам. – Впрочем, если так хотите, можете остаться здесь. Лично я пойду играть с огнестрельным оружием! – До сих пор поверить не могу! Вы превратили «Викторианца» с двойным сальто в свою визитную карточку! – тараторил тем временем Смоуки. Если бы он и Цезарь не шли следом, Джозеф заподозрил бы, что они решили его игнорировать. – Это же невероятно травмоопасно! Я чуть шею себе не свернул, когда попытался после вращения сделать обратное сальто! – Любой спорт травмоопасен, – усмехнулся Цезарь, словно сотрясение мозга для него было не более чем досадной помехой. – Но мне везёт. Я никогда не получал серьёзных травм. Чтобы правильно сделать сальто и исполнить нужное количество вращений, нужно тянуть мыски. А чтобы приземлиться… Смоуки и Цезарь шли за Джозефом, обсуждая гимнастический бред. По мнению Джозефа, Цезарь великолепно смотрелся на брусьях, но вот все эти термины и обсуждение техники – тоска зелёная. К тому моменту, как Джозеф вошёл в тир, Цезарь и Смоуки ещё только подходили к стойке с оружием. Джозеф проверил магазин пистолета, который вручил ему оружейник, с резким щелчком передёрнул затвор, затем взял коробку с патронами и быстрыми толчками большого пальца вставил патроны в магазин. Сунув пистолет в кобуру, Джозеф хлопнул по нему большим пальцем и направился к линии огня. Цезарь и Смоуки двинулись к смотровой площадке за бронебойным стеклом. Громоздкие наушники закрыли уши, и все звуки стихли. – Эй, народ! Готовы увидеть маэстро за работой?! – крикнул Джозеф. – Маэстро? Где? – демонстративно закрутил головой Смоуки, и Цезарь снова засмеялся. Джозеф показал им язык. В конце концов, Цезарь в этих огромных оранжевых наушниках выглядел гораздо глупее него. Вскинув пистолет, Джозеф покрутил им в руке, будто ковбой. Цезарь в ответ на это закатил глаза. – Итак, правило номер один: не моргай, – произнёс Джозеф, и, прежде чем последнее слово слетело с кончика языка, пистолет прыгнул ему в ладонь, и в чёрном центре располагавшейся в десяти метрах мишени появилась первая дырка. Джозеф ухмыльнулся Цезарю поверх протянутой руки и прищурился, увидев, как брови парня поползли вверх. – Правило номер два: следи за призом, – заявил Джозеф, снова покрутив пистолет. Вытащив гильзу, он подбросил её вверх и щелчком пальцев отправил в сторону Цезаря. Цезарь вздрогнул, когда она щёлкнула о стекло, а Джозеф уже крутнулся на месте, как танцор, и выстрелил от бедра, снова пробив мишень. – Джозеф, перестань валять дурака! Из-за тебя у нас будут неприятности! – прикрикнул Смоуки, и Джозеф закатил глаза. – Хорошо, хорошо. Ладно! Смотри не выпрыгни из штанов от возмущения! – фыркнул он, принимая правильную стойку и прицеливаясь. – Итак, дамы и господа! Не спускайте глаз с мишени! Сейчас начнётся всё самое интересное! – объявил он, старательно пародируя цирковых распорядителей, и умолк. Медленный, глубокий вздох. Поднять взгляд. Ровный выдох – постепенно вытолкнуть воздух из лёгких. Отпустить курок… В магазине десять патронов. Отдача тянет руку, ударяет в плечо и грудь. Не думать. Перевести взгляд к следующей мишени. Выстрел. Выстрел. Выстрел. Вскинув дымящийся ствол, Джозеф передёрнул затвор двумя пальцами второй руки с такой силой, что тот едва не отделился от оружия, и вздохнул. Прижав пистолет к плечу, он повернулся к Цезарю. Цезарь задумчиво разглядывал идеальный рисунок звезды, который образовали уложенные в мишень выстрелы. – Неплохо, правда? – усмехнулся Джозеф. – Ты промазал, – холодно отозвался Цезарь, и Смоуки захохотал с такой силой, что едва не сверзился на пол.○ ✩ ○
Практика стрельбы прошла куда веселее, чем обычно, – Смоуки и Цезарь кричали, какие цели нужно поразить, и Джозеф попадал в яблочко. Но в конечном итоге эта тренировка слишком затянулась, и дело кончилось тем, что Джозефу пришлось сломя голову бежать в бассейн, тогда как Цезарь поспешил вернуться к своей программе. К тому времени, как Джозеф выбрался из пропахшей хлоркой душевой, солнце уже успело сесть. Желудок негодовал и пытался переварить внутренние органы. Обругав мерцающие уличные фонари, Джозеф побежал к коттеджу Цезаря. Он уже собирался было постучать в дверь, как Цезарь появился в конце дорожки. На его плече была спортивная сумка, а лицо раскраснелось от упражнений, горячего душа или чего-то ещё. Но Джозефу, если честно, было всё равно. Главное, на лице Цезаря яркими пятнами выделялись его родимые пятна, и выглядело это сногсшибательно. – Я искал тебя! – весело воскликнул Джозеф. Закатив глаза, Цезарь отпихнул его с дороги и принялся открывать дверь. – Смоуки оказался занят? Не представляю тебя в окружении каких-то других друзей, кроме него, – произнёс он, и Джозеф торжествующе рассмеялся. – Ха! Ты сам сказал, что мы друзья! – И уже жалею об этом. – Эй! Брать слова назад запрещено! – ухмыльнулся Джозеф и проследовал за Цезарем мимо парней в общей зоне. Проигнорировав остальных, Цезарь направился в свою комнату, но Джозеф приветливо махнул рукой. – Я знал, что смогу завоевать тебя. Ты уже ужинал? Цезарь сунул спортивную сумку под кровать и, не заботясь о присутствии Джозефа, стянул с себя майку, потянувшись за чистой. – Нет, мой тренер хотела поработать над моим графиком, а когда она хочет что-то изменить, это всегда надолго. Титаническим усилием воли Джозеф заставил себя смотреть в лицо Цезарю, а не облизывать взглядом каждый мускул его спины. Тряхнув головой, он заставил себя сосредоточиться. – Прекрасно, тогда мы можем пойти вместе. – Если настаиваешь, – Цезарь демонстративно тяжко вздохнул, но Джозеф успел заметить, как он поспешно спрятал улыбку. – Ага! Давай-ка, одевайся, пока сюда не нагрянули папарацци. Я хочу, чтобы сегодня ночью ты принадлежал только мне, – пошутил Джозеф. Цезарь стрельнул в него взглядом, и вот что странно, в том взгляде было не веселье, а самый натуральный испуг. Лицо парня пошло уродливыми белыми пятнами от гнева. Такого выражения на этом лице никогда не должно было быть! Внутри у Джозефа всё перевернулось. Он с лязгом закрыл рот. Из соседней комнаты донеслись стремительные обрывки итальянской речи. Некто явно обращался не к ним, но Джозеф на всякий случай высунулся за дверь, чтобы проверить. В крошечной кухне, вход в которую был виден из общего зала, трое парней пихали друг друга локтями. – Подожди снаружи, – рявкнул Цезарь холодным голосом, и когда Джозеф оглянулся, лицо его было абсолютно бесстрастным, но вот в глазах полыхнула какая-то сумасшедшинка. Джозеф поспешно вымелся из комнаты, прежде чем его вышвырнут взашей. Раздался звук запираемого замка. Перегнувшись через перила, Джозеф улыбнулся парням на кухне, но те были слишком увлечены спором (что-то о рубашках, фильмах и женщине) и не заметили этого. Часть звучавших слов была похожа на английские, но таких было слишком мало, чтобы уловить суть разговора. Да Джозеф и не стремился вникать, ведь это могло ещё сильнее разозлить Цезаря. Поэтому он просто переминался с мыска на пятку, время от времени попинывая деревянные перила. Не успел Джозеф задуматься о том, чтобы подождать снаружи, как Цезарь открыл дверь. Он был одет в настоящие брюки. Рубашка, застёгнутая под горло, облегала его грудь. И только волосы всё тем же ореолом буйных кудрей окутывали голову. Джозеф ухмыльнулся и попытался невзначай закинуть руки ему на плечи, но Цезарь аккуратно увернулся от прикосновения. – Что думаешь по поводу того, что всё будет передаваться в новостях? – поинтересовался Джозеф, когда они вышли из дома и двинулись по тёмной тропинке. Цезарь приподнял бровь. – Такие события всегда попадают в новости. Это неизбежно оказывается чуть ли не на каждом канале. В Италии по крайней мере. – Да я не только про телек. Я о том, что всё происходящее здесь записывается и потом будет выпущен фильм! Все увидят наши лица. Ух! Не терпится на глазах у всех пересечь финишную линию! – вскинув руки, Джозеф сделал вид, что приветствует толпу. – Джозеф Джостар устанавливает новый мировой рекорд! – подражая диктору, проскандировал он. – Он невероятный, дамы и господа! Несокрушимый! И такой красивый! Цезарь закатил глаза и рассмеялся. Джозеф улыбнулся. – Цезарь Цеппели берёт золото! – продолжил он и вильнул в сторону, прижимаясь к плечу Цезаря. – Сила тяготения не властна над этим человеком! Ах, вот бы у него была чуть менее уродливая физия! Тогда бы мы могли показать его на экране! – Ты! – Цезарь пнул Джозефа с такой силой, что тот чуть было не полетел носом в землю. И всё же было видно, что он едва сдерживает смех. – Уж поверь мне! Мы стоим на рубеже новой эры! – заявил Джозеф, пока они шли по дорожке к столовой. – Наши имена войдут в историю, – свернув, Джозеф подошёл к деревьям. Цезарь остался стоять в свете фонарей. – Мне казалось, мы собираемся ужинать? Джозеф закатил глаза. – Давай! Идём! – схватив Цезаря за руку, он стащил его с дороги. Цезарь стряхнул его руку, но всё же последовал за ним вокруг столовой. Оглядевшись, Джозеф подождал, пока пара громко переговаривавшихся парней отойдёт подальше и скроется за зданием администрации. – Что ты делаешь? – прошипел Цезарь. – Да ну, не души, – шикнул в ответ Джозеф и рванул сквозь тёмное пространство. Подбежав к задней стене столовой, он взбежал по ней и уцепился пальцами за подоконник окна со сломанной защёлкой. Подтянувшись на руках, Джозеф оказался внутри. Он тяжело приземлился на пятки и попрыгал с одной ноги на другую, встряхивая лодыжки и шипя. Позади раздался шорох – Цезарь забрался следом с куда большей грацией, чем Джозеф. Ну, по крайней мере, он не облажался на глазах у Цезаря. Свет был выключен, кухня пустовала. Грили и печи были холодными. Это было почти жутко. Никто не носился и не кричал, как это всегда было видно из переднего зала. Единственным источником освещения в помещении были проникающие сквозь высокие окна лучи лунного света. И пусть этого было едва ли достаточно, чтобы нормально ориентироваться в пространстве, но Джозеф помнил, где что находится, и успешно избегал столкновений с мебелью. – Нас поймают, – сухо прошипел Цезарь, но Джозеф только хмыкнул в ответ. – Да тихо ты. Я спец по стелсу. И вообще, время ночь, жрать пора, – заявил он, открывая морозильную камеру и не глядя стаскивая с полки две маленькие коробочки. – Второй зал столовой работает круглосуточно, – буркнул Цезарь. В тусклом свете луны было отчётливо видно его смущение. Не обращая внимания на его раздражение, Джозеф сунул парню в руки одну из коробок, после чего привалился к стене, сполз по ней на пол и, вскрыв контейнер, окунул палец в топпинг персикового коблера и с наслаждением сунул его в рот. – Ах, до чего же краденое сладко, – фыркнув, прокомментировал Цезарь. Он смотрел так мрачно, будто Джозеф ударил его или что-то в таком роде. – Чегось? – Цитата, – отвернувшись, Цезарь вскрыл свою коробку. – Неважно. Не вникай. Бросив взгляд на коблер, Цезарь развернулся и зашагал вглубь кухни. – Ты куда? – подскочив, Джозеф последовал за ним. – За столовым прибором. Не собираюсь есть руками, будто какой-то дикарь, – чопорно отозвался Цезарь. Вынув из ящика с чистой посудой вилку, он облокотился бедром о стол. – Ханжа, – поддел Джозеф. Не удостоив его ответом, Цезарь уткнулся в контейнер с едой. Он поддевал вилкой маленькие кусочки и аккуратно снимал их губами, будто был на гала-вечере. Чувствуя себя полным идиотом, Джозеф продолжил есть пальцем. Все шутки и подтрунивания, которые приходили в этот момент в голову, казались неуместными – слишком лёгкими для почему-то повисшей в воздухе тяжёлой атмосферы. Не выдержав, Джозеф уже собирался встать и взять ложку, как внезапно Цезарь сделал медленный глубокий вдох, будто перед прыжком в холодную воду, отвёл взгляд и тихо произнёс: – Знаешь, я какое-то время жил на улице… – Ох… – Джозеф почувствовал, как всё внутри сжалось. «Ох! – мысленно передразнил себя он. – И это всё, на что тебя хватило?! Дурак!» К щекам прилила краска стыда, а по позвоночнику пробежала волна мурашек. – Мать умерла, а вскоре после неё из жизни ушёл отец. Мы все оказались на улице. Братья, сёстры, я… – выдавив из себя кривую улыбку, Цезарь снял с вилки ещё кусочек коблера. В ушах Джозефа раздался звон воцарившейся в кухне тишины. – Однажды я убегал от… – продолжил было Цезарь и оборвал себя, фыркнув и махнув вилкой. – Неважно от кого. Меня поймала полиция. Но одна олимпийская чемпионка видела, как я бежал. И ей понравилось то, что она увидела. Она заплатила залог при условии, что как только я выйду из больницы, стану посещать спортивный центр. Я согласился при условии, что она будет помогать моей семье. Горло Джозефа конвульсивно сжалось. Ладони скомкали ткань брюк на коленях. Хотелось вскочить на ноги и броситься прочь, или свернуться калачиком под большим металлическим столом, или… – Я никогда не знал своего дедушку, – вылетело из его рта, прежде чем он успел себя остановить. – Он погиб в кораблекрушении, когда они с бабушкой ехали в США. Потом, почти сразу после 24-х игр, не стало родителей, и из всей семьи остались только я да бабушка. Джозеф попытался улыбнуться и пошутить или сказать, что она гордится им и будет гордиться и Цезарем. Он был готов даже снова начать говорить с жутким британским акцентом – всё ради того, чтобы с лица Цезаря исчезло это страшное грустное выражение. Но когда он открыл рот, с губ едва не сорвалось: «Я совсем не помню, как звучит голос мамы». Прикусив язык, Джозеф перевёл взгляд на Цезаря, рассеянно думая о том, выглядит ли он сейчас так же потерянно, как и парень. – О… – тихо прошелестел Цезарь. Джозеф отвёл взгляд, уставившись в угол комнаты. В горле клокотали тысячи слов, но ни одному из них он не мог позволить вырваться, несмотря на то, что хотел, чтобы Цезарь знал – он понимал его. Это только усугубило бы ситуацию. Цезарю пришлось куда хуже, чем ему. У Джозефа была бабушка, а Цезарь тащил на себе четырёх маленьких детей. Сердце Джозефа сжалось от боли – молчать… только молчать… Ведь что мог сказать такой мудак, как он? – Ты выглядишь ненамного старше меня, – выдал Джозеф вместо чего-то полезного. – … Двадцать, – ответ Цезаря донёсся будто откуда-то издалека. – В мае мне исполнилось двадцать. Он подвинулся ближе к Джозефу, почти прижавшись бедром к его лодыжке. Он был так близко, что Джозеф чувствовал его тепло. На мгновение Джозефа посетило желание уткнуться носом Цезарю в бедро, словно он был маленьким ребёнком. Сердце снова сжалось в груди, и он поспешил взять себя в руки. – Твой тренер – прекрасный человек, – хрипло пробормотал он, уткнувшись взглядом в пол. – Хорошо, что она у тебя есть. – …Она похожа на армейского сержанта, – тихо откликнулся Цезарь. Джозеф поднял взгляд. На лице парня появилась бледная улыбка – уже не такая уродливая и насквозь фальшивая, как раньше. Цезарь всё ещё смотрел в сторону, взгляд его был потерянным, но теперь он выглядел куда бодрее. – Ты бы не выжил. – Я же пережил все свои тренировки, – пробормотал Джозеф и ткнул ногу Цезаря мыском ботинка. – А это, чтоб ты знал, не так просто. Цезарь убрал ногу от следующего пинка, отодвинулся – бок Джозефа обожгло холодом, – после чего прижал лодыжку Джозефа своей голенью. – Мошенник, – выдавил полуулыбку Джозеф, пусть и не обращая её напрямую к Цезарю. – Кто не обманывает, тот не пытается, – нравоучительно произнёс Цезарь. Джозеф расхохотался, но, спохватившись, быстро зажал рот рукой. Цезарь пригнулся, бросил настороженный взгляд через плечо, после чего медленно выпрямился. – Нам стоит уйти, пока тебя не поймали. Разве твой дядя тебя ничему не научил? – О, он научил меня массе вещей. В большинстве своём незаконных, – беззаботно улыбнулся Джозеф. Вывернувшись из-под ноги Цезаря, он слизал остатки начинки с большого пальца, после чего вскочил и швырнул контейнер в мусорное ведро, стоявшее в тёмном углу. – Ну? Что тебе подсказывает твоё чутьё бродяжки? Мы можем пойти и закинуть в желудок что-то существенное? В лунном свете взгляд Цезаря сверкнул сталью. Сердце Джозефа забилось как бешеное. Проклиная свой несдержанный язык, он изо всех сил старался сохранить на лице улыбку. – Я никогда не был бродяжкой, – наконец процедил Цезарь. – Я воровал, иной раз обчищал магазины, но никогда не бродяжничал. Джозефу едва успел приглушить смех. – Почему ты думаешь, я сумел уложить тебя на лопатки, когда ты бросился на меня, как пьяный шут? – буркнул Цезарь и отвернулся. Воспоминание вышибло воздух из лёгких. Тяжесть тела Цезаря на нём, его дыхание, опалявшее затылок. Прежде чем Цезарь успел отступить, Джозеф схватил его за руку и прижался к нему всем телом. Грудь к груди, чтобы дышать одним и тем же воздухом. – Ты не думал, что я позволил тебе это сделать? – спросил Джозеф, глядя на Цезаря сверху вниз. – Знаешь, я действительно задавался вопросом, понравилось ли тебе, – тихо отозвался Цезарь, и в груди Джозефа разлилось тепло. Джозеф медленно выдохнул и подался вперёд. Цезарь перехватил его на полпути. Губы Цезаря на вкус были как сладкий персик. Восхитительно… Он с упоением принялся играть с языком Джозефа. Горячие руки легли на бёдра Джозефа, большие пальцы медленно поглаживали мышцы пресса, скользя по ткани рубашки. В зале столовой что-то загрохотало, и Джозеф едва не поседел от страха. Он и Цезарь одновременно метнулись к раскрытому окну. – Живей! – зашипел Джозеф. Он подхватил Цезаря, едва не перебрасывая его через подоконник, после чего прыгнул следом, и они понеслись по лесу, даже не оглянувшись на возможного преследователя. К тому моменту, как они преодолели 30 футов, Джозеф был уверен, что за ними никто не бежит. Только тогда он позволил себе остановиться и рассмеяться. Цезарь рядом с ним тоже хохотал. Всё ещё содрогаясь всем телом, Джозеф потянулся к Цезарю и впился в его губы, разделяя на двоих его смех. Растянутые в улыбке губы Цезаря идеально совпали с его собственными. Он с трудом успел сделать вдох между поцелуями – Цезарь буквально выпил его дыхание. Из груди вырвался тихий смешок. Грубая рука Цезаря поднялась и обхватила челюсть Джозефа. Его рот был таким теплым, сладким – слаще, чем десерт. Навалившись на Цезаря, Джозеф заскулил, прося большего. Его рука сжала бедро парня, и тот издал негромкий возглас – нечто среднее между довольным рыком и раздражённым шипением – и дёрнулся в сторону, к полному неудовольствию Джозефа разрывая поцелуй. Цезарь дышал так же тяжело, как и Джозеф. Он всё ещё держал руку на его щеке. На губах дрожала едва заметная улыбка. Джозеф не знал, что он сделал неправильно или, наоборот, правильно, но он надеялся, что вскоре сумеет это понять и заставить Цезаря смотреть на него таким взглядом всегда. Цезарь рассмеялся и с трудом поднялся, отряхивая руки. Джозеф забарахтался на земле. – Сначала я хочу поужинать, – бросил Цезарь. Фраза прозвучала будто нехотя, словно он пытался напомнить себе, что нужно быть резким. И всё-таки он всё равно протянул руку Джозефу, помогая встать. Наконец Джозеф утвердился на ногах и хлопнул Цезаря по плечу. – Строишь из себя недотрогу? – ухмыльнулся он. – Теперь-то уж что? Ведь на нашем первом свидании ты… Цезарь сделал рукой быстрое движение, и Джозеф приземлился на пятую точку прямиком в охапку листьев. Это показалось ему до такой степени смешным, что он даже не смог разозлиться.○ ✩ ○
Цезарь и Джозеф шли по тропинке, змеёй вившейся между коттеджей Олимпийской деревни. Над ними расшитым звёздами ковром раскинулось ночное небо. Желто-оранжевые фонарики напротив домов давали ровно столько света, чтобы они не сбились с гравийной дорожки, и только. Во время ужина Джозеф осушил пару стаканов пива, и теперь оно приятным теплом разливалось в желудке и шумело в голове. Цезарь в свою очередь выпил вина, из-за чего Джозефу сходило с рук то, что он время от времени пихал парня плечом. – Тоже ждёшь наступления завтра? – спросил Цезарь. – Конечно! – Джозеф широко улыбнулся, несмотря на то, что сердце неприятно ёкнуло. – Плавание мой второй конёк! Я с самого начала могу вырваться вперёд и после отработать в размеренном темпе – пробормотал он, привалившись к тёплому боку Цезаря. Вытянув руку в сторону лужайки перед ними, он рассмеялся. Ему вторил тихий смешок пожавшего плечами Цезаря. – А в чём твой конёк? – Прыжок с шестом, – без промедления ответил Цезарь. – Тебе стоит прийти и посмотреть. Это не самое моё любимое мероприятие, но оно обычно проходит быстро и смотрится очень эффектно. – Разве ж я могу такое пропустить?! – воскликнул Джозеф, воздев руки над головой. – Ты наблюдаешь за мной. Я смотрю твои выступления. Мы хвастаемся друг перед другом и распушаем хвосты. Да запросто! – он ухмыльнулся и провёл рукой по спине Цезаря. Это касание к ткани рубашки и твёрдых мышц под ней отозвалось россыпью искр в кончиках пальцев. – Да… Запросто… – прозвучал в темноте между коттеджей тихий ответ Цезаря.
