Глава 3
8 ноября 2021 г., 18:41
Джозеф перевернулся в постели и сразу же пожалел об этом. Желудок сделал кульбит и продолжил проситься наружу даже после того, как Джозеф замер. Замычав в подушку, он попытался переждать приступ тошноты.
– Не спеши, – насмешливо выдал Старбёрд через всю комнату. Не открывая глаз, Джозеф протянул руку и, нащупав на тумбочке будильник, запустил в него. Раздался звяк, будильник загрохотал по полу, терзая уши Джозефа.
– Разве военные не должны вставать на рассвете, – простонал Джозеф из-под подушки.
– Должны, – Старбёрд бросил что-то в ответ, но это что-то было мягким и пружинисто отскочило от Джозефа, поэтому Джозеф не обратил на это никакого внимания. – Именно поэтому я и отсыпаюсь, раз уж выдалась такая возможность.
Воздух был спёртым – дышать под подушкой было совершенно нечем. Желудок понемногу начал успокаиваться. Джозеф осторожно высунул нос наружу и немедленно скривился от резанувшего по глазам яркого света, пробравшегося за занавески. И ладно бы то были красивые розовые лучи восходящего солнца, так нет – туман превратил прекрасное зрелище в нечто невнятное, тускло-серое.
Джозеф снова закрыл глаза и нащупал маленькую записную книжку на тумбочке. Схватив её, он отвернулся к стене и свернулся калачиком, надеясь таким образом уберечь глаза от режущего света. Листы бумаги были заполнены аккуратным, убористым почерком Смоуки.
Сегодня Джозефа ждала верховая езда.
От одной мысли о том, чтобы сесть на лошадь, желудок снова сделал попытку вывернуться наизнанку.
Джозеф опять уткнулся лицом в подушку и заскулил, чтобы перетерпеть это, и после, не давая себе времени передумать, сполз с кровати.
Тапки оказались разбросаны по углам комнаты, но хоть ни один не был потерян. Джозеф натянул чистые шорты и, спотыкаясь, прошёл через гостиную к входной двери, прежде чем его мозг или желудок успели возмутиться.
Боже! На улице было холодно. Почему в июле настолько холодно? Джозеф забыл надеть рубашку, но если вернуться, Старбёрд будет долго над ним смеяться… если шведы, болтающие на своем крыльце за чашкой кофе, не сделают этого первыми…
Вздохнув, Джозеф спустился по ступенькам и вышел на дорожку. Пробежка трусцой желудку не понравилась, но она сделала своё дело – болевшие мышцы расслабились, а суставы вспомнили, как сгибаться. Зевнув, Джозеф протёр глаза, наконец просыпаясь.
Озеро вынырнуло из тумана, словно в каком-нибудь фильме ужасов. Стоило подбежать ближе, и серая фигура на берегу превратилась в Цезаря, застывшего в мостике. Их взгляды встретились, и Джозеф поспешил отвести глаза.
– Утро! – бросил он так беззаботно, как только мог, и не сумел сдержать ухмылки, когда Цезарь выпрямился.
Выглядел Цезарь прескверно. Его волосы были собраны в хвост, но вот всё остальное пребывало в совершеннейшем беспорядке. Одежда помята, поза кривая, тёмные круги под глазами. В тусклом свете запорошенного туманом солнца родимые пятна на его лице утратили чёткость контуров. Джозеф поспешил прижать руки к бокам, чтобы подавить желание дотянуться до них и очертить края большими пальцами.
– Утро. И в самом деле, – свирепо протянул Цезарь, и грубый тон его голоса отдался было внизу живота Джозефа сладкой истомой, но выдавший очередной спазм желудок мгновенно пресёк подобные поползновения. – Ты что-то хотел?
– Ничего такого, что не смог бы исполнить один маленький гимнаст, – брякнул Джозеф, и желудок в очередной раз сказал своё веское слово «против», даже прежде чем сам Цезарь успел возмутиться.
– Иди, заканчивай свою пробежку. Не зуди у меня над ухом хотя бы сегодня.
– Что, кто-то насрал в твою утреннюю кашу? – фыркнул Джозеф и рванул прочь, до того как Цезарь нашёлся с ответом.
Туман сомкнулся вокруг него, превратив мир в смутные серые очертания. Он заглушил звуки, издаваемые другими спортсменами, которые уже успели встать и теперь собирались выполнять свои утренние упражнения. Белая дымка прилипла к коже Джозефа, пуская по ней россыпь мурашек. Стук его кроссовок о дорожку был громким, но туман, казалось, сожрал и этот звук, заставляя волоски на шее вставать дыбом от ужаса.
Стоило сделать круг и снова выбежать к коттеджам, как внезапно прямо впереди из тумана вынырнула высокая фигура. Джозеф мужественно сделал вид, что не замечает Цезаря, но тот быстро свернул, заложив небольшую петлю, и лёгкой трусцой догнал его.
Его глаза были полуприкрыты, и он лениво смотрел на дорогу. Он вёл себя так, будто это было полное совпадение, что их пути пересеклись. Словно не имел к этому никакого отношения.
Джозеф ухмыльнулся.
– Если не будешь смотреть перед собой – споткнёшься, – сказал Цезарь.
– У тебя развязался шнурок, – отозвался Джозеф и засмеялся, когда Цезарь взглянул вниз. – Ха! Попался! Тебе много бегать? – спросил он прежде, чем Цезарь успел пожалеть, что решил бежать рядом с ним.
– А тебе? – буркнул Цезарь.
– Я первый спросил!
Цезарь закатил глаза.
– Один, может, два километра. У меня сегодня по плану упражнения в зале.
– Звучит скучно, – хмыкнул Джозеф. – Через пару часов мне нужно быть на корте, но после можем пойти вместе в зал. Ты как?
К этому моменту желудок Джозефа уже успел успокоиться, и теперь Джозефу не терпелось посмотреть, сколько Цезарь сможет просидеть на корточках.
Цезарь испытующе уставился на него, и по обнажённой коже Джозефа пробежали мурашки.
Наконец итальянец отвёл взгляд, уставившись на дорожку перед собой, и издал тихий звук, должный, очевидно, выражать согласие.
– Я попробую выкроить время.
– Круто! Когда не один, тренировки в зале всегда идут веселей!
Джозефу казалось, что он чувствует, как тепло тела Цезаря напитывает собой туман и вместе с ним проникает ему под кожу, делая разделявшее их расстояние несущественным.
– Ита-а-а-а-ак, – протянул он, позволив губам сложиться в ухмылку. – Прошлой ночью, пока мы с Луизетт развлекались, ты, выходит, резвился с Маргаритой и Ивонн? Бьюсь об заклад, ты не сдюжил.
– Джентльмены не сплетничают, ДжоДжо, – отрезал Цезарь и улыбнулся, когда Джозеф застонал.
Чёртово прозвище преследовало его даже на другом берегу Атлантики! Но если Джозеф сейчас возмутится, Цезарь, скорее всего, только удвоит напор, потому Джозеф просто показал парню язык.
– Как же хорошо, что я не джентльмен.
Цезарь закатил глаза.
– Ну разумеется.
Джозеф ухмыльнулся. По крайней мере, когда Цезарь называл его ДжоДжо, он не имел в виду, что Джозеф был самым младшим в семье, на кого возлагались большие надежды и чаяния.
На самом деле это было даже забавно, потому что Цезарю на эти условности было явно плевать.
... Ох.
Вот ведь чёрт.
– ... Я могу звать тебя Чезаре, если хочешь, – неохотно буркнул Джозеф к полному изумлению Цезаря. – Что?
– Я думал, что ты на самом деле никак не можешь это выговорить, – сказал Цезарь с холодным безразличием на лице, вперив взгляд в дорожку.
– Я не идиот, – фыркнул Джозеф. – Я способен на всё что угодно, если захочу!
– Тебе просто не нравится прикладывать усилия, – ухмыльнулся Цезарь.
– А кому нравится?
Это же полный отстой!
– И с таким отношением ты пошёл в спорт… Не знаю, впечатлён я или же потрясён.
– Впечатлён, разумеется, – Джозеф запнулся, не сбившись, впрочем, с ритма, но затем Цезарь пихнул его, и он споткнулся. – ЭЙ!
– Работай над равновесием, – отрезал Цезарь.
– А Вы, как я посмотрю, в этом спец, сеньор гимнаст, – оскалился Джозеф, но Цезарь увернулся от его ответного толчка.
– Синьор, – резко поправил Цезарь, отбивая руку Джозефа во второй раз. – Я не испанец.
– Синьор gymnastique Чезаре, – подколол Джозеф.
– Французский, – выплюнул Цезарь, но эффект оказался смазан попытками парня скрыть смех. – Я запрещаю тебе даже пытаться говорить по-итальянски.
– Будто ты сумеешь мне помешать! Впрочем, можешь попробовать, – поддел Джозеф, готовясь к очередному пинку, и шлёпнул Цезаря по руке, когда тот потянулся в его сторону. Стремительным, словно удар хлыста, движением Цезарь отвесил Джозефу подзатыльник, тот и глазом не успел моргнуть.
– Мошенник! Так нечестно! – взвыл Джозеф и схватился за затылок, едва не пропахав носом дорожку.
– Я сказал тебе смотреть вперёд, – заявил Цезарь, снова уставившись перед собой, но по его лицу от вида пытающегося выровнять своё положение Джозефа расплылась предательская улыбка. – Я не виноват, что ты споткнулся.
– Ну да, конечно! Ты совершенно не при делах!
Дорога снова повела их мимо пруда. Увидев впереди силуэт ещё одного бегуна, Джозеф и Цезарь притихли. Девушка приблизилась к ним – её кроссовки отбили гулкий ритм по дорожке и стихли, когда она убежала в противоположном направлении.
– Я не буду против, – со скучающим видом бросил Цезарь в никуда, – если ты продолжишь звать меня Цезарем. Так хотя бы твой акцент не будет оскорблять мой слух.
Джозеф позволил своему взгляду на минуту задержаться на фигуре парня, обласкав напряжённые, покачивавшиеся во время бега плечи, вздымавшуюся от глубоких вдохов грудь, раздувающиеся крылья носа и горло.
Туман обволакивал лицо Цезаря, и маленькие капельки воды запутались в его идеальных, собранных в небрежный хвост волосах и кончиках ресниц. Блестящие глаза лениво наблюдали за Джозефом из-под полуприкрытых век.
– Ловлю на слове, Цезарино! – ухмыльнулся Джозеф.
Стоило словам прозвучать, и Цезарь закатил глаза.
○ ✩ ○
Джозеф понятия не имел, была ли это лучшая или худшая идея, которая у него когда-либо возникала. – Готов? – Если ты спросишь ещё раз, мне придётся тебя ударить, – просипел Цезарь, сгибаясь под тяжестью штанги на своих плечах. Джозеф ухмыльнулся ему в ухо – прекрасно зная, что Цезарь видит эту улыбку в зеркале, – медленно убрал руки, и Цезарь кхекнул, когда весь вес штанги лёг на его плечи. Каждый мускул, который видел Джозеф, напрягся. Кожа парня уже была влажной от пота и температуры в тренажёрном зале и вдобавок покраснела от напряжения после последних нескольких подходов. Цезарь опустил голову, и Джозеф почувствовал, как он, медленно выдохнув, слегка сдвинул ноги. – Прогнись в спине, – серьёзно, без всякого подтекста, напомнил Джозеф. Выдохнув эту фразу практически в волосы парня, он скользнул руками вдоль его плеч, на случай если придётся срочно снимать с упавшего Цезаря вес штанги. – Знаю, – пошевелился Цезарь. Он сделал ещ один вдох и медленно согнул колени, делая приседание. Опустив руки чуть ниже синяков на толстых трицепсах Цезаря, Джозеф повторил его движение, ощущая внутренней стороной бёдер, как напрягается каждый мускул на ногах парня. Он почувствовал, как бёдра Цезаря задрожали от напряжения, когда он выполнял нижнее приседание – достаточно низкое, чтобы оказаться чуть ниже колен Джозефа. – Справишься? – тихо спросил Джозеф, и Цезарь издал утробный, полный злобы, раздражённый звук. Джозеф видел в зеркале, как он оскалил зубы. Пот стекал с мокрых золотистых волос, прилипших к покрасневшим лбу и щекам. Они снова поднялись, ещё медленнее, чем в прошлый раз, и Джозефу потребовалось всё его самообладание, чтобы заставить себя не смотреть в зеркало на изгибы бёдер Цезаря. Он поспешно убрал руки подальше от Цезаря, несмотря на то, что тот едва успел подняться и заметно дрожал от прикладываемых усилий. Последний рывок парень сделал чуть быстрее, чем можно было ожидать, отчего Джозеф едва не схлопотал в лицо железкой, но он только весело рассмеялся. Тяжело дышавший Цезарь вторил ему. Джозеф схватился за штангу обеими руками, чтобы помочь парню снова поставить снаряд на стойку. – Невероятно! – воскликнул он, когда Цезарь уцепился локтями за перекладину и повис на ней, тяжело дыша. Его ноги дрожали. – Было бы легче, если бы тот, кто весит не меньше половины снаряда, не вис бы на мне, – выдохнул Цезарь, и Джозеф увидел в зеркале, как он улыбается. Рот парня был приоткрыт, глаза зажмурены, пот градом тёк по его лицу и телу… Пора бы уже, наверное, избавиться от подобных желаний… На широких плечах штанга оставила багровую отметину. Джозефу хотелось прикоснуться губами к каждому ее дюйму, чтобы проверить, не остался ли на коже Цезаря привкус металла. Цезарь выпрямился и полуобернулся к Джозефу. Вот такой, всё еще опиравшийся локтем о штангу, он выглядел как ожившая влажная мечта. – Ладно, хвастун. А сам-то сколько сможешь поднять? Джозеф знал, что заслужил золото только за то, что не сводил в этот момент глаз с лица Цезаря, хотя его внимание было сосредоточено на других частях его тела, поэтому он даже не пытался скрыть пакостную ухмылку. – Ещё плюс тридцать килограммов. – Ты шутишь, – нахмурился Цезарь, уставившись на бёдра Джозефа, как будто это могло помочь ему вычислить, лгал тот или нет. Джозеф искренне понадеялся на чудо – что его тело, вопреки всем испытаниям, не выдаст его возбуждения ещё хотя бы пару минут. Цезарь нахмурился, поднял на Джозефа мрачный взгляд и ткнул в него пальцем. – Я ненавижу всё в тебе, – совершенно серьёзно заявил он, и Джозеф рассмеялся, отчего каждый мускул пресса отозвался болью. Но оно и неудивительно после двух часов, которые они провели в спортзале, и тренировки на корте самого Джозефа до этого. Было так больно, что он едва мог дышать, однако, когда Цезарь ударил его по руке, он только сильнее захохотал. – Отвратительно. Это всё ваше пятиборье! Что за показушник изобрёл такой вид спорта? Явно тот, у кого избыток свободного времени! – Цезарь оттолкнул Джозефа и стащил зажим с одного из концов штанги, чтобы снять первый десятикилограммовый груз. Джозеф поспешил проделать то же с другим, с ухмылкой наблюдая, как напрягаются бицепсы Цезаря, пока тот с грохотом сбрасывает груз на стойку. Вздёрнув нос, Цезарь продефилировал мимо Джозефа и направился к душевым. Поскольку они были единственными, кто решил задержаться в спортзале этим вечером, а Цезарь определённо только притворялся раздражённым, Джозеф позволил своим глазам скользнуть по мокрой дорожке пота на спине Цезаря, после чего залипнуть на его заднице. Задница была идеальной, подтянутой и упругой, и Джозефу казалось, что он умрёт, если не узнает, так же идеально ли эти ягодицы лягут в его ладони, как кажется, или нет. Они прошли через двери в раздевалку, и Цезарь стянул майку через голову. Джозефу немедленно захотелось провести руками по рельефу мышц Цезаря от груди до восхитительной талии, пройтись пальцами по рёбрам и вообще погладить каждый дюйм оголённой кожи. Плечи Цезаря казались массивными даже по сравнению с канатами мышц на бёдрах, и без рубашки, укрывавшей их, выглядели ещё внушительнее. Туловище парня представляло собой идеальный перевёрнутый треугольник из проработанных мышц. Цезарь выскользнул из шорт, и Джозеф многозначительно посмотрел вверх и в сторону. Быстро раздевшись, он поспешил к душу, не позволяя себе думать о чём-либо. – Я всё ещё злюсь, – буркнул Цезарь. Вода упругими струями била по багровеющей дорожке на его плечах, что явно ему нравилось. Джозеф хотел коснуться этих плеч руками, припасть губами, целовать и облизывать их, пока Цезарь не... Цезарь смотрел на него. Смотрел в упор. Так не смотрят на кого-то, к кому не испытывают физического интереса! – О, какое облегчение, – вдруг фыркнул Цезарь, а затем подошёл ближе, оказываясь под тем же душем, что и Джозеф, и впился губами в губы Джозефа, вжимая того в холодный кафель стены. Мгновенно сориентировавшись, Джозеф закинул руки Цезарю на плечи. Ох, чёрт возьми, эти плечи были как скалы, под кожей бугрились мышцы. Стоя под струями горячей воды, Цезарь прижался к Джозефу всем телом, и стоило Джозефу приоткрыть рот, как язык Цезаря протиснулся внутрь. Горячий, мокрый, настойчивый… Чёрт, он хотел большего – больше его рта, его рук и... Голоса и взрыв смеха эхом разнеслись по душевой, и Цезарь с Джозефом отскочили друг от друга как ошпаренные. Повернувшись к двери спиной, чтобы скрыть эрекцию, Джозеф подставил свое тело под струи воды, наклонил голову, провёл рукой по волосам. Чёрт возьми, он уже скрипел от чистоты. Выключив душ, Джозеф схватил полотенце и (как следует замаскировав им свой стояк) отправился одеваться. Он не потрудился вытереться насухо. Повернувшись спиной к раздевалке, где какие-то парни что-то бойко обсуждали на немецком, натянул джинсы на мокрые ноги. Сердце Джозефа громко колотилось в его груди, пока он наблюдал за тем, как Цезарь подходит к своему шкафчику, чтобы достать оттуда одежду. Волосы Цезаря потемневшими от влаги завитками липли к его голове, а его бледная кожа покрылась румянцем до середины груди. Он демонстративно не смотрел на Джозефа, двигаясь спокойно и небрежно, но вот его локоть коснулся руки Джозефа, и когда он подошёл, чтобы натянуть штаны, Джозеф заметил, как он заправляет свой стояк за ширинку. – Хочешь, пойдём ко мне в комнату? – тихо спросил Цезарь под звуки смеха и перепалки немцев в другом конце помещения. – Боже, да, – отозвался Джозеф, и по его лицу расплылась широкая ухмылка, а сердце понеслось вскачь. Он поспешно запихивал свою спортивную одежду в сумку. – Давай выбираться отсюда. Джозефу очень хотелось просто схватить Цезаря в охапку, но он мужественно держал руки при себе всё время, пока они выходили из спортзала и возвращались к коттеджам. Голова кружилась, а колени подрагивали. Он старался не ухмыляться слишком широко и не подходить близко, но даже на таком расстоянии он чувствовал солоноватый запах кожи Цезаря, и этот аромат терпко вязал язык. Потребовалось сделать над собой поистине титаническое усилие, чтобы отступить на шаг, когда Цезарь наконец открыл замок на двери и повернул ручку. Интересно, их тела совпадут, если он прижмётся спиной к груди Цезаря? – Sono tornato, c'è qualcuno in casa? – крикнул Цезарь, открыв дверь и включая свет, и склонил голову, прислушиваясь, не ответит ли кто. Но нет, единственные звуки, нарушавшие тишину, были голосами спортсменов, живущих в соседнем коттедже и теперь развлекавшихся на лужайке за домом. Пока Цезарь запирал за ними дверь, Джозефу казалось, что он от нетерпения сейчас выпрыгнет из собственной кожи. Он последовал за Цезарем в его спальню, практически перепрыгивая через ступеньку. Они даже не стали включать свет. Как только дверь закрылась за ними, Джозеф оказался точь-в-точь в таком же положении, как недавно в душе – зажатый между телом Цезаря и стеной. Да! Чёрт, да! Ладони Цезаря обхватили задницу Джозефа, и он поцеловал его. Джозеф ответил с таким упоением, будто от этого зависела его жизнь. – Пожалуйста, скажи мне, что у тебя есть презервативы, – выдохнул Джозеф, как поцелуй прервался, и Цезарь рассмеялся, уткнувшись носом ему в грудь. – Конечно. – Прекрасно, – Джозеф присел, подхватив парня на руки. Ноги и бёдра всё ещё болели после спортзала и тренировки на корте, но выражение лица Цезаря, когда Джозеф поднял его с пола, подхватив под задницу, тысячу раз того стоило. Он поспешил уложить их на кровать, и Цезарь снова совершенно восхитительно рассмеялся. Обрушив их обоих вниз, он поцеловал его всё ещё растянутые в ухмылке губы. Цезарь отстранил Джозефа, наполовину вывернувшись из-под него, и потянулся к прикроватной тумбочке. Щёлкнула кнопка, и радио отозвалось каким-то немецким биг-бэндом, заглушившим тихий стон, сорвавшийся с губ Цезаря, когда Джозеф задрал полу его рубашки и провёл зубами по твёрдым мускулам бока. Удар. Цезарь зачем-то ударил… ах да, презервативы. Хорошо. – Никаких засосов. – Понял, – ухмыльнулся Джозеф и отсалютовал, наблюдая, как Цезарь сбрасывает рубашку. Как только она оказалась небрежно сброшена на пол, Джозеф толкнул Цезаря, вынуждая откинуться на кровать, и снова принялся исследовать рельефные мышцы. Бёдра Цезаря, потиравшиеся о его эрекцию, напряглись, когда Джозеф лизнул его ключицу, прошёлся по тонким светлым волоскам на груди и вобрал в рот горошину розового соска. У Цезаря перехватило дыхание, и Джозеф провёл зубами по чувствительной коже. – Поднимайся обратно! – зарычал Цезарь. Схватив Джозефа за плечи, он потянул его вверх. Их губы снова прижались друг к другу. Зубы, язык, полные напора движения – словно то был не поцелуй, а сражение. Словно он собирался снова одержать верх над Джозефом, только теперь оружием были губы. Его ладони скользили по спине Джозефа. Он растопырил пальцы, будто хотел касаться как можно больших участков кожи. И, чёрт возьми, это было хорошо… Хорошо, когда он приподнял бёдра и прижал их тела друг к другу, чтобы Джозеф мог почувствовать, как твёрдый член потирается о его собственный. Член ощущался горячим даже сквозь грубую ткань джинсов. Руки Цезаря снова сжали задницу Джозефа, разминая её и притягивая Джозефа к себе, и Джозеф захихикал ему в рот. – Тебе, похоже, действительно нравится моя задница. Цезарь равнодушно пожал плечами. – Ты явно хорошо над ней поработал, – произнёс он как само собой разумеющееся. Джозеф ухмыльнулся и отстранился, чтобы после упасть на кровать, сминая уже без того пребывавшие в беспорядке простыни. Стянув со своих ягодиц джинсы и нижнее бельё, он шлёпнул себя и рассмеялся от вида того, как взметнулись вверх брови Цезаря. – Восхитительно. Мгновение спустя Цезарь оседлал бёдра Джозефа и, склонившись над его спиной, смял своими большими ладонями его задницу. Джозеф извивался на кровати, пока Цезарь покрывал поцелуями его плечи, одновременно с этим потираясь своим всё ещё скрытым штанами членом о его ягодицы. – У тебя самая идеальная задница, которую я когда-либо видел, – хрипло прошептал Цезарь, и Джозеф уткнулся лицом в подушку, чтобы скрыть тот факт, что он уже тяжело дышал. – Совершенно восхитительная. И это несправедливо. Джозеф было засмеялся, но поперхнулся воздухом, когда Цезарь снова потёрся об него бёдрами, с такой силой накрыла его волна желания. – Чёрт, – выдохнул Джозеф в подушку, выгибая спину и упираясь в твёрдую выпуклость эрекции Цезаря. Джозеф застонал в подушку, когда Цезарь теснее прижался к нему. Он чувствовал каждый дюйм его длины. – Не то чтобы я был против, – Джозеф всё же был вынужден отнять лицо от подушки и приподняться на локте, чтобы повернуться и увидеть лицо Цезаря, – но скоро соревнование. Нет ничего хуже, чем ездить верхом с больной задницей. Звонкий смех Цезаря взвился под потолок. Наклонившись, парень прижался губами к ложбинке между сведённых вместе лопаток Джозефа, словно пытался приглушить звук. По телу Джозефа прошла волна дрожи, когда Цезарь принялся спускаться поцелуями вдоль его позвоночника. – Справедливо, – пробормотал Цезарь в основание шеи Джозефа. Слегка отодвинувшись, он снова сжал руками его ягодицы, после чего принялся водить ладонями вверх-вниз. Когда Цезарь опять поцеловал его, Джозеф снова был вынужден уткнуться в подушку. – Скажи мне, когда захочешь, чтобы я остановился. – ‘мкей, – единственное, что сумел выдохнуть Джозеф, прикрывая рот рукой. – Нет, серьёзно, – пробормотал Цезарь, спустившись поцелуями к бедру Джозефа. – Кажется, единственной целью пятиборья является взращивание олимпийских задниц. Джозеф хихикнул в локоть. Стянув его джинсы к щиколоткам, Цезарь продолжил покрывать поцелуями бёдра Джозефа. Когда он дошёл до коленей, он поднял руки и прошёлся большими пальцами по всё ещё влажной бедренной складке, после чего прикусил зубами кожу. Джозеф никогда в жизни не чувствовал себя таким беззащитным. – Совершенно восхитительная… – промурлыкал Цезарь, и Джозеф ахнул, когда он прижался языком к его входу. Что-то шепнув, Цезарь сильнее сжал руками бёдра Джозефа. Почувствовав на коже очередное влажное прикосновение, Джозеф вынужден был вцепиться пальцами в подушку, одновременно пытаясь вспомнить, когда в последний раз оказывался с кем-то в одной кровати. Цезарь, похоже, как-то понял, что у него мелькают мысли о ком-то другом, потому что в следующий момент он вытворил своим языком нечто, от чего пальцы на ногах Джозефа сладко поджались, и он сцедил в подушку очередной стон. – Ш-ш-ш-ш, – на секунду прервавшись, прошептал Цезарь, после чего, подкрутив громкость радио, снова склонился над Джозефом. Джозеф тяжело дышал в подушку. Вылизывая и раскрывая его, Цезарь издавал тихие довольные звуки. Эти звуки сводили Джозефа с ума так же сильно, как жар, охвативший его член. Он медленно потёрся бёдрами о кровать. Каждый мускул ног болел, но вырываться из рук Цезаря совершенно не хотелось. И всё-таки член Джозефа был напряжён настолько сильно, что было просто жизненно необходимо что-то с этим сделать. Цезарь сдвинулся, опустив одну руку между ног Джозефа. Его палец протиснулся в то место, в которое уже успел проникнуть язык. Цезарь издал вопросительный звук, и Джозеф застонал в подушку. – Чёрт, да… Да… – выдохнул он, сильнее потираясь бёдрами о кровать. Цезарь подался вперёд, перенося большую часть веса на руку, которая всё ещё сжимала задницу Джозефа. Удерживая его на месте, Цезарь ласкал Джозефа языком и пальцем. Джозеф стонал, изнывая от желания под умелыми руками и жаром рта. К чёрту конное выступление! Он хотел прокатиться с ветерком на лице Цезаря. Цезарь сгибал палец внутри него, одновременно двигая языком и целуя, а Джозеф изо всех сил старался приглушить отчаянные стоны подушкой. Ещё одно движение языка, и Джозефу показалось, будто его ударила молния. Желание захлестнуло его. Бёдра рефлекторно дёрнулись, потираясь о кровать, прежде чем он успел себя остановить. Цезарь продолжал лизать и гладить, а Джозеф трясся, рвано хватал ртом воздух и в исступлении тёрся бёдрами о простыню, отчаянно прося о большем. И Цезарь исполнил это его желание. Задохнувшись от прошившего тело удовольствия, Джозеф затрясся и всхлипнул в подушку. Он даже не осознавал, что Цезарь остановился на обескураживающе долгое время. Когда Цезарь медленно вытащил палец и вытер его о простыню между подёргивающимися бёдрами Джозефа, он только и мог, что дрожать и стонать. Джозеф попытался вздохнуть, но затея почти не увенчалась успехом. Он даже не мог снова прижать бёдра к кровати, член был слишком чувствительным, чтобы даже думать об этом. – Чёрт, – выдохнул он, чувствуя, как от паха вверх по позвоночнику растекается сладкий жар, заставляя пальцы ног поджиматься. – Так вот как это делают в Италии… Цезарь мягко усмехнулся, ещё раз поцеловав ложбинку его ягодиц. – Только если партнёр нам нравится. Джозеф перевернулся на спину. Из-за этого, правда, он оказался задницей на мокром пятне, но кого заботят такие мелочи? Его руки всё ещё слегка дрожали, но он всё равно схватил Цезаря под мышки и потянул вверх, не останавливаясь, до тех пор, пока не смог обвить руками его талию, расположив колени по обеим сторонам от своей груди. – Рад, что нравлюсь тебе, – выдохнул он, поспешно расстёгивая брюки Цезаря и вытаскивая из белья его член. Член Цезаря был чуть толще его собственного. Джозеф погладил его несколько раз, убирая крайнюю плоть с красивой розовой головки и наслаждаясь его весом на собственной ладони. Повернув голову, Джозеф нашёл глазами упаковку презервативов. Цезарь тяжело дышал. Его дыхание сбилось, как, впрочем, и у Джозефа. Его бедра слегка подавались вперёд-назад, и член покачивался перед ртом Джозефа. Немного приподнявшись, Джозеф надел на него презерватив, после чего обхватил его губами. Вкус резины раздражал, но Цезарь одуряюще пах потом, сексом и мускусом, и был так близко. Он едва успел погладить Джозефа, как тот ринулся вперёд, вбирая в рот всю его длину, прижимая язык к твёрдому толстому члену. Резко вздохнув через нос, Джозеф опустил руки на тыльную сторону бёдер Цезаря, впиваясь пальцами в твёрдые дрожащие мышцы, и принялся двигать головой. Постепенно влажность рта облегчила процесс, и Джозеф задвигался в беспорядочном, быстром темпе. Идеально. Он чувствовал, как бёдра Цезаря напрягаются под его ладонями и по обе стороны от его груди. Цезарь желал большего и явно сдерживал себя. Джозеф не хотел, чтобы партнёр сдерживался. Он хотел, чтобы Цезарь прижал его к кровати и заставил бороться за каждый вздох. Рваный стон вырвался из горла Джозефа, стоило представить себе эту картинку, и Цезарь выругался, дёргая бёдрами и глубже врываясь в рот Джозефа. Ему вторил аккомпанемент грохота радио. Джозеф отстранился ровно настолько, чтобы иметь возможность взглянуть, лицо Цезаря. Цезарь прикрывал рот одной ладонью, второй цепляясь за стену. Джозеф медленно, с хлюпаньем опустил голову вниз, скользнув по головке кончиком языка. – Cazzo… – сорвалось приглушённое с губ Цезаря. – Хэй, – прошептал Джозеф во время паузы в грохоте музыки. Уткнувшись носом во влажный член, он с наслаждением смотрел на то, как Цезарь жмурит глаза, стараясь взять тело под контроль. – Хэй, Цезарь… Хэй… – снова позвал он, и когда Цезарь наконец посмотрел вниз, Джозеф поцеловал его в бедро и дерзко усмехнулся. – Ты мне тоже нравишься. – Спасибо тебе господи, что в жизни случаются маленькие чудеса, – пробормотал Цезарь с таким же сильным акцентом, как когда они в первый раз заговорили, а затем, когда Джозеф снова прижался губами к головке его члена, его голос сорвался. Под внимательным взглядом Цезаря Джозеф провёл языком вдоль ствола его горячего тяжёлого члена, а затем, сжав основание большим и указательным пальцами, медленно, дюйм за дюймом, принялся вбирать его в рот. Когда он был на полпути, рука Цезаря легла ему на голову. На этот раз он не направлял его, но просто поглаживал, словно раздумывая, не подтолкнуть ли Джозефа к более активным действиям. Джозеф тихонько застонал и опустил голову ниже, принимая его так глубоко, как только мог – до тех пор, пока челюсть не начала ныть, а горло конвульсивно сжиматься. Он коротко и резко задышал через нос. Голова кружилась от заполнивших воздух запахов солоноватого пота и секса, от ощущения пальцев Цезаря, с силой скользивших по голове. Убрав руки от члена Цезаря, Джозеф обхватил ладонями его задницу, притягивая за бёдра ближе – до тех пор, пока не уткнулся носом в лобок Цезаря, а головка его члена не оказалась вжата в горло с такой силой, что Джозеф едва мог дышать. Цезарь снова выругался и расслабил руку, позволяя Джозефу отстраниться. Джозеф наполовину выпустил его изо рта, но затем Цезарь снова подался бёдрами вперёд, мягко, но настойчиво направляя его, и Джозеф, замычав, снова вобрал его в себя. Он позволил Цезарю задать ритм их движений. Его губы были влажными, челюсть ныла, и при каждом движении по подбородку стекала капелька слюны. Джозефу очень хотелось прикоснуться к себе. Он и так снова был твёрдым из-за того, что прикрывающий ладонью рот Цезарь издавал потрясающе горячие звуки, но задница Цезаря так восхитительно, удобно лежала в его ладонях, а стоны и подмахивания были так великолепны, что… Нет, от этого было решительно невозможно отказаться. – Чёрт, – выдохнул Цезарь, когда Джозеф сжал горло и начал сосать, ускоряя темп. Джозеф хотел знать, смотрит ли он всё ещё или уже прикрыл лицо одной из своих фантастических ладоней. Джозеф непременно хотел почувствовать, как он, содрогаясь всем телом, кончит. Вместо этого он застонал, позволяя толчкам Цезаря исказить звук, и вобрал всю его длину в рот, прижавшись лицом к бёдрам. Руки Цезаря вцепились в волосы Джозефа. Он толкнулся вперёд с такой силой, что у Джозефа перехватило дыхание. Джозеф почувствовал, как начала пульсировать твёрдая, прижимающаяся к языку плоть, услышал, как дыхание Цезаря сбилось, и сделал несколько глотательных движений. Наконец Цезарь охнул и резко отстранился от Джозефа, выскальзывая из его рта. Джозеф откинул голову на спинку кровати, вытирая рот и переводя дыхание, после чего коснулся своего стоявшего колом члена и перевёл взгляд на Цезаря. Цезарь всё ещё тяжело дышал, его кожа, освещённая тусклым светом, льющимся из окна, блестела от пота, член под презервативом блестел и подёргивался. Зрелище было прекрасным. Грудь Цезаря тяжело вздымалась. Он смотрел на Джозефа, как будто раздумывал, не засунуть ли снова свой член ему в рот. Разведя ноги, Джозеф стал гладить себя, постепенно ускоряя темп. – Хочешь снова трахнуть меня в рот? – поинтересовался он всё ещё хриплым голосом. У Цезаря перехватило дыхание, и его пальцы сжали в кулак волосы Джозефа, отчего Джозефа бросило в жар. – А это сможет заставить тебя замолчать? – спросил Цезарь, ухмыльнувшись уголком полуоткрытого рта, и Джозеф затрясся от смеха. – Удачи, – прошептал он в основание члена Цезаря, сжав свободной рукой его бедро и вдыхая тяжёлый запах мускуса и секса, доносившийся из-под резинки презерватива. Цезарь застонал, будто это причиняло ему боль, и Джозеф с упоением вслушался в этот звук. Казалось, он мог снова кончить только от этого. Он честно попытался удержаться и не делать этого, но Цезарь захлебнулся стоном и вцепился руками в волосы Джозефа, стоило Джозефу сжать его яйца, и Джозеф замычал, снова содрогаясь в оргазме, от пары быстрых движений. Когда в глазах прояснилось, Джозеф обнаружил, что тяжело дышит в бедро Цезаря. Тело снова опалила волна жара, когда пальцы Цезаря пробежались по его волосам. – Ты дашь мне встать или нет? – игриво поинтересовался Цезарь, и Джозеф с недовольным ворчанием обхватил руками его ягодицы. – Может быть, – наконец сумел сформулировать и прошептать в кожу Цезаря Джозеф, и голос даже почти не сорвался. – Я ещё не решил. Дай мне минутку. Цезарь усмехнулся, потянув пальцами волосы Джозефа, и это действительно не способствовало тому, чтобы Джозефу захотелось быстрее встать. Удовлетворённо хмыкнув, Джозеф позволил всему своему телу расслабиться, прислушался к биению сердца Цезаря, смакуя ленивую расслабленность и не обращая внимание на то, что потёки спермы на животе начали подсыхать и стягивать кожу. – Ну нет, вставай, давай, я хочу привести себя в порядок, – проворчал Цезарь. Джозеф заныл, когда он убрал руку с его волос, чтобы выключить радио. Внезапная тишина казалась странной и подавляющей. – Ты же знаешь, что не можешь остаться на ночь. – Да, да, – надулся Джозеф, позволяя Цезарю встать. Его тело, когда он отстранился от Джозефа и слез с кровати, в полумраке комнаты выглядело потрясающе, как и его задница. Джозеф снова щелкнул пальцем по своему члену. Наблюдая, как Цезарь снимает презерватив и бросает его в мусорное ведро, он задался вопросом, сможет ли он вообще хоть когда-нибудь снова стать полностью твёрдым. – Я серьёзно, – сказал Цезарь, натягивая штаны, и Джозеф вздохнул и поднялся. – Хорошо, ладно. Иду, – заскулил он самым обиженным голосом, на который был способен, и скривился, когда сперма на его животе потекла вниз. – Эм-м-м… – Верхний ящик, – отозвался Цезарь, снова натягивая рубашку, и да, на тумбочке была коробка с салфетками. Хихикнув, Джозеф принялся обтирать себя спереди и сзади. – Как думаешь, все хранят такое в одном и том же месте? Цезарь наморщил нос. – Я стараюсь не думать об этом. Швырнув салфетку в мусорное ведро, Джозеф встал, натянул штаны и рубашку. Убедившись, что в целом получился вполне презентабельный вид, он направился к двери. – Хочешь пойти перекусить? Думаю, столовая будет открыта ещё полчаса или около того... – Джозеф, – сказал Цезарь низким и серьёзным голосом, одной рукой придерживая дверь перед ними. – Всё, что сейчас случилось, не должно покинуть пределов этой комнаты, ты ведь понимаешь? Грудь Джозефа сжалась, и нечто между облегчением и разочарованием захлестнуло его, как было всякий раз, когда он возвращался домой один на поезде после встречи в Гринвиче. Несмотря на это, он широко улыбнулся и шутливо стукнул Цезаря в середину груди. – Естественно. Я ведь не идиот, Цезарино!
