Привет! Меня зовут Жон «Тарталья» Арк!

      — Как же я устал… — вслух вздохнул Жон, медленно шагая по безлюдной аллее Бикона в сторону мастерской.       “Как будто бы делал что-то, чего не делал раньше», — фыркнул Тарталья.       — И не поспоришь: ночные смены в клубе бывали напряженнее… — опять вздохнул Жон и перекинул поврежденный щит на другую руку.       “Согласен, драться с обладателями этой вашей «ауры» намного интереснее, чем я ожидал, — хмыкнул Тарталья. — Но как показал бой и на них есть управа. Времени бы побольше было».       «У тебя есть, но не у меня…» — мысленно ответил истинный хозяин тела и на автомате прикоснулся к побаливающему ребру.       Аура действительно удивительная вещь: без неё он бы давно переломанный и перебинтованный лежал в лазарете. А так у него всего лишь проверили отсутствие переломов и отправили гулять, даже не давая обезболивающего. Доктору Кицуне, штатному медику Бикона, нужно доказывать, что тебе нужна помощь. У Жона не получилось ничего возразить на «у тебя же аура — до свадьбы пройдет».       “Не, ты хорошо сражался… для новичка, — нейтрально ответил Тарталья, но Жону было понятно, что это не похвала, а упрек. Его же тренировал сам Предвестник Фатуй, неповторимый и великий Тарталья! — Так, давай без издевок! Ты и сам понимаешь, что лишь чудом и моей помощью не облажался»       «Понимаю, но… — Жон замолчал, подбирая слова. — Да ёлки-палки! Это страшно! Одно дело шпану гонять, прикрываясь именем Джуниора, а совсем другое иметь дело с охотниками. Да они же без тормозов!»       “Так и ты обрежь их. Нашёл проблему».       Логично, не поспоришь. Но Жон понимал, что у кого-то из них должен остаться стоп-кран. Мало ли…       И за такими мыслями он добрался до мастерской. Заведующий этим прекрасным и «оживленным» местом с ленцой оторвался от какого-то видео на свитке и проверил студенческий билет Жона, после чего что-то записал на компьютере и протянул бумажный журнал посещений. Жон быстро вписал там «своё» имя с фамилией и время прихода. И был удивлён, что на строчку выше стояло имя «Руби Роуз», которая пришла на пятнадцать минут раньше.       “Ну, будет не скучно», — мысленно пожал плечами Тарталья, когда Жон прошел проходную и оказался в самой мастерской.       Большинство здешних станков он видел только в фильмах. Фантастических. Жон даже не знал, как к ним подступить. Он всё-таки привык чинить своё снаряжение в мастерской, находящейся «под крышей» Джуниора: Жон платил лишь за материалы, а пользование старыми станками и инструментами и небольшая помощь от местных мастеров была бесплатной. И ему выгодно, и сама мастерская не уходит в минус: такая маленькая деталь показывает лояльность к Джуниору, а там глядишь, и цена «крыши» уменьшится, помимо того, что Жон им как-то помог выкинуть скандалиста, недовольного ремонтом своей машины.       Но, к счастью, ему не требовалась сложная техника, а только три-дэ принтер, способный печатать металлические детали, да базовые инструменты: отвертки, горелка, молот и наковальня. Меч — примитивное оружие (если он уже готов, разумеется), а у механизма щита-ножен довольно простая конструкция: тут не нужны какие-либо сложные расчёты или даже прах — это просто железка, которая работает на пружинах. Самое то, для беглеца, у которого не было ни денег, ни знаний на создание чего-нибудь посложней.       Тем не менее в мастерской стоял производственный шум: три-дэ принтер монотонно работал, заполняя помещение тихим шумом работающих моторчиков, а одинокая девочка в красном плаще возле него над чем-то копалась.       — Кхе-кхе, — на всякий случай в отделении сообщил о себе Жон. Не нужно пугать работающего человека — лучше издалека дать ему понять, что он не один.       — А?! — вскрикнула Руби и испуганно повернулась к нему. На ней были респиратор и защитные очки, которые не давали сразу узнать её. Но кто еще в Биконе имеет маленький рост и любит красные плащи? — О, это ты! Пришел чинить щит?       — Приходится, — пожал он плечами и направился к свободному верстаку, куда и бросил щит.       Хороший металлический стол звоном принял своего пациента. На держателях вдоль стены были разнообразные инструменты, отличного качества, а не тот мусор в мастерской, которую он посещал. Даже тиски плавно ходили и их не нужно было перед использованием смазывать. Не мастерская, а просто рай для самодельщика.       Жон быстро открутил крышку ножен, под которой прятался механизм раскрытия щита; заметил старого «знакомого», фиксатор положения, который постоянно ломался; разобрал пластины металла, которые и образовывали при раскрытие щит. Быстрая работа, которая обычно занимала минут пять.       Но не сейчас. Жон медленно и аккуратно делал привычные действия. Стоило ему начать работу, как Руби закончила свои дела, сняла респиратор, перчатки и очки и пристроилась в стороне, наблюдая за его действиями. По её лицу было видно, что ей это интересно. Можно было и показать представление, растягивая работу и выполняя лишние действия, которые сейчас и не нужны были.       — И что скажешь? — разобрав щит, произнес Жон. Руби вздрогнула от неожиданности, словно не думала, что слишком заметно наблюдает за работой.       — Не в обиду, но слишком грубо сделано. Механизм на прахе был бы легче, — пояснила девочка и отвела взгляд, словно бы сказав правду, она оскорбила Жона.       — Чем грубее механизм, тем проще его обслуживать! — усмехнулся Жон и достал из кучи деталей ножен-щита сломанный надвое фиксатор. — А тут есть еще принтер, способный создавать детали из металла?       — К сожалению… — проговорила она и, кажется, очень расстроилась, что не смогла помочь.       — Подождем, — вздохнул Жон. — Тебе еще долго?       — Минут пять.       — Точно подождем… — вновь повторил Жон.       — А ты… эм… — промычала Руби и вновь отвела взгляд, — ты часто так странно разговариваешь?       — Это как? — искренне удивился Жон.       — Ты часто к себе обращаешься во множественном числе. Ты постоянно меняешь интонации в голосе. Ты…       — Эмбер, под постоянно меняю интонацию ты имеешь в виду это? — влез в разговор Тарталья, но Жон быстро выкинул его обратно, перехватив управление телом.       — Именно! — воскликнула Руби. И по-детски возмущенно продолжила: — И почему Эмбер? Ты меня, Пирру и Блейк постоянно называешь не наши именами!       — Ты еще про Миницарицу забыла, — усмехнулся Жон, чтобы поддерживать свою «маскировку». Но вновь посмотрев на Руби, которая мило нахмурилась, он почему-то вспомнил свою младшую сестру, из-за чего ему захотелось над ней по-братски поиздеваться. — Во-первых, это весело. Во-вторых, вы услышите эти клички и сразу поймете, что это именно я. Ну и в-третьих… ай, ладно, ты все равно не поверишь мне.       — Удиви, во что же я не поверю? — по лицу Руби не было понятно, осознавала ли она, что над ней сейчас посмеются, но слова Жона точно её заинтересовали.       — «Мне говорят, что я — балбес; Что я вчера с берёзы слез», — начал петь Жон, сдерживая улыбку.       — «Не человек, а динамит; И подо мной земля го-…», — на автомате продолжила петь Руби, но тут же осеклась и хмуро посмотрела на него. — Эй, эта песенка ничего не объясняет! Не увиливай от ответа!!!       — «И, в общем, правду говорят; Но в этом я не виноват; А виноват то в этом тот; Кто у меня внутри живё-ё-ёт!!!» — фальшиво и не вытягивая ноты, закончил Жон и уже из последних сил сдерживался, чтобы не засмеяться.       “А ты не охренел меня раскрывать?!» — прорычал Тарталья и послал фантомную боль, которая сжала голову.       «Она не поверит, но посмеется. А если правда раскроется, то я же говорил!» — оправдывался Жон, но не очень удачно: голова стала болеть меньше, но всё еще болела.       — Шучу, — спокойно ответил он вслух удивленной и раздраженной Руби и засмеялся. Той понадобилось время, чтобы обработать информацию, но всё-таки она вместе с ним начала смеяться.       Их прервал писк три-дэ принтера, который закончил печать. Руби и Жон подошли к устройству, вытирая слезы от смеха. Девочка тут же достала оттуда ряды гильз и стала их осматривать. А Жон же подключил свой личный свиток к принтеру и загрузил туда модель нужной ему детали.       Принтер вновь ожил, начиная работу, а вот Руби убрала несколько гильз, которые распечатались с небольшими дефектами и стала снаряжать патроны заранее заготовленной праховой смесью.       — А разве их не проще купить? — спросил Жон, смотря как девочка отработанными движениями начала работу.       — Мне нужны специальные, с увеличенной отдачей, для чего я добавляю гравитационный прах, — не отвлекаясь от процесса, проговорила она.       — То-то я думал, почему ты так далеко отлетаешь, — кивнул Жон, получив ответ на вопрос, который его мучил с самого момента знакомства со стилем боя Руби.       — А я не могу понять, как у тебя сломался щит, — явно передразнивая его, ответила девочка. — Кардин настолько силен, что даже аура не выдерживает?       — Меня побили, но ничего не сломали — так что аура выдержала, — усмехнулся Жон.       — Да нет же, я говорю про щит, — закончив с очередным патроном, Руби повернулась к нему и показала на него этим самым патроном. — У тебя на видно надежная конструкция, однако даже с аурой она не выдерживает удары. Это странно.       — Так при чем тут аура? Аура отдельно, щит отдельно, не?       — То есть ты не запитываешь оружие аурой? — шокировано спросила Руби и, получив в ответ покачивание головой, проявлением направилась к ящику с ветошью и тут же вернулась. Она натянула кусок ткани и сказала: — Попробуй порвать.       Жон одним движением порвал натянутую между руками Руби ткань, оставив ей два небольшой куска ветоши.       Руби кивнула, взяла другой кусок ткани. На секунду та покрылась красным светом, а потом вернулась в норму.       — А теперь попробуй эту порвать, — сказала Руби.       Но на этот раз Жону пришлось приложить намного больше сил, чтобы это сделать. Ткань всё-таки поддалась ему, но казалось, что он рвет не ветошь, а тонкий лист металла.       — Я запитала ткань аурой, из-за чего она стала крепче, — пояснила Руби, пока Жон вытирал капли пота, выступившие на лбу. — То же самое можно сделать и с оружием.       — Так вот почему ваше оружие не разваливается после первого удара! — воскликнул Жон.       “А аура мне начинает всё больше нравиться, хоть такие нюансы делают её всё больше похожей на Глаз бога», — согласился с ним Тарталья.       — И странно, что этому тебя не обучили в подготовительной школе, — цокнула Руби.       — Так двоечник я, что с меня взять? — улыбнулся Жон, но по лицу Руби было видно, что такой ответ ей не понравился.       — Нет, так не пойдет. Я не позволю издеваться над оружием! — твердо сказала Руби и даже для убедительности топнула ножкой. После чего протянула кусок ткани. — Представь, что это продолжение твоего тела и покрой её аурой.       — Эх, — Жон вздохнул и взял ветошь. Она явно не отстанет от него, если он хотя бы не попытается.       Тупо смотря на натянутую в руках ткань, Жон не знал, как бы к этому подступиться. Обиднее было то, что Тарталья притих, но не ушел, наблюдая за процессом. Предатель!       Он пытался вспомнить ощущение, когда Джуниор открыл ему ауру, но ничего не выходило. Ну не мог он сделать то, что другие учились годами!       “Ты же видел воспоминания, где создавал при помощи глаза бога гидроклинки, — напомнил о себе Тарталья. — Попробуй сделать тоже самое. Может сработает»       Жон напряг мозг, в поисках таких воспоминаний. И Тарталья ему помог, подсунув одно из них. Там на него напали бандиты, пока он ходил по окрестностям Ли Юэ. Заметив их издалека, Тарталья подстрелил парочку из лука, но затем, когда до него толпа все же дошла, спрятал в пространственном кармане Глаза бога лук и создал гидроклинки.       Жон попытался повторить за ним, но у него ничего не вышло: ткань так и не засветилась, а Руби продолжала за ним наблюдать. Пристально наблюдать, желая увидеть результат.       — Ой, да не могу я! — прорычал Жон и вскинул руки в сторону, желая оградить себя от всеобщего ожидания. И в этот момент ткань, оставшаяся в руке, засветилась золотом.       — А говоришь двоечник — у нас в Сигнале на это давали целый семестр. Но так как меня учил дядя Кроу, я этому научилась за неделю! — улыбнулась Руби, с явной гордостью говоря о своих достижениях, а потом спокойно подняла руку Жона с запитанную аурой ветошью и попыталась ту порвать. У неё не вышло, как бы она не старалась. — Запомни, слишком сильно запитывать тоже не нужно: с определённого момента, которое зависит от конкретного оружия, ауры становится с избытком и это будет пустой тратой сил.       — Запомню, — проговорил Жон и отпустил ткань. Первую секунду она пролетала и даже не теряла форму, но потом, как нормальная ткань, согнулась в полете.       Жон поднял ветошь, взял со стола другую и попытался повторить. Со второй попытки оба куска ткани вновь засветились золотом.       “Всё интереснее и интереснее», — усмехнулся Тарталья.        — Давай лучше поговорим о чём-нибудь другом, — убирая всю ветошь обратно в ящик, сказал Жон.       — Например об оружии! — воодушевилась Руби и вновь бросила своё занятие. Вот только неясно от чего в его голосе больше радости, от смены темы или от возможности поговорить с кем-то о пушках. Она сняла с пояса свою косу, которая в сложенном состоянии занимала не очень много места. — Это Кресент роуз, боевая снайперская коса крупного калибра. Отлично режет, метко стреляет, круто выглядит. Я бы её разложила, но вокруг места маловато.       — Не стоит, я уже видел её в действии. А это Кроцеа Морс, — указал Жон в сторону верстака, на котором ожидали детали оружия. — Он колет, режет, рубит и защищает.       “Какое не эпичное представление на её фоне!» — посмеялся Тарталья.       Руби не знала, что сказать, в её серебряных глазах отчетливо отражалась жалость к хозяину такого невпечатляющего оружия. Если сравнивать с её снайперской косой, то вообще любое оружие не впечатляло. Это же боевая снайперская коса! Да, нелогичное и неудобное, но крутое оружие. Которое к тому же может укомплектоваться до размера большего поясного подсумка.       — А ты свою «Розу» сама собрала? — перевел тему Жон.       — Конечно! — Руби оскорбляла даже сама возможность, что он думал иначе. Сразу видно, о чем она действительно волнуется. — В моей подготовительной школе каждый делает своё оружие сам. Ну, мне может немного помог дядя, но только по мелочи!       — Бранвен, да? — вспомнил Жон.       — Да, дядя Кроу научил меня сражаться косой и помог мне собрать мою малышку, — с улыбкой ответила девочка.       — А ты фанатеешь от оружия, как я погляжу.       — Оружие — это часть нас самих. Продолжение нашего тела и души. Покажи мне свое оружие, и я скажу кто ты, — важно поведала Руби и для пущей убедительности подняла палец вверх.       — Тогда пройдем, — с улыбкой хмыкнул Жон и направился к своему оружию. Но Руби, к его удивлению, не засмущалась и последовала следом.       — Очень простая конструкция, — придирчиво изучив разобранное оружие, констатировала в очередной раз Руби. — Не подумай, что я считаю это зазорным. Просто факт. В нём совсем нет праха. Надежная классика. Ты точно хочешь, чтобы я сказала, кто ты?       — Руби Роуз, кто по твоему мнению Тарталья Арк? — кивнул Жон и стал терпеливо ждать ответа.       — У меня два варианта: либо ты ленивый и жадный, раз не стал придумывать что-то покруче, либо твой Кроцеа Морс принадлежал твоим родителям, а ты потом просто привык к нему.       — Третий вариант, — сказал Жон, а Руби поникла. — Я сирота, который купил его у одной семейки, где дед был охотником, но он не хотел детям и внукам такой судьбы, из-за чего к этому оружию никто не прикасался с того момента, как тот охотник вышел на пенсию. А когда он умер от старости, его родственники продали мне это оружие. С ним я начал тренироваться и привык к нему.       — Грустно это… — вздохнула Руби.       — Что именно?       — И что родственники продали память о своем предке, и что никто из них не пошел в охотники.       — А ты почему решила стать охотницей, Руби? — мягко спросил Жон понимая, что он нашел ниточку, которая приведет к пониманию сокомандницы.       — Мама… — проговорила Руби. И Жон готов был поклясться Тартальей, что она еле сдерживает себя, чтобы не заплакать. Всё-таки он тупой мудак… — Она была великой охотницей. Когда я была маленькой, она ушла на миссию и не вернулась.       Повисла тишина, которая горой свалилась на Жона. Он даже не знал, что ответить дальше. Но помощь пришла откуда не ждали: Тарталья перехватил управление телом и обнял Руби, которая даже не стала сопротивляться.       — Ты можешь сказать о человеке, посмотрев на его оружие, а я могу сказать о человеке, увидев его в бою, — проговорил тот, смотря в потолок и гладя Руби по голове. — Ты же пытаешься стать такой же, как твоя мама? Сильной и смелой охотницей, которая спасет всех, хоть и отдаст свою жизнь. Поэтому ты смело несешься в бой, спасая своих товарищей от гримм, и так же слепо несешься в бой против других людей, чтобы доказать, что для тебя нет препятствий.       — И вот опять ты заговорил своим странным голосом… — фыркнула Руби, немного успокоившись.       — «Я удивительный хитрец; Я баламут и обормо-о-от!» — пропел Тарталья, немного изменив текст песни. — И всё-таки, Руби, не забывай, что воины бывают разные.       — И какими же они бывают? — спокойно выбравшись из объятий, Руби взяла ближайший табурет и посмотрела на него красными глазами.       — Вынужденные, грешники, гордецы и идейные, — спокойно ответил Тартальи и тоже взял табурет. — Я вынужденный, потому что у сироты не так много вариантов, чтобы сделать успешную жизнь. Белла у нас грешница, которая пришла сюда начать новую жизнь, но это наш с ней секрет. Пирра гордец, которая хоть и не признает этого, но упивается победами. А вот ты идейная, Руби. Та, что стала охотницей по собственной воле.       — И какой же из типов воинов лучше? — по-детски невинно спросила Руби.       — Неправильный вопрос! — для вида слабо щелкнул её по носу Тарталья. Да возмущенно фыркнула и потерла нос. — Невозможно четко разделить людей на группы. Например, я сирота, которому нравится сражаться и побеждать, так что я вынужденный гордец.       — А зачем тогда это всё деление нужно?       — Во-первых, чтобы отвлечь тебя. Во-вторых, чтобы ты поняла, что не только оружие бывает интересным. Ну и в-третьих… — Тарталья замолчал, когда пискнул принтер, сообщая, что деталь готова. — Я оставлю это в качестве домашнего задания.       Самодовольный смех Тартальи не заставил Руби нахмуриться. Она, наоборот, сильно задумалась, вернувшись к своим патронам и продолжая на автомате их снаряжать.       «Красиво сказал», — мысленно сказал Жон, вернувший контроль над телом, и начиная собирать обратно механизм щита.       “Не подлизывайся! Ты знаешь, я таких людей ненавижу, — ответил тот. — С одной из трех я помог тебе наладить отношения — мастеркласс получил, так что дальше сам»       «Я чувствую, что ты чего-то не договариваешь»       “Правильно, напряги серое вещество в голове и подумал, что ты забыл»       Жон хмыкнул, закручивая крышку механизма щита-ножен. Тарталья говорит, что он что-то забыл. Но что же… Это точно что-то очевидное, ибо в противном случае он просто ткнул носом. Но сейчас Жон должен почувствовать себя тупым, раз забыл об этом.       “Кто ты? — дал Тарталья подсказку, которая вообще не помогла. — Ладно, тугодум, зайдем с другой стороны. Кто для тебя Руби?»       «Член команды… — такой намек и вправду помог… помог понять, что Жон и вправду тугодум. — Ты хочешь, чтобы я занялся командой?»       “Умеешь думать, поздравляю!»       «Рано еще для этого, — возразил ему Жон. — Нам просто повезло, что получилось вывести Руби на откровенный разговор»       “Так я и не про людей в команде говорю, Жон. Я говорю про команду!»       «Не вижу разницы»       “Сразу видно, не служил в армии, — покачал головой Тарталья. — Там не важно, что солдаты думают о приказе и друг о друге. Там с первых дней вбивается, что они все механизмы, которые должны совместно работать ради общей цели. Доверие и товарищество — это всего лишь масло, которое помогает механизму лучше работать»       «Не важно, что друг о друге и обо мне думают Руби, Белла и Пирра, важно, что нас сделали командой и мы должны как команда работать, — проговорил Жон. — Так, с чего бы начать?.. Может поговорить с ними о итогах боевой подготовки? Как-никак они о себе лучше знают, из-за чего могут предложить, как лучше вести командный бой»       “Я говорил, что у тебя есть задатки лидера?» — усмехнул Тарталья.       — Я так и не поняла, что было в-третьих, — Жон вздрогнул от приблизившейся Руби, которая честно призналась в бессилие против загадки Тартальи. — Однако я об этом еще подумаю, Тарталья. Увидимся в общежитии.       Девочка направилась к выходу из мастерской, но, обдумав ситуацию, Жон крикнул ей вдогонку:       — Руби, стоять!       — Да? — хлопнула она глазками, стоя в открытых дверях.       — Так, завтра в половину одиннадцатого будь в комнате, — твердо сказал Жон и достал биконовский свиток. — Остальным я сейчас напишу.       — Эм… ладно? — проговорила Руби и, не задавая лишних вопросов, покинула мастерскую, оставляя Жона наедине с инструментами, оружием и Тартальей.       — Так-с… «Завтра, в половину одиннадцатого будет командное собрание в нашей комнате. Быть всем! Котейка, тебя это тоже касается». Отправить, — проговорив вслух текст сообщения, которое он отправил в чат своей команды, Жон вздохнул и взял пластины щита, которые нужно было оперативно выпрямить.       «Так всё-таки, что в-третьих?» — спросил Жон, начиная выпрямлять пластины щита.       “Тебе тоже об этом не помешает подумать, Жон», — усмехнулся Тарталья.       «Ты и сам не знаешь!» — понял тот, прорычав про себя.       “Кто знает… кто знает…» — хитро произнес Тарталья и ушел, оставив Жона одного в мастерской. И только три писка на свитке с подтверждение от команды были ему короткой компанией.