фиолетовое небо

      после того дня суджин пришла к выводу, что ей желательно вообще не появляться в деревне, потому что её мысли снова и снова возвращались к голове пак соын, мирно лежащей на её плече и бормочущей всякие глупости.       джихё не один раз звала её гулять вечером, но понимающе кивала, получая очередной отказ. суджин решила не рассказывать ей в подробностях, как прошла её встреча с соын. это было что-то настолько странное и необычное, что ли казалось, что это необходимо оставить наедине с собой и никому никогда не рассказывать.       но, как бы суджин не старалась избежать потребности выбираться в мир, она всё сильнее давила на плечи — интернета на участке ли так и не нашла. она приложила к этому все усилия, но рисковать очередным падением со стремянки прямиком в навоз ради одной палочки связи ей больше не хотелось. на чердаке дома палочек стало три, но долго находиться суджин там не смогла — было слишком душно и огромное осиное гнездо не внушало доверия. так что ей ничего больше не оставалось, кроме как бродить целыми днями по огороду или лежать на качелях закинув ногу на ногу, размышляя, что же ответил ей хисын. так прошла неделя.       — джихё, — заскулила суджин, с кровати следя за сестрой, собиравшейся на очередную прогулку. — кроме той комнаты здесь больше нигде нет интернета?       — у сохи дома, — ответила хан. — но тебя к ней не пустят, у неё бабка с дедом психи. они ей до сих пор не простили, что она кота случайно раскрасила.       суджин вздохнула и прикрыла глаза. краем уха она уже слышала эту историю, как безумно гениальной ким сохи стало лень красить забор в огороде старой засохшей кисточкой, поэтому она сконструировала окрашиватель из старого пылесоса, только вот ей не повезло и он взорвался, превратив пробегавшего мимо кота в шерстяную радугу.       — ну-ну, не расстраивайся, — джихё присела на край кровати и погладила ли по спине. — днём в клубе никого не бывает, так что можешь смело ехать туда.       — ты уверена?       — на все сто!       — ну ладно… — протянула суджин. всё же у неё было плохое предчувствие.       джихё ушла, хлопнув дверью и оставив ли наедине со своими тараканами.

***

      на следующий день суджин твёрдо решила поехать в клуб. тоска по хисыну и интернету стала совсем уж невыносимой. соын нигде не наблюдалось и от сердца отлегло. возможно, она что-то делала по дому или в огороде, так что у суджин были все шансы проскользнуть незамеченной. это радовало.       — ты только это, велосипед не забудь как в прошлый раз, — предостерегла джихё, проходя мимо с листом капусты для наполеона. — а то мне тогда пришлось за ним возвращаться.       — не забуду, — кивнула суджин, выкатывая своего железного коняшку за калитку. та оглушительно хлопнула своим железом и ли искренне понадеялась, что соын этого не услышала.       по дороге суджин неслась как угорелая, стремясь поскорее выбраться из своего конца деревни, как будто бы она банк ограбила. и дело было даже не в том, что ей поскорее хотелось подключиться к интернету…       она пару раз чуть не упала на особенно мощных кочках, пока наконец не добралась до места назначения. при свете жаркого солнца продолговатый сруб всё ещё не выглядел дружелюбным, поэтому суджин огляделась в поисках более приличного места, где мог бы ловить интернет. на глаза ей попалась лавочка возле одного из домов и о чудо, связь там была хорошей!       аккуратно поставив велосипед у забора, суджин устроилась поудобнее и с волнением приготовилась погрузиться в мир интернета вновь. телефон даже подвис от количества уведомлений, скопившихся за неделю, поэтому ли пришлось отвлечься. неподалёку копошились местные дети, строя шалаш возле одиноко растущего дерева. среди них суджин приметила знакомые макушки йесо и маширо. она всё ещё не знала, как к ним относиться после их внезапного появления на чужом свидании. с одной стороны ли была им благодарна, потому что даже представить не могла, что соын предприняла бы дальше, а с другой… всё и правда было не так плохо и, наверное, могло бы стать ещё лучше, если бы их не прервали.       от мыслей отвлекло странное дребезжание по дороге которое всё приближалось.       когда источник этого отвратительного дребезжания показался в поле зрения суджин, та похолодела.       ведь это была сама ким джимин на своём стареньком ржавом велосипеде со спиленной верхней рамой и кривым рулём.       что ещё хуже, она заметила суджин и радостно помахала ей, чуть не упав в канаву к малышне.       а это значило только одно.       пора сваливать, пока верный луковый хвостик не привёл сюда свою лучшую босоногую подругу. а в джимин суджин и не сомневалась — она обязательно это сделает. поэтому, едва дребезжание утихло где-то вдали, ли подхватила свой велосипед и понеслась к клубу. конечно, она могла поступить намного проще и просто уехать домой, но она не могла так просто бросить свою миссию. что, если хисын совсем её разлюбит, если она в сети перестанет появляться?       сердце успокоилось только когда суджин вновь устроилась на диванчике в тайной комнате с интернетом. она чуть не навернулась с подоконника, пока пыталась залезть, ведь соын сегодня рядом не было, но это стоило того.       или не стоило?       ведь всё, что ответил хисын на тираду суджин состояло всего из одного слова.       « пиздец »       даже без сердечка.       без скобочек.       простое равнодушное «пиздец».       от такой наглости суджин подавилась и ещё долго смотрела в диалог, даже не зная, что ответить. честно говоря, ей даже стало обидно. всю эту неделю она фантазировала их трогательное воссоединение, а этот осёл ей даже ничего толком не написал. может, он вообще про неё не вспоминал?       «так» — мысленно одёрнула себя суджин почему-то голосом хиджин. — «от кого это ты таких слов понабралась? и вообще остановись, вы даже не встречаетесь официально.»       расстроенно вздохнув, суджин закрыла диалог с хисыном и перешла в диалог с хиджин, раз уж подруга сама всплыла в её голове.       хиджин тоже не могла похвастаться многословием. всего лишь посоветовала быть осторожнее и не набираться манер от местных, «а то уже через экран чувствую».       суджин внезапно почувствовала себя очень одинокой. что ещё хуже, она вспомнила то недосвидание с соын в чернобыле, когда даже не заметила, как все барьеры внутри неё исчезли и она беззаботно смеялась вместе с соын. в тот момент суджин ведь даже не вспоминала о хисыне, о хиджин, и вообще о том, что её сослали в эту богом забытую деревню на три месяца.       на глаза навернулись слёзы и, пользуясь тем, что тут она абсолютно одна, суджин бы наверняка разрыдалась, если бы не смутно знакомые приглушённые голоса за стеной.       — зачем мы сюда пришли? нам же нельзя! сохи-онни нас наругает, если узнает!       — когда это нас останавливало? а особенно тебя?       стараясь не шуметь (диван всё равно предательски скрипнул), суджин подошла к волшебным окошечкам в стене и пригляделась.       кто бы сомневался — это снова были йесо и маширо.       — мне просто надоело с этими оглоедами играть, пусть сами свой шалаш строят, — маширо надула губы, сжимая в руках два помидора, которые, по всей видимости, достала из своей моднявой сумки.       — ну да. раз они так переругались из-за одной доски, шалаш мы достроим, когда рак на горе свистнет, — йесо кивнула. — только мне тут всё равно не нравится.       — напомнить, кто предложил проследить за соын-онни и её новой подружкой, хотя нам нельзя выходить за пределы деревни? — улыбнулась маширо.       настала очередь йесо дуть губы.       — ну зато они были милые! эта городская девочка конечно странная, но она хорошо смотрится рядом с соын.       суджин чуть не закашлялась от смущения, заткнув рот руками.       — а помидоры-то тебе зачем?       — знаешь… — маширо подняла глаза на изрешеченную дырами крышу, через которую на пол спускались солнечные зайчики. — они ж там наверняка целовались. и вот я подумала, а ведь в нашей жизни тоже обязательно настанет такой момент. и что делать? я-то совсем не умею целоваться…       йесо аж глаза выпучила. а суджин вместе с ней.       ещё чего! какие поцелуи с соын, у неё вообще-то хисын! плевать, что он козёл эдакий и общается через пень-колоду, ли была уверена, что это всё временно.       жаль, что нельзя было выпрыгнуть и объяснить всё это мелочи. приходилось молча наблюдать и медленно проваливаться в состояние всё большего шока.       — мне бонхёк как-то целоваться предлагал, я от него еле убежала, — наконец вывалила йесо.       — ЧТО? — маширо чуть было не выронила свои помидоры. — противная жаба!       — юджин-онни говорила, что мальчики очень слюнявые и противно целуются, так что ты не переживай, я никогда в своей жизни не поцелуюсь с мальчиком!       — даже за плакат с анной асти?       — анна асти не стоит поцелуя от слюнтяя!       — ты откуда такие слова знаешь?       — от бабы, — йесо гордо задрала нос. она очень любила свою бабулю и её выражения. — помидоры-то тебе зачем? ты так и не ответила.       — целоваться учиться будем!       — маширо… тебе совсем заняться нечем?       — ну… в жизни пригодится... вот будет кто-нибудь такой прекрасненький, как соын, сидеть передо мной, а я.... а я ведь совсем не знаю что делать! нужна практика!       — ты завидуешь этой городской девчуле? — йесо хитро улыбнулась, а маширо покраснела и сунула ей помидор в руку.       едва сакамото открыла рот, чтобы начать свою поучительную лекцию, как со стороны входа в клуб раздался звук шуршащей травы. сюда явно направлялось третье действующее лицо (или четвёртое, с учётом подглядывающей суджин, которая от неожиданности отлипла от окошка, боясь, что её заметят).       — эй, малышня!       голос пак соын был явно не тем, что суджин хотела услышать, стоя за стеной. она боялась вновь приблизиться к окошку в стене, поэтому полагаться оставалось только на свои уши.       соын перемахнула через груду мусора и вскоре оказалась в одной комнате с остолбеневшими йесо и маширо. её голос стал ещё громче, как будто она вот-вот протянет руку и вытащит суджин прямо из стены.       — вам кто сюда разрешил заходить?       — прости, соын-онни, мы больше так не будем, — хором пискнули дети.       — ну если вам доска на голову упадёт, то конечно не будете. поэтому сгиньте отсюда, пока я вас бабкам вашим не сдала.       — не надо! — дети почти плакали.       — и сохи скажу, что её задание не выполняете.       — мы больше так не будем! правда-правда!       суджин услышала топот двух пар ног, который вскоре сменился шорохом бурьяна на бывшем заднем дворе клуба.       — вот же непослушные дети, — пробормотала соын. при этом её голос будто переместился в пространстве, опасно приблизившись к стене, которая отделяла пак от ли.       поэтому ту как ветром сдуло.       на негнущихся ногах она вернулась к дивану и со всей осторожностью устроилась на нём, вжимаясь в стену, которая частично скрывала обзор на него со стороны окна.       суджин старалась даже не дышать. она искренне надеялась, что соын поворчит на местную молодёжь и уйдёт из клуба восвояси, оставив её здесь одну, в покое.       но её надеждам не суждено было сбыться. со стороны окна раздался шорох и вскоре суджин услышала как две босые ступни опустились на пол. ли ещё сильнее вжалась в стену, прижимая телефон к груди. она чувствовала себя так, будто прячется от маньяка. ей казалось, что её сердце стучит слишком громко и вообще вот-вот выпрыгнет из грудной клетки (поэтому суджин надеялась, что хотя бы телефон его сдержит), а спина горит из-за взгляда, которым соын прожигала стену, их разделяющую.       шаги приближались, но внезапно затихли, когда соын оставалось всего ничего, чтобы завернуть за угол и увидеть притаившуюся суджин. может, она всё-таки развернётся и уйдёт?       — о, привет! а ты чё плесенью притворяешься тут?       соын плюхнулась рядом на диван и широко улыбнулась во все свои тридцать два. она всё ещё выглядела так, будто раздела пугало в огороде, но на этот раз хотя бы без своей уродской соломенной шляпы. суджин даже показалось милым лёгкое воронье гнездо на голове пак.       от неожиданности ли подтянула колени к груди, но соын всё равно почти что упёрлась в них. от такой близости стало даже неловко.       — а, поняла, — соын приметила телефон в руках суджин. — с хасырчиком своим миловалась опять?       — да ну его, — нахмурилась суджин, вспомнив его лаконичное сообщение вместо од любви, которые она ожидала. — меня джимин сдала, да?       — а ты специально от меня пряталась?       суджин прикусила губу. ей не хотелось признавать, что соын права в своих догадках. атмосфера между ними становилась всё более неловкой.       — ладно, неважно. я просто мелочь услышала тут, они слишком громко спорили, а потом твои ноги увидела. если ты посмотришь внимательнее, то в стене внизу огромная щель, — соын не переставала улыбаться, а вот суджин было совсем несмешно.       она всё ещё не могла разобраться, что чувствует в тот момент.       наверное, она была рада приходу пак, но вместе с тем это её и пугало.       — ладно, чё рожу такую грустную скукурузила? хасыр нашёл другую?       — можно мы не будем о нём сейчас?       — так я угадала?       — заткнись.       суджин не нравилось, что соын читает её как открытую книгу, поэтому она попыталась сделать вид, что совершенно не обижается на хисына и не чувствует себя одинокой, но подрагивающая губа выдала её с головой.       — ой, блин, ты только не плачь, пошли лучше развеемся, — соын вскочила с дивана, хватая суджин за руку.       — куда ты меня опять тащишь?! — не то что бы суджин сильно была против, но в данный момент плакать в одиночестве ей хотелось сильнее, чем тащиться в очередную помойку с соын.       — покажу одно хорошее место, — подмигнула пак.

***

      заброшенный магазин, по мнению суджин, нельзя было считать хорошим местом. особенно если учесть, что она находилась в нём с соын и джимин, которые опять взяли её на слабо. в одной старой книге из той самой коробки, которую бабушка торжественно вручила ещё в первый день, ли вычитала, что никогда ничего нельзя делать на слабо.       но она просто не могла иначе. не могла игнорировать хитрые усмешки двух закадычных подруг, которые принялись дразнить её трусишкой городской. соын вообще сказала, что это тоже часть посвящения в босоногие маугли. и именно поэтому суджин не могла развернуться и уйти.       время здесь будто остановилось. в луче света, проникающем через разбитое окно, клубилась пыль, перевёрнутые прилавки наводили мысли о пронёсшемся здесь когда-то смерче армагеддона, а дохлые мухи на подоконниках не добавляли атмосфере приятности. в воздухе витал запах сырости, который суджин терпеть не могла. точно также пахло из бабушкиного сундука с похоронной одеждой, который она недавно вытаскивала из недр большого коридора на улицу, чтобы проветрить.       — и зачем ты меня сюда привела? — нахмурилась суджин. это место давило на неё своими голыми стенами с остатками вывесок и ей хотелось поскорее выбраться отсюда.       соын хитро улыбнулась, ничего не ответив. она продолжала ходить из угла в угол, внимательно читая надписи, оставшиеся единственным напоминанием об уже давно ушедшей эпохе.       суджин огляделась. джимин почему-то нигде не было, хотя она обычно ни на шаг не отступала от соын. внутри почему-то стало ещё тревожнее.       и тут… внезапный хлопок железной двери.       — ой! дверь случайно закрылась и я не могу её открыть!       у суджин задрожали колени.       — совсем не можешь?       — как видишь, — соын почему-то отвернулась.       — а джимин где?       — она всегда так, — отмахнулась пак. — то пропадает, то появляется.       суджин на трясущихся ногах подошла к двери и попыталась её открыть, но ничего не вышло. только вся в какой-то гадости испачкалась, которой щедро была измазана внутренняя сторона. неужто опять проделки соын и джимин?       — перестань, суджинчик, — усмехнулась соын. — всё равно не вылезем.       — почему ты такая спокойная? в смысле не вылезем? — суджин брезгливо попыталась оттереть руки о джинсовые шорты, оставив на них неприятные разводы.       — слишком много вопросов.       — так ты ответь! — голос суджин срывался на крик.       соын плюхнулась на грязный пол.       — падай ко мне.       — не увиливай!       — я тебе говорю, мы всё равно не откроем дверь самостоятельно. мы так с джимин уже застревали пару раз.       — значит нужно позвать на помощь! мы же не можем просто сидеть и ждать неизвестно чего!       суджин подбежала к разбитому окну. снаружи его защищали металлические прутья, через которые могла бы протиснуться разве что крошка-худышка йесо и то пару лет назад. сама улица вокруг была абсолютно пуста, так что никто всё равно не услышит крики о помощи, даже если сильно захочет. суджин схватилась за прут и тихо взвыла.       — расслабься, — соын пошарилась в карманах и достала оттуда две коробочки с апельсиновым соком. — здесь частенько ночует джей пак, он придёт и откроет. а пока падай, — пак протянула суджин одну из коробочек, — и хватай.       — хорошо, — вздохнула ли, возвращаясь и неуверенно садясь рядом с соын и беря сок (который оказался достаточно гадким).       суджин поёжилась при мысли о джей паке. ей совсем не хотелось встречать этого жуткого любителя историй снова. в день их первой встречи она доверилась ему, но учитывая обстоятельства их знакомства и слова соын…       что он сделал с ынбин?       хотя… ли, конечно, не могла себе в этом признаться, но почему-то рядом с соын джей пак совсем не казался ей страшным и опасным. даже в нынешнем положении ей почему-то не было так тревожно, как должно было быть, ведь соын снова была рядом. и это несмотря на то, что по её вине они здесь и оказались.       — йесо и маширо — те ещё занозы, скажи? — соын сжала теперь уже пустую коробочку, превратив улыбчивый апельсин в настоящего урода. — вечно лезут, куда не надо.       — ага, и не говори, — кивнула суджин.       — вот даже сегодня! опять пошли туда, куда им нельзя ходить. и зачем им нужны были помидоры?       — а ты не слышала?       — что не слышала?       суджин мысленно избила себя за этот глупый вопрос. лучше бы и не спрашивала.       — они хотели научиться целоваться на помидорах.       — серьёзно? — соын пнула коробочку к двери. — мне казалось, что они говорили что-то про тебя.       — не знаю…       — а потом и про меня, — задумчиво протянула пак, не обращая внимания на ответ суджин. — про нас…       — тебе показалось, — выпалила суджин, делая вид, что ей очень интересна драка муравьёв.       — ясно, — усмехнулась соын. — жалко, что наше свидание так оборвалось, да?       — угу, — пробормотала суджин. ей очень не хотелось обсуждать то, как она уже решила, недоразумение.       — надо повторить.       — не думаю, — ли чуть-чуть отодвинулась.       — почему? — удивилась соын.       — неважно, просто не стоит.       — нет, — пак помотала головой. — ты скажи.       — ну, это всё неправильно. так не должно…       соын приложила палец к губам суджин.       — какая разница, что правильно, а что нет? — прошептала она. — ты сама-то как чувствуешь?       а суджин и не знала, что отвечать. она чувствовала себя так, будто её вызвали к доске отвечать тему, которую она не учила. пронзительные тёмные глаза напротив ощущались хуже, чем нервная математичка, ожидающая, пока решение само себя нарисует на доске вместо глупой суджин с трясущимися ручонками.       «я не знаю! не знаю!» — кричала она про себя, не в силах открыть рта и и стараясь не пересекаться взглядом с соын.       суджин и правда не знала.       она никогда не влюблялась и не состояла в отношениях, из-за чего хиджин снисходительно над ней посмеивалась. мечтой ли всегда был принц на белом коне, ну или хоть кто-нибудь, чтобы не выглядеть на фоне одноклассниц старой девой (конечно, старая дева в десятом классе — сильное заявление, но не стоит осуждать юный ум за попытки не выделяться из серой массы). хисын был её первым более-менее серьёзным проектом, но даже представляя свою счастливую семейную жизнь с ним, суджин не могла похвастаться тем, что предложенные её воображением картинки были такими же яркими, как соын, сидящая напротив.       ведь соын была живой и настоящей.       она частенько прикалывалась над суджин и выводила ту из себя, да и вообще ли до сих пор не понимала мотивов её поступков, но в одном она была точно уверена — она уже никогда не забудет эти взлохмаченные короткие волосы, явно поломанный в детстве нос и сколотый зуб. вот бы все эти скучные конспекты по истории также хорошо запоминать!       суджин с ужасом поймала себя на мысли, что снова откровенно пялится на соын, которая всё ещё ждала от неё ответа. что ещё хуже — даже ни одно видео хисына она не смотрела так, как рассматривала сейчас соын. затаив дыхание.       почему её тело вообще живёт отдельной жизнью от головы?! хотя… даже голова сдалась, подкинув занимательный вопрос на тему того, каково бы было обниматься с пак соын.       соын пахнет сеном и мятой, а ещё суджин помнит, что у неё сильные руки. грубые, но тёплые.       от такого сочетания даже мозг приходит в неописуемый восторг, изгоняя остатки личности суджин, сохранившие здравый смысл куда-то во тьму.       в магазине душно, поэтому суджин надеялась, что покраснела она только из-за жары и дышать ей тяжело тоже только поэтому. её здравому остатку личности никак не удавалось вернуть свою власть и это пугало ещё сильнее. ещё чуть-чуть — и пиши пропало. учитывая, что чужой палец на губах ощущался не хуже замка. суджин не могла сказать ни слова — язык её совершенно не слушался, а голосовые связки ушли во внеплановый отпуск.       — ну так что? — соын хитро улыбнулась, наконец убирая палец с чужих губ, будто позволяя говорить. ей явно нравилось наблюдать за внутренними страданиями суджин, у неё это на лбу было написано, хотя и сама пак выглядела какой-то чересчур раскрасневшейся.       — Я НЕ ЗНАЮ! — суджин вскочила и бросилась к двери, пытаясь уничтожить внутри себя все мысли на тему того, что, вообще-то, у соын очень красивая улыбка.       ли подхлёстывало странное чувство паники. она не обращала внимание на то, что вновь вся вымазалась в незнакомой гадости, пахнущей вазелином, и только продолжала толкать дверь, пока она наконец резко не отворилась, из-за чего суджин пулей вылетела наружу и чуть не совершила сальто вниз по склону к клубу.       велосипед как раз валялся неподалеку и вот суджин уже снова мчит домой, едва справляясь с управлением, потому что невозможно удерживать руль в грязных скользящих руках.       когда до дома остаётся всего ничего — а именно проехать мимо выездной дороги из деревни, преодолеть усыпанный камнями спуск и не упасть с бетонного мостика в канаву — будто из земли вырастает странный рыжий мальчуган.       проклиная все всевышние силы, которым явно нравилось наблюдать за чужими страданиями, суджин затормозила.       — о, привет! а у тебя титьки есть? дай потрогать! — мальчуган отвратительно засмеялся, обнажая выбитый передний зуб и протянул руки в сторону суджин.       — ОТСТАНЬ! — взревела суджин, отталкиваясь и набирая скорость ещё большую, чем была до этого. возможно, она всё-таки сбила того малолетнего извращенца, ростом едва доходившего ей до груди, но это уже неважно. паника внутри суджин разрослась до космических размеров, заставляя крутить педали ещё быстрее и задыхаться от нехватки воздуха. всё, чего ей хотелось — вернуться в их с джихё комнатку, залезть под одеяло и остаться там жить навсегда. суджин бы ничего не делала, только бы плакала целыми днями, а добрая джихё приносила бы ей суп.       но опасно отвлекаться на собственные мысли на каменистой дороге, когда у тебя скользкие руки, а сама ты мчишь быстрее шумахера. в общем-то, суджин даже понять ничего не успела, как уже потеряла управление и свалилась в заросли крапивы. тяжёлый велосипед больно ударил по ноге, упав рядом.       ну она и неудачница.       лежать в крапиве больно, но у суджин совершенно нет сил. она смотрела на небо, чувствуя, как адски болит спина.       неизвестно, сколько бы она ещё тут лежала, может, сама бы крапивой стала, если бы не знакомое дребезжание, которое всё приближалось.       суджин попыталась встать и хотя бы уползти отсюда, чтобы джимин не нашла её в таком постыдном состоянии и не пригласила соын взглянуть на сиё позорище, но едва она подняла свой корпус из зарослей, силы окончательно её покинули, превратившись в водопад слёз.       суджин позорно разрыдалась в три ручья прямо перед соын, которая на полпути спрыгнула с велосипеда джимин и побежала к ней с округлившимися глазами.       — ты чё ревешь… ты как сюда вообще попала?       суджин пыталась ответить, но из её рта выходила лишь каша из всхлипов, стонов и обрывков слов. да уж, такое нервное потрясение она запомнит надолго.       — ну, чего ты? — соын опустилась прямо в крапиву, не обращая внимания на боль, и обняла ли. — пойдём ко мне.       суджин замотала головой, но не отстранилась.       — давай, — соын вытерла слёзы, намочившие щёки ли, заставив её ненадолго замолкнуть. — тебя ещё и подлечить нужно после такого падения. не переживай, у меня есть лекарство.       суджин вдруг снова стало хорошо и спокойно, хотя реветь она не перестала. ли встала и послушно пошла за пак, громко всхлипывая и размазывая слёзы по красному лицу. в глубине души она понимала, что выглядит максимально слабой и беззащитной, настолько, что даже противной пак соын готова на шею броситься, если это поможет избавиться от боли, пронизывающей всю её спину. но глубина души оставалась глубиной души, снаружи же остался лишь большой ребёнок, который отчаянно хотел, чтобы его пожалели.       — тише, — бормотала соын, поглаживая чужую руку, израненную злобной крапивой. — всё хорошо.

***

      суджин осталась одна во дворе соын. до дома пак было совсем недалеко, но учитывая физическое и моральное состояние ли, даже этот короткий путь превратился в пытку. тело невыносимо болело и чесалось от множества крапивных ожогов, а в мозгу и сердце был тотальнейший беспорядок.       честно, суджин предпочла бы, чтобы соын осталась на насмешливой стороне своей личности, потому что та соын, которая доставала её из крапивы была совсем непривычной и не похожей на себя саму. заботливая, внимательная и нежная.       а суджин всегда была крайне слаба перед теми, кто проявлял по отношению к ней заботу.       ну уж нет!       ли стукнула себя по лбу. она ещё хисына не завоевала, да и вообще, какая соын, им всё равно кроме дружбы ничего не светит и не могло светить!       а хисын…       суджин в который раз за день вспомнила, что обнаружила в диалоге с ним сегодня и стиснула зубы.       — больно? понимаю, — соын выросла перед ней из ниоткуда, сжимая какую-то склянку и клок ваты в руках. — как тебя так угораздило?       суджин всё ещё не хотелось открывать рот, пусть плакать она и перестала, поэтому она исподлобья посмотрела на соын, ничего ей не ответив.       — что-то ты какая-то теперь немногословная. ну и ладно, раздевайся.       что?       суджин выпучила глаза в знак крайнего шока и, о ужас, слёзы снова брызнули из глаз. она вспомнила этого отвратительного малолетнего извращенца и внутри стало очень противно.       — ты чё… я тебе говорю футболку задери, а то как мне спину твою лечить? — соын в искреннем недоумении на неё посмотрела.       — да пытались… уже сегодня… некоторые, — суджин скукожилась, скрещивая руки на груди. раздеваться перед соын она не горела желанием.       — кто? — соын ощутимо напряглась и даже склонилась ближе к лицу суджин. та вздрогнула.       — какой-то рыжий малолетка, — суджин шмыгнула носом. — облапать собирался…       — бонхёк, — соын нахмурилась ещё сильнее. — если он здесь, значит где-то и его брательник ошивается.       суджин вспомнила, что уже несколько раз слышала это имя в разговоре деревенских и всегда не в положительном ключе.       — а что за бонхёк? — решила уточнить она.       — он из соседней деревни, а ещё у него есть бешеный младший брат тэрэ. лучше не попадайся ему на глаза, потому что бонхёк просто отпустит в твой адрес пошлый анекдот и забудет, а этот мелкий огр будет тебя донимать пока не взвоешь.       — а чего они в своей деревне не гуляют, а к нам лезут? — суджин не нравилась перспектива провести своё лето в одном обществе с рыжим извращенцем и его странным братом.       — плохо уроки запоминают, — соын сжала кулак. — вот если бы не их папаша…       — а с ним что?       — ну знаешь, опасно до смерти колотить детей бывшего зэка.       у суджин глаза по пять рублей стали от таких известий.       — ты его не бойся, он целыми днями сидит в своем сарае и пьёт. а вот дети его по всей округе шатаются и покоя никому не дают, потому что надзора за ними никакого. хотя к бонхёку ещё привыкнуть можно.       — какое привыкнуть?!       — так это ты из-за него так в крапиву припустила что ли? — соын наконец немного расслабилась, в её глазах даже вновь заплясали привычные задорные огоньки.       — а что бы ты сделала, если бы какой-то неотёсанный болван предложил бы тебе облапать твою грудь?! — вскрикнула суджин.       — а если бы это был хисын? — соын улыбнулась ещё шире.       теперь она была больше похожа на себя прежнюю, но суджин это всё равно не понравилось.       — заткнись! — она шлёпнула соын по руке, да так сильно, что та чуть склянку свою не выронила.       — ладно, прости, — соын могла бы продолжить задирать суджин, тем более что почва для этого была благодатная, но она слишком быстро пошла на попятный. — футболку-то подними.       делать нечего, густо покраснев (хотя её лицо и без того было красным и опухшим), суджин приподняла потрёпанную жизнью ткань на спине. соын села позади неё.       — мда, крапивка тебя не пощадила, — соын приложила кусочек ваты к горлышку склянки, подождала, пока она пропитается желтоватым раствором и приложила её к щедро усыпанной покрасневшими волдырями спине.       суджин зашипела и вздрогнула. чужая рука на спине ощущалась слишком странно.       — прости, — на этот раз соын уже намного осторожнее провела ваткой по спине.       даже мама так нежно не мазала сбитые коленки суджин какой-то противным вонючим кремом после падений на детской площадке, как это сейчас делала соын. как будто бы спина ли была фарфоровой и она боялась её повредить слишком сильным нажатием.       спина постепенно успокаивалась и стала болеть меньше.       суджин посмотрела на свои руки, тоже полностью усыпанные волдырями.       — а что это у тебя за чудо-средство?       — помогает?       суджин снова вздрогнула. дорогая пак соын, вовсе не обязательно было так близко приближаться к её уху, чтобы ответить!       — и снова прости… мне нужно быть осторожнее, — в подтверждение своих слов соын касается ваткой ещё более невесомо, чем до этого.       — всё нормально.       — но ты всё равно меня прости.       — за что?       — за сегодня. ты ведь поэтому убежала? ты обиделась на меня?       суджин не хотела об этом разговаривать. она явно не обиделась (она уже устала обижаться), это было что-то другое. что-то, о чём соын знать явно необязательно. да и ей самой лучше об этом не думать. надо сменить тему разговора.       — всё в порядке, тебе не нужно извиняться.       — уверена? да и вообще… не только за сегодня прости.       это ещё что такое? куда делась та хитрющая селянка, которой только дай повод суджин на смех поднять?       — проехали, — пробормотала суджин. — на тебя вообще очень странно повлияло наше заточение в магазине.       соын вдруг резко развернула суджин к себе и взяла её за руку.       — ты чего? — суджин напрягло возросшее внутри неё странное чувство. она его уже испытывала, когда ходила относить яйца к соын, когда они были в магазине и вот теперь сейчас… что это такое?       — ничего, — пробурчала соын, водя ваткой по опухшей руке суджин. — ты вся в крапиве.       — а… да, — согласно кивнула суджин (больше ей ничего и не оставалось). — так что это у тебя за чудо-лекарство?       — настойка календулы. думаешь, моя бабушка просто так в лесу пропадает целыми днями? нет, она там травы собирает, а потом мы ими лечимся. вот календула например хорошо от крапивных ожогов помогает.       — и что, вы только травой лечитесь? а как же больницы, врачи?       — врачи? — усмехнулась соын. — они пока сюда доедут, в грязи увязнут раз десять. есть ли тогда в этом смысл?       суджин хлопала глазами. она впервые общалась с человеком, который всю жизнь провёл в деревне, не зная благ цивилизации и при этом был ничуть не хуже неё.       — вообще, я переживаю за бабушку, — вдруг сказала соын, намазывая настойкой уже другую руку суджин. — она уже еле ходит, но всё равно пропадает в лесу целыми днями. мама хочет свозить её в город, когда приедет. не знаю, хорошая ли это затея.       — а когда у тебя мама приезжает?       — в конце июля и на две недели. по крайней мере, всегда так было.       — ты что… видишься с мамой всего две недели в году? и не скучаешь? — глаза суджин округлились ещё больше.       — как человек, которого спихнули на бабушку почти что с рождения, я должна её либо возненавидеть, либо совсем не помнить. а так спасибо, что хоть на лето приезжает, хотя странные чувства, когда тебя меняют на карьеру.       это заставило суджин взглянуть на соын совсем другими глазами. ли считала свою семью вполне себе полноценной и счастливой, если не считать событий последних нескольких месяцев. а тут соын, которая фактически никогда не знала материнской любви. да, у неё была любящая бабушка, но всё же это не то!       они долго молчали, вслушиваясь в тихий шелест ветра. соын уже давно отставила склянки в сторону, а суджин не спешила уходить. рядом с соын было хорошо и спокойно, когда она была такой мягкой и в какой-то мере уязвимой.       — прости, грусти нагнала, — нервно улыбнулась соын спустя примерно полчаса молчания.       — ты сегодня только и делаешь, что извиняешься.       — тебе не нравится?       — если бы ты всегда такой была, мы бы могли даже подружиться.       — а что сейчас мешает? — соын внезапно приблизилась к суджин, заставив ту вздрогнуть в который раз за день и вцепиться пальцами в края скамейки.       — н-ничего…       — тогда… давай дружить?       — если ты больше не будешь смеяться надо мной.       — не буду. ты всё равно больше не бледнолицая городская, — соын осторожно провела пальцем по щеке суджин. — вон, загорела уже немного.       а суджин от таких прикосновений аж в жар бросило.       — только не забывай, что у меня парень есть, ладно? — тем не менее, суджин не отодвинулась. то ли забыла, то ли остолбенела.       — я помню, — улыбнулась соын, но была её улыбка какой-то уж больно грустной. тем не менее, это не помешало суджин засмотреться на неё.       это могло продолжаться ещё полчаса, если бы не металлический грохот двух ведосипедов и джимин, гордо возвышающаяся прямо над ними.       — вот вообще нельзя вас одних оставлять, голубки! — покачала головой ким. — только отошла с лопухами уединиться, как вы умудрились в магазине застрять… как так-то?       голубки…       знакомое чувство паники вновь доверху наполнило уже успокоившуюся суджин. никаких голубков, они просто друзья!       — я, пожалуй, пойду, — торопливо пробормотала суджин, вставая с лавки.       — а драндулет свой забрать? — джимин возмущённо приподняла велосипед ли, но той уже и след простыл.

***

      — ну давай, рассказывай, — джимин сидела, закинув ноги на лавку и щёлкала семечки прямо на траву перед собой.       — да что рассказывать-то?       — да у тебя морда лица такая, что любому слепому понятно, что эта городская тебе покоя не даёт, — джимин со знанием дела поправила свои хлипкие очки на носу. — сто процентов снится тебе вместо сериалов на «домашнем».       соын шумно вздохнула.       — ну, может и так. это всё равно не имеет значения.       — почему же? — удивилась ким.       — потому что она встречается с каким-то ослом хасыром! — соын яростно шлёпнула комара, спокойно пившего кровь из её ноги. — да и уедет ведь всё равно… как кей…       — фу, не напоминай, — джимин поморщилась. — нутром чую, что городская совсем другая, не как твоя лермонтова!       — какая разница, — тихо ответила соын, пожав плечами. — я ей не нужна, она гетерастка, которую воротит от всех деревенских.       — да? — ухмыльнулась джимин. — что-то она слишком часто рядом с тобой ошивается для «гетерастки, которую воротит от всех деревенских».       — тебе кажется.       — я всегда права! кстати, а что за хасыр?       — я не запомнила, как его зовут, так что будет хасыром. а так... типичный тупой тиктокер и я вообще не понимаю, что суджин в нём нашла, — соын схватилась за голову. — они даже не виделись вживую ни разу, но суджин кроме него совсем никого не видит!!       — ты не влюбилась ли часом, дорогая?       — я не знаю! — соын закрыла лицо руками и простонала что-то нечленораздельное в ладони. джимин решила, что это крик о помощи. — какая же она блин всё-таки... блиииин!       — и чё, разве тебя может какой-то интернет мужлан остановить? дурака не валяй, действуй!       — я... стесняюсь, — поникла соын. — я боюсь её спугнуть.       ким нахмурилась, явно о чём-то размышляя.       — знаешь что, горе луковое, — прошептала джимин. — у меня есть план.

***

      — сработал мой гениальный план? — усмехнулась ким, весело разглядывая немного обалдевшую подругу, только что вынырнувшую из пучины воспоминаний       — а то… — протянула соын, прожигая дыру в доме напротив. — только вот что-то тебя слишком долго не было.       — прости, лопухи призвали без шуток. а вообще, помогло же, видишь! — джимин постучала по своей макушке. — головушка дело говорит. обращайся теперь, будем лечить твоё бедное сердечко. только в следующий раз велосипед у меня не воруй без предупреждения, ладно?       — ага. но измазать дверь вазелином тоже было лишним. суджин упала с велосипеда в крапиву и чудом не убилась.       — ну... надеюсь, она хотя бы смешно злилась. ты мне говорила, что она очень забавно выглядит, когда ей что-то не нравится. а так ты в её глазах теперь героиня наверное.       соын не ответила, ведь она всё ещё была слишком занята прожиганием дыры в доме напротив.

***

      всю ночь суджин не могла заснуть.       очередной сумасшедший день.       хисын, йесо и маширо, магазин, разговор, побег, рыжий мальчик, крапива…       бесконечный поток самых разных мыслей.       «я не должна чувствовать такое. бред. обман. надумала себе какую-то чепуху».       старая ли пыталась доказать новой и живой суджин, что её чувств к пак не существует.       только вот вторая уже не была уверена в том, что первая говорит правду.       рядом посапывала джихё, распластавшись по дивану и закинув руку на талию старшей сестры. суджин снова ничего не рассказала ей про свои приключения с соын и вскоре об этом пожалела. возможно жизнерадостная и оптимистичная хан могла бы что-нибудь посоветовать, а пока суджин пришла к выводу, что теперь-то ей точно не стоит выходить куда-то дальше своего собственного участка. и без интернета она тоже прекрасно протянет. пусть хисын заскучает по ней и поймёт, кого потерял.       джихё меж тем придвинулась ещё ближе к суджин и засопела ей в самое ухо, обняв во сне. неделю назад ли бы разозлилась на такое вторжение в своё личное пространство, но она уже привыкла. джихё во сне, видимо, воспринимала суджин исключительно как свою мягкую игрушку и с этим ничего нельзя было поделать.       но тут взволнованный всеми дневными потрясениями мозг сыграл с ли злую шутку. она всего лишь на секунду представила вместо джихё соын — и её сердце тут же забилось чаще, а лицо обдало жаром. дыхание сбилось, как будто ей только что от души вдарили в солнечное сплетение, хотя эта промелькнувшая шальная мысль была равносильна такому удару.       «мы просто друзья» — напомнила себе суджин. — «для друзей нормально обниматься и класть головы на плечо»       но она не была уверена, что друзья смотрят друг на друга также, как соын смотрела на суджин.       отгоняя безумную мысль, ли со всей силы шлёпнула себя по лбу.       — комары замучили? — пробормотала джихё сквозь сон.       — ага. один такой комар противный, — суджин прикусила губу. ей стоит страдать потише по ночам. — пак соын зовут.       к сожалению или к счастью джихё этого уже не услышала, вновь засопев в ухо сестры.       и только когда небо совсем посветлело, предвещая скорый рассвет, суджин провалилась в забытье.