Once upon a time (Однажды)

- Как успехи операции «Сближение»? Йен и Микки были в комнате отдыха и играли в настольный теннис. Каждый сотрудник мог прийти сюда во время работы, если понимал что не вытягивает и вот вот сгорит. Время от времени все пользовались этим негласным правилом, но старались не злоупотреблять. Потому что гнев генерального и, по совместительству, креативного директора компании, Брюса Беннера, был страшен. Интеллигентный, воспитанный, скромный, с тонким чувством юмора и выдающимся умом, с необъяснимой тягой ко всем оттенкам фиолетового, он превращался в зверя, когда предохранители в его блестящем уме перегорали. Однажды Йен собственным глазами видел, как тот проломил стену кулаком. Рассказывали, что он кидался стульями и орал как дурной, когда один из спонсоров пришел качать права. Но такое случалось редко, слава богу. - Не плохо. Он уже не смотрит волком при одном упоминании Стива. Перестал бычиться и молчать, когда я завожу разговор о возможной их встрече. Микки сделал пас и Йен ловко отбил его. - Любовь странная штука. - Ты, правда, думаешь, что причина в этом? - А в чем еще? Им по 16 лет было. Что еще могло так сильно обидеть или ранить Баки? - Не знаю. Общие дела? Работа? - Работа? Йен, ты просто прелесть. Поссорились, решая кто будет газеты разносить? Или продавать бургеры в забегаловке? Говорю тебе, дело в разбитом сердце. Йену трудно было представить, что кто-то вообще способен разбить сердце Баки. Он был воплощением стойкости и безразличия. Но чужая душа потемки. Кто знает, каким он был девять лет назад? Каким был Стив? - Можешь представить их вместе? - Я не знаю, что из себя представляет Стив, но чисто визуально они смотрелись бы отлично. Почти так же отлично как мы с тобой. Микки подмигнул ему и Йен смущенно улыбнулся. Ему нравились комментарии Микки, то как он смотрел на него. Как, бессознательно касался Йена, увлеченно что-то рассказывая. Как задерживал свой взгляд на губах Йена, но быстро его отводил. Как убирал впавшую прядь из прически. Нравились его цветастые рубашки и татуировки. Нравились бесчисленные фенечки и цепочки. Прошла неделя. А они все еще не целовались и на Йена иногда накатывало дикое желание прижать Микки к стенке и впиться в его губы. Но почему-то, он до сих пор на это не решился. И почему-то Микки тоже не делал никаких попыток. - В любом случае в таких делах ты явно искушённее меня, - подвел итог Йен. - Могу и тебя сделать искушенным, - ответил Микки, делая резкое движение рукой. Йен, потянувшийся было отбить мяч, замер и посмотрел на Микки, мячик с глухим звуком упал на пол и поскакал в сторону. - Боже, не смотри на меня так. Я тебе не свинг пати предлагаю. Просто у нас не было свидания, даже самого захудалого. Видимся только на работе, разговариваем о Баки и Стиве. Не думаешь, что надо добавить капельку романтики? - Я… - Ты мне нравишься, Йен. Охрененно нравишься. Но если так и дальше пойдет, мы так и останемся в зоне дружбы. - Я бы этого не хотел. - Рад слышать, потому что и в мои планы это не входит. - Есть одна идея. В субботу Баки участвует в любительском соревновании по мотокроссу. Хочешь пойти со мной? Но если это не романтично … - Мотоциклы, пиво и ты? Да я за такое свидание готов Дьяволу душу продать. Ещё подъезжая к дому, Йен уловил звук музыки и окончательно удостоверился, что доносится она из их с Баки дома, когда открывал входную дверь. Картина, открывшаяся ему, была поистине впечатляющей. Баки, в спортивных штанах и черной майке. Клинт Бартон в джинсах и, почему-то с голым торсом, стояли посреди гостиной. Оба в солнцезащитных очках и с бокалами вина в руках. Они орали песню из фильма Грязные танцы во все горло. У Баки был отличный слух и чувство ритма, а вот Клинт жутко фальшивил. Впрочем, это явно ни одного из них не смущало. - With these hungry eyes, I look at you and,- пел Баки. - I can't disguise, I've got hungry eyes, - затянул Клинт. - I feel the magic between you and I, - душещипательно запели они вдвоем. Баки опустился на колени перед Клинтом и протянул к нему руку, явно желая добавить больше драмы. Йен не сдержался и заржал. Он любил, когда в гости наведывался Клинт. Он был веселым и Баки с ним менялся. Он словно спускал себя с поводка. Только в присутствии Клинта Баки позволял себе вот такое. Но сегодня была среда. Середина рабочей недели, и это наводило на мысли. - По какому поводу праздник? – спросил Йен, кидая ключи на комод рядом с дверью. - Йен пришел! – заорал Клинт. И уже через секунду Йен оказался в медвежьих объятиях Бартона, безуспешно пытаясь освободиться. - Меня уволили! – весело оповестил Баки. - Что? Почему? - Ну, знаешь, всякие толерантные штуки и либеральны взгляды. Не все на площадке их придерживаются, - оповестил Клинт, отпуская Йена. - Но этот мудак свое получил, - с явным удовольствием в голосе, сказал Баки. Баки ненавидел гомофобов. Он слетал с катушек, если слышал в свой адрес непотребные замечания и обидные высказывания. Йен ясно понимал, как именно обидчик заплатил за свои слова. - Клинт, скажи, что ты пытался ему помешать? - Нет, я тоже наподдал говнюку. - Вы оба как дети малые! Насилие это не выход. - Бла бла бла. Иди сюда, папочка, потанцуй с нами. Баки и Клинт оба притянули его к себе, и Йену не оставалось ничего, кроме как подчинится этим двум великовозрастным дуракам.