Once upon a time (Однажды)

Эйфория от увольнения прошла на следующий день. Теперь перед Баки стоял острый вопрос заработка. Все его планы пошли по известному месту. Оплата дома, кредит за мотоцикл. Еще часть он откладывал, лелея мечту купить собственное жилье. Плюс таблетки, еда и прочие бытовые нужды. Кончено Клинт замолвит за него словечко, когда его определят на сьёмки очередного бездарного фильма. В этом Баки был уверен. Но послушают ли Бартона? Он конечно профессионал, и его с руками оторвут, но Баки другой вопрос. Нестабильный. Агрессивный. Слишком опасно. Баки сам создал себе такую репутацию, и, к стыду или радости, не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. К счастью, сегодня ему могла улыбнуться удача. Награда за победу на любительском соревновании небольшая, но это лучше чем ничего. Йен сегодня выглядел воодушевленным и подавленным одновременно. Сочетание странное, но так оно и было. И Баки понимал, откуда этот странный коктейль. Йен переживал за него. В такие моменты он становился еще тише и незаметнее чем обычно. И, конечно, первое настоящее свидание с Микки. Он то, заглядывал к Баки, с советом по поводу одежды, то пропадал на час. То начинал безостановочно о чем-то говорить, то из него и слова было не вытянуть. В какой-то момент Баки не выдержал этого эмоционального терроризма и пошел к Йену в комнату, постучал и не дожидаясь ответа, вошел. Йен, сидел на кровати, в ворохе одежды. Он что-то печатал в телефоне, и подняв глаза на Баки, почему-то резко откинул телефон на кровать. Баки встал в проеме, опираясь плечом на дверной косяк. - Со мной ничего не случиться. Я занимаюсь этим уже давно. Ты ведь это понимаешь? - Знаю. Но твоя левая рука говорит о том, что не всегда все идет так, как задумывалось. - На ошибках учатся. Я свою усвоил. Йен натягивал на пальцы рукава кофты, что опять же говорило о сильном нервном напряжении. - Эй... Баки подошел к кровати, сел рядом, обнял одной рукой Йена за плечи, прижал к себе. Йен положил голову ему на плечо. Баки чувствовал, что Йен дрожит как осиновый лист. - Ты мой лучший друг, - тихо сказал Йен. - А ты мой. - Я просто не знаю, даже думать не хочу, если с тобой… Йен был очень эмоциональным, хоть и всячески это прятал. Он быстро привязывался к людям, потому что собственной семьи, как таковой, у него не было, только непонятные обрывки в виде старшей сестры Фионы и брата Липа. Но у них тоже была собственная жизнь. Его мать пропала без вести. Отец беспробудно пил. А младшие братья и сестра были слишком малы, когда он переехал. Неудивительно, что Йен испытывал к Баки сильную привязанность. Баки стал для него и отцом и братом. А Баки не покривил бы душой, если бы сказал что испытывает тоже самое. - У нас с тобой много планов, так? Так вот, друг. Мы с тобой съездим в Азию. Посетим парк аттракционов Пираты карибского моря. Сфотографируемся с Рикки Мартином. Мы сделаем все, что есть в нашем списке. А потом я поведу тебя к алтарю. Если что-то из списка я и готов пропустить, то последнюю часть нет. Йен немного истерично рассмеялся, и Баки понял, что тот сдерживает душащие его слезы, поэтому он порывисто поцеловал Йена в висок, потрепал по плечу и встал. - И если тебе еще важно мое мнение, одень синюю толстовку и мою кожанку с заклёпками. Ты сразишь Микки на повал, хотя если подумать он и так сражен. Баки видел Микки пару раз, после того злополучного случая в клубе, и эта пара встреч все больше укрепила в нем уверенность, что Йен и Микки отличная пара. Микки не гнал лошадей, не давил на Йена. Баки примерно понимал стратегию Микки. Он позволял их отношениям развиваться в том темпе, который комфортен Йену. И как он смотрел на Йена. Это надо видеть своими глазами. Нежно, трепетно. Но с явным вожделением. Это давало еще пару очков, потому что желай Баки кого-то так сильно, он бы взял его при первой же возможности. Йен рассмеялся уже более расслабленно и кинул в Баки скомканной футболкой. Баки поймал футболку, кинул обратно Йену и вышел из комнаты. *** Последнее, что помнил Баки как он выжимал из мотоцикла все. А потом земля завертелась вокруг него. Он рухнул на твердую землю, которая вышибла из него весь воздух, и он какое-то время не мог дышать. Но все это меркло по сравнению жутким криком, от которого кровь стыла в жылах . В этом звуке было столько боли и безысходности. - БАК! Баки, на границе сознания подумал, что только один человек во всем мире называл его так. Но он потерял его девять лет назад.