Once upon a time (Однажды)

- Конструкция в руке мистера Бьюкенена повреждена. Потребуется операция для того, чтобы мы смогли поставить все на место. Подкрутить болты и гайки так сказать. Молодой и довольно симпатичный доктор, увидев компанию таких же молодых людей, в приёмном покое, сразу перешел на понятный язык и Йен был ему за это безмерно благодарен. Они трое - Йен, Микки и Стив, прыгнули в старый Фольцваген Микки и помчались в след за сокрой, на которой увезли Баки. Всю дорогу они молчали. Сидевший на заднем сидении Стив, был мрачнее тучи и пялился полным грусти взглядом на меняющийся за окном пейзаж. Это была идея Микки пригласить Стива на гонки. Предполагалось, что на адреналине и чувстве эйфории Баки смягчиться, ну или хотя бы не станет устраивать сцен. Но вышло все совсем не так как они рассчитывали. У Йена перед глазами опять возникло искаженное от ужаса лицо Стива, а его крик до сих пор стоял в ушах. Он первый раз в жизни видел такое отчаяние. И тогда он понял – Микки прав. Дело в любви. Абсолютно точно. - Риски? – спросил Стив. - Никаких. Операция стандартная, организм у него молодой. Без патологий. Все пройдет отлично. Но, последующая реабилитация займет время. Кем он работает? - Каскадером, – ответил Йен. - Что ж, боюсь, тогда у меня все-таки есть плохие новости. Зарабатывать таким способом он не сможет некоторое время. Придется искать другую работу. - Вот сами ему и сообщите, я не хочу, чтобы в нас летело все, что попадется ему под руку, - тоскливо заметил Микки. Врач хмыкнул, понимающе кивнул. - Мотоциклы его страсть? - Да, с самого детства. Еще мальчишкой он грезил о том, как вырастет и купит себе Харлей, - Стив улыбнулся, явно что-то вспоминая. - Можно его навестить? – спросил Йен. - Да, но он на обезболивающем. Поэтому может быть вялым и апатичным. Не переживайте, с вашим другом все будет хорошо. И врач похлопал Стива по плечу, чем удивил Йена. Он посмотрел на Микки, но тот лишь пожал плечами и улыбнулся, всем своим видом показывая «я же тебе говорил». Да, Микки явно понимал и чувствовал намного больше чем Йен. Он явно обладал какой-то сверхъестественной эмпатией. Баки выглядел плохо. Бледный, осунувшийся, с ссадинами на лице и рассеченной бровью. - Ты нас охеренно напугал, мужик. Просто пиздец как сильно, - оповестил Микки, подходя к койке. - Аккуратнее, иначе Стив вымоет тебе рот с мылом, - немного невнятно ответил Баки, и на его лице появилась легкая улыбка. Стив стоял в дверном проеме, так и не решаясь войти. Огромный, выглядящий как ходячая реклама анаболиков Стив, стоял, опустив плечи и чуть сгорбившись, а в его глазах таилась боль. Йен подошел к нему, положил руку на предплечье и втянул его в палату. - Я уже не так остро реагирую на нецензурную лексику. В современном мире, иногда, это единственное, что в полной мере может передать эмоции и чувства. Но в данном случае даже слово «пиздец» не поможет, Бак. Баки хрипло рассмеялся, прикрыв глаза. - Так, я бы выпил кофе! Микки, поможешь мне? А то я с этими автоматами не дружу, они так и норовят ошпарить меня кипятком, - чуть бодрее, чем следовало, сказал Йен. - Конечно! – с готовностью ответил Микки. Они вышли, оставив их двоих наедине. Впервые за девять лет. Возможно, это не исправит всего. Но начало положено. - Не на такое свидание ты рассчитывал. Они шли по больничному коридору, в поисках кофейного автомата. - Баки хороший человек, мне это не в тягость. - Мик, я даже не знаю, как тебя благодарить. Каждый раз ты с готовностью подписываешься на то, чего делать не обязан. Я понимаю, что такие отношения не то, чего ты ищешь, поэтому вполне пойму, если ты решишь, что для тебя это слишком. Микки резко остановился, заставляя и Йена замереть, и обернуться на него. Микки пристально вглядывался в лицо Йена, голубые глаза, под черными бровями, горели огнем. - Ты идиот, Галлагер. Неужели ты не понимаешь, что я влюблен в тебя? С того самого момента, когда увидел тебя, сидя под столом? Когда увидел твою глупую рожу, смотрящую на меня с самым идиотским выражением на лице. Когда заметил все эти твои гребанные веснушки и полную, просто сбивающую с ног застенчивость. Поэтому, уж извини, если разочарую, но я никуда деваться не собираюсь. Микки яростно мотнул головой и сделал шаг вперед, явно собираясь продолжить путь, но Йен схватил его за руку и резко притянул к себе. Их лица оказались очень близко. Йен сам удивился своей решительности. Он никогда таким не отличался, но речь Микки пробудил в нем, что-то о чем он и сам не подозревал. Если быть честным с Микки Йен вообще чувствовал себя другим человеком. Таким, каким он всегда хотел быть, но боялся. И поэтому, повинуясь новым чувствам, Йен поцеловал Микки. Прямо в больничном коридоре, не боясь, что кто-то их увидит, не боясь осуждения или насмешек. Губы Микки были такими, как и воображал Йен. Мягкими, чуть обветренными ветрами Чикаго, и очень, очень настойчивыми. Через секунду, когда удивление прошло, Микки впился в Йена так, словно бродил по пустыне, а Йен это целительная вода, оазис, до которого он, наконец, добрался. Не было прелюдии или робкого знакомства, нет. Микки сразу перешагнул этот этап. И это было даже лучше, чем представлял Йен. Да, ему не хватало воздуха, а колени предательски подкашивались, но он не собирался прерывать поцелуй. За него это сделал Микки. Он неохотно оторвался от губ Йена и заглянул ему в глаза. - Если так ты решил меня отблагодарить, то я готов вытаскивать Баки из передряг хоть каждый день. - Думаю, этого не потребуется, - смущенно ответил Йен и понял, что предательская краснота, заливавшая его лицо и уши, в этот раз не собиралась появляться.