«Ос Альта»
20 августа 2021 г., 10:09
На следующее утро Элисса сопровождала Заклинательницу вместе с Малом и близнецами. Они ехали верхом на великолепных белоснежных скакунах, а по бокам их сопровождали всадники из полка принца, развевающиеся знамена которых украшали двуглавый орел и золотое солнце.
День начинался теплым и безмятежным, но мысли Брум витали где-то далеко. В груди снова шевельнулся холодный ком тревоги. Однако, когда отряд поднялся на вершину холма у городской окраины, её настроение резко переменилось.
Впереди, озаренная утренним светом, раскинулась Ос Альта — город, сверкающий белоснежными шпилями, будто пронзающими лазурное небо. Но между путниками и столицей, выстроившись в безупречные боевые ряды, стояли воины. Сотни, а может, и тысячи солдат Первой армии.
Элисса невольно сравнила Ос Алту с Джерхольмом. Родной город навсегда остался в её сердце, но и столица поражала своим величием. Правда, ничто не бывает идеальным — даже здесь, среди этой красоты, таились свои тени.
Один из всадников отделился от строя и двинулся вперед. Его офицерский мундир, украшенный рядами наград, сверкал в утреннем свете.
Брум следила, как незнакомец гарцует перед выстроившимися солдатами, явно подавая им какие-то сигналы.
— Ну что ж, — с легкой усмешкой произнес Николай. — Похоже, брат решил устроить нам торжественную встречу.
Отряд медленно спустился с холма и остановился перед лицом армии. Белые кони и яркие стяги уже не выглядели так впечатляюще на фоне строгого воинского порядка — теперь их группа, состоящая из бродячих гришей и изможденных паломников, больше напоминала жалких беглецов, чем почетный эскорт. Николай выехал вперед, и его брат двинулся ему навстречу.
Василий Ланцов. Элисса разглядывала его с любопытством. Он был статен и благороден, хотя черты его лица несли отпечаток отцовской крови — массивный подбородок и тяжелые веки, отчего взгляд казался либо устало-равнодушным, либо подвыпившим. Однако сейчас он сидел в седле с безупречной выправкой, и от него веяло холодной уверенностью. Рядом с ним Николай выглядел почти мальчишкой — настолько они отличались друг от друга: цветом волос, осанкой, даже самой манерой держаться.
Если верить слухам, младший Ланцов не появлялся при дворе семь лет, и вряд ли братья виделись за это время. Но никаких бурных объятий или сентиментальных речей не последовало. Они просто сошли с коней, обменялись крепким рукопожатием и коротко обнялись, словно деловые партнеры, а не родные люди. Затем взгляд Василия скользнул по свите Николая и надолго задержался на Заклинательнице — в его глазах читалось что-то между подозрением и любопытством.
— Никаких лишних слов, — тихо пробормотал Мал, наблюдая за принцами. — Как будто и не родня вовсе.
— А ты ждал иного? — Тамара пожала плечами. — Дворцовые дети редко бывают сентиментальны.
Элисса сжала поводья, чувствуя, как напряглась Заклинательница.
— Итак, по твоим словам, эта девчонка и есть Заклинательница Солнца?
Голос Василия звучал скептически. Николай лишь удивленно приподнял брови — более неудачного начала разговора и представить было нельзя. Элисса мысленно поблагодарила судьбу, что на ее пути встретился именно младший Ланцов.
— Доказательства не заставят себя ждать, — спокойно ответил Николай и кивнул Старковой.
Алина подняла руки, и в следующий миг ослепительная волна солнечного света обрушилась на собравшихся солдат. Те вскрикнули, заслоняясь руками, а лошади в панике забились на месте. Через мгновение свет погас, оставив после себя лишь легкое марево в воздухе. Василий впечатленно свистнул.
— Ну что ж, братец, вижу, ты время зря не терял.
— Ты даже не представляешь, насколько не терял, Василий, — улыбнулся Николай, и в его тоне сквозила язвительная любезность. — Кстати, не ожидал увидеть тебя в Ос-Альте. Разве ты не должен был быть на скачках в Карьеве?
— Был, — равнодушно ответил Василий. — Моя чалая взяла второй заезд. Но как только до меня дошли слухи о твоём возвращении, я сразу же отправился назад. Не мог же я не встретить родного брата.
— Как мило, что ты приехал, несмотря на все хлопоты.
— Возвращение принца — большое событие, — ответил Василий. — Даже младшенького.
Намёк был более чем прозрачен, и Брум почувствовала, как холодный страх снова сжимает её горло. Возможно, Николай недооценил степень заинтересованности брата в сохранении своих прав на престол.
Но Николай лишь рассмеялся — привычно, легко, будто не замечая скрытой угрозы.
— Нас, младшеньких, с детства учили довольствоваться малым, — парировал он. Затем его взгляд скользнул по строю и остановился на одном из солдат. — Сержант Печкин, если не ошибаюсь? Халмхендская кампания. Рад видеть, что ваша нога полностью зажила — раз уж вы стоите здесь, твёрдый, как скала.
Сержант растерянно заморгал, но быстро взял себя в руки и чётко ответил:
— Так точно, мой царевич.
— Достаточно просто «ваше превосходительство», сержант. В этой форме я офицер, а не принц.
— Они играют, как кошки с мышью, — прошептала Брум.
— Нет, — так же тихо ответила Тамара. — Это два паука в одной банке. Рано или поздно один съест другого.
Губы Василия снова дрогнули.
— Так точно, ваше превосходительство, — ответил сержант. — Дает о себе знать только в дождливую погоду.
— В таком случае, фьерданцы, наверное, каждый день молятся о ливнях. Если память не изменяет, вы избавили немало их воинов от страданий.
— Как и вы, ваше превосходительство, — солдат позволил себе осторожную улыбку.
Пальцы Элиссы непроизвольно сжали поводья. Эта беспечная болтовня о войне заставила её кровь похолодеть. Сколько её сородичей полегло в этих бесконечных пограничных стычках! Будь она по-прежнему любимицей Конунга, а не проклятой беглянкой, подобные речи вызвали бы в ней ярость.
В то время, как Николай «мило» общался со своим братцем, Брум успела изучить свиту старшего Ланцова. Особенно выделялся его советник — суровый брюнет лет тридцати пяти с лицом, словно высеченным из гранита. Василий явно не случайно держал такого человека в ближнем кругу. Взгляд недоброжелателя, тяжёлый как свинец, скользил по Николаю, а на мгновение, казалось, остановился на самой Элиссе. Или это ей лишь почудилось? Она делала шаг за шагом в пасть льва, и каждый неверный жест мог стать роковым.
Всего парой фраз Николай ловко перехватил инициативу у брата, будто опытный фехтовальщик, отбивающий атаку.
— Брат, — обратился он к Василию, и в его голосе зазвучали тёплые нотки, — не пора ли нам двинуться ко дворцу? Народ ждёт, а у меня припасено керчийское виски, которое давно просится в бокалы. Да и насчёт того жеребца из Кеттердама хотел бы твоего совета — уверяют, что он от Дагреннера, но мне что-то не верится...
Василий попытался сохранить невозмутимый вид, но блеск в его глазах выдавал неподдельный интерес.
— Потомок Дагреннера? — переспросил он, слегка наклонившись в седле. — И у них есть подтверждающие родословную документы?
Николай лишь многозначительно улыбнулся:
— Поедем — сам всё увидишь.
Старший Ланцов на мгновение задержал взгляд на брате, словно пытаясь разгадать скрытый подтекст, затем резко развернулся и что-то коротко бросил одному из офицеров. Тот кивнул и отдал приказ строю.
Через мгновение Василий уже сидел в седле с привычной грацией кавалериста. Братья двинулись вперёд, возглавив процессию, и колонна снова пришла в движение.
***
По мере приближения к столице перед Элиссой развернулась картина, в точности подтверждавшая рассказы гостей графа Минкова. У древних крепостных стен раскинулся обширный палаточный город, а у ворот столпилась нескончаемая очередь из ожидающих. Некоторые горячо спорили со стражами, вероятно, умоляя пропустить их в город. На зубчатых башнях, помнящих ещё прошлые века, стояли вооружённые до зубов часовые. Вся эта боевая готовность напомнила Элиссе меры безопасности у Ледового дворца - с той лишь разницей, что равкианцы выстроили свою оборону в спешке, тогда как фьерданские стражи оттачивали искусство наблюдения и «избирательной слепоты» веками. Ворота, разумеется, немедленно распахнулись перед принцами Равки, и их процессия беспрепятственно проследовала сквозь людское море. Элисса с интересом разглядывала лагерь. Многие палатки и повозки были помечены кустарно нарисованными солнечными символами, и когда они проезжали через это скопление народа, в воздухе вновь раздались уже знакомые возгласы: «Санкта-Алина! Санкта-Алина!» Старкова, склонив голову в почтительном жесте, подняла руку и медленно помахала толпе. Этот простой жест вызвал бурю восторга — паломники взревели от радости, сотни рук взметнулись в ответ, а самые отчаянные бросились бежать за процессией, словно надеясь ухватиться за краешек её славы. Элисса с облегчением вздохнула, когда они наконец оказались под защитой высоких городских стен, но это облегчение тут же сменилось новой волной тревоги. Насколько же безрассудным был её поступок? Надо было уходить ещё там, у Каньона, пока оставалась хоть капля здравого смысла. Внутри города процессия замедлилась ещё больше. Нижний Город был переполнен — тротуары ломились от зевак, высыпавших на улицы, из-за чего продвижение стало почти невозможным. Люди глазели и кричали, но вели себя куда сдержаннее, чем разгорячённые паломники за стенами. — Здесь нет пилигримов, — отметила Старкова, озираясь по сторонам. — Их не пускают в город, — пояснила Тамара, и её голос дрогнул, выдав больше, чем она хотела. — Король объявил Апрата вероотступником, а его последователей изгнал из города. Брум не нужно было больше никаких доказательств. Близнецы свято верили. Апрат когда-то вступил в сговор с Дарклингом против короны. Даже если их союз давно распался, у короля оставались все причины опасаться и самого священника, и его культа. — Значит, король боится, что вера окажется сильнее его мечей? — тихо спросила Элисса. — Он боится, что однажды эти люди пойдут за Апратом не с молитвами, а с факелами и вилами, — так же тихо ответил Мал. Один из близнецов сжал кулаки, но промолчал. В его глазах, однако, читалось немое возмущение. — Забавно, — прошептала Брум, — мы везём в сердце столицы ту, кого они называют святой, но сами не знаем, спасение она или гибель. Заклинательница услышала её слова и на мгновение встретилась с ней взглядом. В её глазах не было ответа — только та же неопределённость. Процессия пересекла широкий канал и оставили шум и суматоху нижнего города позади. Элис отметила про себя, что караульное помещение над мостом были хорошо укреплены. А после, девушка заметила широкие бульвары. Безмятежные и безупречные, роскошные дома. До золотых ворот Большого дворца они добрались быстро. А что, если это ловушка? — внезапно пронзила Элиссу ледяная мысль. Что, если меня схватят сразу же за этими стенами? Может, Николай планирует использовать меня как разменную монету против Конунга? Это был бы гениальный ход — живой залог, сдерживающий фьерданского правителя от нападения на Равку. Она резко вскинула подбородок, чувствуя, как учащённо бьётся сердце. Пальцы непроизвольно сжали поводья так крепко, что кожа побелела. Когда процессия остановилась у фонтана с двуглавым орлом — его струи переливались в солнечных лучах, рассыпаясь алмазными брызгами — Брум ловко соскользнула с седла. Прищурившись, она изучала Большой дворец: ослепительно белые террасы, украшенные затейливой золотой вязью; бесчисленные скульптуры, замершие в вечном изящном движении; три яруса высоких окон, обрамлённых настоящим сусальным золотом. Всё это великолепие возвышалось на каскаде мраморных платформ, где между фонтанами из чистого золота стояли статуи, казалось, наблюдающие за пришельцами с холодным высокомерием. Василий, не удостоив свиту ни взглядом, бросил поводья подбежавшему конюху и уверенной походкой направился к лестнице, где каждый ступень был выточен из цельного мраморного блока. Его спину, прямую как шпага, облегал расшитый золотой нитью мундир, блестящий на солнце, будто доспехи. Николай резко расправил плечи, и его тень удлинилась на отполированном мраморе, словно предупреждая остальных. — Ни слова без спроса. И постарайтесь выглядеть хотя бы немного раскаявшимися, — произнес он Алине и Малу, прежде чем развернуться и уверенной походкой двинуться вслед за братом, его сапоги отчётливо стучали по ступеням. Элисса глубоко вдохнула, ощущая, как холодный дворцовый воздух обжигает лёгкие. Вперёд прошли только Заклинательница и следопыт — остальные члены их странной компании остались стоять у подножия лестницы, будто незваные гости на пороге чужого пира.***
Солнце играло на золотых украшениях дворца, слепя глаза, а где-то в вышине, на террасах, мелькали фигуры придворных, наблюдающих за прибывшими свысока. Элисса почувствовала себя мухой, попавшей в паутину, — каждое движение здесь могло стать роковым. — Интересно, сколько продлится это «ожидание»? — тихо произнес Толя, его глаза бесстрастно скользили по вооружённой страже, расставленной вдоль лестницы. Близнецы стояли неподвижно, но их напряжённые спины выдавали готовность к любому повороту событий. Брум поймала себя на мысли, что машинально ищет пути к отступлению — узкие проходы между колоннами, тенистые уголки сада, куда можно было бы нырнуть, если придётся бежать. «Раскаявшимися», — мысленно повторила она слова Николая. Легко сказать. Как должен выглядеть раскаявшийся враг короны? С опущенной головой? Со сложенными в мольбе руками? Алина и Мал вышли из дворца, их плечи были напряжены, а лица — неестественно бледны. Даже солнечный свет, падающий на ступени, не смягчал их окаменевшие выражения. Извилистая дорожка, усыпанная мелким гравием, петляла среди ухоженных дворцовых садов, огибая идеально подстриженные газоны и высокие стены из живой изгороди. Толя, обычно невозмутимый как скала, нервно перебирал поводья, его губы плотно сжались в тонкую линию. — Что-то не так? — тихо спросила Заклинательница, замедляя шаг. — От этого места несёт слабостью, — прошипел он, озираясь по сторонам с неприкрытым отвращением. — И мягкотелыми людьми. — По сравнению с тобой мы все мягкотелые, Толя. Обычно Тамара с легкостью могла развеселить брата, когда тот впадал в уныние, но на сей раз она удивила Элиссу: — Он прав. Такое впечатление, будто это место медленно умирает. Элисса молча кивнула. Она ощущала то же самое — будто они шли не по цветущему саду, а по красиво украшенной могиле. Когда они вошли в зелёный туннель, сомкнувшиеся над головой ветви старых деревьев поглотили солнечный свет, оставив лишь трепетные блики на гравии. Воздух здесь был густым, насыщенным ароматом прелой листвы и чего-то ещё — чего-то горького, как полынь. И вдруг — резкий переход. Они вышли под ослепительные лучи солнца, и внизу, будто вырастая из самой земли, предстал Малый дворец. Золотые купола сверкали так ярко, что больно было смотреть. Озеро, синее как сапфир, отражало небо, а на крошечном островке посреди водной глади белел изящный павильон, будто сошедший со страниц сказки. По берегам выстроились белоснежные здания — обители заклинателей, их строгие формы смягчались цветущими виноградными лозами. Невероятное, волшебное место. Элисса с горечью подумала, как хотела бы видеть нечто подобное во Фьерде. Но идиллию нарушали вооруженные солдаты Первой армии, расставленные по периметру. Ни одного гриша среди них — только обычные люди с каменными лицами. Восторг Брум быстро сменился холодным разочарованием. У подножия мраморной лестницы их уже ждала группа слуг в безликих серых одеждах, готовых принять лошадей. Их движения были отточены до автоматизма, взгляды опущены — словно они были частью пейзажа, а не людьми. Алина первой ступила на ступени, и остальные последовали за ней. Массивные двери бесшумно распахнулись перед ними, пропуская в прохладную полумрачную приемную. А затем — резкий контраст: они вошли в зал с золотым куполом, от которого захватывало дух. Шестиугольное помещение по размерам могло соперничать с великими соборами. Стены, украшенные замысловатой резьбой, взмывали вверх, где на головокружительной высоте парил золотой купол, словно второе солнце. В центре зала квадратом стояли четыре стола, а вокруг них — гриши. Они четко разделились по орденам: алые костюмы, глубокие синие оттенки, фиолетовые одеяния. Каждая группа держалась обособленно, образуя живые пятна цвета на фоне золота и мрамора. — Обожают они свои пестрые тряпки, — проворчал Толя. — Не давай мне идей, — шепотом ответила Заклинательница. — А то решу, что моя личная стража должна щеголять в ярко-желтых панталонах с рюшечками. Впервые за всё время Элисса увидела на его лице выражение, очень напоминавшее страх. Они сделали шаг вперед, и в зале, словно по невидимому сигналу, поднялось большинство гришей. Элисса непроизвольно сжала рукоять меча, оценивая их взглядом. Они были так молоды — почти дети, с ещё не закалёнными войной лицами. Старшие, опытные бойцы либо ушли к Дарклингу, либо проявили благоразумие, вовремя сбежав. Сердцебит в красном кафтане, первым выступил вперед. — Алина Старкова, — произнёс он с подчёркнутой официальностью, — рад вновь приветствовать тебя в Малом дворце. Воздух в зале сгустился до состояния железа, каждый вдох давался с усилием. — Спасибо, Сергей, — ответила Заклинательница. — Я рада вернуться. — До нас доходили... противоречивые слухи, — продолжил он, делая паузу между словами. — Одни говорили о твоём возвращении. Другие клялись, что видели твой труп в Каньоне. — Как видишь, я жива и здорова, насколько это возможно после недель путешествия по Ви. — Говорят, ты прибыла в компании младшего принца. — Верно, — произнесла Старкова приветливым тоном. — Он помог мне в битве с Дарклингом. По залу прокатилась волна шёпота, прерванная резким вопросом: — В... Каньоне? — Сергей выглядел растерянным. — В Истиноморе, — поправила его Алина. Шёпот перерос в гул. Заклинательница подняла руку — и, к удивлению Элиссы, зал мгновенно затих. В этой тишине особенно звеняще прозвучали следующие слова: — Ходят слухи о предстоящей свадьбе. Рука Элисса непроизвольно сжалась в кулак. — Я вернулась не для того, чтобы стать невестой. Есть лишь одна причина. — Алина делала глубокий вдох. — Я вернулась, чтобы возглавить Вторую армию. Взрыв. Зал взорвался криками — одни ликовали, другие негодовали. Когда шум наконец стих, Сергей произнёс с странной улыбкой: — Мы... предполагали нечто подобное. — Король лично одобрил моё назначение, — голос Алины прозвучал, как удар хлыста. Зал снова взорвался возмущёнными возгласами. Сергей, сжав кулаки, сделал шаг вперёд: — Алина, ты — Заклинательница Солнца, и мы все рады твоему возвращению, но у тебя нет нужной подготовки, чтобы вести военную кампанию. — Мне достаточно королевского благословения, — парировала Алина, подняв подбородок. Храбро, — подумала Элисса, чувствуя, как её собственные нервы натянуты, как струны. — Тогда мы обратимся напрямую к королю! — заявил Сергей. — Корпориалы — высший орден, и именно нам должно принадлежать командование! — Говори за себя, кровопускатель, — раздался насмешливый голос. Элисса обернулась и увидела копны волос цвета воронова крыла. Зоя Назяленская — эфириал. Она вышла из толпы эфиреалов, её гибкое тело обтягивал синий тонкий шелк, оттенявший её сапфировые глаза с возмутительно длинными ресницами. — Я говорю от имени всех эфиреалов, — заявила она. — И мы поддерживаем Заклинательницу. Алина едва сдержала удивление — Зоя явно была последней, от кого она ждала поддержки. — Не от всех! — пискляво возразила Мария, другая эфиреалка. Зоя презрительно рассмеялась. — Да, Мария, мы знаем, что ты поддерживаешь Сергея во всех его начинаниях. Но это тебе не ночное свидание в бане. Мы говорим о будущем гришей и всей Равки. Слова Зои были встречены хихиканьем, и Мария залилась яркой краской. — Довольно, Зоя! — рявкнул Сергей. Тут вперёд вышел ещё один эфиреал — высокий мужчина со шрамом на скуле. Его вышивка выдавала в нём инферни. — Мария права. Ты не можешь говорить за всех, Зоя. Я бы предпочёл видеть во главе армии эфиреала… но уж точно не её. — Он презрительно ткнул пальцем в сторону Алины. — Она даже не росла в Малом дворце! — Верно! — подхватил корпориал. — Она была гришой меньше года! — Гришами рождаются, а не становятся, — прорычал Толя, его голос напоминал скрежет камней. — А ты кто такой? — надменно спросил Сергей. Толя схватился за рукоять изогнутого меча: — Я — Толя Юл-Батар. Я вырос далеко от этого гнилого дворца и с радостью докажу, что могу остановить твоё сердце, даже не прикоснувшись к тебе. — Ты… гриша? — недоверчиво переспросил Сергей. — Такой же, как ты, — бросила Тамара, её золотистые глаза вспыхнули. Сергей перевёл взгляд на Мала: — А ты? — Я просто солдат, — спокойно ответил Мал, шагнув вперёд. — Её солдат. — Дезертир, — прошипел Сергей. — Алина, хватит этого цирка, — резко сказала Элисса. — Это не армия, а сборище перепуганных детей. Сергей взглянул на девушку. В его глазах забушевал огонь. — Как ты смеешь? Мы… — Горстка солдат, кудахтающие не по делу вместо того, чтобы заняться чем-то стоящим. Кровь ударила Сергею в лицо. Он бросился вперёд, но Элисса молниеносно выставила руку, развернув ладонь под особым углом. Жест указал на то, что она сердцебитка. — Советую подчиниться новому генералу. Или исчезнуть. — Лив…, — предупредила Тамара. — Довольно! Алина резко подняла руку. Свет собрался у её пальцев, готовый ударить, — но в последний момент она перенаправила его вверх. Грохот. Зал содрогнулся. Гриши в ужасе прижались к стенам. Над ними, в золотом куполе, зияла гигантская трещина, сквозь которую лился солнечный свет. Казалось, само небо раскололось. Наступила глубокая тишина. Каждый гриш повернулся, чтобы посмотреть на Старкову с ужасом и недоверием. Она сглотнула, сама опешив от своих действий и испугавшись того, что чуть было не случилось. — Вы думаете, Дарклинг силён? — её голос звучал ледяной сталью. — Вы даже не представляете, на что он способен. Только я видела его мощь вблизи. Мы бросили ему вызов — и выжили. Мне плевать, считаете ли вы меня святой, дурой или приспешницей Дарклинга. Хотите выжить — следуйте за мной. Не согласны? Убирайтесь к ночи, или я прикажу заковать вас в кандалы. Я — солдат. Я — Заклинательница Солнца. И я — ваша единственная надежда. Она развернулась и направилась к дверям кабинета Дарклинга, не оглядываясь. Элисса, близнецы и Мал последовали за ней, проходя по коридору, ведущему в зал военного совета. Мал зашел в комнату к Алине и запер за собой дверь. Через время служанка отвела Алину в бывшие покои Дарклинга. — Эти ведут к выходу из Малого дворца, моя правительница, — сказала служанка, указывая вправо. Затем показала на двери слева: — Эти — в покои стражей. Тамара, осматривая ряды аккуратно заправленных коек, свистнула сквозь зубы: — Похоже, у Тёмного было целое войско под боком. — В разы больше нашего, — сухо констатировала Алина, проводя пальцами по пыльному изголовью одной из кроватей. — Мы можем привести и других. — Я думал об этом, — подал голос Мал. — Но не знаю, насколько это необходимо и кому мы можем доверять. — С этим не поспоришь, — пробурчала Элисса тихо, но это услышала Тамара. — Может, стоит набрать стражу из паломников? — предложила Тамара, перебирая пальцами рукоять кинжала. — Среди них полно отставных военных. Они рвутся защищать свою «Святую», даже если придётся грудью лезть на копья. — Ни за что, — ответила Старкова. — Если король услышит хоть шепот о Санкта-Алине, мне на шею тут же наденут петлю. Кроме того, я не горю желанием вверять свою жизнь в руки людей, которые думают, что я могу восставать из мертвых. — Справимся своими силами, — кивнул Мал. — Хорошо. И ещё… вы не могли бы попросить кого-то починить купол? Лица близнецов расплылись в улыбках. — А может оставить как есть? — почти синхронно предложили они. — Для вдохновения. Чтобы помнили. — Нет, — рассмеялась Алина. — Не хочу, чтобы на нас рухнула крыша. Поговорите с фабрикаторами. Они должны знать, что делать. Но проследите, чтобы они не перестарались. — Каждая щель здесь пропитана его присутствием, — пробормотала Алина, когда они вернулись в комнату военного совета, касаясь рукой стены, где ещё виднелись следы от снятых картин. Тамара подошла к окну, отдернула тяжёлую портьеру: — По крайней мере, вид хороший. Весь двор — как на ладони. Элисса, прислонившись к дверному косяку, скрестила руки: — Прекрасное место для того, чтобы следить... или быть под наблюдением. Алина медленно обвела взглядом комнату, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки: — Завтра прикажу всё переставить. И эти чёрные гобелены — сжечь. — Начнём с дверей, — неожиданно предложил Мал. — Поставлю дополнительную охрану. Тех, кому можно доверять. — Если такие ещё остались, — добавила Элисса, и в её голосе прозвучала горечь, которую она даже не пыталась скрыть. Заклинательница вернулась в главную гостиную. Элисса, Мал и близнецы остались вчетвером. Они обсудили порядок смен. Но Брум ясно дала знать, что в стражу она не нанималась. Она будет рядом, но она должна готовится к битве.***
Элисса задумалась. На первый взгляд, никто еще не набросил на нее цепи, на другой — возможно еще не все ее видели. — Лив. Голос Тамары прозвучал как удар грома среди ясного неба, заставив её вздрогнуть. Брум медленно обернулась. Близнецы стояли плечом к плечу, их руки скрещены на груди, а лица — необычайно серьёзны. — Пора поговорить, — твёрдо сказала Тамара. — Но не здесь. Они вошли в пустые покои стражников. Пока Толя рылся в сундуках, Элисса снова погрузилась в свои мысли. Когда-нибудь я смогу простить их всех. Даже Николая. Горечь смешивалась с тоской. Я скучаю по ним. По нему. По тому, что было между нами. Скрип открывающейся крышки сундука вывел её из раздумий. Толя достал потертую бутылку с тёмной жидкостью, от чего уголки губ Элиссы непроизвольно дрогнули. — Неужели без этого никак? — она подняла бровь, но в голосе уже не было прежней холодности. — Нет, — отрезал Толя своим привычным грубы тоном. Он отхлебнул и протянул бутылку сестре. — Ты была права, — начала Тамара, обхватывая бутыль пальцами. — Мы должны были сказать тебе раньше. — Она сделала глоток, её глаза блестели в полумраке комнаты. — Но прошлое не изменить. Мы предали твоё доверие. — Её голос дрогнул. — А ты раз за разом доказывала, что достойна его. Что мы можем сделать, если простое «прости» не достаточно? Элисса видела искреннюю боль в глазах Тамары. Шуханка действительно считала Брум своим другом. Брум медленно подошла и взяла бутылку из рук Тамары. Крепкий алкоголь обжёг горло, но это было кстати. — Я скучала по вам, — тихо призналась Элисса, глядя куда-то в сторону. — По вам обоим. Просто... мне нужно время. — Но его уже прошло слишком много, — прошептал Толя. — Мы не можем больше смотреть, как ты страдаешь в одиночестве. Тамара шагнула ближе: — Ты не одна, Лив. Никогда не была. Элисса передала бутылку Толе, её пальцы слегка дрожали. Она медленно подошла к высокому арочному окну, поворачиваясь спиной к близнецам. Лунный свет серебристыми потоками лился на каменный пол, очерчивая её стройный силуэт. — Я тоже... не была до конца честна с вами, — её голос звучал тихо, почти призрачно в ночной тишине. Брум достала из-под рубахи тонкую серебряную цепочку. Подвеска на ней — изящный волк — сверкнула в лунном свете. Она повернулась к близнецам, нервно перебирая фамильный символ пальцами. — Вы знаете, что это? — спросила она, поднимая подвеску. Близнецы переглянулись и подошли ближе. Толя склонил голову, изучая украшение. — Какой-то фьерданский оберег? — предположил он, пожимая плечами. — Да. Но не просто оберег, — Элисса сделала глубокий вдох. — Это герб моего дома. Королевский герб... — последние слова сорвались с её губ едва слышным шёпотом, словно она боялась, что само воздух предаст её. Тамара нахмурилась: — О чём ты? — Правда, что я бежала из Фьерды из-за своей сущности, — начала Элисса, её голос крепчал с каждым словом. — Правда, что меня держали в тюрьме. Что мой собственный отец хотел видеть меня на костре. Хочет, — поправилась она, и в её глазах вспыхнула старая боль. — До сих пор хочет. Я сбежала, убила его волка... — Подожди, — Тамара отступила на шаг, её глаза расширились. — Конунг... Он... твой отец? Элисса молча смотрела на них, переводила взгляд с одного близнеца на другого, словно оценивая их реакцию. — Я бежала от своей прошлой жизни. Моё настоящее имя — Элисса Брум. И когда-то я должна была стать Кюной. — Святые… — вместе прошептали близнецы. — Я молчала, потому что боялась, — продолжала Элисса, слова теперь лились из неё, как вода из прорванной дамбы. — Боялась, что отец узнает, где я, и придёт за вами всеми. За Николаем. Я хотела начать всё заново, сбросить с себя ярмо фьерданской принцессы-ведьмы. — Николай... знал? — голос Тамары дрогнул от изумления. — Да. Он хранил мою тайну, обещал защиту. Я думала, что... — Элисса продолжала оправдываться, но внезапно оказалась в крепких объятиях Тамары. Её дыхание перехватило от неожиданности. А затем к ним присоединился Толя — его мощные руки обхватили их обеих с почти болезненной силой. — Мы понимаем... — прошептала Тамара, её голос дрожал. Так они и стояли — трое потерянных душ в лунном свете, сплетённые в немом объятии, где больше не было нужды в словах. Пока скрип открывающейся двери не нарушил этот миг. В проёме показались фигуры других гришей, их силуэты резко выделялись на фоне освещённого коридора. — Всё в порядке? — раздался вопрос из двери. Толя медленно отпустил сестру и Элиссу, его лицо снова стало непроницаемой маской. — Всё прекрасно, — ответил он, и в его голосе снова появилась привычная грубость. — Просто ностальгия. Гриши нерешительно переглянулись, но после угрожающего взгляда Толи поспешили заполнять помещение. Тамара вытерла глаза и снова посмотрела на Элиссу: — Значит, мы теперь охраняем настоящую принцессу? — в её голосе зазвучали знакомые нотки лёгкой насмешки. Элисса хмыкнула: — Бывшую. — Ну уж нет, — неожиданно вмешался Толя, поднимая бутылку. — Раз уж ты раскрыла свои карты, то теперь мы за тебя в ответе. — Он сделал большой глоток и протянул бутылку Элиссе. — За королевскую кровь, — тихо закончил он. Элисса взяла бутылку, её губы дрогнули в подобии улыбки: — За друзей, которые знают слишком много. Луна за окном, казалось, улыбалась их маленькому заговору.***
Гул разъярённых голосов сотрясал стены коридора. Гневный бас Сергея перекрывало низкое рычание Толи, напоминающее предупреждение разъярённого зверя. Близнецы стояли непоколебимо, как скала, перекрывая дорогу разгневанной группе гришей. Их спины почти соприкасались, образуя живую баррикаду перед дверями покоев Алины. Элисса заняла позицию рядом, её меч сверкал холодной сталью в свете факелов. Толя скрестил массивные руки на груди, его мышцы напряглись, словно стальные канаты. Тамара яростно мотала головой, в то время как Сергей и Фёдор, их лица искажены гневом, размахивали какими-то бумагами и выкрикивали обвинения. Заклинательница вышла. Казалось, все говорили одновременно. — Что происходит? — спросила Старкова. Как только Сергей увидел её, он резко шагнул вперёд, сжимая в кулаке смятый лист бумаги. Тамара инстинктивно двинулась, чтобы преградить ему путь, но Алина мягко отстранила её жестом. — Всё в порядке, — сказала она, затем, заметив документ в руке Сергея, добавила: — В чём проблема? Бумага, которую он тряс перед её лицом, была исписана знакомым почерком Алины, а в углу красовались остатки восковой печати с золотым солнцем — подарок Николая. — Это совершенно недопустимо! — прошипел Сергей, его голос дрожал от ярости. Накануне Алина разослала распоряжение о созыве военного совета, где каждый Орден должен был выбрать по два представителя. Она с едва заметным удовлетворением отметила, что корпориалы выбрали не только Сергея, но и Фёдора. — Он прав, — сказал Федор. — Корпориалы — первая линия обороны гришей. Мы самые опытные в военном деле и должны быть представлены соответствующие. Зоя вспыхнула, её щёки залил яркий румянец. Даже в ярости она выглядела ослепительно, что не ускользнуло от внимания Элиссы. — Мы не менее ценны в бою! Если совет будет включать трёх корпориалов, то и заклинателей должно быть трое! Все снова закричали. Субстанциалы не явились пожаловаться. Будучи самым низким Орденом гришей, они, наверное, просто радовались, что о них не забыли. Или же слишком увлеклись своей работой, чтобы тратить на это время. Алина подняла руку — и мгновенная тишина воцарилась вновь. Вчерашний «трюк» с куполом явно произвёл нужный эффект. — От каждого ордена — по два представителя. Ни больше, ни меньше, — её голос звучал неоспоримо. — Но традиции... — попытался вставить Сергей. — Дарклинг изменил правила игры, — перебила Алина, делая шаг вперёд. — Если мы хотим победить, мы должны измениться тоже. Два гриша от ордена. — Она окинула всех тяжёлым взглядом. — И больше никаких раздельных столов. Вы будете заседать вместе, есть вместе и сражаться вместе. По крайней мере, Заклинательнице удалось заткнуть их. Гриши просто уставились на неё, широко разинув рты. — И начиная с этой недели фабрикаторы приступают к боевой подготовке, — закончила девушка. Реакция была мгновенной — лица гришей исказились в таких гримасах, будто Заклинательница объявила о намерении сражаться обнажённой. Субстанциалы, вечные затворники лабораторий, никогда не считались воинами. Элисса же, считала, что Заклинательница поступает правильно. — Вижу, мои новости вас обрадовали, — сухо заметила Алина, наблюдая за всеобщим смятением. Она подошла к сервированному столику и подняла одну из серебряных крышек — под ней скромно лежали ржаной хлеб и селёдка. — Но… так было всегда! — взвизгнул Сергей. — Нельзя просто взять и перечеркнуть столетия традиций, — поддержал его инферн, скрестив руки на груди. — Вы серьёзно собираетесь спорить и об этом? — не выдержала Элисса, её голос прозвучал как хлыст. — Мы воюем с древней, непостижимой силой, а вы трясётесь над тем, кто с кем будет жевать свой хлеб? — Дело не в хлебе, — резко парировала Зоя, её сапфировые глаза сверкнули раздражением. — Существует порядок, который... — Она внезапно замолчала, впервые внимательно рассмотрев Элиссу. — И кто ты вообще такая? — О, могу устроить личное знакомство, — Элисса с лёгким звоном убрала меч в ножны, освобождая руки. Пальцы её уже начали складываться в знакомый жест сердцебита. Две женщины замерли на расстоянии удара, напряжение между ними стало почти осязаемым. — Тебе действительно не стоит знать, кто она, — раздался спокойный голос из дверей. Все резко обернулись. Николай стоял на пороге, его глаза медленно скользили от Элиссы к Зое, оценивая ситуацию. — Выйдите, — он махнул рукой, и гриши, бормоча, начали расходиться. В комнате остались только свои: Брум, близнецы, Мал, Алина и Николай. Принц явно подслушивал у дверей — Элисса заметила, как его взгляд задержался на её ещё не разжатых пальцах. — Неплохо сыграно, — похвалил он Заклинательницу. — Хотя стоило подождать ещё немного. Было бы любопытно посмотреть на вашу дуэль, — его взгляд скользнул к Элиссе. — Что ты собиралась сделать? — Дать наглядный урок этикета, — ответила Брум, наконец разжимая руки. — Жаль, что лишился такого зрелища. Но в следующий раз выбирай слова помягче. — Я не обладаю твоим даром «довольного и надменного», — сказала Брум. Николай тем временем бесцеремонно устроился за столом. Алина последовала его примеру, беря в руки булочку. — Не знал, что вы удостаиваете Малый дворец своими трапезами, цесаревич, — Мал сделал преувеличенно почтительный поклон, в котором читалась явная насмешка. — Не надо этого, — вздохнула Алина. — Надо, — поправил её Николай, отламывая кусок хлеба. — Ты слышал нашего образцового принца, — Мал с лёгкой усмешкой присоединился к трапезе. Элисса осталась стоять у стены, скрестив руки. Голод пропал, хоть завтрак так и манил. — У меня много прозвищ, но это — самое точное. — Николай бросил взгляд на изучающую Элиссу, прежде чем продолжить: — Я пришёл с приглашением. — На бал? — поинтересовался Мал, стащив остатки булочки с тарелки Алины. — Надеюсь, что да. — Уверен, ты превосходно танцуешь вальс, но нет. В лесу рядом с Балакиревом заметили вепря. Завтра наши люди отправляются на охоту, и я бы хотел, чтобы ты тоже поехал. — Что, у его высочества внезапно закончились придворные приятели? — язвительно вставила Элисса, перебирая рукоять кинжала. — Друзей — в обрез, а вот врагов — с избытком, — Николай встретил её взгляд, в его глазах мелькнула тень усталой иронии. — Но сам я не поеду. Родители пока не готовы отпускать своё сокровище. — Он отломил кусок хлеба, жестом указав на Мала. — Генерал Зуев согласился взять тебя в свою свиту. Мал откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его позе читалось явное недовольство. — Понятно. Значит, я буду топтать осенние листья с кучей напыщенных идиотов, пока ты... — его взгляд скользнул к Алине, — будешь здесь. Намёк был прозрачнее горного воздуха. — Знаете, для влюбленной парочки, которая планирует умереть в один день, вы чересчур неуверены в себе. На этой охоте будут все высшие чины Первой армии, включая моего брата. Он заядлый охотник, но я лично знаю — ты лучший следопыт в Равке. — Я думал, моя работа — охранять Алину, а не развлекать толстосумов, — проворчал Мал. — Близнецы справятся, — Николай махнул рукой. — А это шанс быть полезным. Тамара и Толя согласно кивнули, словно заранее договорившись. — А чем полезным занимаетесь вы, ваше высочество? — Алина подперла подбородок ладонью. — Я — принц. Полезность — не моя стихия. Но между восхвалением собственного величия я пытаюсь перевооружить Первую армию и выяснить, где прячется Дарклинг. По слухам — в Сикурзое. Сикурзой — суровые горные хребты вдоль равкинско-шуханской границы. Место дикое и неприступное. — Ты думаешь, он на юге? — нахмурилась Алина. Николай закинул в рот кусок сельди, тщательно пережёвывая, прежде чем ответить: — Возможно. Я ставил на союз с фьерданцами. — Его взгляд скользнул к Элиссе. Та напряглась. — Без вариантов, — пробормотала она. — Северная граница уязвима. Но Сикурзой — идеальное укрытие. Если разведданные верны, нам нужно срочно договариваться с шуханцами — ударить с двух сторон. — Ты хочешь пойти на него войной? — удивилась Старкова. — Лучше так, чем ждать, пока он наберется сил и пойдет войной на нас. Элисса наблюдала, как солнечный луч играет на позолоченном кубке в руках Николая. В этом человеке всегда уживались два существа — беззаботный повеса и холодный стратег. Сейчас говорил второй. — Шуханцы никогда не пойдут на союз с Равкой, — заметила Брум, разминая плечи. — Особенно после пограничных стычек в прошлом году. — Всё покупается, — Николай улыбнулся, но в его глазах не было веселья. — Особенно предательство. Нужно лишь найти правильную цену. — Мне нравится этот план, — признал Мал, неохотно, но с оттенком восхищения в голосе. — Дарклинг точно не ожидает такого хода. Николай отхлебнул чаю, его пальцы нервно постукивали по фарфоровой чашке: — Есть ещё одна проблема с Первой армией. Наши разведчики сообщают о массовом дезертирстве. Элисса нахмурилась, предчувствуя недоброе. — Ты хочешь сказать... — прошептала Алина. Принц кивнул, поставив чашку с резким звоном: — Они находят убежище в монастырях и присоединяются к культу Солнечной Заклинательницы. Апрат распространяет слухи, что ты попала в плен к «развращённой монархии». — Это же полный бред! — Алина швырнула салфетку на стол. — Напротив, очень убедительный бред, — холодно заметил Николай. — Настолько убедительный, что отец вчера удвоил награду за голову Апрата. — Это катастрофа, — прошептала Заклинательница, сжимая кулаки. — Именно поэтому твоему капитану стражи стоит завести полезные знакомства в Большом дворце, — Николай устремил пронзительный взгляд на Мала. — Ты быстро нашел общий язык с моими людьми. Бери лук и играй роль дипломата вместо ревнивого любовника. — Я подумаю об этом. — Хороший мальчик, — похвалил Николай. Ох, Джель Всемогущий! Похоже, принц не знал, как вовремя остановиться. — Осторожнее, ваше высочество, — голос Мала звучал тихо, но в нём слышался стальной звон. — Принцы истекают кровью так же быстро, как и простолюдины. Николай смахнул невидимую пылинку с рукава: — Верно. Только их хоронит в более дорогих одеждах. — Мал… Мал встал так резко, что его стул с грохотом упал на пол. Без слов, забыв о всяких приличиях, он вышел, хлопнув дверью. Элисса усмехнулась, переглядываясь с близнецами. — Ну и зачем ты это сделал?! — сердито поинтересовалась Старкова у Николая. — Зачем его провоцировал? — О чём ты? — поднял он брови, потянувшись за очередной булочкой. — Перестань давить на него, Николай. Потеряешь Мала — потеряешь и меня. — Ему пора выучить местные правила. Если он не сможет этого сделать, то станет обузой. — Ненавижу, когда ты так делаешь. Говоришь точно, как Дарклинг. — Если когда-нибудь не сможешь нас различить, ищи человека, который не пытает тебя и не пытается убить Мала. Это буду я. — Уверен? — Алина скрестила руки. — Если бы это помогло тебе взойти на трон и спасти Равку, разве не повёл бы ты меня на виселицу собственноручно? Николай вздрогнул, будто получил удар кинжалом. Его пальцы непроизвольно сжали край стола. — Святые... — он покачал головой, и в его глазах впервые появилось что-то похожее на сомнение. — Не знаю. Честно – не знаю. Некоторое время комната погрузилась в удушающую тишину. Принц почесал затылок и медленно встал. Потом замер у двери. — Я амбициозен. Импульсивен. Но я надеюсь… надеюсь, что до сих пор знаю разницу между правильным и неправильным. — Николай помолчал. — Я предложил тебе свободу, Алина. Если завтра ты решишь бежать с Малом куда глаза глядят – я обеспечу корабль. Но... — его голос дрогнул, — мне будет очень жаль терять тебя. Элисса вдруг поняла – эти слова были адресованы и ей тоже. Николай исчез в коридоре, а его шаги ещё долго эхом отдавались в каменных стенах, словно последние удары отступающего сердца.***
До начала военного совета оставалось немного времени, и Элисса решила использовать его с пользой. Ос Альта, как и любое королевство, была опутана паутиной заговоров и дворцовых интриг. Она должна была приглядеться к главному советнику Василия. Уж больно выглядит он подозрительным. Переодевшись в простую серую одежду служанки (навыки, полученные в Дрюскелле, никогда не подводили), Элисса растворилась в потоке прислуги, наполнявшей дворцовые коридоры. Ее уши уже уловили обрывки опасного разговора из небольшой ниши у кухонного входа, где собрались приближенные Василия. — Щенок защищает этих гришей. Он специально привел сюда эту самозванку, — шипел советник, его жирные пальцы сжимали кубок с вином так, что костяшки побелели. Среди собравшихся Элисса узнала нескольких членов свиты, сопровождавших Василия при их первой встрече. — Почему? — спросил другой, гораздо моложе советника. — Потому что он их марионетка! — советник ударил кулаком по столу, заставив бокалы звенеть. — Любой, кто имел дело с Дарклингом, виновен не меньше. Василий Ланцов прислушается к моим словам. Он всегда доверял своему советнику. Элисса, делая вид, что тщательно чистит морковь, придвинулась ближе. Шум кухни и гомон слуг создавали идеальное прикрытие для такого опасного разговора. — Я требую справедливости. Король ослеп, но я-то вижу ясно. Этот щенок рвется к власти, — голос советника стал ядовито-сладким. Он пристально посмотрел на молодого парня. — Ты хочешь отомстить за свою семью или нет? Тот кивнул. — Когда Василий взойдет на трон, Николай получит по заслугам. Обещаю тебе это, — шепот советника стал похож на шипение змеи. — Когда голова Николая скатится с плеч, Заклинательница последует за ним. Нож в руке Элиссы на мгновение замер. Теперь ей предстояло решить — как поступить с этой информацией. Жизнь Николая висела на волоске, а вместе с ней — и хрупкое равновесие в королевстве. Элисса медленно отступила в тень, продолжая механически чистить морковь. Ее разум работал с холодной четкостью, выработанной годами шпионажа. Сообщить Николаю? Слишком прямо. Подбросить улики Василию? Рискованно. Внезапно ее плечо кто-то задел — молоденькая кухарка с подносом. — Прости, — пробормотала та, даже не взглянув. Этот случайный контакт словно дал Элиссе озарение. Она резко развернулась и пошла прочь, уже зная, что делать. Советнику скоро предстоит узнать, что значит охотиться на волков, когда сам — всего лишь жирный крыс.
Примечания:
Снова жду ваших отзывов. И огромное спасибо всем, кто это читает. Мне правда очень приятно.
