Фьерданская принцесса

            Дни тянулись всё дольше, солнце медленнее скрывалось за горизонтом, и Ос Альт окутало волшебство Белых ночей. Даже в глухую полночь небо оставалось бледно-синим, и, несмотря на страх перед войной и тень Каньона, нависшую над городом, люди радовались бесконечным сумеркам, словно пытаясь забыть о грядущей буре.       Жара немного ослабла, и за стенами дворца царило непривычно лёгкое настроение. Неловкое молчание за столами сменилось оживлёнными разговорами и смехом. Гриши, конечно, по-прежнему делились на группировки и спорили, но в зале воцарилась почти домашняя атмосфера — тёплая, живая, какой не было ещё совсем недавно.       Элисса продолжала ходить на собрания, тренировалась с близнецами и Боткиным, проводила долгие часы у озера с Николаем. Постепенно боль и обида уходили, а ненависть растаяла, будто её и не существовало. Она понимала, что должна бы расспросить близнецов об их вере, но ждала — пусть расскажут сами, когда будут готовы.       Но всего этого было мало. Корабль, который строил Николай, напоминал: всё, что они делают, может оказаться напрасным. Где-то вдали Дарклинг собирал свою армию, и когда она обрушится на них — ни пистолеты, ни бомбы, ни гриши не остановят её. Даже Заклинательница.       Однажды Николай высказал своё мнение о силе Брум:       — Я верю в тебя больше, чем в Алину.       — Ты слишком зациклен на моей силе, — покачала головой Элисса. — Сила — это ещё не всё. Даже Заклинательница не смогла остановить их в одиночку.       — Но ты сильнее, чем думаешь, — настаивал Николай.       — Или ты просто хочешь в это верить, чтобы было проще спать по ночам? — она взглянула на него, и в её глазах мелькнула тень усталости.       Брум ждала отрицание в ответ, но вместо этого Николай произнес:       — Я не зациклен на твоей силе. Я зациклен на тебе, принцесса.       Его флирт по-прежнему выбивал её из колеи — он умел подбирать слова так, что кровь тут же приливала к щекам. Но, чёрт возьми, ей это нравилось.       — Джель всемогущий, ненавижу тебя, — пробормотала она, отводя взгляд.       — Это потому, что в тайне хочешь меня.       Если бой пойдёт не по плану, Алина с остальными укрылись бы в купольном зале, дожидаясь подмоги из Полизной. Двери усилили стальными пластинами, выкованными гришами — вряд ли это остановит Дарклинга, но хотя бы даст им время.       А тем временем поиски третьего усилителя зашли в тупик.       Если тарелки Давида не активируются к моменту, когда армия Темного наконец обрушится на Равку, у них не останется выбора — только бегство.       Единственной хорошей новостью стало известие, что Василий наконец покинет Ос Альту — он отправлялся на аукцион редких жеребят в Карьев.       — Ты бы хоть сделал вид, что не радуешься. Всё-таки, он твой брат, — улыбнулась Элисса, видя, что Николай доволен отъезду братца.       — Позволь мне немного позлорадствовать, — усмехнулся он.       Они медленно шли вдоль озера, и Николай насвистывал фальшивую, но знакомую мелодию — ту самую, что Брум слышала ещё во время их морских странствий.       — Элис, тебя всё ещё мучают те кошмары, о которых ты рассказывала? — спросил Николай, слегка наклонив голову.       — Уже не так часто. Сейчас все мои мысли занимает предстоящая битва, — ответила она, глядя вдаль.       — Досадно… — вздохнул принц с преувеличенной грустью.       — Что? — Элисса подняла бровь, ожидая очередной его выходки.       — Я думал, что все твои мысли занимаю я. Неужели я зря провожу с тобой столько времени? — он приложил руку к сердцу, изображая раненое самолюбие.       — Ты ужасен, — фыркнула она, но уголки её губ дрогнули.       Николай широко улыбнулся.       — Я рад, что нравлюсь тебе.       — Я этого не говорила.       — Будем думать, что это так.       Он подмигнул, а Брум лишь закатила глаза. Самовлюбленный, высокомерный… и чертовски обаятельный.       — С тобой заигрывает полдворца, а ты тратишь свои пошлые шуточки на меня, — заметила она.       — Ах, эти придворные девицы… С момента моего возвращения они только и делают, что строят глазки. Но им нужен лишь титул, — он махнул рукой.       — Неужели принц мечтает о большой любви? — в её голосе прозвучала лёгкая насмешка.       — Разве это плохо? — Николай повернулся к ней, и в его взгляде внезапно появилась серьёзность.       — Нет… Просто… Если бы ты поменьше пыжился и расхваливал себя, возможно, уже нашёл бы ту самую, — она скрестила руки на груди.       Николай рассмеялся.       — Не верю! Я романтик до мозга костей. Поверь, обольщение у меня в крови.       Брум украдкой взглянула на него и покачала головой.       — Ты опять за своё, — она сморщила нос. — Ты льстишь себе, а люди почему-то ведутся.       — Неправда! — возмутился он. — Хочешь комплимент?       — О нет… — она зажмурилась, будто ожидая удара.       — Ты забавно морщишь свой носик, когда злишься, — прошептал он, наклоняясь ближе. — И это… очаровательно.       Во Фьерде за Элиссой постоянно увивались мужчины - осыпали подарками, расточали комплименты. Каждый мечтал приблизиться к трону через брак с наследницей. Но Элис отвергала всех - они были лишь лживыми претендентами, в чьих словах не было ни капли искренности. Однако слова Николая... Джель, ей приходилось буквально прибегать к магии, чтобы не выдать румянцем свои чувства.       — Ага! — вдруг воскликнул Николай с детской непосредственностью. — Тебе же понравилось, признайся!       — Ты невыносим, я уже говорила? Мне пора, — ответила Элисса, чувствуя, как жар разливается по щекам.       Ей страстно хотелось поскорее скрыться от этого невыносимого принца и его раздражающе притягательных глаз. Она резко развернулась, чтобы уйти, но его слова заставили её замереть:       — Элисса, подожди минутку...       Девушка остановилась, повернув к нему лишь половину лица, застыв в нерешительности.       — Дай мне ещё немного посмотреть на тебя.       Прошло пять томительных секунд. Их взгляды были скованы невидимыми цепями.       — Достаточно? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.       — Мне никогда не будет достаточно.       В его глазах читалась такая грусть, что у Элиссы перехватило дыхание. Но вместо того, чтобы смягчиться и ответить улыбкой, она резко развернулась и ушла, яростно убеждая себя, что его слова никак не задевают её - это хрупкое, но стальное сердце. Хотя правда была в том, что каждое его слово оставляло на нём болезненные ожоги.

***

      Почти две недели кропотливой работы потребовалось Давиду, чтобы довести свои тарелки до рабочего состояния. Когда наконец настал день демонстрации, Алина собрала всех гришей на крыше Малого дворца. Элисса вместе с Толей и Тамарой, как всегда, держались настороже, их внимательные взгляды скользили по собравшейся толпе, выискивая малейшую угрозу.       Две массивные тарелки, установленные на противоположных концах крыши, медленно вращались благодаря сложной системе шкивов. Управляли механизмом субстанциал и шквальный, чьи глаза были защищены специальными очками от ослепительного свечения.       Заклинательница заняла своё место по центру крыши, прямо между тарелок. Николай пригласил на демонстрацию капитана дворцовой стражи, а также двух генералов и нескольких королевских советников.       — По-моему, они ожидают чего-то более... зрелищного, — шепнула Тамара, заметив скептические взгляды военных.       Элисса лишь пожала плечами:       — Давид знает, что делает.       По предложению Николая, вдохновлённого методом «Волка волн», в качестве сигнала использовали свисток. Когда Костюк издал пронзительную трель, зрители инстинктивно отпрянули к куполам, освобождая пространство. Алина плавно подняла руки, и в момент второго свистка выпустила из ладоней два ослепительных луча света.       Лучи точно попали в тарелки, отразившись от их полированной поверхности яркими вспышками. Получилось красиво, но...       — Это всё? — разочарованно пробормотал один из генералов.       Давид снова поднёс свисток к губам. Резкий звук — и тарелки плавно развернулись на несколько градусов. Отражённый свет преобразился: вместо двух отдельных лучей перед изумлённой публикой предстали десятки перекрещивающихся световых потоков, сливающихся в ослепительные столбы, которые буквально распороли вечерние сумерки.       — Святые угодники... — прошептал кто-то из гришей. Толпа замерла, затем разразилась восхищёнными возгласами. Люди инстинктивно прикрывали глаза руками, но не могли отвести взгляд от невероятного зрелища.       Лучи, пульсируя, выжигали в воздухе причудливые узоры. Казалось, само пространство трещало по швам от этой концентрации энергии. Когда Давид издал очередную трель, световые потоки внезапно сплелись в единый раскалённый клинок такой интенсивности, что у наблюдателей тут же выступили слёзы.       — Чёрт возьми! — выругался Николай, резко отвернувшись. — Это же...       Его слова потонули в общем гуле, когда тарелки начали менять угол наклона. Монолитный луч, шипя как раскалённый меч, опустился к опушке леса. В одно мгновение верхушки вековых сосен превратились в дымящиеся пни, срезанные словно бритвой.       — Давид! — крикнула Алина, но было уже поздно.       Тарелки продолжили движение. Луч скользнул по береговой линии, оставляя за собой дымящуюся полосу, затем устремился к глади озера. В момент контакта вода буквально взорвалась — гигантское облако пара с грохотом взметнулось вверх, а поверхность на секунду забурлила, как в кипящем котле.       Давид испуганно подул в свисток. Алина поспешно опустила руки, и свет исчез.       Все, как один, бросились к парапету. Перед ними открылась сюрреалистическая картина: дымящаяся выжженная полоса через лес, обугленный берег и участок озера, где ещё поднимались пузыри с сернистым запахом. Воздух дрожал от остаточного жара.       Создавалось впечатление, будто невидимый великан провёл гигантской бритвой по кромке леса — верхушки деревьев были срезаны под неестественно ровным углом, образуя идеальную диагональ, спускающуюся к берегу. Там, где луч коснулся земли, зияла глубокая траншея, словно чья-то исполинская рука прочертила раскалённым ножом путь к водной глади.       — Получилось... — прошептал Давид, его голос дрожал от неверия. Он машинально потер пальцами виски. — Это действительно сработало...       Тишину разорвал внезапный, нервный смех Зои. Её хохот, словно искра, перекинулся на Сергея, затем на Марию и Надю. И вдруг — будто прорвало плотину — вся крыша взорвалась ликованием. Толя, не говоря ни слова, взгромоздил ошеломлённого Давида себе на плечи, как чемпиона на пьедестале.       Солдаты в порыве эмоций принялись хлопать гришей по спинам, советники забыли о чопорности и обнимали военных, Николай подхватил Пажу в безумном вальсе, а капитан стражи, позабыв о субординации, чуть не задушил Алину в медвежьих объятиях. Элисса взяла Тамару за руку, и они вместе смеялись, наблюдая за переполохом.       Они вопили, свистели и прыгали на месте, отчего казалось, что весь дворец ходил ходуном.       — Бежим смотреть вблизи! — раздался чей-то вопль, и тут же вся ватага, как стая сорванцов, ринулась вниз по лестницам. Они сталкивались на поворотах, подбадривали друг друга дикими воплями, смеялись до слёз. В этот момент не было ни принцев, ни солдат, ни гришей — только безудержная, почти детская радость от того, что против Тьмы наконец-то появилось настоящее оружие.       С громким топотом и смехом вся компания промчалась через купольный зал, с шумом распахнула тяжелые двери и буквально вывалилась на улицу, как веселая лавина. Когда все устремились к озеру, Алина внезапно замерла на месте — по тропинке, выходящей из лесного туннеля, медленно шел Мал. Она осталась поговорить с ним, пока остальные, не заметив этого, продолжили свой безумный забег к воде.       Гриши с азартом обходили свежевыжженную траншею вдоль берега, выкрикивая измерения и поражаясь точности и мощи изобретения. Их голоса звенели все громче, наполненные триумфом и детским восторгом. Элисса остановилась у одного из поваленных стволов, провела ладонью по срезу — поверхность была идеально гладкой, будто отполированной, и все еще излучала приятное тепло, словно живое.       Николай, не теряя времени, отдал распоряжение слугам — вскоре на берегу появились корзины с едой и ящики шампанского. Так начался стихийный праздник, который растянулся до самого вечера. Генералы и советники, продержавшись для приличия, удалились, но капитан стражи со своими людьми остался. Сбросив кители и сапоги, стражи первыми зашли в воду, и вскоре к ним присоединились остальные. Осторожность была забыта — все плескались, брызгались, с криками ныряли, пытаясь утопить друг друга, а потом устроили гонки до небольшого островка, чьи очертания терялись в вечерних сумерках.       Когда солнце скрылось за горизонтом, инферны разожгли на берегу несколько костров, и их пламя отразилось в темной воде. Из темноты неожиданно донеслись первые аккорды балалайки, а в ответ с городской стороны взмыли в небо фейерверки, раскрашивая ночь разноцветными вспышками.       Элисса сидела на краю пирса, а позже к ней присоединился и Николай, закатав брюки и свесив ноги в воду.       Никто не решался задавать вопросы о том, почему принц проводит так много времени с фьерданкой. Даже обычно прямолинейные Тамара и Толя соблюдали тактичное молчание, просто радуясь, что их друзья снова общаются. В этом было что-то хрупкое и ценное, что никто не хотел нарушать.       Ланцов лениво побултыхал ногами в воде, создавая мелкие круги на зеркальной поверхности.       — Эти тарелки меняют всё, — задумчиво произнёс он. — Если Заклинательница сумеет отвлечь ничегой, у нас будет достаточно времени, чтобы выследить и пристрелить Дарклинга. — Он сделал паузу, затем добавил с лёгкой ухмылкой: — А если всё пойдёт по привычному сценарию, ты, как всегда, выручишь нас всех.       Элисса откинулась на деревянный настил, сложив руки на животе. Её глаза блуждали по фиолетовому небосводу, где уже зажигались первые звёзды.       — Никогда не думала, что мне придётся сражаться с Еретиком, — её шёпот едва был слышен над плеском воды.       — Жизнь любит подбрасывать сюрпризы, — философски заметил Николай.       Девушка закрыла глаза, впитывая покой этого вечера. Впервые за долгие месяцы обиды и недопонимания она снова могла просто находиться рядом с ним без гнетущего напряжения. Хотя слова «Я тебя прощаю» так и застряли у неё в горле.       — Не падай духом, — сказал Николай.       — Я уже давно пала.       Парень с лёгким стуком опустился рядом, приняв такую же позу. Его правая нога согнулась в колене, пятка упёрлась в доски, а левая небрежно перекинулась поверх — поза, в которой он выглядел удивительно естественно и по-домашнему.       Элисса повернула голову, изучая его профиль в лунном свете.       — О чём задумался, ваше высочество?       — Возможно, я был не совсем... откровенен с тобой.       — Ты? Не откровенен? — она приподняла бровь с преувеличенным удивлением. — Не может быть! Никогда бы не подумала.       Принц рассмеялся, поворачиваясь к ней всем корпусом. Их лица внезапно оказались опасно близко, дыхание почти смешалось. Но на этот раз Николай первым отвёл взгляд, устремив его к звёздам, и Элисса мысленно поблагодарила его за это.       — Моя родословная... — Николай говорил тихо, его голос звучал горько. — Когда ты далеко от дворца, можно притвориться, что это не имеет значения. Но мне постоянно напоминают, особенно брат. Эти слухи витали в воздухе ещё до моего рождения.       Элисса кивнула — она давно догадывалась.       — Поэтому ты так долго не возвращался? И стал Штурмхондом?       — По множеству причин, — он провёл рукой по лицу. — Я никогда не чувствовал себя здесь своим. Поэтому искал место, где мог бы быть просто... собой.       — Знаешь, что я в тебе ненавижу больше всего? — её голос прозвучал резко.       Принц лишь усмехнулся, будто ожидал этого.       — Список такой длинный?       — Мы слишком похожи. Ужасно похожи.       — И это тебя раздражает? — его брови поползли вверх.       — Я видела, как ты меняешь маски, Николай. Ты становишься тем, кого хотят видеть другие. Может, ты правда не нашёл своё место. А может, просто говоришь то, что хочет услышать «одинокая принцесса», чтобы вызвать у неё еще большую симпатию.       — «Ещё большую симпатию»?— его глаза блеснули в темноте. — Значит, я уже нравлюсь тебе?       Элисса фыркнула, отводя взгляд.       — Ты так этого жаждешь?       — Я жду этого так уже так давно, что сбился со счета, — его голос стал мягким, почти шёпотом.       Николай повернулся на бок, и внезапно расстояние между ними сократилось до опасного минимума. В тусклом свете его карие глаза казались тёплыми, как мёд, с золотистыми искорками, отражающими пламя костров.       И тут Элисса осознала — его бедро плотно прижато к её, сквозь тонкую ткань чувствуется тепло его кожи. Воздух был густым, наполненным ароматами летней ночи.       — Я хочу поцеловать тебя, — прошептал Николай. Её сердце тут же ответило бешеным стуком, предательски выдавая желание того же самого.       — Здесь полдворца вокруг, — она сделала слабую попытку сопротивляться, — и ты должен ухаживать за Заклинательницей, а не за мной.       Его губы растянулись в той самой ухмылке, которая сводила её с ума.       — Твоя ревность только подстёгивает меня.       — Николай... — её дыхание стало прерывистым.       Он знал, что это безумие. Знал, что ещё не заслужил её прощения. Знал, что время ещё не пришло.       Его губы замерли в сантиметре от её — достаточно близко, чтобы чувствовать её дрожь. Сердце Элиссы бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. Ей нельзя выделяться. Ей нельзя пока прощать его. Или можно?       — Я хочу поцеловать тебя, — повторил он, голос хриплый от напряжения. — Но не сделаю этого. Не сейчас. Не пока ты не простишь меня по-настоящему. Не пока не заслужу этого.       С резким движением он поднялся и ушёл, не оглядываясь. Элисса осталась лежать, прикрыв глаза. Внутри всё дрожало. Теперь она знала точно — прощение уже давно поселилось в её сердце. Осталось лишь найти смелость сказать ему об этом.

***

      Элисса резко проснулась от громового голоса Толи, разносящегося по коридорам. Одевшись, она выскочила из комнаты и застыла на пороге – перед ней стояли близнецы, а между ними, бледная как мел, шаталась Алина. Вид у Заклинательницы был откровенно жалкий: растрёпанные волосы, порванный рукав, а под глазами – тёмные круги, будто она не спала всю ночь.       — Теперь я в безопасности, – пробормотала Алина. — Мне нужно кое-что проверить...       — Что случилось?! — Элисса резко подошла ближе       Близнецы вкратце рассказали, что Заклинательница сбежала из дворца и, что её чуть бы не разорвали на части верующие.       — Ты что? — глаза Брум расширились. — Алина, ты хоть понимаешь, что творишь? Ты не должна так рисковать собой.       — Но ведь всё обошлось... – слабо попыталась возразить Алина.       — Обошлось?! — Элисса буквально взорвалась. — Благодаря близнецам, а не тебе! Ты — генерал Второй армии, веди себя соответственно! Думай головой, а не руководствуйся своими безрассудными порывами!       Заклинательница отшатнулась, будто получила пощёчину. Она никогда не видела Элиссу в таком бешенстве и теперь полностью осознала глубину своей глупости.       — Простите... — прошептала она, опустив голову.       Под непрекращающимися упрёками Алина направилась в библиотеку. Через полчаса она вернулась с толстой книгой под мышкой – и застыла на пороге гостиной. Там, невозмутимо попивая чай из стакана, сидел Мал.       — Где вы... — начал он, но не успел договорить. Толя молниеносно сорвался с места, схватил следопыта за шиворот и с размаху прижал к стене.       — Где ты был? — прорычал он ему в лицо.       — Толя! — Алина бросилась разнимать их, но её попытки были тщетны – как если бы она пыталась согнуть железный прут. В отчаянии она обернулась к Тамаре, но та лишь скрестила руки на груди, её лицо выражало ту же ярость, что и у брата с Элиссой.       Мал хрипел, его лицо багровело. От него несло перегаром, кровью и дешёвым квасом – смесь была настолько отвратительной, что Элисса сморщила нос. Она давно подозревала, что со следопытом творится что-то неладное.       — Святые, Толя! Отпусти его! — крикнула Алина.       На мгновение показалось, что Толя и правда задушит Мала, но затем его пальцы разжались. Следопыт сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух.       — Сегодня была твоя смена, — Толя ткнул пальцем в грудь Мала. — Ты должен был быть с ней!       — Простите, — еле выдавил он, потирая горло. — Наверное, я заснул. Я был прямо за…       — Ты был на дне бутылки, — прошипел здоровяк. — От тебя разит алкоголем.       — Простите, — сокрушенно повторил Мал.       — Простите?! — кулаки Толи сжались. — Да я готов разорвать тебя на части!       — Можешь разорвать его позже, — холодно вмешалась Алина. — Сейчас мне нужно, чтобы ты нашёл Николая и попросил его встретиться со мной в военной комнате. А я пока переоденусь.       Когда Заклинательница ушла, Тамара подробно рассказала о ночном происшествии. Элисса внимательно слушала, затем задала единственный вопрос:       — Вы оказались там случайно?       Близнецы переглянулись.       — Ты догадалась? — обреченно произнесла Тамара.       — Это было несложно. Но разве это плохо? Каждому человеку нужно во что-то верить.

***

      Алина бережно развернула пожелтевший атлас на массивном дубовом столе, затем подошла к главному украшению комнаты — древней карте Равки, занимавшей всю дальнюю стену. Это было настоящее произведение искусства: выцветшие чернила, позолоченные границы, рельефные горные цепи. Кончики её пальцев скользнули по выпуклым хребтам Сикурзоя — неприступного барьера между Равкой и Шуханом, затем опустились к западным предгорьям. Долина Два Столба, столь важная сейчас, на этой величественной карте даже не была обозначена — всего лишь крошечная точка в масштабах страны.       Они ждали только Николая, молча.       Дверь распахнулась с театральным скрипом. Николай вошёл с такой небрежной грацией, будто являлся на бал, а не на экстренное совещание. Несмотря на ранний час, он выглядел безупречно: волосы, уложенные с нарочитой небрежностью, сапоги, сверкающие как зеркало, тонкий аромат дорогого парфюма. Его внимательный взгляд мгновенно отметил синяки на лице Мала, встретился с горящими глазами Элиссы — и тень тревоги скользнула по невозмутимому лицу.       — Полагаю, чай нам пока не предлагали?       Принц уселся и вытянул перед собой длинные ноги. Толя и Тамара заняли посты. Алина также и их попросила присоединиться к ним.       Когда последний стул был занят, Заклинательница глубоко вдохнула. В её голосе не осталось и следа от прежней неуверенности:       — Сегодня на рассвете я была у пилигримов.       Эффект был мгновенным. Николай резко выпрямился. В ту же секунду образ легкомысленного принца куда-то испарился.       — Скажи, что я ослышался.       — Со мной всё в порядке, — Алина упрямо подняла подбородок.       — Её чуть не разорвали на части, — резко вставила Тамара, скрестив руки на груди.       — «Чуть» не считается, — парировала Заклинательница, но её пальцы нервно постукивали по столу.       — Ты совсем с ума сошла?! — воскликнул Николай. — Эти люди — фанатики! — Повернулся к Тамаре. — Как вы могли её отпустить?       — Мы её не «отпускали», — спокойно ответила Элисса, зная, что только она может охладить его пыл.       Николай медленно обернулся к Алине:       — Только не говори, что отправилась туда одна.       — Нет, конечно.       — Она пошла одна, — поправила ее Элисса.       — Лив! Николай, я же сказала, со мной всё хорошо.       — Только потому, что мы вовремя подоспели, — отрезала Тамара.       — Как вы туда попали? — тихо спросил Мал. — Как вы её нашли?       Толино лицо исказилось от ярости. Его кулак обрушился на стол с такой силой, что затрещали доски.       — Если бы ты не был пьяным дурнем, нам бы не пришлось её искать!       — Хватит, Толя! Мал нарушил приказ, но я сама отвечаю за свою глупость.       — О, правда? — саркастично хмыкнула Брум. — Наконец-то.       Мал выглядел опустошенным. Толя — словно готов разнести в щепки всю мебель вокруг. Лицо Тамары окаменело. Терпение Элиссы подходило к концу, а Николая ещё никогда не видели таким злым. Но, по крайней мере, Заклинательнице удалось привлечь их внимание.       Она резко придвинула атлас к центру стола, заставив всех вздрогнуть.       — Пилигримы называют меня дочерью Двух Столбов.       — Двух Столбов? — Николай нахмурился, временно отвлекаясь от гнева.       — Это долина, названная по руинам у входа, — Алина открыла атлас на помеченной странице, демонстрируя карту юго-западной границы. — Мы с Малом оттуда.       Её палец скользнул вдоль извилистой линии, обозначавшей границу. — Поселения растянулись по всей этой области.       Она перелистнула страницу, показав детализированное изображение: дорога, вьющаяся между двумя исполинскими каменными столбами, ведущая в широкую долину с разбросанными поселениями.       — Не особо впечатляет, — проворчал Толя.       — Именно, — кивнула Алина. — Древние руины. Никто не знает, сколько они там стоят и чем были изначально. — Её палец провёл по центральной оси. — Долину называют по этим столбам, но возможно, они были частью ворот... или акведука... или арки.       В комнате повисла гнетущая тишина. На карте перед ними ясно читались очертания арки на переднем плане и горные цепи вдалеке — точная копия рисунка с «Истории Святых», где был изображён Святой Илья. Не хватало лишь парящей Жар-птицы, завершающей композицию.       Николай придвинул атлас к себе:       — Может, мы просто выдаем желаемое за действительное?       — Возможно, — вздохнула Алина, — но совпадение слишком уж точное, чтобы быть случайным.       — Тогда отправим разведчиков, — предложил принц, постукивая ногтем по карте.       — Нет. Я должна поехать сама.       — Если ты уедешь сейчас, всё, чего мы добились со Второй армией, пойдёт прахом, — резко возразил Николай. — Я поеду. Если Василию позволено скакать в Карьев за жеребятами, то никто не возразит, если я отправлюсь на скромную охоту.       Алина отрицательно покачала головой, её волосы золотыми волнами рассыпались по плечам:       — Жар-птицу должна убить я.       — Мы даже не уверены, что она там.       — Тогда зачем вообще это обсуждать? — неожиданно вступил Мал. Его хриплый голос заставил всех обернуться. — И так понятно, что поеду я.       В комнате снова воцарилась тишина. Тамара и Толя обменялись тревожными взглядами. Николай прочистил горло. Элисса лишь подняла бровь — она, кажется, ожидала этого.       — При всём уважении, Мал, — мягко начала Брум, — ты не в том состоянии...       — Я в порядке.       — Ты вообще видел себя в зеркало?       Следопыт измученно провел рукой по лицу.       — Я слишком пьян и измотан для споров. Но я единственный, кто может выследить Жар-птицу. Это должен быть я.       — Тогда я еду с тобой, — немедленно заявила Алина.       — Нет, — ответил он с удивительной твердостью. — Я выслежу её. Поймаю. И привезу к тебе. Но ты со мной не поедешь.       — Это безумие! Даже если ты её поймаешь, как доставишь сюда?       — Пусть твои фабрикаторы изготовят что-нибудь. Так будет лучше для всех. Ты получишь птицу, а я... — он замолчал, затем закончил: — избавлюсь от этого проклятого места раз и навсегда.       — Ты не можешь путешествовать в одиночку. Ты…       — Так отправь со мной Лив, Толю или Тамару. Так мы поедем быстрее и не привлечем внимания. — Мал отодвинул стул и встал. — В деталях разбирайся сама. Принимай любые меры, какие потребуются. — Он не смотрел на Алину, когда сказал: — Просто сообщи, когда я могу уехать.       Не успела Заклинательница снова возразить, как он ушел.       Она отвернулась, пытаясь сдержать нахлынувшие слезы. Николай пробормотал какие-то инструкции близнецам, и те отчалили.       Элисса подошла к Заклинательнице и положила руку ей на плечо.       — Это к лучшему, Алина.       Она горько рассмеялась.       — Ты заметила, что люди всегда лгут, когда говорят такое?       — Ему здесь душно. Буквально. — Элисса бросила взгляд на окно. — Он задыхается в этих стенах.       — Отпусти его, — мягко добавил Николай. Его голос звучал удивительно тепло. Элисса медленно убрала руку.       Они были старше Алины лет на пять, но сейчас выглядели как заботливые родители.       — Куда? На охоту за мифическим существом, которого, возможно, даже никогда не было? На невыполнимую миссию в горы, которые кишат шуханцами?       — Алина, — Николай произнёс её имя с нежной твердостью, — именно так и рождаются герои.       — Я не хочу, чтобы он становился героем! — она почти закричала, и тут же сжала губы, будто испугавшись собственной вспышки.       — Он не может изменить свою природу, — тихо сказала Элисса. — Так же, как ты не можешь перестать быть гришей.       — Вам плевать, что с ним случится, — сердито произнесла Заклинательница. — Ты просто хочешь от него избавиться, — она посмотрела на Николая.       Принц не отвёл глаз:       — Ты предпочитаешь, чтобы он и дальше топил себя в квасе и играл роль обиженного на весь мир дурака? Это та жизнь, которую ты для него желаешь?       Алина с трудом вдохнула. Элисса взглянула на Ланцова, тот взглянул на неё.       Алина снова провела пальцами по изображению Двух Столбов. На карте они выглядели так незначительно — просто две точки среди гор. Как понять, что это: остатки мельниц или нечто гораздо более важное? Как узнать, если от них не осталось ничего, кроме руин?       — Знаете, в чём проклятие героев и святых? — её голос звучал неестественно ровно, когда она закрывала атлас. — Они всегда умирают. И оставляют после себя лишь... легенды. — Не дожидаясь ответа, Алина вышла, хлопнув дверью.       — В чем-то она права, — произнесла Элисса, поворачиваясь к принцу.       — Эти влюбленные такие бестолковые.       — Правда? — усмехнулась девушка.       Принц внезапно сократил расстояние между ними. Его пальцы осторожно коснулись её лица, отводя непослушную прядь за ухо. Элисса непроизвольно наклонилась к его ладони, но тут же опомнилась.       — С днём рождения, Николай, — прошептала она, делая шаг назад.       Прежде чем он успел ответить, Элисса уже скрылась за дверью, оставив за собой лишь лёгкий шлейф запаха летнего ветра и чего-то неуловимо-своего. Николай остался стоять, его пальцы медленно сжались в кулак, будто пытаясь удержать ускользающее тепло.