Фьерданская принцесса

      Ужин проходил в одном из самых роскошных залов Большого дворца — с высокими потолками, украшенными фресками, и массивными хрустальными люстрами, чей свет отражался в позолоченных канделябрах. За длинным столом, покрытым белоснежной скатертью, собрались высшие чины Первой армии с супругами, а также самые влиятельные представители семьи Ланцовых — дяди, тети и отпрыски, каждый из которых был готов ловить малейший намек на изменение баланса сил при дворе.       На одном конце стола, словно увядающая роза, восседала королева. Ее бледно-розовое шелковое платье казалось слишком нежным для ее возраста. На противоположном конце Василий, с напускной небрежностью развалившись в кресле, сидел рядом с королем. Он делал вид, что не замечает, как его отец украдкой поглядывает на молодую жену одного из генералов.       Николай восседал по центру рядом с Алиной, как всегда, источая очарование.       Он просил, чтобы в этом году не устраивали бал в его честь. Это казалось неправильным, когда за городскими стенами голодало столько беженцев. Но сейчас были белые ночи, и король с королевой не удержались.       Весь вечер Элисса чувствовала на себе пристальные взгляды Николая. Они будто обжигали её кожу сквозь толпу гостей, заставляя сердце биться чаще, чем следовало. Она раздражённо вздыхала, но в глубине души ей это нравилось. Стоя почти напротив королевской четы, она вдруг представила, какими бы стали их надменные лица, узнай они, что прямо перед ними стоит фьерданская принцесса-ведьма. Эта мысль вызвала у неё едва сдерживаемую усмешку.       Её внимание привлекло движение у Василия — рядом с ним уже вертелся новый советник, подхалимски наклоняясь к его уху. Нашёл замену быстро, — язвительно отметила про себя Брум.       — Знаешь что? — Зоя возникла рядом так внезапно, что Элисса едва не вздрогнула. — Мне кажется, наш младший принц положил на тебя глаз, Лив.       На губах Элис появилась улыбка.       — Не неси чепухи.       — А что в этом плохого? — Зоя игриво подмигнула. — Он чертовски хорош собой. Да и характер куда приятнее, чем у братца.       — Он... не в моём вкусе.       — Ой, да? — Назалянская придвинулась ближе, её шёпот стал интимно-игривым. — Все видели, как вы кокетничаете у озера. Признайся, тебе нравится, когда он смотрит на тебя вот так... — Зоя томно прикрыла глаза, пародируя влюблённый взгляд.       Элисса покосилась на Зою.       — Ладно, ладно! Тогда скажи — кого бы ты выбрала: Николая или Василия? Я бы точно предпочла первого.       — Мне не нужно выбирать, — сквозь зубы процедила Элисса. — И никогда не будет. Бери его себе, если хочешь.       — Какая же ты скучная, Лив, — Зоя покачала головой, но внезапно снова приблизилась, её губы почти коснулись уха Элиссы: — Знаешь, тебе не стоит стыдиться своих... грязных мыслей о принце.       Элисса подавилась собственной слюной. Она резко обернулась, чтобы ответить, но Зоя уже растворялась в толпе, оставив после себя лишь дразнящий шлейф духов.       Она подняла взгляд — и сразу встретилась глазами с Николаем, который наблюдал за ней через весь зал. Брум поспешно отвернулась, но слова Зои уже засели в её голове, как заноза. Джель всемогущий... Кажется, она права.             Королевские гвардейцы, словно статуи, стояли вдоль стен. Тамара — позади Алины, её поза была безупречна, но взгляд постоянно скользил к двери. Мал замер рядом с Элиссой, его новая форма безукоризненно сидела на подтянутом теле. Он побрился, подстриг волосы — и снова выглядел как тот самый следопыт, каким она помнила его раньше. Только тени под глазами выдавали его состояние.       Дворяне один за другим поднимали тосты в честь Николая. Генералы наперебой расхваливали его стратегический ум и храбрость. Элисса ожидала, что Василий будет раздражён, но тот лишь ухмылялся, его лицо раскраснелось от вина, а глаза блестели странным, почти торжествующим светом, губы расплылись в улыбке, которую Брум могла описать только как самодовольную.       Алина же едва сдерживала слёзы, её взгляд то и дело прилипал к Малу, который упорно смотрел в пустоту перед собой.       В зале становилось невыносимо душно. В Ледяном дворце Элисса всегда находила предлог сбежать с подобных мероприятий, но сейчас она должна была оставаться начеку.       Николай наклонился к Алине, что-то шепнув ей на ухо. Заклинательница напряглась, затем выдавила улыбку и заставила себя оживлённо заговорить с тучным генералом справа, делая вид, что слушает его плоские шутки.       Когда подали десерт, Василий неожиданно поднялся, звонко стукнув ножом по бокалу.       — Брат, — его голос прозвучал слишком сладко, — как же я рад наконец-то отпраздновать твой день рождения вместе после стольких лет разлуки. Твоё здоровье, братец!       — Нье залость! — повторили гости, сделав щедрые глотки из бокалов и возвращаясь к разговорам.       Но Василий не садился. Он снова ударил по стеклу, и в зале воцарилась тишина.       — Сегодня, — протянул он, нарочито выделяя каждое слово, — помимо дня рождения моего родного брата, есть ещё один повод для праздника.       Как будто акцента на слове «родного» было недостаточно, то ухмылка Василия довершила дело. Николай продолжал улыбаться как ни в чем не бывало.       — Как вы знаете, последние недели я путешествовал, — продолжал Василий.       Элисса вдруг почувствовала, как холодный сквозняк пробежал у неё за спиной от приоткрытого окна.       — И, без сомнений, тратил деньги, — хохотнул краснолицый генерал. — Думаю, пора строить новую конюшню, не так ли?       Василий окинул его ледяным взглядом.       — Я был не в Карьеве. Я отправился на север — с миссией, одобренной нашим дорогим отцом.       Николай резко выпрямился. Элисса почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. Их мысли работали в унисон, приходя к одному и тому же пугающему выводу.       Ветер из окна стал ледяным.       — После долгих и трудных переговоров я рад сообщить, что Фьерда согласились присоединиться к борьбе против Дарклинга. Ради этой благой цели они пообещали отдать нам свои войска и ресурсы.       Брум испугалась. Теперь страх был отчетливо виден на ее лице. Знал ли ее отец, что она здесь? Николай посмотрел на девушку. В его взгляде читалась обеспокоенность. И страх тонкой струйкой прошелся по коже девушки.       — Неужели? — прозвучал наигранно-восторженный голос из толпы.       Василий самодовольно выпрямился:       — Именно так. Наконец-то, и не без больших усилий, наш заклятый враг стал нашим сильнейшим союзником.       Этого не может быть…       Гости разразились радостными криками. Король просиял и обнял старшего сына.       — Нье Равка! — провозгласил он, поднимая бокал. Толпа подхватила тост.       Руки Элиссы дрожали, ногти впивались в ладони. Николай, сохраняя маску спокойствия, поднял бокал:       — Поздравляю, брат. И что они потребовали взамен?       Только Элисса, близнецы и Мал поняли истинный смысл вопрос             — Фьерданцы умеют торговаться, — снисходительно улыбнулся Василий. — Но ничего слишком обременительного. Они пожелали получить доступ к нашим портам в Западной Равке и попросили помощи в установлении порядка на южных торговых путях. Они также хотели, чтобы мы открыли несколько северных дорог, по которым возят заготовленную древесину. О, и еще, получили разрешение войти небольшой поисковой группой в Равку, дабы найти пропавшую принцессу.       Зал ахнул. Элисса знала — это охота. Отец сожжёт собственную дочь, лишь бы уничтожить угрозу своему правлению.       Василий широко улыбнулся.       — Принцесса пропала? — спросил один из генералов.       — Ненастоящая, — ухмыльнулся Василий. — Подкидыш. Говорят, её принесли ведьмы.       — Ведьмы?! — пронеслось в толпе.       — Какие именно дороги открыты? — резко спросил Николай, пытаясь отвлечь внимание.       Василий беспечно отмахнулся.       — Где-то к югу от Халмхенда, к западу от Вечного Мороза. Они хорошо защищены крепостью в Уленске, если фьерданцам придет дурное в голову.       Николай быстро встал, и его стул громко царапнул паркет. Они с Элиссой прекрасно понимали, что это значит. Страх уже вовсю обволакивал девушку, она ощущала это в ветре, дующем через окно и развивающим её волосы.       — Когда ты убрал блокады? Как давно открыты дороги?       Василий пожал плечами.       — Какая разница…       — Когда?!       От этого ветра Брум стало не по себе.       — Чуть больше недели назад. Ты же не боишься, что фьерданцы задумали напасть на нас с Уленска? Реки ещё не скоро оттают, а до тех пор…       — А ты не задумывался, зачем нам эти дороги?       Василий от скуки махнул рукой.       — Наверное, им нужна древесина. А может, этот лес священен для их нелепых древесных духов.       С разных концов стола раздались нервные смешки.       Элисса поймала тревожный взгляд Алины — Заклинательница едва заметно указала пальцем себе на глаза, затем перевела взгляд на Брум. Сообщение было ясным: Твои глаза горят алым.       Николай, заметив это, резко продолжил, его голос стал низким и опасным:       — Уленск защищает лишь одна крепость. Одна. — Он подчеркнул последнее слово, впиваясь взглядом в брата.       Василий снисходительно усмехнулся:       — Эти горные тропы и так едва проходимы для обоза. Какая армия там развернётся?       — Ты всё ещё мыслишь категориями прошлой войны! Дарклинг воюет не солдатами, а тьмой! Его ничегой просочатся через любые щели, а гриши пробьются там, где не пройдёт ни одна армия! Нам нужно эвакуироваться. Сейчас же!       — Полно тебе панику разводить, — фыркнул Василий, играя перстнем на пальце.       Николай с силой ударил ладонью по столу, заставив задрожать хрустальные бокалы:       — Эти заставы были нашими глазами! Ты вырвал их и ослепил нас! Пока мы тут болтаем, Дарклинг может уже стоять у наших ворот!       Василий покачал головой с фальшивым сожалением:       — Братец, не позорься...       — Тогда объясни мне одно, — Николай наклонился через стол, его голос стал смертельно тихим. — Где фьерданские послы? Почему они не явились на этот... праздник? Где их тосты за «великий союз»?       — Они прислали извинения, дескать...       — Они не пришли, потому что знают — здесь скоро будет кровавая баня! — Николай перешёл на крик. — Они в одной упряжке с Дарклингом! Ты своими руками вручил им ключи от наших ворот!       — Все наши разведчики сообщают, что он на юге с шуханцами.       — Думаешь, у него нет шпионов? Нет собственных агентов в нашей сети? Он устроил ловушку, которую распознал бы любой ребенок, а ты угодил прямо в неё.       Лицо Василия стало пунцовым.       — Николай, наверняка… — начала возражать его мать.       — Крепость в Уленске укомплектована целым полком, — вставил один из генералов.       — Видишь? — вздернул бровь Василий. — Это паникерство чистой воды, и больше я этого не потерплю!       — Полк против армии ничегой?       — Эти люди уже мертвы. Все до одного. — Тишину разорвал хриплый голос Элиссы. Её глаза пылали алым пламенем: — Они мертвы. Я чувствую это. В крепости не осталось ни души.        — Кто... что ты такое?! — вскрикнул Василий.       Королева вскочила, опрокидывая бокал. Её палец дрожал, указывая на Брум:       — Ве-ведьма!       Николай метнул брату взгляд:       — Ты только что подписал смертный приговор Равке.       Зал взорвался хаосом. Гости в ужасе шарахались от Элиссы, их лица искажались первобытным страхом. Теперь они видели не девушку — перед ними была воплощённая угроза, о которой шептались по ночам.       — Мал, выводи Алину! — скомандовала Элисса.             Но прежде чем следопыт сделал шаг, мир взорвался. Окна разлетелись в осколки, и чёрные щупальца тьмы ворвались в зал. Ледяные когти впились в плоть Элиссы, вырывая её из дворца в вихре боли и криков. Элисса услышала крики, и среди них отчетливо слышался крик Николая.       Их когти царапали кожу и разрывали одежду, но костюм девушки был слишком прочен. Тьма окутала девушку со всех сторон. А боль… Она никогда раньше не испытывала такой боли.       Вдалеке раздался звон колоколов. Затем он приблизился к городским стенам. Мало-помалу они соединялись в нарастающий хор тревоги, который эхом раскатывался по улицам Ос Альты, через верхний город и за стенами Большого дворца.       Собрав последние силы, она выпустила взрывную волну. Ничегой рассыпались в прах, и Брум рухнула на камни, вся в крови и синяках. Мир плясал перед глазами, но где-то впереди, сквозь туман боли, она увидела вспышку — Алина использовала разрез.       Большой дворец погрузился в хаос. В коридорах толпились испуганные слуги и лакеи. Гриши Дарклинга в разноцветных кафтанах стремительно заполоняли территорию дворца.       Сквозь туман боли Элисса заставила себя подняться. Каждое движение отзывалось огнём в мышцах, каждый вдох обжигал рёбра. Чёрные прожилки ран пульсировали на её коже, но сейчас не было времени думать о боли.       Впереди, сквозь клубящийся дым, мелькнул знакомый золотистый свет — Алина использовала свою силу где-то у Малого дворца. Она смогла выбраться. Надеюсь и Николай тоже.       В руках Брум появились алые сферы, а ее глаза засветились тем же цветом. Она начала яростно пробивать себе проход, уничтожая монстров мощными ударами.       Уже совсем близко. Тьма сгущалась, принимая всё новые чудовищные формы. Тогда Элисса глубоко вдохнула и, направив ладони к земле, взмыла вверх. Воздух свистел в ушах, а боль от ран сливалась в один невыносимый гул. Но она летела сквозь тьму, как падающая звезда, оставляя за собой шлейф алого света.       — Мне нужно отвести их к «Зимородку», — сказал Николай, когда вел отца за руку. Алина мялась. Мал торопил её. — Я отведу их и вернусь. Даю слово.       Почва задрожала от нового взрыва. Но это был не взрыв. Кто-то приземлился перед ними на ноги.       — Лив, — выдохнула Алина. У Николая сбилось дыхание. Он был просто поражен внешним видом девушки. Все ее лицо и тело были покрыты глубокими черными ранами.       — Идем! — крикнул Мал Старковой.       Элисса едва слышно прошептала:       — Бегите... Я задержу их...       Алина с Малом убежали.       Из растопыренных пальцев Элиссы вырвался ослепительный алый луч, рассекая тьму пополам. Энергия клокотала в её жилах, нарастая с каждой секундой - чем сильнее становилась боль, тем ярче горела её сила. Этот свет давал Алине драгоценные секунды, чтобы добраться до спасительных тарелок.       — Николай, уходи, я не смогу долго сдерживать их!       — Пойдем к «Зимородку» вместе! — принц рванулся к ней, но отец намертво вцепился в его руку:       — Я не могу. Я обещала тебе помочь       Ноги Брум все сильнее погружались в землю. Постепенно перед ними образовывался алый щит, защищающий от тьмы.       — Пошли, мы успеем.       — Николай… — Элисса тяжело дышала. Она посмотрела на него через плечо. — Я прощаю тебя.       Брум не видела выражения его лица. Она не видела того, как Николай был готов бросить своих родителей, чтобы бежать к ней, чтобы забрать её с собой. Не хотел он прощаться сейчас.       Собрав последние силы, Элисса вскрикнула — и её мощь вспыхнула ослепительной вспышкой.       — Я найду вас! — крикнула девушка.       Николай позволил увести себя, но в последний момент обернулся. Сквозь пелену дыма он разглядел лишь силуэт с поднятыми руками и алый свет, бьющий в небо - как маяк, как обещание. И когда «Зимородок» взмыл в небо, в его сердце осталась лишь одна мысль: она сдержит слово. Она всегда его сдерживает.

***

      Последние очертания «Зимородка» растворились в предрассветной дымке. Элисса заставила себя отсчитать еще десять ударов сердца, прежде чем ослабить щит. Алый купол рассыпался на тысячи искр, и тьма снова поглотила разрушенный дворец.       Сквозь грохот рушащихся стен донесся резкий свист — и внезапно в небе расцвел ослепительный луч, прочертивший огненную дугу сквозь полчища ничегой. На мгновение в разрывах тьмы блеснули звезды, и гриши ответили победным кличем. Губы Элиссы искривила горькая усмешка - каждая рана на ее теле пульсировала ужасной болью, словно в нее впрыснули расплавленный металл.       Но триумф был недолог. Ничегой, словно жидкая тень, просочились мимо луча. Одна из тварей вцепилась в основание тарелки, раскачивая массивную конструкцию. Зеркало дрогнуло, свет погас — и тьма снова воцарилась над Ос Альтой.       Вдалеке мелькнула знакомая фигура — Алина вела горстку выживших к часовне. Близнецов среди них не было. Ледяной ком сжал сердце Элиссы.       — Лив! — крикнула Алина.       — Беги! Я их задержу! — Брум уже разворачивалась к наступающей тьме.       — Нет! Ты должна идти с нами!       — Не спорь со мной, Заклинательница! — глаза Элиссы вспыхнули алым, и вдруг она заметила, как все замерли, уставившись за ее спину.       Она обернулась. Дарклинг парил в воздухе, поддерживаемый своими созданиями. Казалось, сама тьма сгустилась вокруг него, став еще непрогляднее.       — Бегите! Сейчас же!       — Твой отец пообещал щедрую награду за твою голову, — голос Дарклинга скользил по коже, как ледяной ветер. — Принцесса.       За спиной Элиссы раздался испуганный вздох.       — Я сказала - бегите! — ее руки уже пылали алыми сферами. — Он мне не отец.       Впервые она осмелилась произнести это вслух. По ее лицу разбежались тонкие алые прожилки, словно трещины на перегретом стекле.       — Взять ее, — скомандовал Дарклинг, и его глаза вспыхнули пустотой.       Алина и остальные помчались со всех ног в часовню.       — Тебе следовала умереть тогда в Каньоне, Еретик.       Элисса широко раскинула руки, и взрывная волна силы смела перед собой ряды ничегой. Небо над Ос Альтой исказилось, окрасившись в багровые тона. Вместо звезд теперь сверкали алые молнии, разрывая облака огненными когтями.       Дарклинг отвечал градом теневых клинков, но Элисса уже поднялась в воздух, продолжая изливать потоки энергии. Ее сила растекалась далеко за пределы города, туда, где «Зимородок» уносил Николая к безопасности, где Алина скрывалась в подземных туннелях.       Когда последние ничегой обратились в пепел, а Дарклинг корчился на земле, Элисса резко развернулась и рванула к лесу. Она падала, цеплялась за деревья, поднималась снова — пока не рухнула на замшелый валун. Тело горело, будто ее заживо сдирали с костей. Но в глубине души теплилась одна мысль — она знала, куда направить последние силы.

***

      Женщина лет пятидесяти с тёмной кожей тщательно растирала в ступке смесь ароматных трав. Её ловкие пальцы добавляли щепотку за щепоткой сероватого порошка, чьё происхождение лучше было не знать. Лучи утреннего солнца, проникающие сквозь занавески, играли на бутылочках с снадобьями, расставленных на полках. В этот мирный момент внезапно раздались оглушительные удары в дверь.       Женщина нахмурила густые брови и аккуратно отложила ступку. Рука привычным движением схватила с кухонного стола зазубренный охотничий нож.       Незваный гость продолжал ломиться.       Когда дверь распахнулась, нож с грохотом упал на деревянный пол. На пороге стояла девушка, чей вид заставил бы содрогнуться даже бывалого воина. Казалось, она прошла сквозь самое пекло войны- одежда превратилась в лохмотья, обнажая почерневшую, будто обугленную кожу. Её пальцы судорожно впивались в живот, ноги подкашивались, а в мутных, полных боли глазах читалась безмолвная мольба.       — Миса... — прошептали пересохшие губы, и тело потеряло последние силы, рухнув вперёд.       Женщина молниеносно подхватила хрупкую фигуру, ощущая, как обожжённая кожа обжигает её собственные руки.       — Тише, дитя моё, тише, — её голос звучал мягко, как в детской колыбельной, пока она бережно заносила Элиссу в дом.       Аккуратным движением Миса уложила девушку на поскрипывающую кровать, покрытую лоскутным одеялом.       — Миса... — снова прошептала Элисса, прежде чем сознание окончательно покинуло её. Последнее, что она ощутила - прохладные пальцы, осторожно касающиеся её лба, и запах лаванды, смешанный с чем-то горьковато-целебным.