Горе мое луковое

Потом, в старших классах, Игорю, наверное, надоест возиться с мелким: он станет все реже ночевать дома, чаще пропадать где-то, по словам мамы, в плохой компании, с неохотой отвечая на вопросы. И про недельные походы в какую-то глушь, и про неожиданно найденную работу, и даже, черт, про исключение из комсомола Наталич узнает, набравших городских слухов. В конце седьмого класса сосед по парте спросит, прищурившись: — Говорят, за братом твоим делишки ходят, могут и из школы попереть, знаешь? — Кто говорит? — Хулиганские поступки там совершает, а? Наталич нахмурится: — А ты будто лучше. Захар, вот често, тебе че надо? Тот продолжит, противно цокая: — Ну-с, до братишки тебе и дела нет, так и ладно. А мамка-то ваша-.. Наталич замахнется в ответ, но врежет кулаком воздуху. А после согласиться, что пора поговорить нормально, узнать хотя бы, где Кат шляется и откуда приносит маме деньги. Зацепку Наталич найдет пару дней спустя, когда какой-то тип в клетчатом пальто окликнет его на выходе из подъезда: — И-игорь, эт-то ты? Я тебя в библиотеке найти не мог и сюда, вот, ну, тебя ждал. Поморщившись от сигаретного дыма, Наталич узнает в нем паренька из инженерного, одногодку Ката. «Да не похожи же! А линзы еще какие толстенные.» — Здравствуй, я.. другой Катамаранов, брат младший. Кудрявый уставится куда-то в стену и промямлит: — Да там его ждут, ну-у, встреча, я пойду, понимаешь, Игорь? Но ты обязательно передай, пожалуйста, Игорю, что-. — он поправит ладонью очки, неловко улыбаясь, — мы книги сдали, за стихами приходи! Подобрав с пола окурок, чудик уйдет один, но Наталич его слова запомнит. Он запишется в библиотеку, готовиться к техникуму и вытаскивать из брата правду. Когда они встретятся в читательском зале, Игорь неожиданно подсядет, спросив о делах и вполне охотно продолжив диалог, пока Наталич все не испортит: — Ты молчишь, Кат, я не лезу, но, давай честно, это ты за Танькой? Или Зи-. — запнувшись на полуслове Наталич тут же пожалеет о сказанном. Ответный взгляд заставит его поежиться. — Ду-р-рак ты, Наталич. На этом душевный разговор закончится, никогда не повторившись, и скоро старший брат перестанет быть примером для подражания. Под раковиной станут скапливаться пустые бутылки, упаковки каких-то маминых таблеток, Наталич станет невольным слушателем их с Игорем разговоров на кухне, и тревога будет расти в нем неприятным комком. Терпение, наконец, лопнет, и перед отъездом братья толком не попрощаются.

***

Но все еще впереди и Наталич, задержав дыхание и закрыв глаза, направил взгляд к центру, как если бы смотрел на нос и ни о чем не думал. Раз. два. В груди защекотало, но мальчик подавил желание всплыть. Сорок три. Ему удалось провернуть это во второй раз, но на третий сил не хватило. Что-то коснулось его левой пятки, никак иначе. Шумно вбирая воздух, Наталич выскочил на берег. Брата на поверхности не было. Но стоило ему отползти чуть вперед, сплевывая воду, раздался всплеск. Игорь вылез из воды и сел рядом, переводя дыхание. По озеру пробежала рябь и подняла в кустах шорох и кваканье. — Наталич, засекай рекорд, — голос Игоря разрезал застывшую на мгновение тишину. Младший растерянно закивал, все еще приходя в себя: — Д-давай. Игорь нырнул снова. Наталич как договорились, считал вслух, и перевалил уже за три минуты, но Игорь его не слышал. Раскрыв глаза, он опускался ниже, не чувствуя приближения дна. Таких озер Катамаранов прежде не видел. Глубоких, темных и немых. Под водой не было ничего: ни рыб, ни головастиков, ни даже водорослей или обыкновенных болотных коряг. Озеро замолчало, а звуки поверхности не доходили до той глубины, на которой он оказался. Посмотрев вверх Игорь увидел все то же мутно-зеленоватое свечение, что и под ногами. Катамаранов дернулся вверх, но картинка не поменялась. Необъятных размеров пространство абсолютной тишины. Из глубин которого вдруг донесся мощный гитарный соляк. Игорь захотел проверить, не кажется ли ему, но тут раздались барабаны. Случайным вдохом Игорь набрал полные легкие воды

***

В озеро со всплеском шмякнулась барабанные палочки, за чем последовало удивленное: — Са-а-няя, смотри кого к нам прибило, какой ништяк!