Плод ненависти

      Ночной воздух остудил разгорячённую кожу и вернул ясность мыслям. То, что он увидел в сознании Деймона… От одной мысли передёрнуло, душ бы принять и смыть это мерзкое ощущение. Жаль только из головы мысли не вымывались.       Он многое в своей жизни повидал: жестокость, извращенный садизм брата. Но это… Это было выше грани его понимания. И после всего Никлаус говорит о любви. Где он ее тут увидел?       Самое омерзительное, что Никлаус просто пытался сделать вид, что ничего не произошло.       Обычно вампиры не мёрзли, но сейчас Элайдже хотелось закутаться во что-то тёплое, убрав руки в карманы, не смотрел на дорогу, скорее позволял асфальтированному полотну вести себя.       Похоже все его старания были напрасны. Никлаус не хотел меняться, тьма поглощала его. То светлое, что в нём когда-то было, исчезло без остатка. Да Никлаус убивал, мучил, калечил, но не так.       Сейчас в памяти невольно всплывал разговор с ведьмой, состоявшийся несколько месяцев назад. То, что она сказала… Тогда новость ошарашила и вогнала в ступор. Элайджа до сих пор не понимал, почему придержал информацию и не выдал её Никлаусу.       Возможно боялся, что тот убьёт малыша, даже не дав ему родиться. Сейчас он уже не сомневался в том, что Никлаус пойдёт на убийство собственного ребёнка. Наследник, который приведёт к смерти короля. В момент, когда услышал пророчество, Элайджа зябко поёжился, ведь позволить Никлаусу умереть не мог. А сейчас… сейчас его в такое состояние приводили действия брата.       Элайджа глубоко вздохнул. Какое будущее ждало этого ребёнка? Стать марионеткой отца? Как бы парадоксально это не было, но ненавидевший всю свою жизнь Майкла Никлаус превратился в такое же чудовище.       А ребёнка ждала "мать" под полным контролем неадекватного отца. Кажется, история и правда циклична, как бы парадоксально это не звучало. И что ждало Деймона рядом с Никлаусом. Найти бы способ убрать влияние брата, если сняться кошмары, то оно явно действует не в полную силу. Возможно дело в ребёнке. Все же он уже дал Деймону некоторые способности гибрида, мог и сознание защитить.       А значит… есть шанс всё исправить. Убрать влияние брата и дать вспомнить реальность. Никлаус конечно будет в бешенстве, но уже плевать. Пусть локти себе кусает, в конце концов всё это брат устроил себе сам.       Уже светало. Пора было возвращаться. Сейчас, когда до родов остались считанные дни, уходить надолго было нельзя. Да и ведьм они держали под рукой. Без помощи магии такие роды не могли пройти физически.

* * *

      Атмосфера в гостиной стояла напряженная. Ведьмы вытолкали Майклсонов за дверь спальни, так как те по их словам только нервировали и мешали. Так что они были вынуждены догадываться, что происходит, только на слух.       Уверенности в том, что все пройдёт хорошо не было. В конце концов Деймон не девушка, и такие роды чем закончатся не известно. Постукивающий ногой о пол Никлаус раздражал. Руки так и чесались разукрасить его физиономию, пока он попивал виски вместо успокоительного.       Наконец, к ним вышла одна из ведьм с довольной улыбкой на лице.       — Поздравляю с сыном, — хмыкнула ведьма.       — Как Деймон? — спросил Никлаус, залпом осушая стакан и поднимаясь на ноги.       — В порядке, хоть пока и без сознания. — Увидев нахмурившегося Элайджу, она поспешила добавить. —Во время родов у малыша был магический выброс. Деймон потерял сознание, но его жизни ничего не угрожает.       Задумчиво кивнул.       — Как скоро он захочет есть? — спрашивая, поймал удивлённый взгляд Никлауса, похоже брат об этом даже не подумал. Услышав ответ, Элайджа покачал головой и отправился на кухню, благо холодильник полнился детскими смесями, а в комнате были подгузники для новорожденных.       В отличие от брата Элайджа подумал о том, что малышу нужно чем-то питаться, раз грудное вскармливание невозможно.       Никлаус, лишь мельком глянув на наследника, пошел отпаивать кровью Деймона.       Раздался плач малыша, Никлаус растерянно обернулся, не отрывая руки от губ Деймона. Закончив со смесью,Элайджа поспешил в комнату. Похоже о ребенке все напрочь забыли. Осторожно взяв на руки, дал племяннику бутылочку.       Малыш, тут же начав пить, успокоился.       — Вот так, хорошо, —довольно улыбнулся.       Опустошив бутылочку, малыш поднял на него не по возрасту сфокусированный взгляд.       — Приве-е-ет, — улыбнулся и услышал радостное агуканье. Почему-то при взгляде на него на душе становилось тепло. — И почему ты не мой? — на его вопрос послышался короткий смех малыша, словно он был бы совсем не против.       Крошечные пальчики потянулись к нему, улыбнувшись, склонился ближе, давая дотронуться до себя. Кажется, племяннику он нравился. Элайджа позволил маленькой ладошке коснуться его щеки.       Малыш был очарователен. Малыш… Ему нужно было имя. Элайджа нехотя посмотрел на брата, которого не особо интересовал находившийся рядом сын.       — Никлаус, — крикнул брата, но от него отмахнулись словно от назойливой мухи, — твоему сыну нужно имя.       Ответа так и не последовало, похоже ребёнок брата совершенно не интересовал. Он словно влюблённый и обеспокоенный супруг сидел рядом с бессознательным Деймоном.       Малыш продолжал тянуть к Элайдже ручки.       — Ну и что мне с тобой делать, — оглянулся на брата, но тот ни на него, ни на сына не реагировал, словно для него существовал только Деймон.       В синих глазах плясали весёлые искорки. Хорошо, что ребёнок сейчас не может осознать поведение своего отца. Так намного лучше.       — Как насчёт Алекса, что скажешь? — держа малыша на руках, заглядывал ему в глаза. Довольная улыбка послужила ответом. Кажется, племянник был согласен. — Вот и отлично, значит Алекс.       Элайджа невольно сравнил Алекса с Никлаусом, что-то общее было, но и присутствовали другие черты. Короткие волосики темнее. Глаза голубые, но как он слышал, они имеют свойство менять цвет. Да и волосы тоже. Оставалось ждать. И надеяться, что малыш не унаследует все черты своего отца.       А вот что он точно унаследует, так это всех врагов Майклсонов и в придачу к ним Сальваторе. Ведь и Деймон тоже не вел благостный образ жизни, и многие пали его жертвами.       Элайджа покачал головой: думать о том, что плохого ждёт впереди,не хотелось.       — Почему он в себя не приходит? Элайджа, как его привести в чувства? Он не реагирует на мою кровь.       — Ему время нужно, в конце концов рождение ребёнка не то, к чему приспособлен его организм.       — Надеюсь, что ты прав и он быстро очнётся, — перевёл взгляд на Элайджу, кажется, только сейчас заметив ребёнка. — Как он?       — Алекс в порядке, — смотря на улыбающегося малыша, ненадолго глянул на брата.       — Алекс? — Никлаус выглядел удивленым. Похоже он не слышал ничего, зациклившись на Деймоне.       — Я же тебя спрашивал, но ты меня проигнорировал, так что да, его зовут Алекс.       — Ладно. Мне нравится, ему идёт это имя, — подойдя, осмотрел сына. Выглядел задумчивый.       —О чём думаешь?       — Да так, он похож на меня внешне. Думаю, будет ли в остальном похож.       — Надеюсь, нет, — выпалил, даже не задумываясь. Только второго Никлауса им для счастья не хватало.       Брат скептически выгнул бровь, но комментировать это высказывание не стал. Никлаус собрался было что-то сказать, но резко обернулся на стон Деймона с кровати.       Защищая, Элайджа приобнял Алекса: Деймон в своё время ясно дал понять, что ребёнок ему не нужен, кто знает, как отреагирует сейчас.       Никлаус тут же подлетел к нему, подсовывая пакет с кровью. Теперь вампирские инстинкты работали безупречно: Деймон вцепился в пакет с кровью ещё до того, как полностью пришёл в себя. Насытившись он наконец открыл глаза.       Никлаус весь аж засветился от счастья.       — Малыш, как ты себя чувствуешь?       Элайджу аж передернуло от тона брата.       —Малыш? —злобно зашипел Деймон. — Какой я тебе малыш?— каждое слово было наполнено яростью.       — Деймон? — в голосе удивление и страх. Похоже брат совершенно не был готов к такому повороту событий.       Судя по полыхающим яростью глазам, внушение с Деймона спало.       Элайджа лишь тяжко вздохнул — а он ведь предупреждал Никлауса, что рано или поздно всё, словно карточный домик, рухнет, только тот его слушать не захотел.       Попытка погладить по щеке привела лишь к одному: в попытке быть как можно дальше, Деймон слетел с кровати.       —Не смей. Ко мне. Прикасаться, — с каждым словом Деймон говорил все громче почти переходя на крик.       — Т-с-с. Всё хорошо, малыш, — до Никлауса похоже не доходило, что всё кончено.       — Никлаус…       —Элайджа, не лезь. Я всё исправлю.       Держа пока спокойного малыша, Элайджа был вынужден наблюдать, как брат загнал Деймона в угол.       — Нет не смей, — крикнул он явно в отчаянии и без особой надежды, что его послушают.       Деймон буквально слился со стеной, только вот скрыться от Никлауса ему это не помогло: грубо схватив за подбородок, тот повернул его голову к себе.       —Открой глаза, — в этот раз в голосе слышались властность и жёсткость, страх исчез.       —Никлаус… — от попытки Элайджи вмешаться отмахнулись.       Деймон лишь сильней зажмурился, цепляясь за последний шанс сохранить волю.       — Открой глаза,— повторил жестко Никлаус, сильнее сжимая пальцы.       Элайджа лишь покачал головой, Деймон все же послушался и открыл глаза.       Слова легко слетали с губ, словно Никлаус говорил что-то обыденное, а не ломал в очередной раз того, кого якобы любил.       Деймон смотрел с какой-то обреченностью. Элайджу в данный момент куда больше занимал Алекс чем эти двое. В другое время и при других обстоятельствах он может и вмешался бы, но теперь у него есть заботы поважнее. Да и в принципе что Никлаус, что Деймон — два хищника, которые за свою жизнь натворили немало бед и пролили не один литр крови. Чужой. А сколько жизней оборвалось по вине этих двоих не сосчитать.       Никлаус смолк, но на лице Деймона не появилось глупой улыбки слепой любви. Скорее даже наоборот.       — Руки убрал, — прошипел тот.       — Что за?.. —брат всё ещё не понимал и отказывался признавать: всё теперь стало другим.       — Отпусти меня!       Никлаус обреченно разжал пальцы, и Деймон тут же пулей вылетел за дверь. На ребёнка он даже не оглянулся.       — А я предупреждал.       Элайджа поймал на себе полный злости взгляд брата. Никлаус вроде и порывался догнать, но почему-то стоял на месте, словно получив удар, и судорожно глотал воздух.