Глава 8
28 августа 2023 г., 20:43
Деймон давно потерял счёт времени. Не знал, где именно находится. Убегая, он не смотрел по сторонам. В голове была лишь одна цель убраться как можно дальше из ненавистного дома.
Рубашка взмокла от росы на траве и липла к телу, холодя кожу. Волосы перебирал ветер, он же гулял в голове. Ни думать, ни чувствовать. Забыть обо всём и не вспоминать. Да и о чём беспокоится ему? Вампиры не болеют.
Деймон приоткрыл глаза, перед ним было бескрайнее звёздное небо. Осознать все произошедшее было сложно.
Он верил, что любит этого подонка. Хотел его, позволял к себе прикасаться…
Перед глазами пронеслись ночи в спальне Клауса, ощущения его прикосновений. Деймон помотал головой, от воспоминаний было мерзко. Несколько раз хлопнул себя по лицу, ощущение грязи не желало исчезать, а стоило сесть, его передёрнуло и скрутило. На траву выплеснулась желчь из желудка. Обтерев ладонью губы, вернул себе сидячее положение.
— Вот же… мудак
Еще повезло, что внушение спало, а то так бы и обслуживал эту мразь. Правда неясно, как именно оно исчезло. Сам Клаус не стал бы убирать, вон даже обратно всё вернуть пытался, только ничего у него не вышло. Так как же… Деймон задумчиво поскрёб подбородок. Невольно вспомнились волчьи уши. Довольно странный подарочек от мелкого. Отродьем он его уже не считал, но и назвать сыном язык не поворачивался. Мелкий дал ему странные способности, мог ли защитить и от своего папаши?
Хмыкнул. Кто его знает какие способности у этого мальчугана. Может он ему и обязан избавлением от рабства. Иначе охарактеризовать свое пребывание у Клауса Деймон не мог.
Деймон глубоко вдохнул холодный воздух, пытаясь успокоиться. Клаус должен заплатить, только как? На ум приходил только один человек, который мог подсказать. Точнее не совсем человек. Да, они были врагами, но Клауса ненавидели оба. Надо было найти способ связаться с ней. Терять ему в любом случае больше нечего.
***
Недели летели стремительно одна за другой. Каждый день с малышом был не похож на предыдущий. Несмотря на то, что появление племянника изменило привычный уклад жизни, Элайдже нравилось происходящее. Но и брат волновал: Никлаус ушёл в себя, исчезновение Деймона подкосило его. На Алекса он не смотрел, словно того вовсе не существовало. Элайджа не мог этого понять. После всего, что они пережили, относится к родному сыну хуже чем Майкл, как так можно. Никлаус презирал Майкла, ненавидел его, но при этом становился все больше похож на него. Иногда казалось, что он больше всех в их семье похож на отца. — Надо поговорить с твоим папой, — укачивая Алекса, услышал его смех. — Да милый, а то он совсем от рук отбился и ничего и никого не хочет слышать. — Малыш кивнул, хотя было и не ясно, понимает ли он, что ему говорят. Вскоре Алекс уже тихо спал в своей кроватке. Уходить не хотелось, но разговор с Никлаусом был необходим. Вздохнув, он все же покинул комнату, которую за прошедшие месяцы успел превратить в полноценную детскую. Элайджа и правда вложил душу. В этой комнате было солнечно в любую погоду, и в ней хотелось улыбнуться. Хотя может такую реакцию у него вызывал сам Алекс. Осторожно прикрыв дверь в детскую, Элайджа направился искать брата. Тот сидел в кабинете, рядом полупустая бутылка от виски, в руке карандаш. Никлаус вновь рисовал, не замечая ничего вокруг. Подойдя, Элайджа смог рассмотреть портрет Деймона с теми волчьими ушками. Он был очаровательно милым, таким каким был под гипнозом. — Нам надо поговорить, — попытался привлечь внимание брата, на что получил ответ. — Я занят, уходи. Недовольно посмотрев, Элайджа забрал у брата скетчбук с незаконченным рисунком. — Верни, — зло прошипел, но даже не попробовал отобрать, и это настораживало, обычно следовала более бурная реакция, а тут словно ему всё равно. Никлаус даже не поднялся, лишь протянул руку. Сейчас он больше походил на недовольного подростка чем на самого себя. Хмуро осмотрев это, Элайджа убрал рисунок в сторону. — Верну, когда поговорим. Что-то недовольно пробурчав, брат опустил руку и уставился на него. — Что с тобой происходит? Ты сам на себя не похож? Это из-за Деймона? — на имени брат дёрнулся и поднял взгляд. — Тебе не все ли равно? — сдавленно произнес, словно пытаясь спрятаться. — Не всё равно, так что рассказывай, — произнёс как можно мягче, спугнуть не хотелось. — Это странно. — Что странно? — слова брата взволновали, всё это никак не вязалась. — Раньше он для меня ничего не значил. Года два назад я бы сказал, что меня бесит это наглый вампиреныш. — А сейчас? — Элайдже совсем не нравилось, к чему вёл разговор. — Я увидел его совсем другим. Он такой… — Никлаус мечтательно обхватил себя руками и на миг зажмурился. Элайджа тяжело выдохнул. — Он удивительный. Меня давно никто так не цеплял. — И поэтому ты его изнасиловал? — Так получилось. Он разозлил меня. И я сорвался. Выдохнув, опустил голову, закрыв глаза, как же всё глупо, Никлаус срывается, не удержавшись, а расплачиваются потом другие. — Я люблю его. Я ощущал себя таким счастливым, просыпаясь рядом с ним, видя, как он рад меня видеть, ощущая вкус его губ, — Никлаус прикрыл глаза, похоже погружаясь в собственные фантазии. — Все было идеально. — Идеально? — смешок вырвался помимо его воли. — Гипноз — это не идеально. Это не любовь. Там не было реальных чувств, только те, что ты ему навязал. — Он бы со временем мог полюбить меня. А я все испортил. Он мог бы быть моим. А теперь все рухнуло, и не знаю, есть ли шанс все вернуть. Как мне все исправить? — Полюбить? Никлаус насильников не любят, их ненавидят. Ты действительно думаешь, что после того как ты его… он бы тебя полюбил. Ладно тело, опустим то, что случилось в подворотне, но его мысли и волю… Его право самому принимать решения. Ты ведь и над ними так же поиздевался. — Откуда ты? Вы настолько сблизились, что рассказал? — Случайно во время его кошмара увидел. Так что не всё так радужно было даже во время внушения. Всё равно прошлое прорывалось. Никлаус молчал. Сейчас он напоминал собаку, которую пнул хозяин. Поникший, несчастный. Казалось, еще немного и он заскулит. — Так что на твоем месте я бы забыл о долго и счастливо с Деймоном. Рано или поздно всё бы вскрылось. — Так себе поддержка, братец, — выдохнул Никлаус, залпом осушая бутылку. — Я тебе это и раньше говорил, только ты слушать не захотел. Теперь же пожимаешь плоды своих трудов. Никлаус молча поднялся и взял в руки скетчбук, явно не собираясь продолжать разговор. Элайджа покачал головой, он ещё хотел что-то добавить, но послышавшийся детский плач заставил изменить планы. К счастью, успокоить Алекса удалось довольно быстро. В чем-то Элайджа ему даже завидовал. В последнее время ему редко удавалось сразу уснуть, слишком многое беспокоило, не давая расслабиться, и во многом это касалось Никлауса. Вот и сейчас, укачивая племянника, Элайджа обдумывал недавний разговор. Брат отказывался признавать реальность. Да и ещё эта его любовь к Деймону… да и любовь ли это вообще? Больше походило на одержимость. Лимский синдром, если он не перепутал конечно название. Только психолог тут не поможет. Хотя он не был уверен, что тут справится даже психиатр.***
Никлаус снова пил. В последнее время это было его основное занятие. Он пил, рисовал и снова пил, часто засыпая прямо в кресле. Периодически в его мирок врывался Элайджа и пытался о чём-то напомнить, но ничего не срабатывало. От брата он отмахивался словно от назойливой мухи и тот, устав, на какое-то время исчезал. Никлаус подходил к мини-бару, когда острый слух уловил шаги вблизи дома. В них показалось что-то знакомое, кто-то решительно приближался. Обернувшись к дверям, он настороженно замер, ожидая, когда гость войдёт. Рука с так и не донесённым до рта бокалом зависла в воздухе, а Клаус всё ждал. Сердце пропустило удар, послышался треск бьющегося стекла, когда выроненный бокал достиг пола, но Клаус этого не замечал. Он лишь смотрел на стоящего на пороге Деймона и улыбался. Глупо, как влюблённый мальчишка. Вернулся. Вернулся к нему, чтобы быть вместе раз и навсегда... Только вот Деймон, кажется, не выглядел счастливым. Напряженный, сосредоточенный, мрачный. Он напоминал хищника на охоте. — Деймон? — голос дрогнул, в горле запершило. — А есть сомнения? — от него веяло холодом и решимостью. Мотнул головой. — Прости, — прозвучало в воцарившейся тишине. Деймон неверяще смотрел на него. — Ты серьёзно? Ты считаешь, что подобное можно простить? Просто взять и забыть? Клаус растерянно развёл руками, он уже не знал, что ещё можно сделать, чтобы Деймон был с ним. — Мне правда жаль. Я понимаю, что ты вряд ли простишь. Но может есть что-то, что изменит твое мнение. Верить в то, что всё потеряно не хотелось, смотрел на Деймона, ожидая ответ. — Твоя смерть, — ответил Деймон резко. Клаус сглотнул и смотря на Деймона развёл руки в стороны. — Если тебе это принесёт облегчение… — Хочешь сказать, что не будешь сопротивляться? — прищурился Деймон, направляя на него пистолет. — Я. Люблю. Тебя. — Как-то обреченно произнёс и, опустив голову, закрыл глаза. — Прощай, Клаус. В полной тишине раздался оглушительный выстрел. Дёрнувшись, Клаус осел на пол.***
Услышав выстрел, Элайджа резко поднялся. Если сам разговор он старался не слушать, не желая лезть, то сейчас все резко изменилось. Попытка отправить Алекса в кроватку не увенчалась успехом, тот, словно предчувствуя беду, крепко вцепился в его рубашку и не желал разжимать кулачки. Немного поколебавшись, Элайджа все же спустился в гостиную с племянником на руках. Никлаус уже был мёртв. Деймон стоял, смотря на его прах. А он… он ощущал лишь пустоту внутри. Вдохнув, на мгновение прикрыл глаза. — Легче стало? — спросил почти спокойно. Сказал бы ему кто раньше, что так будет, не поверил бы. А сейчас даже не возникло желания мстить. — Нет. Был уверен, что, отомстив, смогу выдохнуть. Но все так же мерзко от всего, — перевёл растерянный взгляд на Алекса, похоже увидеть сына Деймон не ожидал. — Вряд ли ты меня поймёшь. Но спасибо за свободу. — Месть никогда и никому не приносила облегчения. Лишь новую боль, пустоту. Странно, что ты, прожив полтора века, этого так и не понял. — Повернулся к Деймону. — Да, ты прав. Только если в жизни нет ничего кроме боли и пустоты, всё упирается в месть. — Странно это слышать от того, кто причинил многим боль. Почему-то ты не дал тем, кто об этом мечтал, убить тебя. А ведь их так же, как и тебя, вело лишь одно желание — отомстить. — Хочешь, чтобы я поблагодарил Клауса? — Нет, но ты ничем не лучше него. Такой же хищник, отнимающий жизни, разрушающий чужое счастье. — Я с этим и не спорю. Но ты может и будешь с этим не согласен, но и тебе и мелкому будет без него лучше. — Немного поколебавшись, Деймон все же спросил. — Как его зовут? — Алекс. — Тебе, думаю, плевать на мои просьбы, но я все же попрошу. Пусть он не знает о родителях. Это не та история, которую стоит знать ребёнку. — Я это прекрасно понимаю, — Алекс довольно угукнул и прижался к Элайдже. — Не волнуйся, он ничего не узнает, — смерив Деймона холодным взглядом, добавил, — и это не ради тебя или Никлауса. Это ради него. — Я понимаю, но все равно спасибо. Ему повезло с тобой. Алекс заслужил нормальную семью, — Деймон перевёл взгляд на часы. — Позвони друзьям, попрощайся. — Собираешься мстить? — горько усмехнулся. — Деймон, ты… — мотнул головой, — мне не зачем мстить. Убив его, ты подписал себе и всем, кто с ним связан кровью, смертный приговор. Так что дай Елене и остальным попрощаться с друзьями. — Ты о чём? — в голосе мелькнула паника. — Дуб должен был убить того, кто его использует. Как плата за его убийство, — сглотнул. — У тебя неверная информация. Дуб убивает первородного, а вместе с ним умирают те, кого обратил он, и кого впоследствии обратили они. Так что будь смелым и позвони своим друзьям. Пистолет выпал из онемевших пальцев на пол. Деймон замер, ошарашенно смотря на Элайджу и явно не желая верить в услышанное. — Сколько у нас времени? — с трудом выдохнул Деймон. — Около часа. Не больше. Затем все, кто с ним связан, обратятся в пыль. — Спасибо, что сказал. Деймон помотал головой, пытаясь взять себя в руки. Набирая дрожащими пальцами номер, он покинул особняк. Улыбнувшись Алексу, Элайджа вернулся с ним в комнату. Странно, а ведь раньше, убей кто Никлауса или кого другого, уничтожил бы всех. Но теперь в этом не было необходимости, Деймон всё сделал сам. А Алекс… Элайджа улыбнулся, его племяннику не стоит знать, кем были его родители. — Па-па, — с запинкой, словно пробуя слово на вкус, произнёс Алекс. Элайджа удивлённо на него посмотрел. — Что ты сказал? — Папа, — уже без паузы повторил. — Ах ты моя умница. Ты всё верно сказал, — прижав его к себе, поцеловал в макушку. Пожалуй так будет лучше для всех. А насчёт матери… не мало волчиц погибло от рук ведьм, да и вампиров тоже. И среди них у Элайджи были знакомые, так что он уже примерно знал, как всё объяснить своему сыну.
