Созвездие волка

Декабрь 1976

Последние деньки ноября выдались на удивление теплыми и солнечными, что позволило команде Пуффендуя провести несколько масштабных тренировок и победить в матче Когтевран с разгромным счетом 280: 70. Это событие знатно подорвало душевное спокойствие Джеймса Поттера, который ранее не считал команду барсучьего факультета серьезными соперниками. Его истерия дошла до того, что парни почти всё свободное время проводили на метлах, несмотря на то, что в этом семестре мы больше играть не будем. Из-за этого пристальное внимание кузена почти сошло на нет, только изредка я наблюдала хвост в виде Питера Петтигрю, который упорно делал вид, что читает учебник по истории магии в перевернутом виде, когда мой взгляд падал на него, неловко скрывающегося за статуей. Но вскоре и ему надоело это нудное занятие. Дни сменяли друг друга слишком стремительно, путешествие в деревушку Хогсмид неумолимо приближалось из-за чего настроение стремительно катилось на дно Чёрного озера, особенно, когда я в среду, направляясь на ужин в Большой зал, случайно подслушала разговор старосты Пуффендуя Уилла Патил со своей подругой: — Джон съел почти все мои конфеты. Не могу дождаться, чтобы поскорее попасть в «Сладкое королевство». — Ты разве не дежуришь в эти выходные с Доркас? — Не поверишь. Вчера Римус Люпин едва ли не умолял меня поменяться дежурствами. Наверное, парни опять придумали какую-то мерзкую шуточку. Нужно быть начеку. Ага. Мерзкую шуточку с моим бедным сердцем. Именно моё приглашение заставило Римуса так резко сменить планы и захотеть остаться в школе в выходной день, пока все остальные развлекаются в магической деревне. Наверняка, и Сириус подлил масла в огонь его стремлений скрываться от назойливой поклонницы. Мне стало окончательно понятно, что Люпин не просто не заинтересован во мне как в девушке, а я ему бесповоротно надоела. Сложно представить, что кому-то понравится, когда за ним вечно наблюдает влюбленная по уши очкастая дурочка. Мне даже показалось, что в последние дни парень стал меня избегать. Как же это унизительно и больно. Стоит присоединиться к Плаксе Миртл в её туалете, образовать клуб «Очкастые занудные дуры» и рыдать, затапливая первый этаж каждые вторник и пятницу. В тот вечер, хорошенько прорыдавшись под одеялом, за прочным куполом заклятья недосягаемости, я осознала, что нужно что-то менять в собственной жизни. Нужно было собрать по закоулкам души все остатки гриффиндорской гордости, переосмыслить последние поступки и окончательно выработать стратегию поведения, поэтому я планировала провести выходной день в спокойном одиночестве и глубоком самоанализе. Наврав Лили и Марлин, что иду гулять с Алекс, а Алекс, что хочу позаниматься в запретной секции библиотеки, я планировала избегать Сириуса Блэка, который, кажется, и так забыл о моём существовании, увлекшись новой пассией. Возможно, он и не вспомнит к субботе, что должен идти в Хогсмид и развлекать меня. К обеду четверга размеренная жизнь нашего факультета сделала кувырок. Я, подперев одной рукой щеку, уныло ковыряла мясо в своей тарелке, отделяя крупные кусочки от риса, когда массивные двери Большого зала распахнулись и к нашему столу твердой, уверенной походкой направилась Мэри Макдональд. Девушка была одета в школьную форму со знаками отличия факультета. Её необузданные волнистые волосы пышной копной подпрыгивали от каждого шага. Она уселась на своё законное место, рядом со мной и улыбнулась всем присутствующим так, будто всего пару минут назад отходила по каким-то очень важным делам. — Всем привет! — бодро прочирикала она, под наши ошеломлённые взгляды. Девушка исчезла почти месяц назад, в вечер празднования дня рождения Сириуса. По факультету гуляло много слухов, но не один из них долго не продержался. Мадам Помфри и профессор Макгонагалл на обеспокоенные расспросы о здоровье Мэри всегда отвечали туманно и однотипно, что-то вроде: «как только самочувствие мисс Макдональд улучшится, она немедленно приступит к занятиям». Материалы занятий и домашнее задание ей передавали только преподаватели, апеллируя тем, что болезнь очень заразна (почему никто из девочек из её общежития не заболел не обсуждалось). Мэри, как и я, не пользовалась особой популярностью и о её существовании, ученики за пределами нашего факультета, забыли на третий день отсутствия. Старосты, дежурившие в ту роковую ночь, были призрачно посвящены в произошедшее, но только я знала всю настоящую правду. Лили бросила в меня настороженный взгляд, который кроме меня никто не заметил. Марлин удивленно моргнула, словно девушка ей причудилась, прежде чем восторженно воскликнуть и разрушить неловкую тишину. — Мэри, с возвращением! Мы все очень по тебе скучали, — громко и торжественно произнесла Марлин, а рядом сидящие ребята активно закивали, поддерживая эту мысль. — С выздоровлением! — крикнул Питер Петтигрю, остальные мародеры радостно засвистели. Я уставилась на смуглую девушку широко распахнутыми глазами, не скрывая изумления. Честно говоря, я не думала, что после произошедшего покушения на жизнь она вернется в школу и вообще полностью восстановится, но она выглядела…нормальной. Она немного поправилась в щеках, волосы стали ещё более неукротимыми. Мэри улыбалась, кивала и приветствовала всех, кто уделял ей внимание, и только пристально заглянув в её шоколадные глаза, можно заметить ужас. Искренний ужас того, что кто-то из присутствующих в этом зале применил к ней непростительное проклятие и заставил покончить с собой. Ей придется жить рядом с этим волшебником и надеется, что этого больше не повториться. — Ты в порядке, Габриэль? — Мэри повернулась ко мне и задала этот вопрос растерянно, словно она не понимает, почему я так на неё уставилась. Может быть, она ничего не помнит? Возможно ли, что заклинание было настолько сильным? А вдруг учителя что-то с ней сделали? Она настолько хорошая актриса? Вопросы роились в голове, словно пчёлки в улье, но нельзя было задавать их здесь, когда вокруг слишком много заинтересованных лиц. «Ты в порядке? — это я должна у тебя спрашивать, Мэри» — хотелось сказать мне, но я вымученно улыбнулась и произнесла: — Просто очень рада, что ты поправилась.

***

В пятницу урок защиты от темных искусств прошел относительно спокойно. Никто не вспоминал о случившемся на прошлом занятии, хотя студенты всё ещё перешептывались в коридорах, когда встречали меня. Во время лекции я забилась на самую последнюю парту и молчаливо слушала учителя. Профессор Дирборн рассказывал нам о новом защитном заклинании Патронус, которое мне уже удавалось безрезультатно практиковать. Дедушка говорит, что у настоящего наследника рода фон Эверек телесный Партонус должен принимать форму огромного бенгальского тигра, как у него и моего отца — у меня же из палочки едва вырывается туманная дымка. Папа говорит, что всё дело в воспоминаниях, а я уверена, что просто не обладаю достаточным магическим талантом для таких сложных чар. Но я особо не отчаиваюсь, потому что Карадок Дирборн рассказал нам интересный случай, когда Патронус в виде крошечной мыши прогнал целую стаю дементоров. Домашним заданием было написать свиток об истории возникновения заклинания «Экспекто патронум». Я потратила несколько часов путешествуя по библиотеке, но так доподлинно и не узнала, когда эти чары были изобретены — настолько они древние. В этот вечер в нашей гостиной было шумно — все старшеклассники обсуждали завтрашний поход в Хогсмид, а первокурсники, жадно ловили каждый слух о деревушке, мечтая поскорее туда попасть, пока я корпела над книгами за столом в укромном уголке. Шум разговоров никак не мешал, а скорее дарил обстановке легкий оттенок домашнего уюта. После восьми, народ начал лениво расползаться по своим комнатам, когда с лестницы мужского общежития послышался неистовый крик Сириуса Блэка, а через пару секунд и грозное топанье. Дремавший на мягком ковре, рядом с моими ногами, Салем вскочил, вздыбив шерсть, и злобно зашипел. — Где они?! Джеймс подорвался с дивана и схватил меня за плечи, рывком поднимая с места, прячась за моей спиной. Я сконфуженно заморгала, когда комната передо мной расплылась, из-за того, что очки съехали на кончик носа, грозясь упасть. Кузен заботливо поправил их, снова быстро юркнув мне за спину. От резких движений со стола посыпались учебники, свитки и письменные принадлежности. Я с грустью наблюдала, как чернила впитывались в объемный ворс ковра. — О чём ты, приятель? — невинно поинтересовался кузен, выглядывая из-за моего плеча, как только Блэк спрыгнул с последней ступеньки. — Серьезно? — Сириус возмущенно уставился на друга, полностью игнорируя меня. Он был одет в свой привычный наряд для свиданий — черные брюки и белая рубашка. — Мои туфли! — Что-то не так с твоими туфлями? — Джеймс! — угрожающе зарычал он, делая большой шаг вперед. — Ладно-ладно! — торопливо заговорил парень. — Я практиковал одно заклинание и они исчезли. Обещаю, скоро я верну их обратно. — Тогда верни их прямо сейчас. Они как бы мне нужны, — Блэк указал на свои ноги в белоснежных носках. — Я ещё не дошел до контрзаклинания, — Джеймс взмахнул рукой, показывая книгу по продвинутому курсу трансфигурации, которая валялась на столе. — Наверное, об этом стоило подумать до того, как ты заставил исчезнуть его лучшую пару обуви, — насмехался Римус, лежа на соседнем диванчике, вытянув длинные ноги и положив их на журнальный столик. Он с весельем наблюдал за разворачивавшейся перед ним драмой, совершенно не спеша на выручку. — Вот поэтому я и обратился за помощью к любимой кузине. Она мастер в трансфигурации, — я услышала в голосе Джеймса ухмылку, когда он сжал мои плечи, и почувствовала взгляды всех присутствующих в комнате. Тяжкий вздох сорвался с моих губ. — Какое заклинание ты использовал? — ради интереса поинтересовалась я, тяжко сглотнув, пытаясь заглянуть через плечо, чтобы увидеть парня. — Эванеско? Наверное, ещё никогда в жизни я так сильно не закатывала глаза. Просто чудо, что это не сказалось на моём зрении, а оно у меня и так очень плохое. Сириус недовольно ходил кругами, словно разъярённый дракон, а Джеймс прятался за мной, согнувший в три погибели, пригнув голову, спасаясь от гнева лучшего друга. — С возвращением туфель Сириуса будут проблемы, — нехотя произнесла я, заставляя пляску смерти остановиться. Парни уставились на меня слишком внимательно, заставляя внутренне сжаться. — Заклинание «Эванеско» не перемещает предметы и не заставляет их исчезать. Оно как бы полностью удаляет предмет из времени и пространства. — Чего?! — вскрикнул Сириус, топнув ногой, облеченной в белоснежный носок. Джеймс, виновато округлил глаза. Я взглянула на Римуса, в поисках помощи, но он сделал вид будто очень увлечен своей книгой, беспорядочно листая страницы. Люди на картинах безмятежно продолжали свой досуг, а первокурсники, громоздившиеся у камина единой кашей, вообще не понимали о каком заклинании идет речь. Снова тяжко вздохнув, понимая, что в этом вопросе я одна, пояснила, важно поправляя очки на носу: — Сириус, мне очень жаль, но твои туфли больше не существуют. К сожалению, Джеймс всё ещё прятался за мной, когда тяжелая подушка прилетела четко в моё лицо, заставляя очки болезненно хрустнуть, мои ноги отступить на пару шагов назад, запнуться и упасть на задницу, болезненно ударившись копчиком. — Я убью тебя! — Успокойся, Бродяга! Мы что-нибудь придумаем! — Конечно, придумаем, но сначала я тебя убью! Два достаточно взрослых парня бранились и кричали друг на друга, бегая кругами по комнате, как малые дети, пока я лежала на спине на мягком ковре, уставившись вверх. Странно, что как такового потолка в нашей гостиной не было, его заменяли открытые распорные балки башни. Золото-красные знамена факультета плавно раскачивались по бокам, а посередине поражала своим величием громоздкая, но невероятно красивая бронзовая жирандоль. Мягкий свет свечей прыгал по каменным стенам башни. В щеку уткнулся мокрый нос. Длинные усы щекотали кожу, заставляя сморщиться. Немного повернув голову влево, я наткнулась на два огромных желтых глаза, которые внимательно смотрели на меня. — Не волнуйся, Салем, я в порядке, — тихо сказала я, погладив его по мохнатому чёрному боку. Крики парей начали отдаляться — они убежали, ругаясь, по лестнице в свою комнату. Кот резко вздернул голову в вверх, и зашипел, оскалив тонкие клыки. Я приподнялась на локтях, чтобы встретиться лицом к лицу, с мягко улыбающимся Римусом. От него пахло настойкой растопырника, старыми книгами и шоколадом. Парень присел рядом со мной, осторожно осматривая. — Не ушиблась? И, как всегда, Римус Люпин остался расхлебывать беды, которые наворотили эти двое. В груди болезненно защемило, когда я вспомнила взгляд, которым он одарил меня в библиотеке: болезненная жалость и сочувствие. Я кивнула, медленно поднимаясь на ноги, стараясь не встречаться с ним взглядом. Нужно держаться от него подальше — нужно забыть его. Вычеркнуть из сердца. — Габриэль, я… — Уже поздно. Мне пора, — пробормотала я, не давая ему договорить, и поспешно умчалась по лестнице, ведущей в женское общежитие. Забыв о том, что ещё нет и девяти вечера; забыв о том, что на полу валяются мои вещи; и абсолютно вычеркнув из памяти, как бешено застучало моё несчастное сердце от звука его голоса.

***

На следующий день, к полудню, все, кому родители дали письменное разрешение, стали собираться у фонтана во дворе Часовой башни, чтобы дружным строем отправиться в деревню Хогсмид, в сопровождении одного из учителей. Это делается специально для третьекурсников, которые впервые в этом году туда идут и не знают точной дороги. После обеда, пожелав Алекс весело провести время в компании своего скользкого парня и заказав ей свои любимые лакричные палочки, я тихонько направилась в гостиную нашего факультета. На тумбочке меня ждали имбирное печенье и новая книга «Как превзойти Тёмные искусства». Я шла неспешно, окольными путями, опустив голову, размышляя о собственной никчемности. Пока на лестнице шестого этажа, меня не настигла карма. Сириус спрыгнул с соседней лестницы, появившись прямо перед носом, засовывая какие-то бумаги в карман мантии. — Вот ты где! — Сириус? — едва ли не в ужасе прошептала я, попятившись назад, но он удачно обхватил моё плечо рукой, притягивая к себе. Лестница сделала крутое пике, направляя нас прямо в крыло башни Гриффиндора. — Ага, собственной персоной, — он усмехнулся и поняв, что я больше не припираюсь, направил нас прогуливаться дальше по коридору. — Так куда ты торопишься? — В Хогсмит, — нервно солгала я и тут же поморщилась, вспоминая, что даже не одета для прогулок по улице. — Но, кажется, уже все ушли, поэтому мне лучше вернуться в гостиную… — Не переживай, мы доберемся быстрее них, — задорно подмигнул он. — Одевайся потеплее. Я буду ждать тебя в гостиной. Почему-то перечить я не стала. Возможно, это произошло из-за того, что, когда кто-то говорит мне что-то очень уверенным тоном, я автоматически воспринимаю всё на веру, как абсолютный завет. Мне стоит пересмотреть свои приоритеты или просто — повзрослеть. На сборы ушло не более пяти минут, а больше и не надо, чтобы надеть пальто и любимый шарф. Я взглянула в зеркало, поправляя очки в толстой оправе. Мои пшеничные волосы были заплетены в тугую косу, перекинутую через плечо. Магловской косметикой, которая в последнее время слишком круто набирала популярность, я не пользовалась, а заклинания преображения, вспоминая теперь вечно удивленные брови Кэндал Сторм, нагоняли страх. Сириус скучающе сидел на диване, рассматривая какой-то желтый пергамент. Он окинул моё тело придирчивым взглядом, когда я спустилась в гостиную, но ничего не сказал, на его лице читалось полное безразличие, — просто схватил за руку и потащил в коридор. Мы миновали несколько этажей, пока не оказались на четвёртом у статуи одноглазой ведьмы. Я не понимала, почему мы сразу не направились к выходу из замка, пока Сириус не постучал полочкой по статуе и не произнёс «Диссендиум!». К моему изумлению горб старухи отрылся, и появилось отверстие, достаточное, чтобы в него пролез небольшой человек. — Дамы вперед! — галантно поклонился парень, указывая на чёрную дыру так, будто перед нами распахнулись двери дорогущего ресторана. — Ни в коем случае! — попятилась я, наученная горьким опытом общения с мародерами. — Ты мне доверяешь? — Нет! — возмущенно запищала я. В непроглядной тьме горба статуи меня могли ожидать самые непредсказуемые сюрпризы. От огромной высоты до змеиного логова. Нужно быть полной идиоткой, чтобы поверить на слово Сириусу Блэку, который казался достаточно оскорбленным от моего заявления. — Если я пойду первым ты можешь сбежать, — сказал он с разочарованным вздохом. — Да! — подтвердила я, не подумав, фанатично закивав. Сириус был готов к этому и использовал контрапелляцию. — С тобой все будет хорошо, — я выглядела весьма не убежденно, поэтому он продолжил. — Если с тобой что-то случится Джеймс меня убьёт. Тяжко вздохнув, я поддалась на уговоры и нырнула в статую вниз головой, надеясь, что приземление будет как можно менее болезненным. Каменный склон закончился, позволяя встать на ноги и стряхнуть с мантии грязь. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Я достала палочку и прошептала «Люмос!», и холодное пламя осветило низкий и узкий коридор. Через пару секунд рядом появился Сириус. — Вот видишь? С тобой всё в порядке! Он потащил меня дальше по коридору, который петлял, словно нора гигантского кролика. Хоть я и держала высоко над головой палочку с ярким огоньком, всё равно спотыкалась об валуны, попадавшиеся по пути. Идти пришлось в тишине долго, мне даже хотелось вернуться обратно, но Сириус постоянно оглядывался, проверяя следую ли я за ним, словно моих шагов, глухо отражавшихся от каменных стен ему было не достаточно. Наконец, мрачный коридор пошел вверх, и мы прибавили шагу. Вскоре показались ступеньки. Над нашими головами появился деревянный люк. Я замерла, но ничего не услышала. Сириус медленно приоткрыл крышку люка, осматриваясь, а потом поднялся на вверх. Мы оказались в подполе, окруженные ящиками и корзинами. В воздухе царил едкий запах сахара и глазури. Когда мы поднялись по хлипкой, но уверенной леснице то оказались в окружении пестрых цветов. — Добро пожаловать в «Сладкое королевство»! — торжественно произнес он, окидывая рукой магазин. Я, удивленно выпучив глаза, стала осматриваться, словно впервые попала в этот магазин. Вокруг нас сновали подростки, полностью поглощенные разнообразием сладостей, не обращая никакого внимания на внезапно возникших пришельцев. Чего только не было на полках. Огромные куски нуги, грильяж с кокосовым орехом, толстые медовые ириски, штабеля всевозможных плиток шоколада. Посреди магазина громадный бочонок драже разных вкусов «Берти Боттс», бочонок сахарных свистулек, воздушное мороженное с всевозможными вкусами. Целый стеллаж «потешных угощений»: взрывающаяся жевательная резинка «Друбблс», мятные нитки для чистки зубов, перечные чертики в пакетах с надписью «Дохни огнем!», мороженное «Зубом застучи, мышью запищи», мытная помадка в форме угрей, хрупкие сахарные перья, карамельные бомбы и шоколадные лягушки. По большей части к сладкому я была равнодушна. Мне больше нравился запах шоколада чем его вкус, за что можно винить одного определенного парня. Поэтому, когда я появилась рядом с Сириусом держа в руках только одну упаковку лакричных палочек, он посмотрел на меня так, словно я болею за чужой факультет на матче по квиддичу. Он даже был настолько убежден, что у меня просто нет денег на сладости, что предложил оплатить мои покупки. Нам пришлось застрять там на долгое время, пока Сириус устраивал мне дегустацию разнообразных сладостей, в попытке расширить мой «скудный» сладострастный вкус. Мне даже удалось открыть для себя розовый кокосовый лёд, который оказался достаточно интересным и не слишком сладким. Когда мы выбрались из «Сладкого королевства», мороз щипал мои разгорячённые щеки. Мелкие снежинки кружили вокруг нас, исполняя замысловатый танец. Сириус достал из кармана пальто очень знакомые серебренные часы с цепочкой. Я заметила, что стекло, защищающее циферблат, было перечеркнуто огромной трещиной. В собственный день рождения Сириус был настолько перевозбуждён этим событием, что бросил коробку с моим подарком через всю комнату. Неожиданное тепло расползалось в груди от знания того, что он всё ещё использует их, несмотря на повреждение. — У нас ещё полно времени. Как насчет того, чтобы зайти в «Три метлы» и выпить сливочного пива? — спросил он, привычным движением пальца захлопывая крышку часов. Он заметил куда был направлен мой взгляд, и слегка неловко передернул плечами, прочистив горло. — Мда…прости. Я пытался их починить, но… — У тебя это и не выйдет, — пожав плечами сказала я, пряча руки в карманы. — Эй! Почему это? Я не настолько ужасен в чарах! — Дело не в этом. Просто они зачарованные, — пояснила я. Такие же часы у моего отца, только они золотые, с драгоценными камнями и фамильным гербом. У него на них живого места вообще нет. — Эти часы нельзя починить, потому что они служат напоминанием. — Чему? Моей беспечности? — Нет, — я не смогла сдержать смешок, и широко улыбнулась. Я коснулась его руки, на которой всё ещё лежали часы, и снова открыла крышку. — Каждая трещина, царапина или потертость, хранит в себе истории, которые не стоит забывать. Они могут быть печальными, счастливыми, поучительными. Вся наша жизнь состоит из череды мимолетных событий, которые стираются в вихре времени. Эти часы будут хранить в себе моменты твоего пути. — Супер! Теперь они будут вечно напоминать мне, что я швырнул твой подарок, — недовольно заворчал он. Я снова рассмеялась. — Это только начало истории, — напомнила я, склонив голову на бок. — Уверена, что через десятилетия, они вырежут на себе невероятные приключения, наполненные весельем, опасностью и счастьем. — А что, если они сломаются и остановятся? — Нет. Механизм нерушим, пока бьется сердце их хранителя, — сказала я, проведя пальцем по трещине, чувствуя острые грани битого стекла. — Эти часы должны служить тебе напоминанием о том, что жизнь так же хрупка, как их корпус. Каждый поступок оставляет свой след, и не всё можно исправить с помощью магии, Сириус. Закрыв крышку, я оторвала взгляд от часов и подняла голову. Парень смотрел на меня так будто впервые увидел: внимательно, сконфужено и немного очаровано. Я залилась краской, от подступающего желания провалиться сквозь землю, спрятав руки в карманы. Вот почему у меня не так уж и много друзей: стоит почувствовать себя немного раскованно — начинаю болтать всё, что приходит в голову. — Прости. Знаю, я странная. Скорее, даже жуткая, — пробормотала я, опустив взгляд на собственные ботинки. — Нет. Ты не по годам мудрая, — серые глаза наблюдали за мной с легким прищуром. — Откуда такие мысли в голове шестнадцатилетней девчонки? — Мама говорит, что каждая жизнь важна, потому что она оставляет в нашей Вселенной свой неизгладимый след, — чтобы не выставить себя окончательной дурой, я прочистила горло. — Пойдем в «Три метлы»? Сириус был рад избавиться от моих нудных речей о жизни, и оживленно кивнул. Мы шли по протоптанной тропинке в неожиданно уютной тишине. Вокруг нас сновали студенты, но их ряды редели, когда мы начали приближаться к окраине, граничащей с огромным полем, посередине которого одиноко стояла заброшенная хижина. По протоптанной дорожке, через ряды стройных столетних елей, к деревушке приближалась высокая фигура. Я сразу узнала светловолосую голову, притрушенную снегом. — Папа! — в восторге закричала я, сорвавшись на бег, чтобы заключить мужчину в крепкие объятья. От сильного столкновения об его грудь, он сделал два шага назад, громко засмеясь. — Здравствуй, мой маленький львёнок, — поприветствовал меня отец, смыкая на моей спине руки. Он невесомо поцеловал меня в лоб. Когда мы разошлись, я едва не прыгала от восхищения, что увидела здесь родное лицо. У меня была целая куча вопросов. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заставляя меня непонимающе захлопать ресницами. — Мама всё ещё беспокоится о твоей потери памяти. Ты что-нибудь вспомнила? Мне удалось сохранить ровное выражение лица. Несмотря на то, что в письмах ничего об этом отец не упоминал, директор наверняка сообщил ему о моём падении с башни. Папа не заострял на этом внимание и уж тем более не сообщал маме — это касалось Тома Реддла и Пожирателей Смерти. — Всё хорошо. Голова больше не болит, — счастливо улыбаясь, сказала я. — Но, память, к сожалению, так и не вернулась. — Здравствуйте, мистер фон Эверек, — вежливо поздоровался Сириус, неспешно подходя к нам и давая минутку уединения. Я почти забыла, что он был рядом. Тихое и воспитанное поведение ему не свойственно, даже если рядом взрослые. Обернувшись через плечо, я взглянула на совершенно серьезное лицо парня. Он держал руки вдоль тела, вытянувшись во весь рост. Только спустя пару неловких секунд и азартно вздернутой брови отца я поняла, что забыла представить парня, хотя он и так ему известен. Ну, конечно, сейчас и здесь мы тут начинаем соблюдать аристократический этикет. — Это Сириус Блэк, мы учимся на одном факультете, — представила я, неловко указав рукой на парня. Папа протянул ладонь, и Сириус тут же приветливо крепко её пожал. — Вы здесь одни? — спросил отец, подозрительно осматриваясь по сторонам. Он откровенно недолюбливал семейство Блэков и каждый год напоминал, чтобы я держалась от них как можно дальше. — Нет. Джеймс бродит где-то рядом, — не скрывая разочарование, сообщила я. И когда он узнает, что я с Сириусом наедине будет весьма недоволен, поэтому постаралась перевести тему. — Что ты здесь делаешь? — Жители деревни подали коллективную жалобу на частые стоны и крики в этом доме, — он указал рукой на тот самый отдаленный двухэтажный домик за спиной. — Жалобы приходят каждый год на протяжении шести лет. Пришлось лично сходить туда и всё проверить. Я всмотрелась в горизонт, где находилась та самая печально известная Воющая хижина. Построили ее относительно недавно, но что удивительно там никто и никогда не жил. Окна и двери все наглухо заколочены, чтобы никого не впускать внутрь или же, скорее всего, не выпускать то, что там заперто. Волшебники из деревушки распускают много слухов. Самым популярным из них является то, что с момента построения хижину захватили злобные приведения, из-за того что построена она на их могилах. Другие распускают слухи о том, что волшебник, который построил этот дом, был проклят и замурован заживо в своём же доме злой колдуньей, из-за неразделенной любви. Так же говорят, что там происходят собрания Пожирателей Смерти (но этот слух не сильно популярен). Удивительный факт — днем вокруг хижины царит мир и покой, но стоит солнцу спрятаться за горизонт и оттуда слышаться леденящие души стоны и крики. Доподлинно неизвестно, что творится внутри хижины на самом деле, но директор строго запретил ученикам приближаться к ней. Конечно же, нашлись смельчаки, которые несмотря на опасность и запрет, посещали её территорию, но проникнуть внутрь так и не смогли. Окна и двери не просто заколочены досками — на них лежит какое-то нерушимое заклятье. Вот вам и ещё одна загадка этого таинственного места. Никогда не устану поражаться волшебству и таинственности здешних мест. Какой умник додумался основать школу рядом с глубоким Чёрным озером, на опушке опаснейшего Запретного леса, окруженного болотами, скалами и пещерами? Я уже молчу об опасностях, поджидаемых внутри самого замка… За своими размышлениями я не сразу обратила внимание, как Сириус слишком напрягся рядом, когда речь зашла об этой загадке. Его серые глаза лихорадочно забегали с хижины на моего отца и обратно. Наверняка, мародеры там побывали и не один раз. — Ходят слухи, что там завелись приведения, — я сказала это так, словно домик заполонили вредители, и нахмурилась от своей бестактности. Не устоит так неуважительно выражаться об умерших. — И что там на самом деле? Отец как-то странно посмотрел на Сириуса и тот едва ли не съежился под его строгим взглядом. — Приведения, — наконец сообщил нам Ольгерд то, о чём мы и так догадывались. Он тяжко вздохнул, проведя ладонью по гладким светлым волосам, зачесанным назад, предвкушая написание очередного нудного отчета. — Договориться с ними не удалось, тем более в компании есть особенно агрессивный полтергейст. Если их выгнать, как хотят жители Хогсмид, они могут отомстить — напасть на саму деревню и станет только хуже. Думаю, стоит их оставить в покое, возможно, через пару лет им здесь наскучит и они снова уйдут. Я посмотрела на одинокую хижину, сделав невольно несколько шагов вперед. Сегодня она пряталась от наших взглядов под покровом густого тумана. За мной тут же по пятам последовал Сириус. — В целях безопасности не стоит приближаться к этому дому, — устало сказал отец, словно повторял это уже не единожды за сегодня. — Мы расставим здесь таблички с предупреждениями для особо любопытных школьников. Я перевела взгляд на папу. Он не выглядел обеспокоенным или испуганным насчет хижины, из которой доносились страшные звуки. Его раздражали бесконечные ложные жалобы, бумажная волокита и потеря времени из-за этой ерунды. Странно, что он лично в очередной раз приехал отреагировать на жалобу, которая поступает на протяжении шести лет. Что ещё страннее — почему он соврал насчет приведений? — Ладно, ребята, развлекайтесь, — он потрепал мои волосы на макушке, сильнее взъерошивая их. — Мне ещё нужно заглянуть к Дамблдору. Передавай привет Джеймсу! А вот и истинная причина его приезда сюда. Я стянула губы в тонкую линию, пытаясь улыбнуться. Что-то происходит у меня под носом, а я не замечаю. Но что? Паб «Три метлы» встретил нас теплом, уютом и легким запахом пряного имбиря. Розмерта, местная управляющая, была молоденькой девушкой, максимум лет на пять старше нас. Она со скромной улыбкой заглядывалась на Сириуса, в очередной раз подтверждая его превосходство. — Почему ты так мил со мной? — неутолимое чувство подвоха следовало за мной попятам весь день, но на этот вопрос я решилась только тогда, когда мы уселись за столик. — Я всегда милый, — пожав плечами, беззаботно ответил Сириус, делая большой глоток пива. — Нет. Это не так, — упрямо продолжала я гнуть свою линию, проведя пальцем по запотевшей кружке. — Я милый с тобой, — уже более серьезно ответил он, отставив кружку в сторону — Пока ты не зарядил бладжером в мою голову, ты даже не догадывался о моем существовании. — Это не правда! — Я даже не уверена, что ты знаешь мое имя, потому что всегда зовешь меня львёнок. — Конечно, я знаю твое имя, — возмутился он, а я вопросительно подняла брови, пока парень пытался спрятать свой взгляд, блуждая им по волшебникам, сидящим за другими столиками, словно они смогут ему дать подсказку. — Тебя зовут Габи! — Так меня зовет Джеймс, — разочаровано сказала я, сдаваясь, откидываясь на спинку стула. Хорошо хоть не назвал меня «дорогая кузина». Тоска в моём голосе, заставила его посмотреть на меня слишком серьезно. Его потемневшие глаза подозрительно сузились и он придвинулся ближе. — Габриэль Моргана Сабрина Шарлота фон Эверек, — четко проговаривая каждое имя, сказал он, а я вздрогнула. — Ого! Достаточно было бы просто «Габриэль», — воскликнула я от неожиданности. — Даже родители меня так не называют. — Теперь ты довольна? — раздраженно спросил он, выгнув бровь. — Теперь мне тревожно, — честно призналась я, неуверенная, что даже Джеймс знает моё полное имя. В школе полные имена никогда официально вслух не произносились. — Откуда ты знаешь? — Зачем столько имен для одного ребенка? — Сириус бросил в ответ собственный вопрос, пытаясь избежать ответа. — Родители не смогли определиться и назвали сразу всеми, — я тоже избежала ответа, сказав первое, что пришло в голову. Никому не интересны причуды чужих семей. — Раньше для тебя я была таким же призраком, как и для всех остальных. Ты знал меня просто, как кузину Джеймса и всё. С чего у тебя такой интерес ко мне? — Тебя это беспокоит? — Да. Очень! — слишком энергично ответила я, заставляя парня вопросительно поднять брови. Мой пыл поутих сразу. — Я просто хочу знать, что ты задумал. Извини меня, но я не верю в твое желание искупить вину за несостоявшееся сотрясение мозга. — Ты думаешь, что я настолько ужасный человек? — взгляд его потемнел от обиды. Очевидно, он подумал, что я сравнила его с остальными членами семьи Блэк. Сириус всегда мрачнел, когда речь заходила о его родословной. Я тут же постаралась исправить ситуацию. — Нет. Ты не ужасный! Ты просто…безответственный? — Ты ничего не знаешь обо мне, Габриэль. — Как и ты обо мне, Сириус, — в тон ему ответила я, а он довольно кивнул, наслаждаясь ситуацией. Мы опять погрузились в молчание. Он, вальяжно развалившись на стуле, бесстыдно разглядывал девушек, бросая в них алчные взгляды, заставляя краснеть и хихикать, пока я всматривалась в пенку на своём сливочном пиве. Сур-реалистичность происходящего не давала покоя. Сириус заметил мою безнадежную влюбленность, скрыл её от друзей, предложил пригласить Римуса на свидание, зная, что тот откажет, а потом сам же вытащил меня гулять. Если это розыгрыш — он слишком сильно затянулся, что было не в стиле мародеров. Я взглянула на Блэка, который широко улыбался блондинке из Пуффендуя за соседним столиком, гадая почему он терпит меня весь день. — Ты можешь подсесть к ней, — предложила я, делая небольшой глоток. Нужно поскорее допить своё пиво и отправиться обратно в школу, где меня ждут печенье и книга. — К кому? — спросил он, не сводя взгляда с девушки. — К Никки, — когда я произнесла её имя, Сириус снова уставился на меня. — Вообще-то я здесь с тобой. У нас ещё есть неразрешенная проблема, — напомнил он, так, будто я его оскорбила, забыв о собственной влюбленности в…не важно. Так, это достаточно утомляет. Я поставила кружку на стол, стараясь выглядеть как можно решительней и серьезней. — Почему ты помогаешь мне? — не ожидая услышать искренний ответ, спросила я. Блэк поднял брови, чтобы я конкретизировала вопрос. Ему словно нравилось, когда я постоянно напоминаю о своей неразделенной любви. — Ты ничего не рассказал Джеймсу, иначе он бы от меня не отстал. Посоветовал пригласить Римуса в Хогсмид, хотя и знал, что ничего не выйдет. Я не злюсь из-за этого, правда, — он хотел что-то ответить, но я упрямо продолжила. – Думаю, это было из искренних побуждений. — Именно, — недовольно пробурчал он. — Почему? Сириус усмехнулся, откинувшись на спинку стула. - Потому что ты идеально ему подходишь, — не раздумывая, заявил он, пригвоздив к месту этим простым утверждением. — Ты очень милая. Ты говоришь людям «извините» и «пожалуйста». Ты выглядишь так, словно маленькие птички, помогают тебе одеваться по утрам. Я растерялась от таких странных комплиментов. Особенно от того, что он говорил это прямо глядя в глаза, не мигая, не отводя взгляд. Если он и врал, то очень искусно. — Думаю, ты именно та, кто ему нужна, — продолжил он, подводя небольшой итог. — Рядом с тобой стабильность и покой, именно это Лунатику так необходимо. Это прозвучало довольно честно, что успокаивало. Здесь не было его ожидаемого извращенного и фальшивого красноречия типа: «ты прекрасна как Богиня» или «рядом с тобой меркнут звёзды». Он говорил не о внешности, которой я никогда не блистала, а о духовных качествах, которые так ценятся в стабильных и полноценных отношениях. Сириус Блэк рассуждал неожиданно по-взрослому. К сожалению, в нашем случае, это не сработает — у мальчишек-подростков совершенно другие критерии выбора подруг — всем хочется королеву красоты. Кто захочет идти под руку с очкастой тихоней, пока рядом снуют жгучие красотки? Я обмозговывала следующий вопрос, стараясь не показаться нетерпеливой влюбленной дурой, коей и являюсь на самом деле, когда за моей спиной распахнулась дверь, впуская прохладный уличный воздух, и послышался знакомый хохот. — Сохатый! — громко вскрикнул Сириус, вскочив с места так рьяно, ударившись коленями о стол, что из кружек расплескалось сливочное пиво. — Смотри, кого я тут нашел! В паб вошли два парня. Джеймс Поттер и Питер Петтигрю, которые даже не сразу нас заметили, если бы не вскрик Блэка. После того как мой компаньон выскочил, как чёрт из табакерки, их взгляды сразу вперились в нас. Подозрительно прищуренный взгляд кузена медленно перетекал с Сириуса на меня, с таким видом, словно мы особо опасные террористы, здесь планировали покушение на жизнь Министра магии. Они приблизились, и я заметила несвойственную Блэку нервозность, которая плавно передалась и мне. Я улыбнулась, застенчиво махнув парням рукой. — Ты же не собирался идти в Хогсмид? — почти что обижено, спросил Питер. Значит, Сириус соврал друзьям? Или наврал мне? Это вообще выходит за все рамки возможного и понятного. Я вперилась в него возмущенным взглядом, буквально подрывая все его последующее сказанные слова, но он продолжил неправдоподобно врать. Хотя я тоже сегодня врала своим друзьям. Делает ли это меня такой же плохой как и Блэка? — Я передумал, воспользовался секретным проходом, но не знал где вас искать, — пожал плечами он. — Мы неделю составляли список того, что нужно купить в «Зонко». Очевидно, что мы были там, — разочарованно пробурчал Джеймс, присаживаясь на свободный стул рядом со мной. Питер плюхнулся на место рядом с Сириусом, бросив вязаные перчатки на стол. — Кто хочет сливочного пива? — оживленно пискнула я, вскакивая с места. Петтирю, словно маленький ребенок, которому предложили конфету, заулыбался, протянув руку вверх. Я кивнула, подрываясь с места. — Я помогу тебе, — решительно заявил Джеймс, преследуя по пятам. Добравшись до барной стойки, словно пытаясь оторваться от погони, я заказала ещё четыре сливочных пива с имбирем и четыре порции карамельных колец кальмара. Джеймс тут же достал кошелек, расплачиваясь за мой заказ, как настоящий джентльмен. Розмерта начала наливать в кружки напиток, когда кузен повернулся всем корпусом ко мне. — Слушай, Габриэль, — серьезно нахмурившись, начал он, но я поспешно его оборвала. — Пожалуйста, Джеймс, не нужно… — пролепетала я, поправляя очки. — Я просто хочу сказать, что Сириус хороший парень — он мой друг, лучший друг, — было видно, что слова давались ему тяжело и кузен тщательно их подбирал, нервно барабаня пальцами по дереву барной стойки. — В последнее время он проявляет к тебе какое-то нездоровое внимание, и я прошу тебя быть осторожной. — Чего? — я нахмурилась, сморщив нос, пытаясь понять к чему он ведет. — Я имею ввиду, что он тебе нравится и это нормально. Он нравится многим девчонкам. Просто я думал, что ты другая, и на тебя его очарование не действует. — Что? — уже возмущенно воскликнула я, разинув рот. — Я заметил, как ты смотришь на Сириуса, и мне как-то не по себе от того, что вы двое… — Мне не нравится Сириус Блэк! — резко оборвала его я повышенным тоном. Джеймс заткнулся, уставившись на меня. Чувство оскорбленного негодования распирало изнутри. — То есть он, конечно, красивый парень и всё такое, ничего против него не имею, но я не влюблена в него. Меня обижала даже мысль о том, что Джеймс думает, что я могу гоняться за Сириусом, но и радовал тот факт, что он не заметил моей безнадежной влюбленности в Римуса. — Точно? — подозрительно прищурившись сквозь стекла очков, спросил кузен. Для пущего эффекта он даже немного наклонился вперед. — Абсолютно, — уверенно заверила я. — О, слава Мерлину, — облегченно выдохнул он, расслабив плечи. — Сириус хороший парень, но он не тот, кто тебе нужен. Точнее… не тот, кто достоин тебя. — И кто же меня достоин? — нахмурившись, искренне спросила я, не понимая куда он клонит. — Никто! — слишком грубо бросил Джеймс, от чего подслушивавшая наш разговор Розмерта, пролила пиво. Она натянуто улыбнулась, призывая палочкой быстро чистящую губку. — Меня никто не достоин? — растерянно уточнила я. — Да! — рьяно кивнул кузен, соглашаясь. — Значит, — попыталась осторожно проанализировать его слова я, — я должна стать старой девой, которая умрет в одиночестве? — Да! Нет! Конечно, нет! — раздраженно скривился Джеймс, снимая очки, зажимая двумя пальцами переносицу. — Я имею в виду, что сейчас ты слишком наивная, а Сириус… Ну он ветряный…он может разбить тебе сердце, а потом мне придется разбить ему лицо… О, Мерлин, почему это так сложно? — он поднял взгляд вверх, на деревянный потолок, словно выискивая там нужные слова. — Так, стоп! — я положила руку ему на плечо, возвращая его рассеянное внимание на себя. — Читай по губам: «Мне не нравится Сириус Блек». Я думала, что мы это уже уяснили. — Правда? — прищурившись, спросил он, внимательно заглядывая в мои глаза в поисках хоть малейшего колебания. — Правда, — абсолютно искренне ответила я, не сдержав ухмылку. — Не интересуюсь парнями красивее меня. Джеймс хмыкнул, закатывая глаза и хватая мою руку со своего плеча, мягко сжимая в своих ладонях. Постепенно к кузену возвращалась вся его беззаботность и веселье. — Никогда не слушай, что болтают другие, Габи. Ты прекрасна. После Лили, ты, наверное, самая красивая девчонка в школе. Я уже устал отпугивать от тебя парней. Настала моя очередь закатывать глаза. С отпугиванием парней я и сама прекрасно справляюсь. Огромные очки, соломенные волосы и общая неуверенность в себе прекрасно играют роль талисмана девственности. Я забрала у него свою руку и толкнула его в плечо, из-за чего Джеймс расхохотался. Такой расклад его вполне устраивает. Розмерта поставила на барную стойку четыре кружки и поднос с маленькими тарелочками, на которых подпрыгивали румяные карамельные кольца кальмаров. Пока Джеймс размышлял, как схватить одновременно четыре полные кружки, они буквально уплыли у него из-под носа. Пока мы смотрели как наши напитки от нас ускользают, за нашим столиком взорвался громких смех Сириуса и Питера. Кузен посмотрел на своих друзей с такой теплотой в глазах, что мне стало как-то тоскливо. Он легко и искренне улыбался, наблюдая как Питер вцепился в кружку, начиная жадно делать большие глотки, пока Сириус громко хохотал, из-за пенных белых усов, образовавшихся под носом друга. Только сейчас я задумалась о том, что значит иметь вокруг себя настоящих преданных друзей. Это не только общие воспоминания счастья и безмятежности. Это трудности, боль и переживания, которые ты помогаешь пережить дорогому человеку. Я не должна проходить через мучение неразделенной любви одна. У меня есть Алекс, которая всегда поддерживала в трудных ситуациях, а сегодня я соврала ей, сбежала от проблем. Завтра я поговорю с ней и она непременно мне поможет, а сегодня… Я взглянула на кузена и он сразу, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня в ответ, приобнял за плечи, и беззаботно улыбнулся. На душе стало необычайно легко и я улыбнулась в ответ. У меня много забот, но сегодня я забудусь в компании беззаботных, но таких милых идиотов.