тепло его нежных рук

Я проснулся от того, что луч солнца слепил меня через окно. Я как на зло забыл задернуть шторы перед сном, потому что все мои мысли были сосредоточены на парне, что сейчас мирно спит в моей гостиной. Я лениво потянулся в своей постели и взял телефон с прикроватной тумбочки. На часах было без двадцати десять. Удивительно, что я проснулся так рано. Я решил, что сегодня нельзя долго лежать в постели и нужно постараться для моего гостя. Я медленно сел на край кровати, дожидаясь, когда кровь прильет к моей голове, чтобы не свалиться на пол от того, что потемнело в глазах. Я не спеша встал, снова потянулся и направился к выходу, зевая и потирая глаза. Я вышел из комнаты и направился в уборную. Проходя мимо Оливера, я остановился и взглянул, как мирно он спал. Думаю, что люди, когда видят его на улице, думают, что он серьезный опасный парень, но они точно не видели как мило он сопит во сне. В этот момент мне захотелось потискать его как ребенка, но я воздержался от своих абсурдных желаний и удалился прочь. Оливер медленно открыл сонные глаза и увидел перед собой небольшой кофейный столик из светлого дерева. Дальше был большой стеллаж из темного дерева, заполненный книгами, какими-то статуэтками и телевизор, стоящий на нижней части этого стеллажа. Он не сразу вспомнил, где находится, поэтому широко открыл глаза и слегка приподнялся на локте. После этого, к нему пришло осознание и он спокойно упал обратно на подушку, тяжело выдохнув. К тому моменту я уже успел сходить в душ и почистить зубы. Я вернулся в гостиную и глянул на парня, заметив, что он уже проснулся. – Доброе утро, – Я прошел чуть дальше и направился в его сторону, – Как спалось? – Привет. Все замечательно. – Оливер сонно улыбнулся и сел на край дивана, раскрываясь от одеяла. Я решил, что сейчас более подходящий момент спросить его о ногах, так что подошел ближе, встал напротив и посмотрел на его ноги. – Слушай, я все хотел спросить, что с твоими ногами? – А, это… – Оливер опустил взгляд на свои колени, – Ничего серьезного, не беспокойся. Я в последнее время увлекаюсь скейтбордом. Конечно же я только учусь, поэтому много падаю и больший удар приходится именно на ноги. Версия убедительная, но мне показалось, что он лжет. Я не стал его допрашивать дальше и просто направился в сторону кухни. – А, понятно. Ну ладно. Будешь кофе? – Не откажусь. – Я могу пожарить для тебя омлет. Ты голоден? – Я вошел в кухню и поставил чайник на огонь. – Нет, спасибо. Я буду только кофе. – Оливер поднялся и направился в ванную комнату. Я остался в кухне, достал кофе, кружки, молоко. В ожидании, пока вскипит чайник, я задумался об Оливере. Мне было интересно, почему он решил утаить от меня правду, но давить на него я не собирался. Я решил, что он сам все расскажет, когда придет время, если оно вообще придет. Оливер вернулся уже в своей одежде и сел за стол. Я поставил перед ним молоко и сахар, затем залил кипяток в кружки и отнес их туда же. Сел так же, как и вечером ранее, стараясь не потерять близость, но и не переходить грань. Оливер придвинул к себе кружку, положил туда одну ложку сахара и перемешал. Я смотрел на его руки: они были такими светлыми, аккуратными, точно как во сне. Мне хотелось коснуться его руки, но я вовремя себя остановил, поняв, как странно это будет выглядеть для Оливера. Однако упустить возможность дотронуться до него я попросту не мог. – Слушай, может обработаем твои ноги? Я заметил там парочку свежих ссадин. Думаю, они быстрее заживут, если мы из залечим. – Я спокойно посмотрел ему в глаза, заметив, как заметался его взгляд. – Не нужно, Джим. Все хорошо, я сделаю это сам, дома. – Он подозрительно улыбнулся мне, но почти не смотрел в глаза. Я понимал, что он не станет делать это самостоятельно, так что продолжал настаивать на своем. – Оливер, я просто хочу помочь, тебе нечего так шугаться. – Моя рука медленно потянулась к его запястью и я мягко взял его за руку, не отводя взгляд. Парень медленно перевел взгляд на мою руку, а после посмотрел мне в глаза. – Пожалуйста, Оливер. Он немного помолчал, но не смог больше отказываться. – Хорошо. – Его голос был тише обычного. Мы решили сделать это в моей комнате. Оливер сидел на кровати и ждал, когда я вернусь с аптечкой. Уверен, ему тогда хотелось сбежать как можно дальше, но он не мог сделать это. Я вернулся в комнату с перекисью, ватой и пластырями. – Оливер, тебе придется снять джинсы. – М-может… я сам все сделаю? – Он умоляюще смотрел на меня детскими глазами, но я не мог понять, что именно его так пугает. – Оливер, скажи честно, что не так? – Я озадачено и серьезно посмотрел на него, медленно опустившись на корточки перед ним. – Я… боюсь… – Боишься? Чего боишься? Я же не собираюсь тебя бить, тебе не будет больно. – Я снова взял его за руку, немного увереннее, чем до этого, но по-прежнему аккуратно и нежно. Оливер избегал зрительного контакта. Он молча и неподвижно сидел, смотря куда-то вниз. – Хорошо, давай так: ты будешь держать мою руку. Если будет больно, ты можешь ее сжать, ладно? Немного подумав, он одобрительно кивнул. Такой ребенок. Я отпустил его руку и он поднялся, чтобы стянуть джинсы. На этот раз я решил отвернуться, чтобы не пялиться на него снова. Пока он раздевался, я доставал из аптечки нужные компоненты. Оливер сел обратно на кровать, а я опустился на колени перед ним – интересная картина. Затем я смочил ватку спиртом и поднес к его колену, но резко остановился, услышав его тихий голос. – Ты сказал, что я буду держать твою руку. – Да, конечно, прости. – Я протянул ему свою руку и он мягко сжал ее в своей. Мое сердце забилось чаще. Я аккуратно прижал ватку к его колену и он зашипел, крепче сжимая мою ладонь. – Все хорошо, Оливер. – Я продолжил делать все то же самое, периодически смачивая ватку заново. Он продолжал хватать мою руку, но больше не шипел, когда я прикасался к его ранам. Некоторые из них, признаюсь, казались мне чересчур странными. Я не мог вообразить себе, как вообще можно получить такую ссадину неумышленно. В этот момент в мою голову закралась мысль, что его бьют дома. Но я не мог строить свои догадки, потому что понимал, что накручусь и надумаю лишнего. Так что я решил вовсе об этом не думать. Я доклеивал последний пластырь на последнюю царапину на его ноге, когда почувствовал, что он успокоился. Я взглянул на него: его лицо выглядело несчастным, но в глазах читалось облегчение. Он смотрел на то, как я бережно обрабатываю его ранки и тихо вздыхал, о чем-то задумавшись. Я поднялся с пола и убрал все лишнее обратно в аптечку. Оливер продолжал сидеть на кровати, думая о чем-то своем. – Ты уже можешь одеться. – Я попытался вывести его из раздумий. – Да, да… – Парень поднялся и надел свои черные рваные джинсы. На этот раз я не стал отворачиваться. Я обеспокоенно смотрел на него, ожидая, когда он закончит. – Оливер. – Я подошел к нему чуть ближе. – Что такое, Джим? – Его взгляд бегал и я сразу это заметил. – Если что-то случится, я всегда здесь, хорошо? Ты можешь прийти ко мне в любое время, мы поговорим и я попробую тебе помочь. – Я мягко положил руку на широкое плечо парня, заглядывая в его глаза. – В этом нет необходимости, я… – Пожалуйста, доверься мне. Я не стану тебе вредить, я правда хочу помочь. – я перебил его. – Хорошо. – Оливер слишком быстро соглашается со мной. Спустя примерно час после этого диалога Оливер собрался и покинул мою квартиру. Я вздохнул чуть свободнее, чем до этого. Но здесь стало как-то пусто, будто я успел привыкнуть к кому-то в своей квартире. Мне всегда нравилось жить одному, ведь это полная свобода действий, без ограничений и зависимости от кого-либо. Но сейчас я чувствовал одиночество. А еще страх за Оливера, потому что я вижу, что с ним что-то происходит, но он всячески избегает разговора об этом. И я понимаю, что это вполне логично, потому что мы увиделись впервые за долгое время, а я тут же позвал его к себе и прошу мне довериться, словно я маньяк-педофил, который ищет молодую жертву. Я только сейчас начал понимать, что я сделал за эти сутки. Я понял, что мной движело тогда – зависимость. Я увидел человека, который не так давно мне приснился. Я нашел его копию и не хочу ее потерять. Я стал так быстро зависеть от Оливера, что сам не заметил, как пытался его удержать возле себя. Такое осознание приходит позже, словно я делал это в состоянии аффекта. Может, так и есть. А может я просто пытаюсь оправдать свои настоящие чувства, пытаюсь скрыть или переубедить себя в этом. Потому что мне правда важно, что происходит с этим человеком, мне хочется быть рядом и хочется укрыть его от этого жестокого мира. Это ли люди называют влюбленностью? Он заставляет меня думать о нем целыми днями, он вызывает этот странный трепет в груди и это он заставляет мое сердце биться чаще. Весь день пролетел тихо и быстро, будто сон: я сходил в университет, домой вернулся в районе четырех часов вечера. Затем я решил проветриться и сходить в какую-нибудь закусочную. На улице сегодня достаточно ветренно, а поздним вечером обещали дождь. Я надел светлую водолазку с темными брюками, плотные ботинки для дождливой погоды и плащ кофейного цвета, который будет защищать меня от сильного ветра и дождя. Я не стал брать зонт, так как не планировал долго гулять, однако все равно надел плащ с ботинками, на случай непредвиденного раннего дождя. Вечер я планировал провести в одиночестве. Ничто не должно было изменить мои планы. Я смотрел на улицу через панорамное окно в закусочной. Я сел за столик с черными кожаными диванчиками возле стекла почти в конце зала. Заказал еду, но пока к ней не притронулся, лишь перемешивая сахар в своем американо. Я задумчиво смотрел в окно, наблюдая, как люди торопливо ходят по улице. Городская суета так выматывает. Все куда-то торопятся, не видят друг друга. Повсюду машины, скутеры, самокаты, автобусы, электрички, поезда, самолеты. Город живет круглые сутки. Движение не прекращается даже во время сильного дождя. У всех свои дела и заботы, людям нет дела до какой-то погоды, что уж говорить о других людях. Мы привыкли думать лишь о себе и это грустно. Иногда люди забывают, как хорошо иметь верного друга, который поможет поддержит, как хорошо иметь любимого человека, который дарит тебе любовь и заботу. Люди забывают о прелестях всех тех мелочей в жизни, что их окружают. Они обесценивают то, что имеют, стремясь к большему, но потеряв, понимают цену жизни. И я наблюдаю за тем, как дети радуются обычному цветку в траве и как взрослые не рады приходящим счетам за квартиру, ипотеку и прочим финансовым, да и не только, трудностям. Я искренне надеюсь, что в будущем люди будут менее зависимы от своего социального статуса и финансового положения. Словно дети, которые радуются таким мелочам, как красивый камень на дороге, прогулка в лес, цветы в клумбе, радуга после дождя, прыжки по лужам, пробежка босиком по асфальту, птицы в гнездах, уличные котята, цветная обертка конфеты, вкусный шоколад, объятия и прочее. Дети может наивны, но они вовсе не глупы. Их детская невинность не говорит о том, что в их голове нет ничего, кроме ребячества, забав и хулиганства. Дети очень проницательны и все понимают. Поэтому я так ими восхищаюсь и хочу, чтобы в будущем люди были похожи на детей в своих жизненных взглядах и позициях. Не во всех, но в некоторых вещах точно. Не помню, сколько времени я провел в этой закусочной. На часах было около восьми вечера, когда кто-то неожиданно вторгся в мое личное пространство и сбил полет моих размышлений. – Джим, ты будешь есть или как? Я уже пятнадцать минут за тобой наблюдаю, а ты все в это окно пялишься, что ты там увидел? – Том пытался понять, что же такое интересное происходит за окном, что я так им заинтересовался. Я тяжело вздохнул и опустил взгляд на свой поднос. Еда осталась не тронутой. – Ты не будешь? – Том сел напротив, рассматривая мой заказ. Аппетит совсем пропал, так что я устроил для него акцию щедрости и придвинул свой поднос Тому, на что он радостно заулыбался. – Всегда знал, что смогу поужинать два раза! Я молчал. Мне было как-то душно и тяжело на душе. В таком состоянии сразу вычисляешь себе подобных. Я поднял глаза на друга и посмотрел на выражение его лица. Все такой же оптимистичный и радостный, но… что-то не так. Привычный блеск в его глазах будто погас. – Том, тебе когда-нибудь было одиноко? – Я отвлекся от темы своих рассуждений, снова вспомнив Оливера. Том удивленно на меня посмотрел. – А тебе что, одиноко? – Он продолжал жевать картошку фри, смотря прямо на меня. – Дело не в этом, я задал тебе вопрос. Наши взгляды пересеклись. Он строил из себя дурачка, впрочем, как и всегда, но в его глазах ясно читалась боль и печаль. Мне показалось, будто он сейчас вот-вот расплачется, но он лишь дожевал картошку и улыбнулся мне. – С чего ты взял? Как мне вообще может быть одиноко, когда у меня есть такие прекрасные друзья, как ты и Майк? – На словах про Майка его голос дрогнул. Я предполагал, что они в ссоре. – Одиночество может быть разным. Мне кажется, ты понимаешь, о чем я говорю, не прикидывайся. – Я продолжал спокойно и уверенно смотреть на Тома, наблюдая, как он пытается утаить от меня истинные эмоции и чувства. Он тоже мне не доверяет. – Вообще не понимаю, что за чепуху ты несешь. Перестал бы ты лучше книжки читать, а то совсем от раздумий голова лопнет. – Том попытался перевести серьезный разговор в шутку, но в душе у него что-то защемилось. Ему было плохо, поэтому он пришел сюда. Не хотел оставаться дома с Майком. Он искал меня, чтобы отвлечься. – Ладно, проехали. Что ты тут делаешь? – Я сделал глоток кофе и рукой смахнул подальше от себя пустой пакетик от сахара. Том посмотрел на пакетик с некоторым удивлением. – Когда это ты начал добавлять сахар в американо? – Он всегда замечал подобные мелочи во мне и Майке, так что было глупо надеяться, что он не заметит. А еще он проигнорировал мой вопрос. – Решил попробовать. – Я не стал упоминать, что Оливер пьет кофе с сахаром, а я решил повторить за ним, чтобы получше его узнать. Том с недоверием посмотрел мне в глаза, но не стал ничего больше спрашивать. Мне показалось, что он тут же забыл об этом. Я снова посмотрел в окно и увидел маленькие капли на стекле. Моросил слабый дождик. После закусочной мы решили прогуляться в ближайшем парке. Часам к десяти мелкий дождь начал превращаться в нечто большее, чем просто слабый дождик. Я запахнул свой плащ, а Том надел капюшон своей красной толстовки, выглядывающей из-под черной куртки. Мы быстро направились в сторону жилых домов. К счастью для Тома, он живет недалеко от этой закусочной, а мне еще идти и идти. Автобусы уже не ходят, а вызывать такси будет слишком затратно – на них сейчас высокий спрос – да и ждать будет слишком долго. Так что я выбрал не лучшее для себя решение – я пошел пешком. Проклиная себя мысленно и вслух, я плелся против ветра и дождя, как это бывает в фильмах. Только в фильмах это выглядит красиво и драматично, а в реальности хочется скорее помереть, лишь бы не чувствовать бьющую холодную влагу в лицо. К дому я подошел, когда на часах было около одиннадцати. Я заметил какого-то человека, сидящего на крыльце возле моего подъезда и мне перехотелось идти туда. Я немного испугался, так как человек выглядел достаточно массивным: на нем была черная непонятная куртка, синие джинсы и большие темные кроссовки. Он был немного грязный и полностью мокрый. Его освещал лишь уличный фонарь, стоящий недалеко от моего дома. Я приблизился ближе и разглядел мокрые рыжие волосы. – О боже, – Я быстро побежал в сторону своего подъезда, – Оливер!