Нераскаявшиеся

«До чего же глупая смерть…» — самоиронично подумал Дион. Он был близок к тому, чтобы навсегда потерять сознание, как вдруг фантом резко отстранился от него. Немало удивлённый этим юноша прибодрился. В парящем перед ним фантоме молодой демон уже совершенно точно различал светлокожую статную девушку с гордым взглядом, необычайно длинными волнистыми светло-рыжими волосами (довольно редко встречающимися у демонов) и глазами цвета стареющей листвы, но ещё не достигшей желтизны. Определённо, при жизни демонесса была необыкновенной красавицей. — Благодарю тебя от всей души, благороднейший и храбрейший юноша, — изящно, ровно и почти даже величественно промолвила она. — Я множество бескрайних веков блуждала в кромешной тьме, взывая к каждому живому, которого встречала. Однако никто не откликался на мой зов — моя душа пребывала в слепоте, я потеряла контроль над своими силами и не осознавала, что происходило…Ты первый, кто ответил мне. Ты вернул мне осознание и вывел из слепоты, когда заговорил со мной, ибо это было то, в чём я нуждалась подобно страдающему от жажды, которому нужен был глоток воды. Я бесконечно благодарна тебе за это. — Значит ли это…— зачарованный голосом и красотой демонессы, Дион отвечал рассеянно, но был преисполнен ещё большего желания помочь. — …что ты успокоилась и готова уйти на покой? — Нет, этого недостаточно. Общение с тобой помогло мне найти выход из безумия, а твоя энергия дала достаточно сил для ясной речи. Но чтобы успокоиться…думаю, мне нужно рассказать свою историю и…понять к чему она привела. — задумчиво произнесла демонесса. — О чём ты? — пытая понять смысл её слов, спросил Дион. — Тебе необходимо рассказать о том, как ты умерла? — Нет, разумеется это не просто история о моей смерти...— благородного вида девушка опустила взгляд, в котором читалось глубокое уныние и бескрайнее сожаление. — Я…это не так просто сказать…На мне лежит непомерная вина…Мне кажется она настолько тяжела, что даже самое дно ада проломится под ней. — Твоя вина…и есть причина твоей неуспокоенности? — встревоженный мрачными речами спросил Дион. — Именно так. Я уже ничем не смогу искупить её и ничего не смогу изменить. Всё, что мне осталось сделать — исповедаться, чтобы наконец отправить себя и других несчастных, погрузившихся во тьму из-за меня, в загробный мир. — Если это действительно успокоит тебя, то мне будет в радость помочь…— хотя Дион заметно напрягся, когда демонесса сказала о тяжести своей вины, он был абсолютно уверен, что она заслуживала долгожданного покоя. Каким бы страшным ни был её грех…или даже преступление, эта девушка уже достаточно выстрадала за него. Даже после её весьма краткого описания своих мучений юноша понял, что они были адскими. — Ты добрый юноша. Но я не из тех, кто заслуживает такой доброты. Знай, что жду я от себя вовсе не сочувствия и жалости, а справедливого осуждения. — эти слова демонесса произнесла довольно холодно. — Осуждения? Но я не хотел бы…— не успел Дион договорить, как демонесса вспарила вверх с распростёртыми в разные стороны руками, подобно пребывающему в трансе шаману. В этот момент мысли молодого демона приняли неожиданное направление. «Однако она стала фантомом не по случайности. Если дело действительно в вине, то грех её, должно быть, страшен. Это не может не вызвать осуждения…» — Дион через секунду поражённо взглянул на демонессу, не веря тому что сам себе сказал в уме… — Что произошло? Почему мне вдруг захотелось осудить тебя? — Дион с непонимающим видом обратился к ней. — Потому что на то я попыталась настроить ход твоих мыслей. Это входит в мою магию…— отстранённо произнесла демонесса. — Это было похоже на манипуляцию сознанием, — Дион непроизвольно содрогнулся при жутком предположении. — Не глупи, юноша, — в тоне демонессы послышалась толика раздражения. — Это был лишь маленький импульс для твоих размышлений. Он бы не подействовал, если бы в тебе совсем отсутствовало желание осуждать меня. — В чём же тогда именно состоит твой дар? — слегка смутившись, спросил Дион. — Мой дар…сложно назвать одним конкретным словом. Видишь ли, для меня каждое место имеет свою духовную составляющую — свою атмосферу. Я способна не просто чувствовать её, но становиться её частью, а также дополнять её. — Что значит «сливаться» и «дополнять»? И как это связано с тем, что ты послала импульс для моих мыслей? —запутавшись, спросил Дион. — Сейчас я попробую объяснить. Например, представь себе солнечную и цветущую долину, изобилующую прекрасными цветами, пленительными животными и кристально чистыми источниками. Слившись с этим местом, я не превращусь в одного из её обитателей, не стану растением или природным явлением. Но моя аура приобретёт лучезарные цвета, моя энергетика станет излучать тепло, и весь мой образ уподобится общему образу долины…Также я смогу привнести в место ещё больше света и красоты, тем самым дополнив его. Однако может случится, что даже в этой долине я найду крохотный кусочек мрака. То может быть увядший цветок, погибшее от удара молнии дерево, потрескавшийся участок почвы или…останки умершего животного. По моей же воле эта незначительная, затаённая капля мрака может разрастись и стать значительной… Что касается мыслей, это прозвучит весьма странно, но как только ты вступил в пределы Пустоши, твои помыслы, энергетика — всё это стало частью здешней атмосферы, хоть и в весьма небольшом масштабе. Это место преисполнилось даже ещё большей меланхолии и потерянности… — Это поразительно! — с подлинной заинтересованностью вокликнул Дион. — Неужели ты способна даже читать мои чувства? — Правильней сказать, я читаю не все твои чувства, а то, во что они в общем выливаются — одиночество. Дион грустно усмехнулся, подтверждая этим слова демонессы. — Демоны зачастую от природы наделяются самыми изощрёнными видами магии, но никогда прежде мне не доводилось встречаться с чём-то подобным. — Однако мой дар сейчас не имеет большого значения, — степенная девушка печально нахмурилась. — Я навеки потеряла возможность использовать его во имя добра…И прежде, чем я начну, хотелось бы узнать, в каком состоянии пребывает наш несчастный мир… — на лице демонессы отразилась безмерная скорбь. — Ты спрашиваешь про Тёмные земли? А разве не можешь ты сама прочесть его состояние? — Перестань глупить, юноша! — демонесса произнесла это слегка надменно, но потом, вздохнув, вернулась к нормальному тону. — Я бы не спрашивала тебя, если бы могла сама узнать это. Ты должен понимать, что моя магия ограничена в зоне действия: я не могу чувствовать атмосферу мест, которые находятся за сотни метров от меня, тем более, когда духовна прикована к месту своей гибели. — Ох, верно…Прошу извинить меня…— сконфуженно произнёс Дион, упрекнув себя за то, что забыл об ограничениях каждого вида магии, вне зависимости от того, насколько чудодейственен тот был. — Что более важно, я хочу знать каково состояние всего нашего мира, а не только Тёмных земель. — Ты хочешь знать и про Магические земли? — с внезапной мрачностью в голосе задал вопрос Дион. — Разумеется. Как я и сказала, меня интересует весь наш мир целиком. Я знаю, что проклятие и эта чудовищная война серьёзно поссорили всех нас и разделили мир на две противоположные стороны. Но я не верю, что нам навеки суждено оставаться непримиримыми врагами. Возможно это наивно, но во время всего моего блуждания я не оставляла надежду, что демоны раскаются, прекратят разврат, бесчинства и заслужат прощения у Светлого Бога. Дион был ошарашен оскорбительными речами от самого создания тьмы. — Не могу в это поверить! — обиженно вскричал он. — Неужели ты, будучи одной из демонов, действительно считаешь, что проклятие было справедливым наказанием для всех нас?! — Я никогда не сомневалась в воле Богов, — по блеску в глазах гордой девушки Дион понял, что его слова сильно разозлили её, но она сохраняла самообладание. — Ты высокомерный и невежественный юноша, если считаешь, что Боги могут быть неправы. — Поэтому ты и оказалась здесь в духовном заточении? — озлобленно проговорил он. — Потому что была покорной слугой Богов? — Я была ею большую часть жизни…— подавленно промолвила демонесса. — Первое ослушание и кончилось моей гибелью…Боги, но то, что я услышала сейчас от тебя совсем не обнадёживает меня. Неужто демоны до сих пор не раскаялись и война… не окончена? Я бы хотела услышать, что ошибаюсь в своих предположениях, ибо по одной личности нельзя судить о целом обществе, и ты можешь оказаться всего лишь одним из немногих, с кого не было снято проклятие из-за отсутствия раскаяния. —Я — не один из немногих. Проклятие всё ещё лежит на всех демонах, вне зависимости от их нравственного уровня. И война всё ещё продолжается — больше это не война за некогда родные места, теперь это война на истребление. Многие демоны давно потеряли надежду на возвращение в Магические земли, и в стремлении смириться с этим прониклись ненавистью к ним. Они проклинают эти края, а порой и всерьёз называют территорией ада и дьявольских созданий, убеждая себя в том, что жизнь в Тёмных землях гораздо лучше. Некоторые демоны даже стали презирать само явление солнечного света. Война продолжается, не потому что они хотят вернуть утраченное: теперь многие из них жаждут только жестокой мести, причинить светлым как можно больше страданий и лишений, а может и вовсе…уничтожить их всех… — Боги! — демонесса рухнула на землю, будто потеряв способность парить. — Тысяча лет! Уже тысяча лет длится война, и вы никак не умерите свой гнев и гордыню! Совсем скоро вы перебьёте друг друга окончательно! Я поражена, что вы ещё не сделали это...Раскайтесь наконец и прекратите это бессмысленное самоутверждение! Если вам противна мысль о жалости к безвинным светлым, то пожалейте хотя бы самих себя! Это бесконечное самоубийство и в прямом, и в фигуральном, и в духовном смыслах этого слова! — Нет, не о каком раскаянии не может быть и речи! Не после всего случившегося и всех абсолютно ни в чём не повинных жертв, которые пострадали от кары, так называемого, «справедливого» Бога. Даже если это и было неподдельным Божьим проклятием, то я отказываюсь принимать такое Божество, которое, целясь покарать порочных существ, карает вместе с ними невинных! — Успокойся юноша, ты ослеплён грешной яростью! — сурово прикрикнула демонесса. — Когда-то и я могла мыслить подобным образом, но…это должно было остаться в прошлом …Не было и нет невиновных, ибо каждый из нас вольно или невольно несёт вину. Позволь мне всё же поведать свою историю, быть может, услышав её, ты перестанешь осуждать меня. Дион тяжело вздохнул. Он уже почти забыл, что изначально хотел помочь причудливой девушке обрести покой. Сейчас, конечно же, ему хотелось этого уже гораздо меньше. Демонесса хоть и была полноценным созданием тьмы, но вела себя, как типичное существо света… Тем не менее, она всё ещё была заблудшей страждущей душой — было бы бессердечием бросить её. Кроме того, хоть Дион и почувствовал резкий прилив неприязни к демонесе после её морализаторских и почти фанатичных изречений, он в то же время никак не мог избавиться от чувства странной симпатии к ней…А ещё такого рода симпатии, которая могла возникнуть к созданию, претерпевшему схожее горе — товарищу по несчастью. Конечно, страдания юноши не стоили и крупицы того, через что прошла эта тёмная, проблуждав тысячу лет в агоническом безумии, без единого луча надежды… И, тем не менее, их мучения были в чём-то схожего характера: Дион жил в мире, где никто не понимал его, не слышал и не хотел слышать — из-за этого он чувствовал себя одиноким, покинутым и потерянным. Демонессу никто не слышал в буквальном смысле, когда она остро нуждалась в этом, чтобы выйти из состояния безумия. Из-за того, что на её крики никто в итоге не отозвался, она потеряла свой облик и также чувствовала себя одинокой, покинутой и потерянной…но в тысячу раз сильнее, чем Дион. Далеко позади по чёрному небосклону трагично пронеслась длиннохвостая звёзда. Природа в Пустоши скорбно молчала, и внезапно разразившиеся где-то раскаты салютов были до того неуместны, что воспринимались как неумышленная грубость. — Кто ты такая? Точнее, кем ты была при жизни? — превозмогая негодование на суждения демонессы, спросил Дион. — Ясно, как день, что ты была совершенно не обычным демоном. И какое у тебя имя? — Когда-то меня звали…— гордая дева протяжно вздохнула. — Забавно, я так давно не слышала своего имени, что, похоже, забыла его… оно в любом случае уже не важно, ибо память обо мне уже давно стёрта из всех умов, со всех страниц истории и вряд ли вновь возродится. Моё имя будет лишь пустым звуком для тебя. — Но разве не правильней было бы с моей стороны запомнить его и передать твою историю остальным? —изумлённо сказал Дион. — Ведь твоё имя не просто какое-то название! Оно — важная часть самой тебе! Имя позволяет тебе чувствовать себя полноценной личностью… — Вынуждена признать, что твои слова не лишены истины… Однако, дело и в том, что я недостойна памяти. — Каждый из нас заслуживает того, чтобы о нём помнили! Если не как о добропорядочном создании, то как о сбившемся с верного пути! — Неисправимых грешников слишком много, чтобы запоминать имя каждого из них. Верных праведников же в мире гораздо меньше — пусть лучше они будут запечатлены в памяти всех поколений. — с гордостью, но безусловно не за себя ответила демонесса. — Если такова твоя воля, несчастная душа, то я исполню её и никому не поведаю о твоём имени. Но мне интересно знать его самому… — Зачем же? — Потому что… для меня отрицать чьё-то имя — значит отрицать саму сущность. Я не могу так поступить даже с самым порочным существом на свете. —…Мне, правда, весьма сложно вспомнить его, — в некоторой прострации ответила демонесса. — Странно при этом, что ты без проблем помнишь о своей деятельности при жизни… — Об этом я не могу не помнить, когда моя деградация и неуспокоенность напрямую связаны с должностными обязанностями… — Кем же ты была? — Об этом не скажешь в нескольких словах… И потом, раз уж мы решили попытаться заставить меня вспомнить своё имя, то было бы логичней начать с этого. — сухость и несколько праведная холодность ушли из тона девушки, заменившись размеренностью и приятной звучностью. — Хм…скажи мне тогда своё имя, юноша, пока я силюсь вспомнить своё. — Дион. Дион Ауреусвини. — Дион…довольно необычное имя. Человеческое происхождение с весьма древними корнями. Я, кажется, помню, что моё имя тоже было крайне необычным…и… тоже коротким…в нём также было всего 4 буквы…— демонесса схватилась за голову, сильно напрягшись. — Да…Улин…так меня звали когда-то. «До чего странное имя», — подумал Дион, но мысли свои решил не произносить вслух. — Что ж, полагаю, теперь я могу, наконец-то, начать свою историю.