Нераскаявшиеся

Внезапная гибель Каллистуса и приход к власти его младшего сына ознаменовали собой приход иной эпохи в Тёмные земли. Тогда наступило время новой тяжёлой битвы — против тирании, укоренившейся во многих городах. Надвигалась и изо всех сил боролась за своё существование демократия… Издавна каждый город обладал определённой автономией, с которой повелителю не позволялось вводить глобальные реформы, противоречащие основным законам городов, без одобрения (цепко захваченного в правление Каллистуса) самих верховных. Однако многие из них узрели всеобщую нужду в кардинальных изменениях и согласились принять демократическое направление политики. Воспротивились предложенному строю лишь властители Кларегнума и Инвидиана. Но в итоге они вынуждены были склониться к стороне большинства верховных, поддержавших новые начинания. С того момента все плебеи и аристократы были уравнены в правах. Насильственная мобилизация, эксплуатация детского и любого другого рабочего труда, рабство и работорговля, домашнее насилие и многие другие преступления, которые оставались безнаказанными и едва не поощрялись во время властвования Каллистуса Тенилвура, были объявлены вне закона. Как бы ни злословили лукавые и крамольные языки о политике нового правителя, наследовавшего место своего отца в весьма юном возрасте, многие признали очевидное, что с его реформами Тёмный мир постепенно менялся к лучшему. Тем не менее, число демонов, отказавшихся принимать или по каким-либо причинам не одобрявших изменения, было немалым. Некоторые открыто выражали протест, пытаясь настроить против повелителя как можно больше тёмных существ. Другие устраивали завуалированную пропаганду через различные медиа пространства. Третье же употребляли все свои возможности и коварство, чтобы продолжать тайно промышлять преступлениями.

***

Чем дольше Фраджил смотрела на холодные и ржавые решётки окна, далеко за которыми виднелась непреодолимая преграда в виде страшного забора, тем сильнее чувствовала пропасть между собой и мамой. В беспамятстве она иногда начинала колотить по железным прутьям и рвать их на себя, ожидая, что когда-нибудь силой своих чувств, своего отчаяния и своей жажды сможет сокрушить. Но сколько бы Фраджил не дёргала и, как бы не надрывалась, не била бы по ним со всех сил, они не ломались. А твёрдо оставались на месте в жестокую насмешку над всеми её усилиями. И пробирающий почти до костей ветер с улицы бил Фраджил в лицо, будто желал отогнать как можно дальше от окон. Всегда ли мир был таким мрачным снаружи? Или то был лишь закрытый мир их тюрьмы? Не чувствовалось никакой жизни…Нигде…Ни внутри, ни извне… Нет…где-то там, за бетонными стенами ещё должна была быть жизнь. Её слабое, ускользающее, но ещё ощутимое дыхание. Как же давно…как же давно Фраджил не виделась с мамой? Два, три или четыре года? Или гораздо больше? Кажется, что прошла целая вечность с тех пор как она легла в больницу и маленькую демонессу забрали из дома будущие воспитатели и учителя. Поначалу Фраджил доверилась им, ведь они будто действительно хотели помочь, когда девочка внезапно лишилась теплоты нежных рук и заботливого взгляда. Если бы только она знала, что именно скрыто за этим… Ни о чём не подозревая, Фраджил добровольно пошла с ними. Лишь в стенах Стрейсолса воспитатели сняли маски и обнажили кровожадные клыки с когтями. Было поздно бежать. Тот, кто переступил порог этого приюта, уже не мог вернуться обратно. …Так или иначе… Что было с мамой? Была ли она всё ещё в больнице? Или она давно выздоровела, а учителя бессердечно врали? Врали и Фраджил, и её маме, не позволяя им воссоединиться друг с другом? Или же… Силясь прогнать своё удушающее уныние, девочка яростно вцепилась в прутья. Ветер, словно раздражённый, растрепал её тёмно-розовые волосы, собранные в коротенькие хвостики. Глаза Фраджил сильно заслезились, но она постаралась хотя бы на этот раз не расплакаться. (веки уже давно распухли и устали от слишком часто льющихся слёз) «Нет! Нет! Такого не могло случиться! Нельзя даже думать об этом! С мамой всё будет хорошо…Она обязательно выздоровеет и заберёт меня отсюда…. Или…дождётся меня…моего совершеннолетия, и тогда я вернусь к ней…Я сделаю что угодно…Я выучу что угодно…Я даже, может, стану врачом, и сама попробую вылечить её…Всеми возможными способами…» «Три года…» — шептала себе девочка. — «…Осталось точно не больше трёх лет. Пожалуйста, дождись меня, мамочка!» Обречённо, Фраджил опустилась на холодный шероховатый пол и свернулась на нём клубочком, зарыв голову в руки. При мысли о том, что она могла больше никогда не увидеться со мамой, в её хрупкой душе всегда хрустел стержень. «Нельзя думать о плохом…Плохие мысли могут призвать несчастье…Нужно верить в лучшее…» Не поднимаясь с пола, Фраджил приложила худые руки к сердцу и начала про себя молиться. Не потеряй она по дороге в приют, своё священное ожерелье в форме серебристого солнца, оно в тот момент укрывало бы грудь вместе с кулоном матери. «Пожалуйста, Богиня! Вылечи маму и не дай мне умереть здесь…Ты же поможешь мне?» С горькой надеждой Фраджил обратила глаза к бледно-серому обрывку неба, разрезанного чёрными прутьями. Она неистово ждала хоть какого-то малюсенького знака, отклика от Богини. Но девочка так и не смогла ничего увидеть. Небеса оставались пустыми для неё…Надежда покрывалась пылью, как и воздух снаружи. Почему? Почему это должно было произойти? Именно с ней? Ещё вчера, казалось, она грелась в лучах счастья…И вот теперь Фраджил безнадёжно лежала, потерянная и побитая в совершенно чужом и до основания враждебном ей месте, которое желало проглотить всё её существо. Это бездна…ад, из которого не было выхода… Губы Фраджил шевельнулись в глухом зове, как у умирающего создания, которое звало на помощь, но, потеряв силы, не могло сделать это громко. Из левого коридора кто-то тихонько заглянул в приоткрытую классную комнату и скрипнул дверью. — Фраджил?! — окликнул робкий мальчишеский голосок. — Что ты делаешь!? Нам нельзя здесь сейчас находиться! — Оставь меня, Найт… — тихо отозвалась Фраджил, всё не желая вставать с пола. Маленький темноволосый демон по имени Найт тихонько подбежал к ней и принялся дёргать за руки, пытаясь поднять. Но руки девочки вяло падали вниз. — Фраджил! Если учителя увидят тебя здесь, то… — Найт нервно дрогнул, боясь даже представить себе вероятное наказание. Маленькая демонесса молчала, никак не реагируя на слова. Взгляд её блуждал где-то наверху за пределами каменных стен приюта. — Разве ты не боишься? — Боюсь …Даже больше, чем раньше…— подавленно и отстранённо ответила Фраджил, начав наконец подниматься с пола. — Тогда почему ты здесь? Давай! Пошли же отсюда! — с нарастающей тревогой затараторил Найт и, наклонившись, дрожащими руками помог ей встать. Казалось, его дрожь передалась и Фраджил. — Я хотела представить, что меня здесь нет…хоть как-то укрыться от всего этого. …я уже не знаю…— с безжизненным взглядом отвечала она, чуть не падая на руки Найту. — Ч-что…? Фраджил! Прошу тебя! Уходи отсюда! — уже едва не всхлипывал безумно боящийся за неё мальчик, чувствуя, как с каждой секундой отдаляется возможность спасения. — …кого мне бояться больше! — плаксиво договорила девочка. — Неважно где я, следую я правилам или нет — ничего не наладится! Всегда и всюду будет опасно…Что бы я ни делала, я для останусь всех «глупой паскудой»! И все будут продолжать ненавидеть меня за это. Найт замолк, опечаленно посмотрев в тёмно-фиолетовые глаза Фраджил. Он никогда не сможет забыть всего того, что произошло с ней. Всего того, что с девочкой сделали как учителя, так и сами дети приюта. Очень многие невзлюбили Фраджил уже с первого дня. Наивность, открытая надежда девочки на скорое воссоединение с матерью вызывала у давно отчаявшихся воспитанников приюта ядовитое раздражение и презрительные насмешки. Учителя в особенности не скупались на едкие и глумливые высказывания, дополнив их очень громкими пощёчинами. Им почти удалось довести маленькую демонессу до слёз. Но по-настоящему она пролила их уже на следующий день. Найт с нежной скорбью прошёлся тёмно-синими глазами по нынче очень коротким волосам подруги. Фраджил словно боялась вновь отращивать их… Это было больно вспоминать. Но в голове сами собой проносились фрагменты ужасной картины. Фраджил испуганно кричала. Учительница озлобленно возгласила: «Как ты смеешь снова появляться на уроке в таком виде, тварь!» … И… У всех присутствующих перехватило дыхание, когда над головой девочки возникла острая пасть чёрных ножниц. Смотреть на наказания всегда было невыносимо для Найта. Но в тот раз он не смог просто отвернуться, как обычно делал. Остекленелые глаза Фраджил, из которых по капле лились слёзы, приковали его внимание к себе. Кого бы ни наказывали из воспитанников приюта будь то сосед по комнате, друг, приятель или даже недруг, любящий задирать Найта в неурочное время, мальчик всегда чувствовал сострадание к каждому из них. Не будь он таким трусливым и слабым, с радостью вступился бы за всех маленьких мучеников. Если бы Найт мог, то был бы даже рад переложить все их наказания и издевательства на свои плечи. Но увидев страдания Фраджил, определённо, самые первые в её некогда счастливой девичьей жизни, сердце маленького демона облилось кровью от самого невыносимого сострадания во всей его жизни. Насильно вырванная из розовой идиллии, Фраджил выглядела в тот момент самым хрупким и беззащитным созданием во всём мире. Созданием, которое слишком легко было убить. Она стояла перед всем классом как ещё не раскрывшая свой бутон нежная роза, но с которой уже с безграничным садизмом срывали лепестки. Встретившись взглядом с Найтом, глаза Фраджил на секунду оживились. Маленький демон прочёл в них отчаянную мольбу. Цепи тяжёлого страха надломились, и мальчик смог сделать то, о чём всегда мечтал. И режущая боль, полоснувшая его по голове, яснее всяких слов свидетельствовала об этом. Было безумно больно. Найт пролил немало крови. Но это было не важно. Главное, что Фраджил, милая Фраджил, ставшая в тот миг для него драгоценней любых сокровищ, была спасена. И не только от о жестокой учительницы, но и от кровожадных соседок по комнате, обозлившихся, что девочка не получила полноценного наказания. Проснувшись от её крика, Найт, очутившийся в кабинете медсестры по участию близкого друга Райана, помчался вновь на выручку дорогой подруге, будто и забыл про увечье на голове. Новые раны были схвачены уже от отточенных беспощадных когтей соседок Фраджил. От некоторых из них остались даже шрамы, но для Найта они были счастливым напоминанием, что он смог защитить близкое сердцу создание. Но впоследствии у маленького демона не всегда получалось защищать любимую подругу от учителей. Отчаянные попытки мальчика перенаправить ярость страшных опекунов только на себя иногда приводили лишь к тому, что наказание обрушивалось на них обоих. Фраджил, теряя чувство защищённости, и Найт не мог не винить себя за это. — Фраджил…Я -Я никогда не считал тебя…кем бы тебя учителя и ещё кто не называли…И никогда не буду считать. — слегка покраснев и отвернув взгляд, он добавил. — Напротив, я-я думаю, ч-что ты самая чудесная, красивая, добрая и умная девушка, из всех которых я знаю…и…— он застенчиво обнял маленькую демонессу за плечи. — Да…потому что ты самый добрый, Найт. — смущённо пробормотала Фраджил, уткнувшись носом ему в плечо. «Ох, Фраджил…» В этот момент в коридоре, откуда пришёл мальчик, послышался жёсткий стук каблуков. Что ещё хуже, он похоже приближался к классной комнате, где находились Фраджил и Найт. А ведь дверь так и осталась незакрытой! Мальчик обмер от ужаса и почти толчком через ряды парт направил маленькую демонессу к задней двери. — Беги отсюда! Ну же! — громким шёпотом сказал он. Фраджил как заведённая побежала, задевая парты. Остановившись близ спасительного выхода, она обернулась к другу. — А как же ты, Найт!?— спросила девочка, одновременно поворачивая ручку. — Нет, я должен отвлечь внимание! Только так ты сможешь проскочить незамеченной! — произнёс маленький демон, надеясь, что Фраджил не поймёт импульсивность и не слишком большую логичность его решения. Грозный каблучный стук остановился у приоткрытого кабинета. Фраджил успела бесшумно прошмыгнуть в коридор, прежде чем костлявые когтистые руки показались через образовавшийся проём двустворчатой двери и решительным толчком открыли её полностью. Едва маленькая демонесса начала отходить от кабинета, как из него раздался разрывающий воздух крик, полный ненависти и жестокости. Фраджил на какое-то время остолбенела от ужаса. Сколько уже раз она слышала эти чудовищные звуки? К ним невозможно было привыкнуть. Наоборот, с каждым разом они становились словно всё кошмарнее и кошмарнее…. Развернувшись из заднего тупикового коридора в левый, Фраджил со всех ног побежала к своей комнате. Когда рёв чудища прогремел с новой яростью, маленькая демонесса ускорила свой бег. «Прости меня, Найт…» — на бегу прошептала Фраджил, плача в душе… Уже через пять минут она готова была вернуться назад, невзирая на непереносимый страх, отяжеляющий каждый орган, каждую клеточку её хрупкого тела. Но было уже слишком поздно и Фраджил могла лишь проклинать как ничто другое на свете своё малодушие…

***

— Паскудёныш! — прорычала старая, но очень бойкая горбатая учительница. — Кто позволил тебе прохлаждаться здесь! — П-Простите, я…! — лепетал Найт, сжимаясь и припадая на пол от ужаса. — Я-я-я потерял кое-что и хотел поискать… — Враньё всё это! — не дав ему договорить, огрызнулась учительница. — Дураку понятно, что ты хотел напакостить, дрянь эдакая! А ну иди сюда! — П-Пожалуйста, простите! — боязливо попятился назад Найт. — Я сказала подойти ко мне, тварь! — разозлившаяся учительница вытащила из-за пояса длинный бич (уже давно каждый учитель в приюте обзавёлся подобным). Как разъярённый носорог она метнулась в сторону Найта и на бегу бешено размахнулась своим оружием. Тонкий раздирающий удар вонзился в правые щеку и плечо маленького демона, полностью прорвав одежду. Через секунду на этих местах раскрылись глубокие ссадины, выпустив струйки крови. На глазах Найта выступили слёзы. — Подойди немедленно! Не испытывай моё терпение! — яростно процедила учительница, вновь угрожающе замахиваясь бичом. Тут по левому коридору раздался небольшой грохот от чьего-то бега. Найт увидел мгновенный проблеск розовых волос Фраджил и немного успокоился. — Это ещё что! — злясь сильнее, обернулась учительница, но не успела ничего увидеть. — Какая ещё гадина решила подействовать мне на нервы! Найт быстро приблизился к ней. — В-вот я и подошёл! — как можно громче сказал он, желая отвлечь старую демонессу от нарушения извне. — Паскудник! — проревела она, хватая его за волосы. Найт тихо заскулил. — Ты ответишь за всё! Ты… — агрессивный крик учительницы был неожиданно заглушён звонким пением птиц и бодрым порывом ветра со двора. Она ошеломлённо выпустила Найта и посмотрела в сторону открытого окна. — Ну ты и сволочь…! Ещё окна тут вздумал распахивать! Они и так с трудом закрываются, мразота малолетняя! — учительница обернулась к нему с таким остервенелым лицом, что Найта посетила мысль о попытке сбежать. Но тут же, представив себе последствия этой неутолённой злобы, которая запросто могла обрушиться на любого другого маленького обитателя приюта, в том числе на Фраджил или Райана, Найт отверг эту мысль. Если уж ему суждено в этот раз быть казнённым, то он должен принять это с мужеством. Мёртвой хваткой учительница вцепилась ему в руку и поволокла к окну. — Уже четырнадцать лет! — впиваясь когтями в ладонь Найта, шипела она. — Уже четырнадцать лет мы тебя кормим, поим и одеваем, а ты так и продолжаешь промышлять о побеге, неблагодарный ублюдок! Для этого ведь ты раскрыл окно?! Так и думаешь сбежать, постоянно пялясь в него, будто и не видишь решётки перед собой!? Или что? Решил схватить простуду и прибавить нам работы?! — Нет! Нет! Простите! Я просто хотел немного проветрить комнату! — Наглый кусок вранья! — учительница швырнула его к подоконнику, и Найт чуть не ударился о его край виском. — А знаешь, что иногда происходит с мерзкими мальчишками, которые слишком часто безобразничают с окнами? — глаза её потухли, словно утомлённые яростью, и с дикой усмешкой она вытянула руку Найта наверх. Не предчувствуя ничего хорошего, мальчик посинел от страха. Многозначительно посмотрев на пальцы его левой руки, воспитательница произнесла. — Если опять начнёшь брыкаться, отправлю тебя в морозильную камеру, гадёныш! — с этими словами она аккуратно положила его руку на подоконник, так чтобы середина кисти, там, где начинаются четыре верхних пальца, лежала прямо под нижней створкой. Слишком хорошо поняв смысл этого жеста, Найт в холодном ужасе взглянул наверх. На секунду створка блеснула подобно гильотине. Казалось, в это момент кругом исчезло абсолютно всё, померкла вся комната и почти перестал быть ощутимым даже воздух. Одно это бесстрастное орудие казни смотрело на Найта и приковывало всё его существо к себе. И оно собиралось лишить маленького демона одной важной части… Найт зажмурил глаза, мысленно считая до пяти, как всегда делал в дни уколов, когда медсестра приюта с ядовитым смакованием втыкала в его бедро шприц (и всегда в одно и то же место). Ровно тогда, когда он дошёл до пяти, створка с тяжёлым скрипом опустилась и вдавилась в пальцы ….