Нераскаявшиеся

Он почти начал боязливо колебаться. Почти захотел отказаться от всего и спрятаться. Оставался один единственный шаг, но именно на этот шаг требовалась наибольшая смелость. Однако для Андре всё окончательно решилось, когда лицо Латенто вновь накрыло ледяное равнодушие. Уголки его губ даже как будто презрительно приподнялись, когда он произнёс: — Что ж. Дело абсолютно безнадёжное. Увы, я никак не в силах помочь тебе. Защита от верховных уже вне моей компетенции. И раз уж твоей гибели никак не избежать, то постарайся хотя бы сохранить до конца чувство собственного достоинства. Не сомневайся, боль будет адской, когда господин Иракибили будет избивать и разрывать тебя в клочья. Но даже если ты будешь истошно вопить, рыдать и умолять о пощаде, она не прекратиться. И он ни за что не захочет помиловать тебя. — …Я не буду… — тихо ответил Андре и отвернулся от Латенто. Сердце разрывало от боли. Да, он не сможет победить. Может, и не было больше смысла пытаться. Неужели Андре действительно надеется, что его новый, на сей раз роковой скандальный проступок каким-то образом пробудит в Латенто того, чего у него никогда не было? Возможно, стоило отбросить всякую надежду с самого начала. Слишком больно было умирать без всякого её проблеска. Но если Андре смириться со своим последним поражением, боль будет не так велика при самом несчастном исходе. Вечном равнодушии Латенто. Ведь Андре узнает, что будет после...? — Прощай…— еле слышно сказал молодой демон, закрыв за собой дверь, и покинул дом, который он мечтал однажды назвать по-настоящему своим. Направляясь в назначенное место, он чувствовал и физически, и душевно ускользающую перед глазами жизнь… Изящные, тёплые, пестрящие фонтанами и оплетённые пушистой растительностью улицы Либурбема… Здесь каждый демон ласково улыбается всем встречным (даже личностям с довольно сомнительной внешностью как у Андре), желает хорошего дня и счастья. Сейчас эти улицы теряли яркость и превращались в размытый цветной фон. Этот фон был похож на живописное полотно, испорченное разлившем по нему беспорядочными красками. Слишком ярко. Неуместно ярко. Просто дьявольски неуместно. И почему Андре, когда — то любил всё это? Теперь он не видел ничего в этом месте и в его некогда умилительном и восхищающем ландшафте. Всё было пустым и нисколько не впечатляющим. Бессмысленный город, бессмысленные существа со своим иногда мерзостным гедонизмом, бессмысленная красота, зачастую не содержащая под собой тепла и любви. Бессмысленная жизнь, в которой порок угнетает и убивает всё ценнейшее. Везде не только в Либурбеме.

***

После выезда из самого сладострастного города дорога заметно перестала быть гладкой, и её каменистая раздробленность привела машину в небольшую тряску. Предстоял ещё подъём на высокий блекло-зелёный скалистый холм, а затем крутой спуск по нему. Водитель, ожидая, что Андре может попугать трясучая поездка, простодушно усмехнулся и сказал не беспокоиться, ибо он со своим непревзойдённым мастерством способен был довести своего пассажира до вершины любой горы целым и невредимым. Юноша рассеянно покивал, смотря на уносящуюся комфортную и безопасную землю под склоном холма. Было бы весьма забавно, погибни он прямо здесь в пути на поединок. Такой исход стал бы наиболее удобным для всех: и у Латенто появилось бы больше возможностей выдумать спасительную ложь, и Иракибили не замарал бы руки кровью, и Флорин бы с меньшей натяжкой убеждала себя, что она всё ещё любит супруга, и сам Андре бы меньше мучился перед смертью… Но, пожалуй, всё было бы слишком просто, если бы подобные приятные несчастья случались часто. Что-то в глубине живота Андре подрагивало, чувствуя понижение уровня земли при спуске. Как только машина прибыла в пределы Долины лжи, молодой демон попросил остановиться: дальше он пойдёт сам. Андре с ненужной вежливостью распрощался с водителем, хоть тот и раздражил немного, когда поначалу настроился предсказуемо враждебно при виде весьма неординарной внешности юноши (голубые глаза и золотисто-светлые волосы — само собой, цвета эти не были натуральными). Наконец, Андре пошёл вглубь долины, перешагивая через иссыхающие ручьи гнилого цвета. С каждым шагом усиливалось сжимающее волнение в сердце, ползя до шеи и утяжеляя дыхание. Но Андре продолжал идти, видя перед собой только одну дорогу, сдавливаемую темнеющим багряным небосводом. Центральное место в его жизни…Оно засасывало юношу в себя и не давало уйти. Совсем скоро на затухающем горизонте показалась высокая мускулистая, как вырезанная из бурого камня, фигура Лиона Иракибили. Сердце Андре достигло предела волнения, замолкло, будто, лишившись сил, и свалилось куда-то на дно тела... Увидев его и сжав сложенные на груди руки в кулаки, Лион вцепился в молодого сердцееда предельно ядовитым почти полыхающим от гнева взором. — Значит, ты всё-таки пришёл. Похвально, что ты годен не только на то, чтобы совращать чужих жён. — почти спокойным, но царапающим голосом произнёс верховный. — …Я не собирался прятаться. — Начнём же, — сказал Лион, степенно тряхнув короткой гривой чёрных кучерявых волос. — Не вижу смысла в разглагольствовании или каких-то лишних договорённостях между нами. Как только он сказал это, сразу же, молниеносно сократил расстояние между собой и Андре. Юноша и не успел в напускной самозащите поднять руки, как, Лион зарядил своим массивным кулаком ему в грудь промеж лёгких. Ощущение были такие, как если бы в это место молодому демону прилетел тяжёлый камень на большой скорости, впечатав в него разламывающую и удушающую боль. Почувствовав затем разом и головокружение, и тошноту, Андре упал на спину. Живот юноши скрутило от боли, когда Лион вмял в него свой тяжёлый ботинок. Встав страшным навесом над Андре, верховный Рейджленда какое-то время смотрел на него с убийственной ненавистью, той, при взгляде в глаза которой не только терялась всякая надежда на спасение, но и вера в какое-либо милосердие…. Затем Иракибили принялся наносить ботинком сокрушающе болезненные удары по юному лицу, окрашивая его в цвета крови и грязи. Пару раз молодой демон терял сознания, отрывочно ловя от Лиона и ругательные выпады. — Похотливая скотина! ... Подонок! Я убью тебя! …Ничтожество! — Ну так убей! Давай же! — употреблял остаток всех своих сил Андре на едва различимые слова. — Убей же…прошу… Над ними возникла устрашающая возвышенная фигура в тёмно-синем плаще. Андре мучительно вдохнул, и на лице его дрогнула улыбка. «Её облик по-своему восхитительный…» — едва успела промелькнуть мысль, как тёмная фигура, зажав предплечьем руки горло беснующегося Лиона, с трудом, но оттащила мужчину от Андре и сделала некое резкое движение вглубь его головы…Последовал мучительный вскрик, после чего верховный Рейджленда шокировано застыл, будто сразу осознал что-то ужасное, роковое и смертельное свершившееся с ним, но что ещё не успело полностью осознать его тело. Глаза Иракибили были налиты кровью и болью. Кровожадная фигура выпустила Лиона из своей кошмарной хватки, и он рухнул на землю. Не больше минуты, но длившейся будто вечность, верховный ещё слабо трепыхался. Всё это время Иракибили, сжав зубы, силился увидеть лик того, что напало на него. Когда тёмное нечто всё-таки откинуло капюшон и обнажило лицо, он громко вобрал в себя воздух и, вероятно, безумно хотел что-то сказать, но не успел: дыхание его навеки остановилось в тот момент. Немой возглас и ошарашенный взгляд — такое выражение надела на него смерть. «О, Богиня…Что же это за чертовщина…». Ничего не понимая, корчась от пухнущей боли на лице и груди, Андре шокировано поднялся. Увидев того, кто скрывался под обликом мнимой смерти, он забыл, как дышать. Латенто. Поглядев с бесстрастным презрением на труп верховного, он перевёл взор на Андре. Молодой демон испуганно спрятал свой взгляд в тёмной земле. «Нет. Нет. Нет! НЕТ! НЕТ! Что же происходит?» Андре же просто должен был умереть. Только Андре, никто больше. Даже при самой счастливой развязке всё не должно было закончиться таким образом. Не так Андре себе это представлял. Почему Латенто был здесь? Откуда в нём взялось столько сил? Нет! Почему он вообще это сделал? Почему? Он что, сошёл с ума? Или планировал это с самого начала? И это весь из себя «правильный», уравновешенный Латенто? Кем он был тогда на самом деле? И из чего состояли все его сомнительные тайные дела, в которых он специализировался? Невозможно было в принципе представить, чтобы Латенто совершил нечто настолько уродливое и ужасающее. Андре погрузился в безысходное оцепенение. Всё это было неправильно. Так не должно было быть. Всё это…Мир свихнулся…точно свихнулся…Решил загрызть самого себя до смерти, раз позволил одному из прекраснейших его созданий сотворить подобное. Иного объяснения не было для Андре. Всё это было просто глупой кровавой фантасмагорией. И ничем иным… «Ни за что… Ни за что не поверю…Это бред…Я должно быть уже умер… Мне стоит закрыть глаза и ...никогда не просыпаться.» — крепко зажав лицо ладонями, Андре издал горький вздох. Если по каким-то дьявольским причинам Латенто всерьёз решил примерить на себя образ смерти, то может сейчас он убьёт и Андре вместе с Лионом. Пусть только, ради Богини, сделает это быстро и незаметно. — Андре, — голос Латенто прозвучал неожиданно мягко, — больше нечего бояться. Всё уже позади…Ты же понимаешь, я бы ни за что не допустил твоей смерти. Только не твоей…открой глаза. Эффект этих слов был колоссален для Андре. Словно всё его существо впитало некий большой заряд. Юноша воспрянул духом. Ничто не могло быть в эту секунду для Андре убедительней слов Латенто. Мир вновь наполнялся чудесными цветами. Всё снова обрело смыл, ради которого нужно было вернуться к жизни. Латенто только необходимо было дать это трогательное объяснение и молодой демон тут же всё понял. Повинуясь дивному изящному голосу своего опекуна, Андре убрал ладони с лица и, отворил глаза. Утешительное и суетливое объяснение разлилось по душе юноши: Латенто всего лишь хотел спасти его! Он не сошёл с ума! Никто и ничто не сошло с ума! Значит Андре вовсе не был безразличен Латенто! Латенто похоже даже…! У Андре получилось! Он смог добыть искренний ответ! Богиня, неужели ему всегда было достаточно подвергнуть свою жизнь смертельной опасности, чтобы растопить покрытое льдом равнодушия сердце Латенто? Если бы Андре знал об этом сразу, то …быть может, нашел бы менее …пагубный способ осуществить задуманное. Без жертв. Но разве итог не оправдывал все потери? Почти без колебаний приняв протянутую руку, Андре поднялся на и горячо набросился на Латенто с объятиями, на что опекун деликатно отстранился и произнёс. — Постой Андре. Боюсь, ещё весьма рано радоваться. Худшее вовсе не позади. К тому же, твоё физическое состояние оставляет желать лучшего. — О чём ты говоришь, Латенто? — игнорируя нарастающую боль в изувеченном лице и подмятой груди, говорил со счастливой улыбкой Андре, потеряв всякое чувство реальности и здравого смысла от затопившего сердце восторга. — Я жив! Ты уже спас меня! — сказал он и, сделав шаг, пошатнулся. — Нет же, Андре, — Латенто сухо и язвительно рассмеялся. — Вернись-ка обратно в наш мир! Даже если ты впрямь ослеп, нельзя заставить весь тёмный народ ослепнуть так же. Ничто не предотвратит наступление ещё одного сокрушительного монстра. Я говорю о суде, Андре. Даже если ты уничтожишь письмо от Иракибили и уговоришь Флорин молчать, донесёт о случившемся кто-то из слуг, и судебное преследование вспыхнет незамедлительно. — …О, Богиня! — Андре побледнел от ужаса, невольно поняв всё чудовищно масштабное и публичное значение произошедшего. Без лишней грандиозности, случилось историческое событие — они убили правителя Рейджленда — отнюдь не самого миролюбивого городка. Как, чёрт возьми, Латенто мог оставаться таким спокойным? Свершившееся всполошит все Тёмные земли и опрокинет весь Рейджленд…Нет, это просто нельзя воспринимать слишком серьёзно. Иначе Андре точно сойдёт с ума и завопит от ужаса. Всё разрешится и будет хорошо. Латенто найдёт выход, молодой демон был уверен в этом. — Прежде всего, отправляйся в дом своей матери, — сказал опекун. — Договоритесь с ней, как и раньше, ни при каких условиях не упоминать моё имя и о нашей с тобой связи.

***

Ещё не раз, Андре успел осознать, что далеко не вся беда позади. Нависшая над ним штормовая туча была слишком катастрофической, чтобы к ней возможно было отнестись беспечно. И вскоре нагрянувшая после нервозной и изнурительной беседы с матушкой толпа навязчивых репортёров подтвердила это ярче некуда. Некогда убийства в Рейджленде оставались безнаказанными, если давали общественности достаточно оправданий. Впрочем, и в те, как не печально, более благополучные для таких как Андре времена, вряд ли бы нашлось много оправданий для убийства самого верховного. Весьма иронично, но Андре, совсем недавно вроде желавший поскорей встретить смерть, нынче поддался настоящей панике из-за новой её чрезвычайно большой вероятности. И он бы наверняка погиб, не спаси его вновь Латенто, тот, кого он мог назвать своей единственной жизненной опорой. И теперь, когда это было предельно необходимо, прекрасный опекун проявил свои наиболее обворожительные качества изящного хладнокровия, предприимчивости, холодного расчёта, харизматичной манипулятивности и утончённая чинности. Он проворно скрыл все компрометирующие факты, и никто в суде, даже обернувшаяся резко враждебной Флорин, не знал о том, что на самом деле связывало прекрасного тенебрумца с молодым демоном. Раньше Андре все предосторожности казались сплошной паранойей, а теперь…наверное, он бы не сильно удивился, узнав, что его опекун рассматривал вероятность такого исхода. Раскрываясь во всей своей аккуратной, грациозной, но несколько мрачной красоте Латенто выступил в суде в роли адвоката Андре. Благо ещё, что мать участвовала в тяжбах недолго: очень скоро всем стало понятно, что от этой женщины в её крайне истеричном состоянии будет плачевно мало толку и, что ещё хуже, кто-то из присяжных рискует вынести вердикт под влиянием невольной жалости к этому существу. На сей раз смертная угроза очень долго жёсткими клешнями сдавливала юноше горло, не давая права свободно дышать. И прошёл не один час и день пока Андре не почувствовал, что эта хватка полностью ослабла и спала. Он не хотел запоминать всего…Ни бесконечно тоскливых, бессобытийных и монотонно-пустых дней в лишённой всякого комфорта тюремной камере, где скованного цепями Андре ни на мгновение не покидало невыносимое томление по Латенто и его долгожданной взаимности. Ни бешеной толпы, которая всегда собиралась перед зданием суда, и порывалась устроить над юношей свою расправу. Ни всех вечно повторяющихся, но всегда устрашающих как в первый раз свирепых судебных заседаний, ни продолжительных громких диспутов, в которых все кроме Латенто похоже норовили люто раскромсать Андре, ни ужесточающихся раз за разом в своей желчности нескончаемых обвинительных фраз и тягостно-казённых тавтологий. И особенно ни истошного визга бедного маленького поросёнка, в которого безжалостно вонзали ножи по жуткой языческой традиции. Если бы розовый малыш после седьмого удара вслепую выжил, то Андре должны были оправдать и отпустить.... Стоило ли удивляться, что несчастный детёныш, невольно участвующий в правосудии, так и не выжил? Ни в чём не повинное создание умерло после четвёртого удара. Весь суд прошёл для Андре ужасным водоворотом ненужного кровопролития, заточения, ненавистных выпадов, разъярённых слов. Во всём этом лишь Латенто был спасительной верёвкой, за которую молодой демон отчаянно держался, чтобы не быть поглощённым разрушительной пучиной. Но при всём том, Андре невольно запомнил всё. Каждую тяжёлую и напряжённую подробность этого адского мероприятия. Каждое слово, каждый крик, каждый диалог были вбиты в его разум точно ударом металлического молотка. В то же время тягостные и кровоточащие воспоминания эти как бы спутались между собой, потеряв последовательность. Так обвинения, ярость которых сочилась как из уст простых присутствующих и присяжных, так и официальных представителей закона смешались для Андре в один бесконечный лютый поток, в котором сложно было различить кому что конкретно принадлежало… «Подсудимый обвиняется в преступлении великого масштаба! В попрании нашей жизни, земного кумира! Чудовищней преступления, чем убийство нашего вселюбимого верховного Рейджленда Лиона Иракибили не происходило уже давно в нашем городе!... На основании многочисленных показаний госпожи Флорин Иракибили и всех найденных улик… … Непростительное дьявольское преступление! …Личность изначально сомнительной репутации! ... И подчёркнуто-сомнительно облика! Ничтожный блудник! Безнравственное чудовище! Кровожадный монстр! Отвратительный совратитель! Худший из всех убийц! Он не достоин называться демоном! Он не имеет права жить! …. Непростительно! ...Невозможно помилование! ... Призываем к справедливости! ... Смертная казнь! ... Воздадим отмщение за нашего великого покровителя! Казнить самым жестоким способом данного маргинала! Эту похотливую свинью!» Эти демоны, казалось, могли разорвать Андре на куски одними своими словами…Юноше было страшно каждой клеткой своего существа, подобно осе, залетевшей случайно не в переполненный сладким мёдом ароматный улей, а в опутанное паутиной логово огромных пауков. Но, хвала небесам, у Андре был спаситель в образе гладкой, статной, леденистой змеи, способной противостоять отвратительным садистским насекомым. «… Примите, однако, к сведению, господа, тот факт, что дуэль, зачинщиком которой явился господин Иракибили, была прямым нарушением закона.» «…Господин Иракибили может позволить себе порой слегка обходить закон стороной! То было вопросом чести! Наш правитель имел полное право на то! Этот отвратительный безбожник спровоцировал его! Многие порядочные рейджленцы поступили бы так же!» «Закон остаётся законом вне зависимости от конфликтов, разрешению которым он мешает.» «Тогда подсудимый становится вдвойне преступником!» «Но на основании всех показаний и улик, мы можем прийти к выводу, что господин Иракибили угрожал обвиняемому, пользуясь преимуществом своего положения. Его поступок нельзя назвать иначе, как настоящее злоупотребление властью!» К превеликому счастью, судебный процесс всё-таки окончился. Когда судья объявил об освобождении Андре, молодой демон не мог больше сдерживаться и прежде формального финала упоенно притянул к себе Латенто и крепко поцеловал. Металлический молоток судьи повис в воздухе, и в зале воцарилась гробовая тишина. На лицах судьи, прокурора, присяжных и остальных членов суда застыло выражение непреодолимого омерзения. Латенто отпрянул от Андре как ошпаренный, и, смущённо откашлявшись, обратился к залу: — Прошу прощение, господа. Похоже мой подзащитный совсем лишился рассудка после столь долгой для него изоляции от женщин. Нам следует простить ему эту провинность. «Нет! Ради всего святого, не отстраняйся от меня так скоро! К чёрту приличия! Плевать на всех! Пусть отвернуться, если им противно смотреть!» — пытаясь передать все свои слова через наполненные лихорадочным огнём глаза, Андре захотел вновь примкнуть к Латенто. Но опекун, своевременно смекнув эти намерения, тут же нещадно придавил ему ногу под столом. Дёрнувшись от боли, юноша решил поумерить пыл. Судья сердито нахмурился, но коротко кивнул, и молоток, наконец-то, закончил свой путь до металлической подставки. — Тогда объявляю это заседание и весь судебный процесс закрытыми. Прокурор сжал зубы и столь озлобленно пронзал взглядом Латенто и Андре, что казалось страстно желал вырвать у судьи молоток и размозжить им головы. Среди присяжных начались шипящие перешёптывания. Некоторые из них, молодые демонессы, подскочили и словно наперегонки подбежали к Латенто. — Ох, господин Венаторс! — затараторили они наперебой. — Вы в порядке? Вам стоит обезопасить себя от дальнейшего общества этого блудника, раз он позволяет себе такое поведение! — одна из демонесс суетливо потащила Латенто за локоть от Андре, в то время как другая резала молодого демона взглядом. — Всё в порядке, сивилы. Можете обо мне не беспокоиться. — бесстрастно отвечал тенебрумец, оглядываясь на покидавших зал демонов. — Просто недоразумение. И я позабочусь, чтобы господин Маргаркус… — Позвольте, прекрасные сивилы, — прервал его Андре, обнажив белоснежные зубы в обольстительной улыбке, в которой только Латенто разглядел тень едкого презрения, — я не за что не хочу ругаться с вами. Но вы же сами понимаете, что красоту господина Венаторса нельзя назвать иначе, как всепокоряющей. Задумайтесь ещё раз, разве можно меня винить за то, что я, как и вы, покорился ей? Попытка задобрить демонесс у Андре удалась. Поняв в этот момент, что ранее подсудимый, был довольно красив и обаятелен (пожалуй, они даже признали про себя, что злополучная внешность шла ему, как никакая другая), хоть и не настолько, как адвокат, девушки смягчились и заговорили с ним громко, но совсем не сердито, почти как с ребёнком, которого захотели ласково отчитать. — Ах, но вы же мужчина! — почти хором заголосили они, и одна из них продолжила. — Мужчины должны покоряться только женской красоте, а женщины только мужской. — Почему же? — продолжал улыбаться, но более напряжённо Андре. — Во всём должна же быть гармония! И душевная, и физическая. Соединение двух противоположностей, понимаете? Нежного, слабого и сильного, твёрдого. Это гармония, видите? Природно-обозначенная и репродуктивная… — Но…! — Ан…Господин Маргакус! — Латенто, заметив, что за спором уже начали с плотоядным любопытством наблюдать некоторые участники суда, раздражённо схватил Андре за руку, слегка оцарапав, и повёл юношу к выходу. — Суд уже окончен. Не советую разводить новый скандал. Лучше вам сейчас поехать к матушке и уведомить, что вас не собираются казнить. — Нет! Нет! Что же это! Я хочу ответить сим прелестным созданиям на убеждение об их «правильной» репродуктивной любви! — разгорячённо сказал юный либурбемец, противясь хватке Латенто. — Успокойся, Андре! — шёпотом процедил он на ухо молодому демону. — Ты явно не в своём уме. Не копай новую яму для себя! Но Андре не слышал его в этот момент. — По-вашему это единственно допустимая гармония? Даже самые похотливые либурбемцы знают, что нет ничего гармоничней…! — Прошу простить! Похоже моему подзащитному срочно нужна психологическая помощь. — сохраняя изящное хладнокровие, поспешно объяснился Латенто со злобно-ошеломлёнными участниками суда, которые услышали провокационный диалог, и вытолкал Андре за дверь. — …взаимного желания и стремления к слиянию душ. — но эти слова молодого демона, к счастью для него, были услышаны уже только Латенто.