Нераскаявшиеся

В тот день Урбсотио сиял всеми красками, ведь в самом расцвете был замечательный Праздник искусства, который не в силах была пригасить даже стихия ночи. Под куполом из золотой мишуры и разноцветных гирляндных ламп тысячи всевозможных музыкантов засеяли Жемчужную площадь, напоив её радостной, игривой музыкой; множество ярких танцоров кружись вокруг них, походя с высоты на своеобразные ожившие цветы, и не менее заметно светились в своих ролях вдохновлённые актёры уличного театра. Повсюду плясало заразительное веселье…

***

— Мои поздравления с успешным дебютом, Дио! — прогорланил полупьяный Андонис, завидев друга. — Ты поздравляешь меня преждевременно, — напряжённо улыбнулся Дион, пробравшись к молодому демону через поющие и танцующие стайки урбсотинцев, — моя «Царицу Пустоши» только начнётся через тридцать минут. Ещё неизвестно, как она будет встречена… — Это неважно. С порядочной порцией внимания, коего твоя трагедия сегодня удостоиться, она никак не проголодает. — Как…ахах…ты забавно выражаешься… — Всё будет хорошо, друг мой, — похлопал Андонис Диона по плечу. — Даже если твоё детище не вызовет большого восхищения и похвал, то всяко привлечет внимание к истории о прекрасной Живописной деве. Не то ли было для тебя главной целью? — Да…Но, возможно, мои стремления хотя бы отчасти эгоистичны…Я давно мечтал попробовать себя в качестве драматурга. Надеюсь, Улин не будет гневаться с небес, что я за счёт её трагичной исповеди пытаюсь и сам обрести славу. И что исказил некоторые выводы. Теперь в конце всё выглядит так, будто она ненавидит и проклинает светлых… — Увы, цензура порой беспощадна, Дио. Уж кому как не мне, поэту-гедонисту, знать об этом. Но нам приходится идти на жестокие компромиссы, чтобы нашим твореньям всё же дали право выйти в свет. — С этим было бы легче смириться будь то художественный вымысел, а не горькая правда. — Хочешь дам один совет? Не как друг, а как товарищ-творческий деятель? — Да, я не против. — Никогда не рассказывай никому сразу всю горькую правду. — Почему? — Они вряд ли будут готовы к этому. — Ты за сладкую ложь? — Нет, не совсем, — изящно улыбнулся аристократ и глотнул медного вида, — Я за осторожность и долю завуалированности. Ведь душа демона — иногда настоящее минное поле. Один неверный шаг и — бах! Будет страшный взрыв. И это только одна душа. Представляешь, что может случиться если перед тобой таких окажется тысяча, а то и миллионы? — … — Извини, я немного увлёкся. Надеюсь, это не усилило твоё волнение, Дио. — сказал Андонис, протянув другу бокал того же медного вина, что пил сам. Немного поколебавшись, юноша принял его. — Пока тебе не о чем переживать: ты собираешься заявить миру о себе, процветать и при этом соблюдаешь все необходимые осторожности. Возможно сегодня тебя ожидает приятный сюрприз. Внезапно танцоры вокруг прервали своё праздничное движение. Послышались изумлённые восклицания. К аристократам протолкнулся крепкий молодой демон с выражением одновременно и восторга, и беспокойства на лице. — Дони, Ди! Чёрт возьми! Не поверите, кто решил заявиться к нам! — О, привет, Балло, — сказал Андонис. — Судя по всему, новость сногсшибательная. — Ох, мне уже не нравится, как всё это звучит и выглядит…— нарочито посмеиваясь проговорил Дион. — А то! К нам объявился сам повелитель! Андонис удивлённо всплеснул руками, выронив бокал и окрасив в медово-стеклянный скатерть ближайшего стола, а Диону судя по всему глоток вина в сей момент дался чуть ли не с болью. Юноша закашлялся и Балло, подбежав, похлопал его по спине. — Ох, чёрт! — мягко воскликнул Андонис, взглянув на остатки своего бокала и, сметая их на фрак, сказал подошедшим к столу хихикающим девушкам. — Осторожней, сивилы! Там теперь осколки. Минутку, сейчас я всё уберу! Где здесь урна? — Повелитель уже приехал? — взволнованно спросил Дион у Балло. — Ага. Собственной персоной. Лицо нашего верховного надо было видеть. Хе-хе. — Богиня... Он прямо здесь… — Вот и прибыл наш нежданный сюрприз, — улыбаясь, вернулся к ним Андонис. — Ну что, Дио? Ты, помнится, говорил, что горячо желаешь встретиться с господином Тенилвуром. Демон, превратившийся из правителя воинов в правителя Тёмных земель… — Да… Г-Где он, Балло? Я должен хотя бы увидеть его! — У восточной башни вроде, где играют пианисты. Флавопекторе сопровождает его сейчас, а двигается он, сам понимаешь, весьма неспешно. Так что вряд ли потеряешь их, если найдёшь. — Хорошо, спасибо! — воодушевлённо крикнул Дион и чуть ли не понёсся в указанном направлении. Его любознательный ум уже давно будоражила личность нового правителя. Демон не только с истинно интересной личностью, но и загадочной, интригующей судьбой. Шестнадцать лет Каллистус Кровавый прятал младшего сына от всего мира. Впервые юный Тенилвур показал миру своё лицо в Долине Смерти. О его боевом могуществе ходили целые легенды. Говорили, он был способен одним ударом сразить до десяти врагов. С его появлением на поле боя ряды светлой армии значительно поредели. Юный Тенилвур, таким образом, достаточно быстро завоевал симпатию среди независимых бойцов и простых солдат. А представители военной элиты его почему-то сразу невзлюбили, злословя, что подобные юноши распространяли слишком большое своеволие среди воинов, которое портило групповые атаки. Младший Тенилвур был хладнокровным и вежливым в обществе, но свиреп и беспощаден в бою, как бушующее пламя. Повелитель, подлинно избранный народом — такой персонаж не мог не быть по своему выдающимся. Дион был уверен, Эйден Тенилвур собирался открыть перед всеми демонами двери, ведущие к новой эпохе. — Но право, господин, то, что вы прибыли без всякого предупреждения, нас изрядно встряхнуло, — говорил Флавопекторе, идя под руку с повелителем. — Неожиданный визит порой обеспечивает самое честное приветствие. Юный правитель был очень высок, бледен, худ и одет в столь тёмные одежды, что, казалось, прибыл на праздник прямиком с похорон. С нарядным и упитанным верховным Урбсотио, который едва доставал ему до плеч, он составлял какой-то даже болезненный контраст… Все окружающие с большим трепетом провожали взглядами двух правителей. Некоторые пробовали фотографировать их, но как только дерзали это делать, ловили суровый знак от телохранителей и приближённых Флавопекторе и сразу же убирали телефоны. Самые смелые урбсотинцы подбегали к повелителю и пылко просили пожать им руки или даже дать автограф. Юный Тенилвур добродушно исполнял простые просьбы, смущаясь лишь от эмоциональности некоторых демонов, но после десятого или двадцатого пожатия и автографа верховный, мягко пофыркав, жестом отогнал очередного обожателя. — Мы, в любом случае, премного рады, что вы приехали. Многие урбсотинцы жаждали вашего прибытия, как видите. — Приятно, это знать. Что вы можете рассказать о своём городе, Господин Флавопекторе? С трудом не врезаясь в танцоров и музыкантов, Дион осторожно шёл за мужчинами и пытался незаметно обогнать их, чтобы разглядеть знаменитый лик повелителя с его потрясающими глазами, походившими на два глубоких чёрных колодца, из которых выглядывала огненно-кровавая точка. — Могу с абсолютной уверенностью заверить, что наш город самый добрый и уютный! Нигде демоны не чувствуют себя в большей безопасности. Сюда не доходят даже рёвы войны, а от бремени страшной политической обстановки…мы умеем защитить себя по-своему. — Это замечательно. Что насчёт экономики? — Эм... праздники и вся сопутствующая им продукция приносят нам основную прибыль…А ещё в последнее время популярность начало обретать наше современное искусство…Моданизм — или как-то так его называют? — Модернизм, я полагаю. — Ох, верно, — сконфуженно посмеялся верховный. — О своём народе, конечно, не хочется дурно говорить. Скажу лишь, что отрасль добывающей промышленности — не наша сильная сторона. Все сырьё, ресурсы и материалы мы преимущественно закупаем в других городах. Немногим лучше обстоит ситуация в плодоводстве. Большинство земледельцев и садоводов пришли к нам из Деревни и Рейджленда. Самым лучшим образом идёт дело, конечно, в виноделии. Но эти нюансы не мешают нам всецело обеспечивать комфортный уровень жизни для каждого урбсотинца. Если не можем произвести что-то качественное сами, то покупаем это у иногородних. — Однако в Урбсотио нередко происходят несчастные случаи. В особенности в химическом и строительном производстве. Одна из частых причин — неосторожное обращение с приборами. Какие меры вы собираетесь предпринять по предотвращению данных проблем? — Оом, честно говоря, решение в процессе разработки…Возможно нам понадобится больше специалистов по безопасности. — Для каждой специальности нужен прочный образовательный базис. Возможно, корень проблемы стоит искать на этом этапе. Что вы можете сказать о сфере образования? — Ох…— глаза Флавопекторе смущённо заблуждали по сторонам, словно искали ответ на этот озадачивающий вопрос. Верховный аж чуть не хлопнул в ладоши от радостного облегчения, когда взгляд его выхватил из праздничного окружения Диона, столь недвусмысленно преследующего их. Юноша остановился, неловко улыбаясь. — О, похоже за нами вновь устремился один из ваших поклонников, господин Тенилвур. Не окажете ли ему честь своим знакомством? — Да, конечно, — слегка смущённо ответил юный повелитель и дружелюбно посмотрел на Диона. Заливаясь краской, молодой демон подошёл к ним. Богиня, только бы не брякнуть что-то. — Добрый вечер! — взволнованно произнёс Дион, немного склонив голову. — Моё почтение, повелитель! И вам, господин, Флавопекторе. — Здравствуйте. И моё почтение вам. — сказал младший Тенилвур. — Да, да, вечер добрый! — отозвался верховный, подводя Диона поближе к юному правителю. — Как вас зовут, юноша? — Дион Ауресвини. Я…начинающий драматург. — Драматург? — воодушевлённо ухватился за слово верховный. — Постойте, а вашу пьесу здесь и сегодня, случаем, не будут показывать? — Да…— неуверенно ответил Дион, осознав на что сам себя по наитию подписал. — Долго ли до её начала? — Нет… — О, это же прекрасно! Господин Тенилвур, перед вами появилась возможность лицезреть наши юные дарования! Вам ведь интересен театр? — Возможно. — Тогда вы окажите небывалую честь господину Ауресвини, посмотрев его весёлую пьеску. — Это трагедия, господин Флавопекторе, — позволил себе поправить верховного Дион. — О, что ж, уверен, тем не менее, по-своему развлекательна. А пока она не началась, расскажите ещё о нашем городе, господин Ауресвини. Я же, к сожалению, вынужден на время отлучиться. Хорошенько повеселитесь у нас, дорогой повелитель! И поговорите лучше о праздниках, а не будних проблемах! Юный правитель не успел и ничего ответить, как Флавопекторе ретировался, скрывшись за новой группой подошедших музыкантов. Какое-то время слегка недовольно смотрев ему вслед, младший Тенилвур обернулся к Диону. — Похоже, теперь вы мой проводник, господин Ауресвини. — П-постараюсь составить достойную компанию! И буду правда счастлив показать свою трагедию, если вам интересно. — Да, конечно. Будет невежливо с моей стороны, посетив сей праздник, не принять приглашение на одно из его знаменитых мероприятий. — Б-Благодарю, вас повелитель! Ведя юного правителя к уличному театру, Дион с каждой минутой, а то и секундой всё более рьяно молился, чтобы «Царица Пустоши» произвела положительное впечатление на его кумира. По пути молодой демон поначалу говорил о некоторых особенностях праздника, но совсем скоро разговор перешёл в другое русло, и юноша принялся рассказывать о себе, семье и своей деятельности без слишком эмоциональных подробностей. Некоторые поклонники снова стали подходить к господину Тенилвуру и просить толику внимания, которую повелителю, видно, хотелось всем оказать. Наблюдая за этой чистосердечной добродушностью и демократичностью, Дион чувствовал, что младший Тенилвур нравился ему всё сильнее и сильнее. Когда они почти прибыли, повелитель вдруг спросил: — А что вы думаете о своём городе, господин Ауресвини? Дион никак не был настроен на то, чтобы приукрашивать правду в угоду оптимистичной праздничной атмосфере. Тем более, юный Тенилвур не был похож на того, кто стал бы осуждать его за некоторое вольнодумие. — Не могу сказать, что Урбсотио для меня — рай на земле. Откровенно говоря, я много чего не люблю в нём, в первую очередь, культуру изобильного отдыха и легкомысленного отношения к жизни, но…город в то же время обладает подлинным теплом и добротой, что неоценимо. Даже если не чувствую родства с ним, я всё ещё привязан к нему. — У вас интересная точка зрения. А как бы вы оценили…? О, Богиня, только бы он не начал расспрашивать об образовании. Диону будет крайне стыдно говорить, что у него в таком возрасте оно всего лишь домашнее. — О, похоже мы уже пришли, — сказал молодой правитель. Многие демоны, заметив повелителя, тут же повскакивали со своих мест, особенно сидевшие в первом ряду. Но юный повелитель сделал им жест сесть обратно и прошёл к среднему ряду, где осталось много свободных мест. Зрителей было не слишком много: мало кто имел охоту смотреть трагедию в праздник. Вскоре волнение Диона пошло на спад, ибо, к огромному удовольствию, он увидел, что внимание повелителя всецело погрузилось в трагедию, а актёры на сцене, несмотря на многочисленные поводы для халтуры, исполняли свои роли очень старательно, от души. Актриса, игравшая Улин Портауреа, даже вызвала у аудитории восторженные возгласы, когда предстала во всей красе облика «Живописной девы», с роскошными распущенными медовыми волосами, украшенными изумрудным венцом, и в распрекрасном платье, усыпанном драгоценными камнями. У Диона на минуту перехватило дыхание, он почти ощутил, как временно воссоединился с той самой демонессой…Сцена то была символическая, изображавшая начало вступления в должность Леди Мира и первое вдохновение от достигнутой мечты. Но следом за этим к прекрасной девушке укоризненно приблизились чёрно-серые фигуры Магов. Улин удручённо опускается на пол, занавес закрывает её на какое-то время, затем она появляется уже в ином виде: со спрятанными в пучке волосами и в длинной угрюмой рясе до щиколоток. И вот, финал трагедии. Многие подошли к блистательной актрисе, исполнившей главную роль, и влюблённо вручили ей цветы. Дион впервые в жизни чувствовал лёгкую радость, слыша чьи-то тихие всхлипывания. Кто-то даже остался задумчиво сидеть на месте, переваривая впечатления от увиденного. Но были, конечно, и те, кому трагедия, судя по всему не понравилась: некоторые брезгливо поджимали губы или сердито корчились… Юный Тенилвур и Ауресвини продолжали сидеть и смотреть на сцену. Дион молчал, терпеливо ожидая отзыва. Наконец, повелитель заговорил. — Это было необычно. Но занимательно. У вас любопытные идеи, господин Ауресвини. Что вдохновило на подобный сюжет? — Хах, а вы бы поверили мне, если бы я сказал, что…это было на самом деле? — … — Возможно, я однажды встретил фантома, который не стал меня убивать, а решил поведать свою историю, чтобы успокоиться… — … — И узнав всё, я дерзнул попробовать воскресить память о ней… — … — Извините, — замялся Дион. — должно быть это звучит не слишком правдоподобно… — Так вы не шутите? — Нет…Но вряд ли кто-то поверит мне. Простите, наверное, мне лучше… — А вот и вы! — вернулся в их общество верховный. — Хорошо провели время с юным драматургом, повелитель? — Да, прекрасно. Но, к сожалению, мне уже пора уезжать. Господин Ауресвини, — юный Тенилвур задержал его взглядом. — Мне было приятно познакомится с вами. — приблизившись, он протянул руку. — Мы ещё можем встретиться. Я прибуду сюда через два дня в то же время. — Да! Я буду счастлив вновь встретиться с вами! — приободрённо пожав руку, ответил Дион. — И считайте, я вам всё-таки верю, — вполголоса добавил повелитель, и юноша уловил на его лице улыбку. Она принесла ему вдохновенную радость. — Спасибо. До встречи, господин! Эйден Тенилвур коротко откланялся, и молодой аристократ с неиссякающей улыбкой и блеском в глазах смотрел ему вслед, пока повелитель под руку с верховным не исчез за ярким фонтаном. Андонис всё-таки мог быть прав. Возможно, Дион и вправду шёл к процветанию.