Натянешь меня?

Иногда мне крайне интересно наблюдать из-за приоткрытой двери за тем, как ты объясняешь Артёму эту злосчастную математику. Всё, конечно, уже намного лучше, чем в самом начале — да и я бы сильно возмутился, если бы не было результатов. В первую очередь я плачу за это и совсем немало. И иногда даже не в денежном эквиваленте. Но результаты радуют, как и твоё присутствие в квартире, потихоньку — а на самом деле очень и очень стремительно — переходящее в перманентное. Без понятия, как мы будем объясняться, когда придёт время. Но сейчас у нас абсолютно идеальный график: Артём живёт у Кати большую часть времени, а ко мне приходит два раза в неделю с ночёвкой — как раз в те дни, когда у вас с ним занятия. Вроде бы, пять ночей в неделю полностью в нашем распоряжении, но те две, когда ты не со мной в одной постели, кажутся бесконечными. Нет, я очень люблю то время, которое Артём проводит у меня, просто у меня уже вошло в привычку просыпаться рядом с тобой. Меня даже забавляет то, какие мы с тобой актёры: стоим, улыбаемся друг другу, будто старые приятели. Даже из вежливости предлагаю тебе выпить чай, заранее зная, что ты не откажешься. Ты же никогда не отказываешься, да? Это я тоже успел хорошенько запомнить. Артём, как только ваше занятие заканчивается, ускакивает в зал и включает плойку — в принципе, я тоже так делаю после работы, яблочко от яблони, как говорится. А мы же идём на кухню, и я по привычке закрываю дверь. Мне очень срочно нужно тебя поцеловать, пусть это и будет мимолётным касанием в уголок губ. Ты тушуешься больше моего, в который раз меня этим удивляя. Я твои волнения понимаю, мало ли что. Да и в обычный будний день не обходится без риска того, что Артём, например, поссорится с Катей и придёт ко мне. Но я в этом отношении чувствую себя более расслабленно, хотя и не должен. — Зелёный? Чёрный? — спрашиваю для вида, хотя знаю, что ты пьёшь только чёрный с сахаром. — Издеваешься? — Немного. — Это лишнее, — бурчишь себе под нос. Недоволен чем-то опять. — И что не так? Кто насолил? — Ебучая практика. Не хочу. — А куда отправляют? В жопу мира? — На прошлые места. — И в чём проблема? — интересуюсь недоумённо, помня прекрасно, где твоё прошлое место практики. — Начальник не очень, рабочее место неудобное. От дома далеко, вставать рано, возвращаться поздно, — под конец чуть ли не смеёшься, но до последнего пытаешься сохранить лицо. — Могу предложить услуги личного водителя. Туда и обратно. Хочешь, номерок дам? Подмигиваю и сразу же начинаю хихикать. Боже, насколько это комично: мне уже скоро сорок, а веду себя лет на двадцать тебе подстать. Видимо, отношения со студентом омолаживают. — Давай. Дорого берёт? — Очень. Стипендии отличника не хватит. Кстати, меня всегда удивляло, как ты со своим немного раздолбайским отношением к институту умудряешься учиться на отлично. Я вижу тебя постоянно в роли репетитора, по сути — преподавателя. Но совершенно не представляю тебя в роли студента. Какой ты? Покладистый или взбалмошный, всё делаешь заранее или присылаешь работу за минуту до дедлайна? — Как у тебя, кстати, в институте дела? — Тебе настолько нечего спрашивать? — усмехаешься. — Ну, слышимость, — отвечаю и пожимаю плечами, мол, не буду же я с тобой здесь обсуждать, как мне хочется, чтобы ты взял в свой горячий от чая рот мой член? — Перестраховываюсь лишний раз. — Будто бы тебя это когда-нибудь останавливало. И правда. У Артёма игрушка орёт так, что на кухне слышно мама не горюй. Так что он наверняка нас не услышит при всём желании. — А вообще тебе трудно учиться? Ну, я тебя просто с книгами вижу редко. Со своим членом во рту я вижу тебя гораздо чаще. Опять я ухожу в эти пошляцкие дебри. Это сказывается трехдневное отсутствие секса — не знаю, как мы до такого докатились, просто так получилось. И теперь все мысли только о членах. — Ну что ты заладил? Давай ближе к теме! Ролевуху захотел? — Да я просто спрашиваю, как ты свои оценки отрабатываешь! А ты сразу из меня извращенца делаешь! Хотя кого я обманываю: я совершенно не против такого исхода. Но не буду же я это говорить прямо так в лоб, когда мы пьём чай и изображаем из себя приятелей. Это даже в моей голове выглядит комично: товарищ, а не хотите ли поучаствовать со мной в постановке? Почти как театральная, только эротическая. — Знаю я твои «просто спрашиваю». Ладно, — сверяешься с часами, — я потопал. А то маме обещал помочь. Даже на ночь отпускать тебя не хочется.

***

Заявляешься в мой кабинет в очень помятом виде. Кидаешь мне «всё сделаю потом», достав из своего рюкзака повязку для сна, надеваешь её и укладываешься спать прямо на рабочем месте. Мне до жути любопытно, чем ты таким занимался всю ночь, что сейчас позволяешь себе такое. Нет, я не строгий начальник в отношении тебя и будить не собираюсь, просто хочу знать. Имею же я право? Мне ужасно скучно, когда ты спишь. Работа, конечно, развлекает, но не в той мере, в которой хотелось бы. В прошлый раз, когда мы с тобой сидели вместе в этом кабинете, часы пролетали незаметно из-за постоянных шуток и подтруниваний друг на другом. Просыпаешься ты ближе к обеду, и то, наверное, только из-за того, что твой желудок задолбался подавать сигналы о голоде. Ты спешно обедаешь, почти не обращая на меня внимания, а потом принимаешься за работу — стопку с необходимой документацией я тебе на столе создал немаленькую. От словосочетания «на столе» немного ведёт, хотя мне уже давно не шестнадцать. Но всё-таки несколько дней воздержания для меня как для человека с высоким либидо дают о себе знать. Вот время и тянется. Вопросы, шуршание бумаги, клацанье клавиш — идиллия. Хотя я бы и от разговора не отказался. — Когда мы домой? — говоришь радостно, когда откладываешь последнюю папку. Так забавно: как только ты снизошёл до моей скромной личности, я начинаю вести себя как ты несколько часов назад. Но на корпоративную почту пришло моё любимое письмо с пометкой «срочно» — как всегда отчёт нужно сдать ещё вчера. И можно было бы оставить это на завтра, но документ был действительно нужный, а от шанса получить премию побольше я никогда не отказываюсь. — Мне надо ещё немного поработать, — вздыхаю и откидываюсь на кресле, глаза прикрываю ладонями — холодный свет в кабинете уже осточертел. — Немного это сколько? — Не знаю, Антон. Ты можешь сейчас уже идти домой, я как освобожусь сразу туда же. — Не хочу один дома сидеть. — Тогда сиди здесь. — Ну, посижу. Вот и порешали. Спустя несколько часов во всём здании остаются охранники да мы. Тебе нескучно. Не знаю, каким образом, но ты устанавливаешь на вечно тупящий рабочий компьютер одну из своих любимых игрушек. Хочется побубнить, что ты мог бы заняться и завтрашней своей работой и поспать утром подольше, но даже на это нет времени. Под конец цифры перед глазами начинают расплываться, а буквы — скакать со строчки на строчку. От всего написанного начинает тошнить, но конец уже близко — буквально пятнадцать минут, о чём я тебе и говорю. Ты сразу же куда-то упархиваешь. Наверняка за своим любимым — а для меня пиздец каким отвратительным — горячим шоколадом из автомата. Я сохраняю последнюю версию отчёта несколько раз, чтобы уж точно не удалилась случайно при закрытии ворда, а потом уже отправляю по корпоративке. Сво-бо-да! Осталось только разобраться со всеми открытыми файлами, чтобы понять, какие нужны, а какие — нет. Тем более, что ты куда-то смылся. Когда дверь кабинета оповещает о том, что кто-то пришёл, я даже не отрываю глаз от монитора — знаю же, что это ты. Ну, или охранник. Только уж вряд ли он так и стоял бы, ожидая, когда я на него посмотрю. Получается, это точно ты. Почему ты там стоишь я не понимаю, но мне слишком хочется побыстрее домой, поэтому я продолжаю сортировать файлы, чтобы завтра ничего не потерять. — Арсений Сергеевич, — твой голос звучит неожиданно нежно, — можно зачёт отработать? Боже, ну нет. Ты не настолько отбитый, чтобы сделать это именно здесь и сейчас. Желание посмотреть на тебя не то что становится сильнее, а наоборот — пропадает полностью. Я боюсь, натурально боюсь отрывать взгляд от монитора. У тебя же в голове чёрти что происходит, и я могу только догадываться, на что эти адские создания подтолкнули тебя в этот раз. Но по традиции даже самые дикие мои предположения оказываются ничем по сравнению с тем, что ты вытворяешь. Клянусь: видеть тебя в блядской юбчонке в клетку, до безобразия короткой футболке, которая едва-едва соски прикрывает, — убийственно. Накинутый сверху пиджак ситуацию совершенно не спасает, я не знаю, зачем ты его вообще надевал. Ещё меня интересует, где ты переоделся и шёл ли ты так по коридору или сделал это прямо здесь, пока я сортировал документы по папкам. — Так можно? — ноги скрещиваешь, руки за спину заводишь, губу закусываешь. И я реагирую — и мозгом, и членом. Несмело киваю в страхе перед тобой и тем, что ты можешь дальше сотворить. После моего кивка улыбаешься во весь рот и двигаешься ко мне, чуть ли не плывёшь. Я как загипнотизированный слежу за твоими ногами. Стройные, изящные, такие, что хочется лапать и зацеловывать. И эта юбка… Боже, только сейчас понимаю, насколько я слаб перед маленьким куском тряпки. Поднимаюсь взглядом выше, закусываю губу, когда в поле зрения попадает твоя грудь, обтянутая миниатюрной футболкой. Укушу — и за правый, и за левый, чтобы они уж точно просвечивали через тонкую ткань. — Я присяду? — киваешь на мой стол. Жаль, что не на член. Но я понимаю, что здесь для такого не место. — Присаживайтесь. Я не хотел подыгрывать, но с тобой иначе не получается. До того, как сказать это, я был уверен, что это ужасно неловко и нисколько не возбуждающе. Но с тобой видимо всё превращается в какой-то афродизиаковый пиздец. Скидываешь пиджак и только потом приземляешься своей задницей прямо напротив. Только вот на уровне моих глаз не твоё лицо, а твой живот и эта отвратительная юбка — если я ещё раз посмотрю на неё, то обкончаюсь на месте. — На какую оценку претендуете? — не знаю, как из меня вырываются эти слова, но ты, услышав их, усмехаешься. — На пять. Но есть проблема. Опять ты нашёл себе проблем на задницу? — И какая же? — Я ничего не учил. — Ну, — кладу ладони тебе на бёдра и кайфую от тепла твоей кожи. Не удерживаюсь и сжимаю, а ты ойкаешь от неожиданности. Развести бы тебе сейчас ноги как можно шире и придвинуться к тебе, может, даже зубами поднять подол юбки, чтобы увидеть под ним твой стояк. Да его и без этого действия видно: из-за него юбка топорщится. — А что вы тогда предлагаете? — поднимаюсь ладонями выше по твоим бёдрам, забираюсь под полы юбки. Я больше удивился, будь на тебе сейчас трусы. То, что ты без них, уже обыденность. — Не знаю, — пожимаешь плечами, — натурой принимаете? — Только при очень хороших стараниях. — Вы не пожалеете, — уверяешь. А я в этом нисколько не сомневаюсь. Мягко отталкиваешь меня, заставляя кресло на колёсиках откатиться немного назад. Сам же спрыгиваешь со стола и опускаешься передо мной на колени. Всё делаешь нарочито медленно. Вылизываешь ткань брюк там, где выпирает мой давно вставший член. И от этого лучше не становится, наоборот — только хуже, потому что риск кончить в штаны увеличивается с каждым твоим движением. Стараюсь не подавать никаких признаков того, насколько сильно меня это всё возбуждает. Даже дышу тихо, лишь бы ты не захотел поиздеваться надо мной ещё дольше. Сказывается отсутствие секса: тебя хочется просто неебически. И то, что я хочу с тобой сделать, не идёт ни в какое сравнение с твоей пыткой. Да, она жестокая, потому что я не бесконечный, но и я не пальцем деланный. И мы оба это знаем. То, что ты творишь сейчас, я умножу на два. Наконец-то ты перестаёшь страдать хуйней и расстегиваешь мою ширинку. Я тебе помогаю, привстав немного, чтобы ты приспустил мои брюки. Первое движение твоего языка дразнит. Оно практически невесомое, такое лёгкое, что хочётся обречённо застонать — уж лучше бы ты продолжал вылизывать ткань, чем пытал меня так. До дрожи хочется запустить ладони в твои отросшие волосы и засадить тебе полностью, чтобы запомнил: нельзя надо мной так издеваться. А кто, собственно говоря, запрещает мне так сделать? Ты будто был готов к такому повороту событий. Берёшь вообще без проблем, стонешь довольно — знаю, знаю, что тебе нравится, когда так. Ты любишь, когда по подбородку вязкая слюна стекает, когда слёзы из глаз, когда лицо такое, будто только что снялся в каком-то до ужаса извращённом порно. Люблю тебя трахать в рот. Нечасто получается делать это именно так, не жалея тебя ни секунды. Понятия не имею, как ты умудряешься дышать, когда я только и делаю, что толкаюсь тебе в рот. Твоя слюна везде, в том числе и на моих брюках. И я с радостью бы продолжил этот марафон удовольствия, только стоит признать, что сосать ты умеешь как надо — я уже чувствую, как мне остаётся совсем немного. Последнее моё действие — чистая импровизация. Резко дёргаю за твои волосы, заставляя отстраниться от твоей любимой конфеты и отклонить голову так, чтобы всё твоё лицо оказалось в моём полном распоряжении. Приходится немного помочь себе свободной рукой. — Глазки закрой, — только и успеваю сказать, прежде чем меня накрывает. Белёсые капли приземляются тебе на лицо. И от лицезрения этого процесса хочется кончить ещё раз. Великолепная картина: ты, весь в сперме и слюне, улыбаешься.

***

— И как? — спрашиваешь, слизывая со своего пальца собранную сперму. — Увы, только на троечку. Но могу натянуть на четвёрку. Как тебе идея? — Неплохо. Натянешь меня? Пора бы запомнить, что меня о таком и просить не надо.