Змей и Львица

Люциус Малфой изо всех сил пытался быть максимально справедливым учителем, однако его внутренние принципы оказались сильнее. Новоиспеченный профессор ЗОТИ по-прежнему предвзято относился к грязнокровкам. Простите, магглорожденным. Хоть он и старался шифроваться, не выдавая свою неприязнь (что получалось у него весьма скверно), ненависть буквально разрывала его изнутри. Мужчина с трудом принял факт того, что живет с этой грязью под крышей одного замка, не говоря уже о том, что он должен был терпеть ее в классе. А что еще абсурднее — преподавать, обучая жалких маггловских выродков древней магии, из рода в род передающейся в чистокровных семьях. Люциуса так колотило от одной мысли о том, что теперь он всего лишь жалкий слуга, распинавшийся перед ними на уроках, не получая за это ни гроша. Ему и не нужны были эти грязные деньги, он просто хотел побыстрее трансгрессировать отсюда в Мэнор к Нарциссе. Однако Министерство бы не позволило ему отмучиться так быстро, поэтому приходилось терпеть, стиснув зубы. Малфой влип в это мерзкое болото по самые уши. Еще и эта растрепанная грязнокровная заучка, национальное достояние всей магической Англии, заявилась к нему посреди ночи, предъявляя какие-то претензии. У мужчины был слишком тяжелый день, сейчас хотелось только в стельку напиться дорогим огневиски и проспать до обеда. Но теперь он был просто обязан поставить обнаглевшую девицу на место, навсегда заткнув этот смелый гриффиндорский ротик. В ледяном омуте пепельно-серых глаз Люциуса Малфоя плескались самодовольные искорки, он даже не пытался скрывать гордость за свою маленькую, но такую значимую победу. — Разве я как-то причиняю Вам дискомфорт, мисс Грейнджер? — с издевкой промурлыкал он, хотя его голос больше напоминал шипение змеи, поймавшей свою добычу. — Уже поздно, мне надо идти в свою спальню, — тихо пояснила Гермиона, все еще сломленная своим унизительным поражением перед его властью. Она так легко сдалась, осознав то, что статус бывшего Пожирателя Смерти не делает этого человека менее коварным и опасным. Но это была лишь секундная слабость, вызванная банальным инстинктом самосохранения. Теперь она обязана растоптать его в ответ, стерев довольную ухмылку с этой наглой циничной рожи. — Всего немного заполночь, Ваши дружки как-нибудь обойдутся без Вас, — хмыкнул Люциус, еще плотнее вжимая ее хрупкое тело в сырую каменную стену. Теперь она отчетливо чувствовала каждую мышцу, напряженную под складками его бархатной мантии. — К тому же, повторюсь, Вы сами пришли сюда. — Я беспокоюсь не за Гарри и Рона, а за то, что с меня снимут баллы за опоздание, — солгала девушка, чувствуя себя максимально сжато и дискомфортно. Ему определенно доставляло удовольствие ощущать свою доминантность. — Совсем забыл, что Вы не только заучка, но еще и до тошноты примерная ученица, — усмехнулся Малфой. — Почему-то это не беспокоило Вас, когда Вы шли в подземелье аж с высоты башни безвкусной гостиной своего не менее безвкусного факультета. — У Вас какие-то претензии лично к Гриффиндору? — с вызовом спросила Грейнджер, гордо приподняв острый подбородок. — Меня всегда выворачивало от одного вида этих красно-желтых цветов, — скривился мужчина, словно говорил о куче навоза. — Мне доводилось бывать в Вашей башне, дешевая помпезность оставляет желать лучшего вкусу чертового Годрика. — Ну да, а подземелья это просто эталон шикарного интерьера, — отпарировала девушка, осматривая мрачную обстановку кабинета. — Вы в курсе, что готика не в моде уже пару веков? — Не вижу смысла спорить с Вами о стиле, мисс Грейнджер, — хмыкнул Люциус, с презрением осмотрев ее скромный маггловский наряд в виде простых джинсов и футболки. — Не переживайте, в случае необходимости я оправдаю Ваше опоздание в глазах директрисы. Могу даже предоставить что-нибудь в качестве утешительного приза. Брови Гермионы изогнулись в знак непонимания. — Ну Вы ведь признали факт того, что боитесь меня и моей власти над Вами, — непренужденно пожал плечами мужчина, ухмыльнувшись, видя ее закипающий гнев. — Пять баллов Гриффиндору. — Мне не нужны Ваши подачки! — возмущенно выплюнула девушка. — Этим Вы только больше оскверняете мой факультет. Я заработаю для него в разы больше. — О, храбрый львенок так дорожит своим факультетом, — с притворной жалостью проговорил Люциус. — Удивительно, как ты со своим занудством попала не в Рэйвенкло, а в это стадо тупиц. А еще удивительнее, что в тебе есть то, что так презирают все гриффиндорцы. Трусость. Этим он задел ее за живое, видимо и рассчитывая именно на такой эффект. — Все же лучше, чем Слизерин, — с ненавистью прошипела Гермиона. — Факультет конченых ублюдков и скользких змеев. — Факультет величайших, — с гордостью поправил ее Малфой, одергивая свою изумрудно-зеленую мантию. Брошь в виде серебристой кобры блеснула в свете камина. — Может в наших сырых подземельях и нет умопомрачительных видов, как в башнях Гриффиндора, но зато есть то, что в дефиците у других. Талант и строгий контроль чистоты крови. — Засуньте свои предрассудки себе в задницу, профессор Малфой, — выплюнула девушка, изо всех сил толкнув его в грудь, наконец освобождаясь из стальных объятий. — Продолжайте ползать по своим подземельям. Змеям иного и не дано. Люциус лишь одарил ее холодной усмешкой, приглаживая растрепавшиеся жемчужные локоны, которые бликовали под пламенем факелов. Гермиона мечтала поскорее выбежать из кабинета Малфоя, миллиард раз проклиная себя за то, что вообще сюда пришла. Добровольно направилась в цепкие лапы заклятого врага. — Спокойной ночи, мисс Грейнджер, — шепнул он ей, сверкнув на прощание серебристыми глазами, прежде чем она скрылась во мраке подземелий.