Змей и Львица

Каменная кладка сырых подземелий поплыла перед глазами, дрожащие ноги отказывались держать тело на весу, а спустя мгновение по мрачному коридору пронеслось эхо от звучного металлического лязга. Рыцарские доспехи, за которыми все это время пряталась Гермиона, пошатнулись и максимально громко выдали ее присутствие. Тяжелая дубовая дверь, сквозь щель которой она и подслушивала разговор преподавателей, резко распахнулась в ту же секунду. — Мисс Грейнджер, Вы забыли, что Ваша гостиная находится в Башне Гриффиндора? — прошипел Снейп, подлетая к ней словно разъяренная летучая мышь. Гермиона вздрогнула от неожиданности, поняв, что в очередной раз ввязалась в серьезные проблемы. Придав лицу максимально непринужденный вид, она прокашлялась и начала было оправдываться, но ее перебили. — Спокойно, Северус, у нас отработка, — лениво проговорил Малфой, напускное спокойствие которого пугало еще больше ярости. На этот раз он был одет в узкие черные брюки и вельветовый фрак оливкового оттенка, прекрасно оттеняющий его платиновые волосы, которые сияли еще ярче обычного. — Так вот оно что, — задумчиво протянул Снейп, оглядывая гриффиндорку пристальным взором угольно-черных глаз. — Лучшая ученица Хогвартса и отработка в первую же неделю. Ну что ж, тогда не буду мешать. — Не беспокойся, я о ней позабочусь, — кивнул Люциус, обменявшись с новоиспеченным коллегой понятными только им двоим многозначительными взглядами. Гермиона не осмеливалась сказать и слова, чувствуя себя в капкане змеиного логова двух бывших Пожирателей. Хотя статус бывших теперь был под сомнением после всего услышанного. Они ведь не могли говорить всерьез, это ведь просто невозможно... Пройдя немного по коридору, профессор плавно взмахнул палочкой и отворил дверь своего кабинета. — Что ж, мисс Грейнджер, не будем тянуть, раз Вы пришли ко мне аж на полчаса раньше, — иронично произнес Малфой, сарказм которого мало скрывал его настороженность. — Под пунктуальностью я имел ввиду немного иное, но раз Вам так не терпелось меня увидеть... — Просто скажите, что мне нужно делать, давайте обойдемся без лишнего фарса, — устало вздохнула Гермиона, пытаясь придать голосу привычный раздраженный тон и не выдать свое дикое волнение. Нельзя вести себя подозрительно, лязг доспех в коридоре можно свалить на неосторожность. Она ведь могла просто случайно в них врезаться именно в тот момент, когда они обсуждали жжение своих Черных Меток. — Ого, вот это рвение к работе, — Люциус продолжал играть свой спектакль в невозмутимость. Оба прекрасно понимали, что это лишь маски, но пока не выдавали себя. — Понимаю, что Вы ожидали от меня какую-нибудь изощренную пытку, однако у меня нет времени на эти игры. Не хочу Вас разочаровывать, но моей фантазии хватило лишь на банальную проверку эссе. Мужчина отлеветировал к столу высокую стопку исписанных пергаментов и приземлил их перед носом у гриффиндорки. — Второй курс, серьезно? — изогнула бровь Гермиона, разглядывая задания. Неужели он думает, что она достойна только этого уровня. — Увы, могу доверить Вам только их, — пожал плечами Малфой, ехидно отмечая, что больно ударил по ее самооценке. — Работ, как Вы уже заметили, в четыре раза больше для Вас одной, ибо Ваши преданные товарищи решили дружно избежать наказания. — Это я решила их выручить, — с досадой поправила девушка, чиркнув пером так сильно, что едва не продырявила пергамент. — Никто меня не принуждал. — Ваш доблестный героизм и самопожертвование должны были остаться на Войне, мисс Грейнджер, — едко усмехнулся Люциус, усаживаясь напротив нее. — Ваша жестокость, неуместный сарказм и токсичность должны были остаться там же, профессор, — отпарировала Гермиона, даже не поднимая на него взгляда. Нужно максимально правдоподобно заговаривать этому ублюдку зубы. На какое-то время в мрачном кабинете повисла звенящая тишина, способная разорвать барабанные перепонки от напряжения, которое чувствовалось каждой клеточкой тела. Малфой что-то внимательно строчил у себя в учительском журнале, в то время как девушка пыталась сосредоточиться на проверке эссе. Их была целая гора, и чем быстрее она закончит, тем быстрее отсюда уйдет и сможет обсудить жуткие новости с друзьями. Однако корявый и едва различимый почерк младшекурсников был всему помехой, не говоря уже про пятна чернил, размазанные по всему пергаменту. Мерлин, неужели нельзя писать немного понятнее, а не как гиппогриф лапой! В голове пульсировали слова Снейпа, впечатавшись в мозг навязчивой мыслью. Грядет возрождение Темного Лорда, грядет возрождение... Резко качнув кудрявой головой, Гермиона отмела эти размышления в дальний уголок сознания, концентрируя внимание на исправлении многочисленных ошибок. В обычное время это было бы для нее не наказанием, а настоящим удовольствием, но точно не сейчас. Еще и вонь малфоевского парфюма не давала вздохнуть в и без того узком кабинете со спертым воздухом. Легкие буквально разрывались на части от яркого запаха пряностей и дорогого табака, даже нотки свежей мяты не спасали ситуацию. Мерлин, за что ей все это... — Правда думаешь, что я настолько глуп? — тихо спросил Люциус, дергая уголком тонких губ. Шепот, раздавшийся посреди звенящей тишины подействовал словно ведро ледяной воды. — Ты выдала себя с потрохами еще в коридоре. Подскочив на кожаном кресле, Гермиона резко отбросила перо, встала с места и инстинктивно попятилась к двери. Малфой тут же приблизился к ней и перекрыл путь сильной рукой, с треском впечатавшейся в каменную стену у ее лица. — Не так быстро, мисс Грейнджер, — прошептал он, заправляя ей за ухо выбившийся локон шоколадного оттенка. Какого черта он с ней играет? Пусть лучше сразу пустит Аваду прямо в стенах Хогвартса. — Чего Вы от меня хотите? — выдавила Гермиона, едва шевеля побледневшими губами. — Если не отойдете, я сообщу Директрисе... — О, не включай дурочку, — продолжал шептать Люциус, и она была готова поклясться, что сейчас он говорил на парселтанге. Быть может, он и правда змееуст, как Том Реддл и Гарри? — Тебе не идет. Сердце вновь забилось прямо в горле, не давая вдохнуть полной грудью. Девушка почувствовала, что начинает задыхаться, но на этот раз не из-за его парфюма. Гриффиндорская храбрость стремительно рассыпалась на маленькие кусочки, оставляя после себя лишь горстку пепла. — Я никому не скажу, клянусь, — словно в бреду бормотала Гермиона, сама не понимая, что и кому обещает. — Я, я... Я правда ничего не слышала... Мерлин, какого черта она, героиня Войны стоит вжавшись в стенку и мямлит что-то перед жалким Пожирателем? Он знает, он все знает. — Я бы с удовольствием Вам поверил, мисс Грейнджер, — с притворной жалостью протянул Люциус, наклоняясь к самому уху и обжигая кожу своим горячим дыханием. — Но увы, не привык верить словам грязнокровок. Последняя фраза донеслась до девушки словно откуда-то издалека, потому что по одному его стальному взгляду и едва уловимому движению губ она поняла, что произойдет в следующую секунду. — Обливиэйт, — шепнул профессор, вжимая свою палочку прямо в ее шею, до боли надавливая на пульсирующую жилку. Гермиона была слишком хорошо знакома с этим заклинанием, будучи вынужденной применить его на родителях во время Войны, чтобы не бросить защитное в ту же секунду. — Проте... — еле слышно слетело с ее губ, однако последняя часть заклятия внезапно оборвалось. Малфой резко приблизился к ней, наваливаясь сверху крепким телом, сжал ладонью нежный подбородок и накрыл ее дрожащие губы своим пылающим от ярости ртом.