Змей и Львица

Кабинет профессора ЗОТИ Гермиона покинула со странно затуманенным сознанием, щемящим чувством в груди и... теплой ноющей болью внизу живота. Девушка давно призналась самой себе, что испытывает крайне неоднозначные чувства к Люциусу Малфою, но не до такой же степени! Она четко помнила, как пришла на очередную отработку, стерпела привычный океан токсичности этого змея и проверила целую гору эссе. Затем в коридоре послышались чьи-то шаги и профессор вежливо выставил Грейнджер за дверь, уверив, что на сегодня с нее достаточно. Голоса в коридоре подземелий принадлежали сотрудникам Министерства, которые наведались к нему явно не с простым дружеским визитом. Авроры проводили регулярную проверку бывших Пожирателей смерти, каким-то чудом не загремевших в Азкабан на пожизненный срок. Мракоборцы тщательно осматривали все на наличие подозрительной активности и каких-либо темных артефактов. Гермиона, как и все адекватные ученики Хогвартса, была им очень благодарна, ведь от этого скользкого типа можно ожидать чего угодно. Даже после падения Волан-де-Морта эти постоянные проверки были очень важны. Все еще пребывая в неком смятении от своего странного состояния, девушка направилась в Башню Гриффиндора, мечтая как можно скорее покинуть сырые подземелья, укрыться теплым одеялом и провалиться в небытие.

***

Холод темного мрамора Малфой-мэнора проникал под кожу, покрывая кости тонким слоем льда. Она лежала на жестком полу, не в силах встать и сопротивляться, в то время как безумная ведьма с копной кудрявых черных волос пытала ее Круциатусом. Беллатриса Лестрейндж вырезала на руке Гермионы ненавистное "Грязнокровка", девушка истошно кричала от невыносимой боли, а высокий маг с длинными платиновыми волосами просто стоял в стороне и смотрел. Тот же светловолосый волшебник вжимал ее в каменную стену, находясь уже не в Мэноре, а в подземельях Хогвартса. Пепел в серых глазах прожигал насквозь, а пряный аромат дурманил сознание. Гермиона сама того не понимая потянулась к нему и крепко обняла мускулистые плечи, вжимаясь в него всем телом. Маг медленно, почти нежно обхватил ее тонкую талию и едва слышно зашептал что-то на ухо. Слов было не разобрать, словно он шипел что-то на парселтанге, но от них внутри девушки разливалось приятное тепло. Продолжая так же аккуратно и ласково прижимать девушку к себе, мужчина поцеловал ее в шею и в ту же секунду вонзил в спину острый кинжал. — Гермиона! — раздался чей-то взволнованный голос. — Гермиона, проснись! В этот же миг распахнув глаза, гриффиндорка обнаружила себя на кровати в спальне для девочек. За окном уже светало, восходящее солнце нанизывалось на шпили высоких башен. Ее сильно трясло, почти лихорадило, спина покрылась липким потом, а сердце бешено колотилось в груди. — Гермиона, что случилось? — обеспокоенно затараторила Джинни, сидя на корточках у ее постели. — Просто кошмар приснился... — судорожно выдохнула Грейнджер, восстанавливая дыхание. — Ты так громко и отчаянно кричала, — покачала рыжей головой подруга. — Звала меня, Гарри, Рона и... Люциуса Малфоя... При чем по имени. — Всего лишь ночной кошмар и давние воспоминания, — отмахнулась девушка, все еще не в состоянии прийти в себя после столь реалистичного сна. Мерлин, неужели она и правда шептала имя этого ублюдка во сне? — Понимаю, — кивнула Джинни, с горечью поджав губы. — Мне самой они постоянно снятся. Последствия войны как никак.

***

Выходные пролетели незаметно и в понедельник началась новая учебная неделя. К несчастью всех гриффиндорцев, а особенно Гермионы, Защита от Темных искусств тоже входила в этот список. Понурив головы, ученики отправились на урок к самому ненавистному (со времен Амбридж) преподавателю. Благо, сегодня с ними занимались не слизеринцы, а рейвенкловцы. Увидев в толпе светлую макушку Луны Лавгуд, Гермиона ободрительно улыбнулась и села на единственное свободное место рядом с ней. Подруга как обычно витала в облаках, пребывая где-то далеко в своих мыслях, за пределами понимания обычных людей. Как только железная дверь кабинета захлопнулась и между рядами подобно змею заскользил профессор Малфой, оставляя после себя шлейф дорогого парфюма, в классе воцарилась мертвая тишина. Ни для кого не секрет, что ученики ненавидели его всем сердцем, однако в той же степени и боялись. Даже Снейп не внушал им такого страха, как бывший Пожиратель смерти, совсем недавно воевавший за вражескую сторону в стенах этого самого замка. — Как вам уже давно известно, в конце этого года всех вас ждут итоговые экзамены под названием ЖАБА, — с ходу начал Люциус. — Директриса Макгонагалл выдала указ о том, чтобы учителя уделили особое внимание повторению прошлых курсов. Итак, сегодняшняя тема — боггарты и их эволюция. Залитый солнечным светом класс наполнил шорох пергаментов и скрип перьев. — Мы ведь проходили это с Люпином на третьем курсе, — хмыкнул Рон, закатывая глаза. — Неужели он нас настолько тупыми считает... — Конкретно Вас, мистер Уизли, вполне возможно и считаю, — будничным тоном откликнулся Малфой, до сих пор поражающийся идиотизму этого рыжеволосого кретина. Он ведь отчетливо слышит каждое его слово, тут даже чары увеличения громкости не нужны. — К тому же, уверен, что профессор Люпин не смог в достаточной мере объяснить эту тему, ведь был занят своими мохнатыми проблемами. В ответ Рон лишь побагровел, обдумывая очередную колкость, которую можно бросить в сторону ненавистного учителя. — У меня вопрос, сэр, — подняла руку Гермиона, вмешиваясь в их диалог, чтобы спасти друга от наказания, а факультет от снятия баллов. — В чем именно суть эволюции боггартов? Люциус вздрогнул от неожиданности, только сейчас обратив внимание на студентку, сидящую в самом конце кабинета. Гриффиндорка выглядела до тошноты правильно, с идеально сидящей ало-золотой формой и аккуратно уложенными шоколадными кудрями. В голове тут же всплыл образ ее худого тела, вжатого им в стену подземелий. Малфой вспомнил ее растрепанные волосы, съехавший галстук, задранную юбку и дикий блеск в карамельно-карих глазах. От этой картины в брюках вновь начало становиться предательски тесно, благо, плотная бархатная мантия все скрывала. Вспомнив, что находится посреди кабинета, набитого учениками в роли преподавателя, Люциус прокашлялся и натянул на лицо давшую трещину ледяную маску. — Думал, здесь все вполне очевидно, мисс Грейнджер, — с иронией произнес учитель, вкладывая в эту фамилию как можно больше своего змеиного яда. — Боггарты, как и сами люди, никогда не стоят на месте, со временем их вид имеет свойство меняться. То, чего мы боимся в детстве — не то, чего мы боимся в юности или зрелых годах. Для Гермионы это и правда было вполне очевидно, она ведь прочитала все книги об этих существах вдоль и поперек еще на третьем курсе. Однако, это было первым придуманным вопросом для того, чтобы отвлечь Малфоя от так и не научившегося держать язык за зубами Рона. Ученики начали поочередно подходить к большому деревянному шкафу, в котором прятался призрак, и один за другим принялись вызывать его наружу. Как и говорил Люциус, боггарты почти всех учеников изменились за эти пять лет. Пауки Рона сменились бесконечной картиной со смертью Фреда, дементор Гарри превратился в страх потерять оставшихся близких людей. Лишь у Симуса Финнигана боггарт так и остался ведьмой-банши, забавно. Изгнав призрака, ученики могли покинуть урок, поэтому Гарри, Рон и Джинни недолго думая пошли прочь из ненавистного кабинета, бросив на оставшуюся подругу сочувствующие взгляды. Очередь постепенно дошла и до последней парты, за которой сидели Гермиона и Луна. К удивлению учителя, страхом странноватой рейвенкловки оказалось повторение войны, а не какие-нибудь нарглы, о которых она всегда талдычит без умолку. Несмотря на чистокровность, Малфой всегда с подозрением относился к Лавгудам. В кабинете остались только они вдвоем с Грейнджер, и эта перспектива ему совершенно не нравилась. Какого Мерлина эта заучка уселась в самом конце класса, теперь он вынужден терпеть ее присутствие наедине. — Давайте сделаем это побыстрее, у меня нет никакого желания задерживаться здесь хоть секундой дольше, мисс Грейнджер, — раздраженно цокнул языком Люциус, бросив быстрый взгляд на часы. Грязнокровка выглядела абсолютно привычным для него образом: гордо, дерзко и с явной уверенностью в собственном превосходстве. Значит, все в полном порядке, и Обливиэйт напрочь стер ее память о той злосчастной отработке. — То же касается и меня, профессор, — отпарировала Гермиона, вздернув аккуратный носик. Так профессионально играла свою роль. Малфой еле сдержал ехидный смешок, вспоминая, как жарко она шептала ему о своих чувствах в прошлую пятницу. О том, как в ее ночных фантазиях он жестко трахал ее прямо на этом чертовом учительском столе... Как отчаянно она стонала прямо ему в губы, сама насаживаясь на пальцы... Мерлин, пора прекращать постоянно об этом думать, иначе стирать память придется уже себе. Главным страхом Гермионы в тринадцать лет была профессор Макгонагалл, сообщающая, что она завалила экзамены. Честно признаться, этот страх сохранялся и сейчас, но спустя все эти годы он был точно не самым главным. Наверное, сейчас она как и Гарри боится потерять близких, слишком много смертей они пережили с тех пор. Или же того, что ее не возьмут на стажировку в Аврорат, требования теперь крайне жесткие. После плавного движения палочкой двери магического шкафа распахнулись и оттуда выплыл мутный образ чего-то темного. Ночное небо, на котором медленно проявляется Черная метка - череп со змеей, выплывающей изо рта. — Любопытно, мисс Грейнджер, — с интересом проговорил Малфой, разглядывая привычный для него образ. Точно такой же красуется у него на левой руке и жжется почти каждый день. — Значит, Пожиратели... Тут же образ резко сменился, картину заволокло плотной пеленой тумана. В следующую секунду Люциус с шоком наблюдал, как из облака сизого дыма медленно выплывает его точная копия.