Она будет моей!

Габриэль Агрест прибыл в офис раньше всех — как всегда, в 7:30. Он прошёл по тихим коридорам, окинул взглядом отделы, проверяя, всё ли готово к началу рабочего дня, и направился в свой кабинет. Через десять минут к нему постучалась Натали:       — Габриэль, Феликс Грэм де Ванили будет здесь через полчаса. Вы хотели дать указания по его встрече. Габриэль отложил документы и выпрямился в кресле:       — Да, конечно. Собери команду — пусть Маринетт и Адриан проведут для него экскурсию по офису. Покажи ему все ключевые отделы: дизайн, кройки, маркетинг, PR, швейный цех. Пусть увидит, как устроена наша работа изнутри. Натали кивнула, делая пометки в планшете:       — Поняла. Маринетт и Адриан покажут ему всё. Что ещё?       — После экскурсии приведи их ко мне. Я сам представлю Феликса коллективу и объявлю, где он будет работать. И… — Габриэль на мгновение задумался, — подготовь кабинет Адриана и Маринетт. Феликс будет сидеть там на время проекта. Натали подняла брови, но сдержала удивление:       — В одном кабинете с ними?       — Да. Это ускорит координацию. К тому же Феликс — наш родственник, пусть чувствует себя как дома. Да и опыт у него богатый — будет полезно поработать вместе.       — Хорошо, я всё организую, — Натали сделала ещё пару пометок. — Что‑то ещё?       — Нет, этого достаточно. Спасибо, Натали. Натали вышла из кабинета и сразу направилась к Маринетт и Адриану, которые уже были на своих местах.       — Доброе утро, — она остановилась у их кабинета. — Габриэль просит вас встретить Феликса и провести для него экскурсию по офису. Покажите все ключевые отделы, расскажите, как у нас всё устроено. После этого он хочет вас видеть у себя. Адриан нахмурился:       — Экскурсия? Серьёзно? Маринетт положила руку ему на плечо:       — Это всего лишь формальность. Давай сделаем, как просит отец.       — Ладно, — Адриан вздохнул. — Но я не собираюсь изображать из себя гида с улыбкой до ушей.       — Просто будь профессионалом, — мягко напомнила Маринетт. Они вышли в холл и стали ждать. Через несколько минут двери распахнулись, и вошёл Феликс. Феликс выглядел безупречно: тёмно‑синий костюм, белоснежная рубашка, галстук в тон пиджаку. Волосы аккуратно уложены, на губах — приветливая улыбка.       — Доброе утро! — он подошёл к паре, протягивая руку. — Рад снова вас видеть. Адриан сдержанно пожал руку, Маринетт улыбнулась чуть теплее:       — Доброе, Феликс. Отец попросил нас показать тебе офис. Пойдём?       — С удовольствием, — он кивнул. — Всегда интересно посмотреть, как устроены другие компании. Экскурсия началась с отдела дизайна. Маринетт рассказывала о текущих проектах, показывала эскизы. Феликс внимательно слушал, задавал уточняющие вопросы, делал короткие заметки в блокноте.       — Интересный подход к цветовой гамме, — заметил он, рассматривая палитру для осенней коллекции. — А пробовали добавить сюда немного терракотового? Он создаст нужный контраст и добавит теплоты. Дизайнер, стоявшая рядом, удивлённо кивнула:       — Мы как‑то не думали об этом… Но звучит логично!       — Всегда рад помочь, — Феликс улыбнулся ей. В швейном цехе он остановился у манекена с пробником платья:       — Простите, а почему здесь такая строчка? — обратился он к швеи. — Если сделать её чуть мельче и изменить направление стежка, ткань будет лучше держать форму. Та задумалась, проверила на образце — и глаза её загорелись:       — Действительно! Так гораздо лучше. Спасибо! Адриан наблюдал за этой сценой с нарастающим раздражением. Он не мог отрицать: Феликс знал своё дело. Но его лёгкость в общении, умение расположить к себе людей действовали Адриану на нервы. Маринетт, напротив, была заинтригована. Она видела, что Феликс не просто делает вид — он действительно разбирается в деталях, замечает нюансы, предлагает рабочие решения. После экскурсии Натали провела их к кабинету Габриэля. Тот встретил их стоя у стола:       — Отлично, спасибо, что показали Феликсу всё. Теперь я хочу объявить кое‑что важное. Феликс, на время проекта ты будешь работать в одном кабинете с Адрианом и Маринетт. Это ускорит процесс согласования идей и поможет лучше скоординировать усилия. Феликс слегка приподнял бровь, но тут же улыбнулся:       — Превосходно. Буду рад тесному сотрудничеству. Адриан сжал кулаки, но промолчал. Маринетт бросила на него короткий взгляд, призывая к сдержанности.       — Кабинет уже подготовлен, — добавила Натали. — Ваши столы стоят напротив друг друга, Феликс, твоё место — у книжной полки, рядом с окном. Габриэль кивнул:       — Идите, устраивайтесь. Через час у нас совещание по старту проекта. Феликс, ознакомься пока с материалами, которые я оставил на твоём столе. Маринетт, помоги ему разобраться с нашими стандартами.       — Конечно, — Маринетт кивнула. Когда они вошли в кабинет, Феликс окинул пространство внимательным взглядом: два стола напротив друг друга — Маринетт и Адриана; большой центральный стол для обсуждений, заваленный эскизами и образцами тканей; стеллажи с архивом и книгами; подоконник с горшками лаванды, которую Маринетт когда‑то принесла «для уюта»; угол у книжной полки — его новое рабочее место.       — Очень уютно, — Феликс поставил портфель на стол. — И вид отличный. Адриан молча прошёл к своему месту, демонстративно громко отодвинул стул и сел. Маринетт вздохнула:       — Давай попробуем сделать этот проект успешным, несмотря ни на что, — тихо сказала она Феликсу.       — Именно это я и планирую, — он улыбнулся ей, но глаза остались серьёзными. — Работа прежде всего. За окном зажигались огни Парижа. День только начинался — и никто не знал, какие сюрпризы он принесёт. Первые часы прошли в напряжённой атмосфере. Адриан демонстративно игнорировал Феликса, полностью погрузившись в правки эскизов. Он склонился над столом так низко, что почти касался бумаги носом, — будто это могло помочь ему отгородиться от присутствия кузена. Карандаш в его руке двигался нервно, иногда слишком резко, оставляя на бумаге глубокие бороздки. Время от времени он начинал постукивать им по столу — сначала медленно, потом всё быстрее, словно отсчитывая ритм своего внутреннего напряжения. Каждый раз, когда Феликс перемещался по кабинету, Адриан невольно вскидывал голову и бросал короткий колючий взгляд. Он ловил каждое движение: как Феликс берёт образец ткани, как наклоняется над эскизом, как проводит рукой по волосам.       В какой‑то момент Адриан так сильно нажал на карандаш, что тот сломался. Он чертыхнулся, отложил обломок и достал новый, с силой воткнув его в подставку. Маринетт бросила на него обеспокоенный взгляд, но он сделал вид, что не заметил. Маринетт старалась сосредоточиться на ткани для новой коллекции — перед ней лежали образцы разных оттенков синего, но цвета сливались в одно пятно. Она то и дело отвлекалась при каждом движении Феликса: когда он подошёл к стеллажу — её рука замерла над тканью; когда он сел за свой стол и начал что‑то записывать — она невольно проследила за движением его руки; когда он встал, чтобы подойти к окну, — она резко опустила глаза, будто её поймали на чём‑то запретном.       Её пальцы нервно перебирали образцы тканей, складывали и раскладывали их, хотя в этом не было необходимости. Она делала вид, что внимательно изучает фактуру, но на самом деле пыталась унять дрожь в руках. Каждый раз, поймав себя на том, что снова смотрит на Феликса, Маринетт мысленно одёргивала себя: «Сосредоточься на работе», — мысленно одёрнула себя Маринетт. Но взгляд снова невольно скользнул к Феликсу. В его улыбке было что‑то, от чего по спине пробежал холодок. Она поспешно опустила глаза к ткани, пытаясь унять дрожь в пальцах.»       Феликс, казалось, не замечал напряжения вокруг. Он был полностью поглощён работой. Его стол быстро превратился в организованный хаос: эскизы, разложенные по приоритету; образцы тканей, сгруппированные по цветам и фактурам; блокноты с заметками, открытыми на разных страницах; ноутбук с открытыми таблицами и графиками. Он работал методично: сначала изучал материалы, которые ему передали. Потом делал пометки на полях, сравнивал с собственными наработками, составлял списки вопросов и идей, систематизировал информацию. Его движения были чёткими и выверенными. Когда он брал образец ткани, то не просто смотрел, а ощупывал, пропускал между пальцами, подносил к окну, оценивая игру света. Когда изучал эскиз, то наклонялся ближе, прищуривал глаза, иногда чуть шевелил губами, будто проговаривал про себя какие‑то мысли. Время от времени он делал короткие записи в блокноте — быстро, почти без отрыва руки от бумаги. Иногда останавливался, задумчиво постукивал карандашом по зубам, а затем вносил ещё одну пометку.       — Маринетт, — Феликс неожиданно подошёл к её столу, прервав её попытки сосредоточиться. Его голос прозвучал неожиданно громко в напряжённой тишине кабинета. — Посмотри на этот оттенок синего. Он напоминает мне тот шёлк, что я видел в Милане. Не думаешь, что он подойдёт для вечерней линии? Она подняла глаза. На мгновение их взгляды встретились, и Маринетт почувствовала, как внутри всё сжалось. Но она заставила себя сосредоточиться на образце ткани, который Феликс держал в руках.       — Возможно, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но он слишком блестит для дневного образа.       — Зато в свете софитов… — он наклонился ближе, указывая на образец, и Маринетт невольно отпрянула, но он, похоже, не заметил её реакции. — Представь: модель идёт по подиуму, и каждая нить ловит луч. Эффект будет сногсшибательный, — его голос звучал убедительно, а интонация была такой, будто он делился сокровенным секретом. Маринетт на мгновение представила эту картину — и вынуждена была признать, что идея действительно хороша. Адриан громко зашуршал бумагой за своим столом, привлекая к себе внимание. Оба повернулись к нему. Он демонстративно изучал какой‑то эскиз, но Маринетт поймала его взгляд — предостерегающий, почти умоляющий: «Не поддавайся его обаянию».       — Я подумаю над этим, — сдержанно ответила Маринетт Феликсу. — Давай обсудим позже, после совещания.       — Конечно, — Феликс улыбнулся и вернулся к своему столу, снова погружаясь в работу, будто этот короткий разговор ничего не значил. Но в кабинете напряжение только усилилось. Адриан снова начал постукивать карандашом, а Маринетт с удвоенным усердием принялась изучать образцы тканей, пытаясь отогнать мысли о том, насколько профессиональным и убедительным был Феликс в своей рекомендации.       Напряжённая атмосфера в кабинете длилась несколько часов. Адриан продолжал демонстративно игнорировать Феликса, но его движения становились всё более нервными. Постукивание карандашом сменилось ритмичным постукиванием ногой под столом — Маринетт замечала это по едва заметной вибрации столешницы. Время от времени он бросал короткие взгляды на часы, будто отсчитывая минуты до какого‑то спасительного момента. Феликс же оставался погружён в работу. Он разложил перед собой несколько эскизов, сравнивал цветовые палитры, делал пометки в блокноте. Его сосредоточенность была почти гипнотической: ни шум за окном, ни напряжённое молчание коллег не могли отвлечь его. Время от времени он подносил образцы тканей к окну, оценивая игру света, или что‑то быстро записывал, а затем кивал сам себе — видимо, остался доволен результатом. Маринетт пыталась сосредоточиться на подборе тканей для новой коллекции, но её внимание то и дело ускользало. Она ловила себя на том, что следит за движениями Феликса: как он склоняется над эскизами, как перебирает образцы, как задумчиво проводит рукой по волосам. Каждый раз, заметив это, она мысленно одёргивала себя и возвращалась к работе, но через несколько минут всё повторялось.

Время обеда.

Когда стрелки часов приблизились к полудню, Адриан наконец отложил карандаш. Он несколько секунд смотрел на последний эскиз, затем резко закрыл папку и отодвинул её в сторону. Глубоко вдохнув, он встал из‑за стола и подошёл к Маринетт. Мягко приобняв её за плечи, он тихо сказал:       — Пойдём на обед. Его прикосновение было тёплым и надёжным — в нём читалось не просто предложение перекусить, а желание дать им обоим передышку от этой напряжённой атмосферы. Маринетт подняла глаза — в них читалась усталость и облегчение. Она кивнула, быстро сложила образцы тканей в коробку и встала.       — Да, пора отдохнуть, — ответила она так же тихо, чуть наклонившись к Адриану. Феликс, услышав их разговор, поднял голову от блокнота. На мгновение его взгляд задержался на их позах — на руке Адриана, всё ещё лежащей на плече Маринетт, на их почти соприкасающихся головах. В глазах мелькнуло что‑то неуловимое — возможно, раздражение или тень зависти, но уже в следующую секунду его лицо приняло обычное сосредоточенное выражение.       — Хорошего обеда, — произнёс он нейтральным тоном. — Я, пожалуй, останусь здесь — нужно закончить анализ трендов. Адриан слегка напрягся, но сдержался. Вместо ответа он просто кивнул и слегка сжал плечо Маринетт:       — Идём. Как только они вышли из кабинета и закрыли дверь, Маринетт вздохнула свободнее. — Наконец‑то, — прошептала она, расслабляя плечи. — Я уже думала, что не выдержу ещё одного часа в такой атмосфере. Адриан усмехнулся, но в его глазах читалась тревога:       — Я тоже. Этот его… профессионализм начинает действовать мне на нервы. Выглядит так, будто он действительно хочет помочь, но я не верю.       — Он и правда даёт дельные советы, — заметила Маринетт. — Только что слышал, как он за полчаса помог отделу маркетинга перестроить концепцию фотосессии: предложил снимать модели в движении, а не статично — и сразу стало понятно, как это оживит всю серию. А ещё он подсказал швеям, как скорректировать лекала для новой юбки — теперь ткань сидит идеально, без заломов. И всё это — за пару часов!       — В этом и проблема, — Адриан понизил голос, хотя рядом никого не было. — Он не просто очаровывает — он методично завоёвывает позиции. Чтобы потом, когда начнёт действовать по‑настоящему, к нему прислушивались. Чтобы его слова имели вес. Они направились к столовой, минуя оживлённые группы сотрудников. Некоторые из них бросали любопытные взгляды в их сторону — слухи о новом специалисте распространялись быстро.       — Ты видел, как все вокруг него вьются? — продолжил Адриан. — Девушки из маркетинга чуть ли не в очередь выстраиваются за советом. А швеи уже называют его «гением кроя». Одна из них мне только что сказала: «Он заметил то, чего мы не видели три дня!» Маринетт улыбнулась, но улыбка вышла задумчивой:       — Ну, в чём‑то он действительно хорош. Видно, что он не просто так попал на эту позицию. Но ты прав — за этим стоит что‑то ещё. Я чувствую это. Его советы слишком точны, слишком своевременны. Как будто он заранее знал, где у нас слабые места.       — Вот и я чувствую, — Адриан остановился у дверей столовой. — Поэтому мы должны быть начеку. Он хочет нас расколоть — показать, что может быть полезнее, обаятельнее, нужнее. Но мы не позволим. Он посмотрел ей в глаза, и Маринетт увидела в его взгляде ту же решимость, что и в своём сердце.       — Конечно, не позволим, — она положила руку на его рукав. — Мы — команда. А он… просто временный гость. Адриан улыбнулся и открыл дверь столовой:       — Тогда идём есть. И постараемся хоть на час забыть обо всех этих интригах.       — Согласна, — Маринетт вошла следом за ним. — Хотя бы на час. За окнами столовой сияло полуденное солнце, а в воздухе пахло свежей выпечкой. На короткое время они позволили себе расслабиться — но оба понимали: после обеда игра продолжится. И на этот раз они будут готовы к новым ходам Феликса.

Тем временем в кабинете.

После того как Адриан и Маринетт вышли, Феликс отложил канцелярию и откинулся на кресле, медленно покрутившись из стороны в сторону. Кресло скрипнуло, и он удовлетворённо улыбнулся — даже мебель здесь была первоклассной. Он провёл ладонью по гладкой поверхности стола, окинул взглядом пространство: два чужих стола напротив, центральный стол с разбросанными эскизами, стеллажи с образцами тканей и книгами. В воздухе ещё витал лёгкий аромат лаванды — видимо, от горшков на подоконнике, которые принесла Маринетт.       — Пхах, они настолько меня боятся, что это напряжение, мне кажется, могло задушить, — Феликс усмехнулся над своими же словами, откинув голову назад и уставившись в потолок. — Мне же лучше. Он закрыл глаза на несколько секунд, мысленно проигрывая утренние события. Картины мелькали перед внутренним взором: настороженные взгляды Адриана; попытки Маринетт сосредоточиться, её частые взгляды в его сторону. То, как она отпрянула, когда он наклонился к ней с образцом ткани; нарочито громкое шуршание бумаги и постукивание карандашом со стороны Адриана. Феликс тихо рассмеялся:       — Они думают, что я просто красавчик с пустыми словами. А я уже за полдня нашёл слабые места в их процессах, наладил связи с ключевыми отделами и заставил их нервничать. Идеально.       — Так, — он постучал карандашом по блокноту, — первый день — и уже три отдела мне благодарны, а главные «защитники» семьи Агрест на взводе. Габриэль доволен моей инициативой… Осталось закрепить успех. Феликс усмехнулся, глядя на шпиль Эйфелевой башни. «Вы думаете, что видите меня насквозь», — прошептал он. — «Но вы замечаете только то, что я позволяю вам заметить». Он провёл пальцем по краю блокнота. «Нервничайте. Защищайтесь. А я буду строить. Шаг за шагом. И когда вы поймёте, что произошло, будет уже поздно».       Феликс снова взял карандаш и углубился в документы. Его лицо стало предельно сосредоточенным — теперь он работал не для показухи, а для реального результата. Каждый график, каждая цифра имели значение. Он знал: только безупречная работа откроет ему путь к главной цели. Маринетт и Адриан вернулись в офис спустя час — отдохнувшие и заметно успокоившиеся. Обед пошёл им на пользу: лёгкая беседа, вкусная еда и короткий разговор о чём‑то совершенно не связанном с работой помогли сбросить напряжение.       — Знаешь, — Маринетт улыбнулась, — я даже успела на минуту забыть, что у нас в кабинете теперь живёт Феликс.       — И я, — Адриан усмехнулся. — На мгновение позабыл, что он сейчас в кабинете.       — Но теперь мы готовы, — она подняла подбородок. — Мы знаем, чего ждать. И не позволим ему нас расколоть.       — Точно, — Адриан открыл дверь кабинета. — Игра продолжается, но теперь мы в ней не жертвы, а игроки. Феликс сидел за своим столом — склонившись над эскизами, он что‑то быстро записывал в блокнот. Услышав шаги, он поднял голову и улыбнулся:       — О, вы вернулись. Как обед?       — Отлично, — коротко ответил Адриан, проходя к своему столу. Он больше не стучал карандашом и не шуршал бумагой нарочито громко — его движения стали спокойнее, увереннее.       — Да, спасибо, — Маринетт подошла к своему месту, аккуратно разложила образцы тканей. — Мы успели немного отвлечься.       — Это правильно, — Феликс отложил карандаш. — Перерывы важны. Я вот тоже сделал паузу — сходил в швейный цех, проверил, как идёт работа над пробниками новой юбки. Там внесли коррективы по моей рекомендации — смотрится гораздо лучше. Адриан бросил на него короткий взгляд — уже не колючий, а скорее оценивающий. Он кивнул:       — Хорошо, если помогло. Это было едва заметное, но важное изменение: вместо молчаливого сопротивления — признание факта. Феликс уловил это и чуть заметно улыбнулся про себя. К пяти часам вечера усталость начала давать о себе знать. Маринетт потянулась, разминая затекшие плечи, и бросила взгляд на часы.       — Кажется, рабочий день официально подошёл к концу, — сказала она, собирая образцы тканей в коробку. Адриан закрыл ноутбук с едва слышным щелчком и откинулся на спинку кресла:       — Наконец‑то. Сегодняшний день казался бесконечным. Он встал, подошёл к Маринетт и тихо добавил, наклонившись к её уху:       — Но мы справились. И даже неплохо сработались втроём, если подумать.       — Да, — она улыбнулась ему. — Мы действительно справились.       Феликс, который слышал их разговор краем уха, тоже начал собираться. Он аккуратно сложил эскизы в папку, проверил, все ли заметки перенесены в электронный вид, и выключил ноутбук. Его движения были размеренными, почти медитативными — будто он завершал какой‑то важный ритуал. Перед уходом Феликс задержался у стола Маринетт:       — Завтра предлагаю начать с анализа трендов. Я подготовил подборку — покажу с утра. И, — он понизил голос, — спасибо, что терпишь моё соседство. Понимаю, это непросто. Она вскинула подбородок, встретив его взгляд без страха, но и без вызова — спокойно и уверенно:       — Мы здесь ради работы, Феликс. И ради успеха компании. Остальное — второстепенно.       — Как скажешь, — он улыбнулся, но глаза остались серьёзными, будто за этой вежливостью скрывалась какая‑то другая мысль. — До завтра, Маринетт.       — До завтра, — она кивнула и повернулась к Адриану. Феликс направился к двери, но на полпути остановился и обернулся:       — Кстати, Адриан, — его тон стал деловым, — если хочешь, могу скинуть тебе ссылку на лондонский вебинар по инновациям в текстиле. Пройдёт завтра вечером. Думаю, будет полезно. Адриан на мгновение замер, явно не ожидая такого предложения. Он бросил быстрый взгляд на Маринетт, словно ища поддержки, и ответил:       — Да, было бы неплохо. Спасибо.       — Отлично, тогда пришлю ссылку на почту, — Феликс кивнул и наконец вышел из кабинета. Как только дверь за Феликсом закрылась, Маринетт выдохнула:       — Ну что, теперь точно можно идти домой? Адриан подошёл к ней, обнял за плечи и слегка сжал:       — Точно. И знаешь что? Сегодня мы сделали важный шаг. Мы не просто выстояли — мы начали понимать, как с ним взаимодействовать.       — Да, — Маринетт прислонилась к нему. — Мы не поддались на провокации, не позволили напряжению разрушить нашу работу. И даже смогли найти точки соприкосновения.       — Именно, — Адриан улыбнулся. — Он думал, что сможет нас расколоть, а вместо этого мы стали ещё сплочённее. Они собрали последние вещи: Маринетт убрала блокноты и карандаши, Адриан проверил, не забыл ли какие‑то документы. В кабинете стало непривычно пусто и тихо — только тиканье настенных часов нарушало тишину. Выходя в коридор, Маринетт оглянулась на кабинет:       — Знаешь, он действительно талантливый специалист. И, возможно, если отбросить все эти игры, с ним можно будет нормально работать.       — Возможно, — Адриан открыл дверь лифта. — Но мы не должны терять бдительность. Его любезность может быть такой же продуманной, как и всё остальное.       — Конечно, — она взяла его за руку. — Мы будем осторожны. Но и открыты к сотрудничеству — если оно идёт на пользу компании. В холле их окликнула Натали:       — Уже уходите? — она улыбнулась. — Габриэль просил передать, что доволен сегодняшним днём. Он заметил, как вы втроём нашли общий язык.       — Правда? — Маринетт удивилась.       — Да. Он сказал, что командная работа — ключ к успеху новой коллекции. И рад, что вы это понимаете.       — Спасибо, Натали, — Адриан кивнул. — Мы постараемся и дальше оправдывать его доверие.

На улице

      Вечерний Париж встретил их мягким светом фонарей и шумом города, который постепенно затихал после рабочего дня. Маринетт глубоко вдохнула свежий воздух:       — Как хорошо…       — Согласен, — Адриан обнял её за талию. — Пойдём поужинаем где‑нибудь? Просто вдвоём, без всех этих интриг и стратегий?       — С удовольствием, — она улыбнулась и прижалась к нему. — И знаешь что? Я даже благодарна Феликсу.       — За что? — он удивлённо поднял бровь.       — За то, что он заставил нас ещё раз убедиться, насколько мы сильны, когда действуем вместе. Адриан остановился, посмотрел ей в глаза и тихо сказал:       — Ты права. И пока мы рядом друг с другом, нам не страшны никакие вызовы — даже такие харизматичные, как Феликс. Они засмеялись и пошли вдоль улицы, держась за руки. Огни Парижа мерцали вокруг, а впереди их ждал спокойный вечер — заслуженный отдых перед новым днём, который, без сомнения, принесёт новые испытания и новые возможности.