Она будет моей!

      Маринетт поставила финальную точку в макете — последний штрих кистью на экране графического планшета — и отступила на шаг, критически осмотрев результат. Она прищурилась, слегка наклонила голову, оценивая композицию: баланс цветов был идеальным, оттенки пастельно‑пудровых и терракотовых тонов гармонично перетекали друг в друга; шрифты, выбранные с особой тщательностью, сочетались с общей стилистикой, а акцентный элемент действительно притягивал взгляд, не перегружая восприятие.       — Отлично, — одобрила Лиза, подойдя ближе и внимательно вглядевшись в экран. Она слегка наклонилась, прищурилась, словно выискивая малейший недочёт, но затем удовлетворенно кивнула. — Всё чётко, лаконично, клиент будет в восторге. Отправь на согласование, и можешь идти готовиться к презентации Адриана. Ты заслужила небольшую передышку.       — Да, конечно, — Маринетт быстро отправила файл клиенту, проверила статус отправки — зелёная галочка появилась рядом с кнопкой «Отправлено» — и взглянула на часы в углу монитора. Время мигало красными цифрами: 14:45. — О, уже почти время! Она торопливо сохранила проект в нескольких форматах — на всякий случай, — закрыла все вкладки, выключила планшет и аккуратно убрала стилус в специальный чехол, проведя пальцем по его гладкой поверхности. Затем схватила сумочку с края стола — та слегка звякнула содержимым: ключи, телефон, помада и пара стикеров с забавными рисунками — и поспешила к залу для презентаций. По дороге она достала телефон, быстро разблокировала его и набрала сообщение Адриану: «Иду к залу. Ты где?» Ответ пришёл почти сразу — экран засветился уведомлением, и раздался короткий мелодичный сигнал: «Заканчиваю. Буду через несколько минут. Не переживай, любимая, я не опоздаю)» Маринетт улыбнулась, пальцы быстро застучали по экрану: «Хорошо. Тогда жду :)»       Она убрала телефон в сумочку, но улыбка осталась — тёплая, искренняя, с лёгким румянцем на щеках. В коридоре уже начали собираться коллеги: кто‑то оживлённо обсуждал предстоящую презентацию, кто‑то проверял материалы на планшетах, кто‑то поправлял галстук перед зеркалом у входа. Маринетт кивнула знакомым, чувствуя, как в груди разливается приятное волнение. Воздух был наполнен предвкушением — не только деловой атмосферы важного события, но и чего‑то личного, сокровенного. Мысленно она уже представляла, как после презентации они с Адрианом пойдут в тот самый ресторан у набережной, как сядут за столик с видом на закат, как он возьмёт её за руку и скажет, что‑то тёплое… У дверей зала она остановилась на мгновение, вдохнула поглубже, расправила плечи и вошла внутрь. Помещение уже заполнялось людьми, экраны были включены, проектор проверял соединение. Маринетт нашла свободное место у окна, села и ещё раз проверила телефон — никаких новых сообщений. Но она не волновалась. Она знала: Адриан придёт вовремя.

В зале для презентаций

      Маринетт пришла первой. Она нервно поправила платье — провела ладонями по ткани, разглаживая несуществующие складки на юбке, — пригладила волосы, убрав выбившиеся пряди за уши, и огляделась. Несколько коллег уже собрались у входа, переговаривались и кивали ей в знак приветствия. Кто‑то махнул рукой, кто‑то бросил короткое «Привет!», но Маринетт едва ли замечала эти жесты — её взгляд то и дело возвращался к концу коридора, откуда должен был появиться Адриан.       — Волнуешься за Адриана? — улыбнулась Анна из отдела маркетинга, подходя ближе. В руках у неё была папка с заметками и чашка кофе, от которой поднимался лёгкий пар, наполняя воздух ароматом свежемолотых зёрен.       — Немного, — призналась Маринетт, пытаясь улыбнуться в ответ, но улыбка вышла натянутой. Она сжала ремешок сумочки так, что побелели костяшки пальцев, и тут же заставила себя ослабить хватку. — Но он отлично подготовился. Я в него верю. Правда, верю… — добавила она чуть тише, скорее себе, чем Анне.       — О, я слышала, Габриэль сегодня какой‑то не в настроении, — понизила голос Анна, наклонившись ближе. Её глаза заблестели от участия. — Секретарша сказала, он с утра всех отчитывал из‑за мелочей. Но твой муж справится. Он молодец. Маринетт благодарно улыбнулась, но тревога всё равно сжимала грудь, словно невидимая рука. Где Адриан? Почему задерживается? В голове крутились мысли: «Может, что‑то случилось с ноутбуком? А вдруг он забыл флешку? Или его задержали какие‑то срочные дела с отцом?» Она машинально проверила телефон — никаких новых сообщений. Экран показал 14:55. До начала презентации оставалось всего пять минут. Сердце забилось чаще. Маринетт поправила ремешок часов, потом снова оправила платье, затем поправила волосы — движения стали суетливыми, выдавая нарастающее беспокойство. Она сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться, но воздух будто застрял в груди. «Успокойся, — мысленно приказала она себе. — Адриан никогда не подводил. Он придёт. Просто что‑то задержало». Она снова посмотрела в конец коридора — пусто. Коллеги продолжали собираться, переговариваться, шутить, но для Маринетт звуки вокруг словно приглушились, а мир сузился до одной точки — поворота, за которым должен был появиться Адриан. В этот момент дверь в конце коридора приоткрылась. Маринетт замерла, затаив дыхание. На секунду ей показалось, что это он, но из‑за двери вышел незнакомый сотрудник из бухгалтерии. Разочарование окатило её холодной волной. Анна, заметив её состояние, мягко коснулась плеча:       — Хочешь, я схожу посмотрю, где он? Может, его где‑то задержали?       — Нет‑нет, спасибо, — Маринетт заставила себя улыбнуться по‑настоящему. — Всё в порядке. Он вот‑вот придёт. Я просто… слишком переживаю. В этот момент из‑за угла появился Феликс. Он окинул Маринетт оценивающим взглядом — чуть задержался на её взволнованном лице, скользнул глазами по сжатым пальцам на сумочке, отметил подрагивающие кончики пальцев, — и подошёл ближе, вежливо улыбнувшись. Его движения были плавными, рассчитанными, а улыбка — безупречно ровной, будто отрепетированной перед зеркалом.       — Маринетт, рад тебя видеть. Адриан ещё не подошёл?       — Нет, — она нахмурилась, и тревога в груди усилилась. Голос прозвучал резче, чем она хотела, выдавая её состояние. — Он должен был уже закончить. Ты его не видел?       — Видел, — Феликс слегка наклонил голову, его улыбка осталась безупречной, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое. — Он был с Марком — тот попросил его с чем‑то помочь. Сказал, что задержится минут на десять.       — Но презентация через пять минут! — воскликнула Маринетт, и её голос дрогнул. Она почувствовала, как к горлу подступает ком паники, а ладони стали влажными. — Как он успеет? Это же главный момент! Все мы на него рассчитываем…       — Не волнуйся, — Феликс поднял ладонь в успокаивающем жесте, его тон был ровным, почти убаюкивающим, слишком гладким, чтобы быть искренним. — Я помогу ему подключиться. У меня есть резервная копия его презентации — на всякий случай. Адриан сам мне её скинул на днях, на случай технических проблем. Маринетт посмотрела на него немного не доверительно. Что‑то в его тоне насторожило её — слишком гладкая спокойная речь, уверенная улыбка, быстрые четкие ответы. Почему Адриан не рассказал ей, что он скинул копию Феликсу? Адриан никогда не упоминал о такой договорённости. Что-то тут не так, чутьё подсказывает. Но Феликс выглядел таким спокойным, а время поджимало — каждая секунда усиливала её беспокойство, заставляя разум метаться между доверием и подозрением.       — Хорошо, — неохотно согласилась она, стараясь не выдать сомнений. — Но я всё равно попробую ему позвонить. Она достала телефон, разблокировала экран дрожащими пальцами, нашла номер Адриана и уже собралась нажать на вызов, но в этот момент двери зала распахнулись с тихим шипением пневматики, и секретарь громко объявила:       — Господа, просим всех пройти внутрь. Через пять минут начнётся презентация. Маринетт бросила последний тревожный взгляд на пустой коридор — ей казалось, что вот‑вот из‑за поворота появится Адриан с виноватой улыбкой и извинениями, что всё в порядке, что он просто задержался на минуту. Но никого не было. Тишина коридора казалась зловещей.       Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и последовала за остальными. Феликс шёл рядом, чуть позади, и на его губах играла едва заметная улыбка — лёгкая, почти незаметная, но от неё по спине Маринетт пробежал холодок. В этой улыбке было что‑то, что заставило её внутренне напрячься, хотя она не могла точно сказать, что именно. Внутри зала она заняла место в первом ряду, как и обещала Адриану. Руки всё ещё слегка дрожали, а сердце билось чаще обычного, отстукивая тревожный ритм. Она снова посмотрела на телефон — ни звонков, ни сообщений. Экран отразил её обеспокоенное лицо: брови слегка сведены, губы сжаты в тонкую линию. «Где же ты, Адриан?» — мысленно повторила она, сжимая в ладони холодный металл смартфона. Взгляд невольно метнулся к двери, затем к часам на стене — секундная стрелка неумолимо двигалась вперёд. Маринетт сглотнула, пытаясь подавить нарастающую тревогу, и заставила себя сосредоточиться на происходящем, хотя всё её существо было обращено к коридору, где вот‑вот должен был появиться тот, кого она так ждала.

В этот момент у Адриана.

Адриан наконец закончил разбираться с квартальным отчётом — внёс последние правки, перепроверил расчёты, убедился, что все суммы сошлись до последней копейки. Марк благодарно пожал ему руку, его лицо выражало искреннюю признательность:       — Спасибо, ты меня спас! Не знаю, что бы без тебя делал. Эти данные так хитро закодированы, я битый час бился над ними…       — Без проблем, — Адриан взглянул на часы — и вздрогнул, сердце пропустило удар. Стрелки показывали 14:58. — О нет, уже почти время презентации! Он схватил портфель, едва не опрокинув на столе стопку папок — бумаги рассыпались веером, но он не стал их собирать. Кинув короткое «извини», Адриан вылетел от Марка. Бросился к кабинету, на ходу доставая телефон, чтобы предупредить Маринетт. Пальцы дрожали, пока он пытался разблокировать экран — первый раз промахнулся, второй… Наконец открыл сообщения, начал набирать текст: «Маринетт, я…» — но тут же остановился. «Нет времени, успею извиниться позже», — мысленно оборвал он себя. В висках стучало: «Только бы успеть, только бы успеть…»       Дверь кабинета оказалась слегка приоткрытой — странно, он точно помнил, что закрывал её на ключ. Адриан на мгновение замер, нахмурился, пытаясь понять, что произошло. В голове промелькнула тревожная мысль: «Кто‑то заходил сюда?» Но времени размышлять не было — секунды утекали, как песок сквозь пальцы. Он толкнул дверь, ворвался внутрь, подбежал к столу и схватил ноутбук вместе с торчащей из порта флешкой — даже не проверяя содержимое файла. Взгляд скользнул по столу: чашка с остывшим кофе, блокнот с заметками, стикер с напоминанием о встрече. Всё выглядело на своих местах, но ощущение неправильности не отпускало.       — Потом разберусь, сейчас главное — не опоздать, — пробормотал он себе под нос, голос звучал чуть хрипло от напряжения и сбившегося дыхания. Адриан подхватил ноутбук и флешку, на ходу захлопнул портфель с резким щелчком, проверил, что молния закрыта, и выскочил из кабинета. Коридор казался бесконечным, ноги будто налились свинцом, дыхание сбивалось. Он заставил себя бежать быстрее, перепрыгивая через две ступеньки на лестничном пролёте, огибая сотрудников, которые удивлённо оборачивались ему вслед. Кто‑то крикнул: «Адриан, ты куда так спешишь?», но он не ответил, лишь махнул рукой. Он свернул за угол и увидел открытые двери зала для презентаций — массивные, с зеркальными вставками, сейчас распахнутые настежь. Над дверным проёмом горела табличка «PRESENTATION HALL», бросая мягкий свет на полированный пол коридора.       Внутри уже собрались все: члены совета директоров в строгих костюмах — тёмные ткани, безупречные линии; топ‑менеджеры с папками и блокнотами, кто‑то листал документы, кто‑то тихо переговаривался; коллеги из разных отделов — некоторые оживлённо обсуждали что‑то, другие сосредоточенно проверяли свои заметки. Воздух был наэлектризован ожиданием: гул голосов, перешёптывания, шуршание бумаг создавали особый предпрезентационный фон, почти осязаемое напряжение перед важным событием. Адриан глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках — вдох через нос, медленный выдох через рот. Он пригладил волосы, поправил галстук, одернул лацканы пиджака и вошёл. Зал наполнялся приглушённым гулом разговоров, но, когда он появился в дверях, несколько голов повернулись в его сторону. Кто‑то бросил короткий оценивающий взгляд, кто‑то кивнул в знак приветствия, а пара человек обменялись быстрыми фразами, бросив на него любопытные взгляды. Адриан прошёл мимо рядов, стараясь не замечать этих взглядов, чувствуя, как спина покрывается испариной под рубашкой, а воротник начинает казаться слишком тесным.       И тут он мельком заметил Маринетт — она сидела в первом ряду, ближе к проходу, и нервно теребила край юбки. Её пальцы быстро перебирали ткань, выдавая внутреннее волнение, а глаза то и дело бросали взгляд на дверь. Когда их взгляды встретились, Адриан подмигнул ей — чуть заметно, почти незаметно, но так, чтобы она точно увидела. Она мгновенно улыбнулась, и в этой улыбке было столько поддержки, столько веры в него, столько тихой уверенности, что на секунду ему стало легче. Он почувствовал, как напряжение в груди немного отступает, а дыхание выравнивается. Маринетт чуть кивнула ему — едва уловимое движение головы, — и этот жест сказал больше любых слов: «Я здесь. Я с тобой. Ты справишься».       Адриан прошёл к проектору у сцены, поставил ноутбук на стол и начал быстро подключать его к оборудованию. Руки слегка дрожали, пальцы не сразу попадали в разъёмы — он мысленно выругался, сделал короткий выдох и заставил себя замедлиться. «Спокойно, — подумал он. — Один кабель, потом другой. Не торопись». Он вставил HDMI‑кабель, проверил плотность соединения — тот вошёл с лёгким щелчком. Подключил питание, убедился, что индикатор на проекторе загорелся зелёным. Затем подключил флешку, проверил, что система её распознала. Пока он возился с кабелями, секретарь объявила — её голос, усиленный динамиками, разнёсся по залу, заставив Адриана на мгновение замереть:       — Господа, прошу всех занять свои места. Презентация мистера Агреста начинается через минуту. Люди зашевелились, рассаживаясь по местам: кто‑то шуршал бумагами, кто‑то тихо переговаривался, кто‑то настраивал диктофоны и камеры для записи. В воздухе повисло предвкушение — почти осязаемое, густое, как туман. Адриан бросил быстрый взгляд в зал и тут же нашёл глазами Маринетт. Она внимательно следила за ним. Их взгляды встретились. Девушка кивнула ему, ободряюще подняла большой палец и слегка улыбнулась — так, чтобы только он это заметил. В её глазах читалось: «Ты справишься». Эта улыбка, этот взгляд — будто глоток свежего воздуха в душном зале. Он кивнул в ответ, на мгновение задержал взгляд на ней, чувствуя, как внутри что‑то теплеет, и сделал глубокий вдох. Воздух наполнил лёгкие, сердце немного замедлило свой бег, а руки перестали дрожать. Пальцы больше не скользили по разъёмам — движения стали чёткими, уверенными. Когда все наконец уселись и в зале воцарилась тишина — лишь изредка раздавался скрип стульев да тихое покашливание — Адриан выпрямился, расправил плечи, провёл ладонью по лацкану пиджака, проверяя, всё ли в порядке, и подошёл к микрофону. Он слегка постучал по нему пальцем — раздался короткий хлопок из динамиков, — и убедился, что звук настроен.       — Добрый день, уважаемые коллеги, члены совета директоров, — его голос прозвучал увереннее, чем он ожидал, и даже эхом отлетел от стен зала. Адриан сделал небольшую паузу, окинул взглядом аудиторию: десятки пар глаз были устремлены на него. Кто‑то смотрел с интересом, кто‑то — с лёгким скепсисом, кто‑то просто ждал, когда начнётся действо. Его взгляд невольно задержался на первом ряду — там, совсем рядом с Маринетт, сидел Габриэль Агрест. Отец расположился в паре кресел от неё: прямая спина, сжатые губы, руки сложены на коленях, пальцы слегка постукивают друг о друга в ритмичном, почти гипнотическом движении. Его лицо, как всегда, было непроницаемым — ни одобрения, ни раздражения, ни малейшего намёка на то, чего он ждёт от сына. Адриан на секунду замер, поймав себя на мысли: «Он оценивает меня. Каждую секунду, каждое слово, каждый жест». В груди шевельнулось знакомое чувство — смесь тревоги и желания доказать, что он достоин. Но тут он снова бросил взгляд на Маринетт — она всё так же смотрела на него, и в её глазах по‑прежнему читалась безоговорочная поддержка. «Я не один», — мысленно повторил он и сделал ещё один глубокий вдох.       — Сегодня я хочу представить вам нашу новую коллекцию одежды, над которой мы работали в течение последних месяцев, — продолжил Адриан, чувствуя, как волнение постепенно отступает. — Она вдохновлена атмосферой Лондона и Парижа — двух столиц моды, где традиции встречаются с инновациями. Он сделал паузу, давая слушателям осмыслить сказанное, и снова посмотрел на первый ряд. Габриэль слегка приподнял бровь — едва уловимое движение, но Адриан заметил его и внутренне собрался. В этом жесте читалось: «Продолжай. Докажи». Маринетт же, поймав его взгляд, чуть улыбнулась — не широко, а так, по‑доброму, ободряюще, — и снова кивнула. Это придало ему сил, словно невидимая рука подбадривающе коснулась плеча. Адриан повернулся к экрану, нажал кнопку на пульте, и на большом дисплее появился первый слайд — логотип компании и название проекта. Подчёркнутые линии эмблемы, строгий шрифт заголовка создавали ощущение надёжности и профессионализма.       — В этой коллекции мы соединили строгость британского кроя с парижской лёгкостью и изяществом, — Адриан говорил уверенно, вспоминая все бессонные ночи, обсуждения с Маринетт допоздна за чашкой остывшего кофе, их споры о пропорциях и цветовых сочетаниях, а также совместные мозговые штурмы с Феликсом, когда они раскладывали на полу сотни вырезок из модных журналов, выстраивая визуальную цепочку вдохновения. — Здесь вы увидите: тренчи в новой интерпретации — с асимметричными линиями и скрытыми карманами, которые не нарушают чистый силуэт, но добавляют функциональности; платья‑рубашки с принтами, вдохновлёнными уличными граффити Сохо и Монмартра — мы взяли реальные фотографии стрит‑арта, обработали их в цифровом формате и перенесли на шёлк и хлопок; костюмы‑двойки с элементами деконструкции — дань уважения авангардным домам Парижа, где каждый шов — это высказывание; аксессуары, обыгрывающие символы обеих культур: от классических английских зонтов с гравировкой фамильного герба до французских беретов в современной трактовке — с асимметричным кроем и вставками из металлизированной ткани. Адриан сделал небольшую паузу, провёл взглядом по залу, отмечая заинтересованные лица. Он заметил, как один из директоров моды наклонился к соседу и что‑то шепнул, кивая в сторону экрана, а главный редактор корпоративного журнала быстро записывал что‑то в блокнот. В задних рядах кто‑то достал смартфон, чтобы сфотографировать слайд.       — Над коллекцией работала отличная команда, — Адриан бросил взгляд в сторону Феликса, который сидел в первом ряду с непроницаемым лицом, слегка откинувшись на спинку кресла, с идеально прямой спиной и сложенными на коленях руками. Его взгляд был устремлён куда‑то вдаль, будто он оценивал не презентацию, а что‑то за её пределами. — Хочу поблагодарить Маринетт за потрясающие эскизы и художественное видение — именно её наброски легли в основу всей концепции, а её чувство цвета задало тон всей палитре. А также Феликса за блестящий анализ трендов и помощь в выстраивании коммерческой стратегии проекта — его прогнозы по продажам и сегментации аудитории позволили нам точно определить целевую группу и адаптировать коллекцию под реальные рыночные запросы. Без вас двоих этого бы не случилось.       Маринетт слегка покраснела от похвалы и опустила глаза, но Адриан успел заметить её довольную улыбку — ту самую, которую он так любил, когда уголки её губ приподнимались, а в глазах загорались искорки радости. Она на мгновение подняла взгляд на него, быстро кивнула и снова уткнулась в блокнот, делая вид, что записывает что‑то. Но Адриан видел, как её пальцы слегка подрагивали от удовольствия — она старалась скрыть, насколько ей приятна эта публичная благодарность.       — А теперь позвольте продемонстрировать ключевые образы коллекции, — Адриан подошёл к пульту и нажал кнопку. На экране появился первый образ: элегантное пальто тёмно‑синего цвета с контрастной строчкой и необычной линией плеч — слегка расширенной, но при этом подчёркивающей силуэт. Ткань выглядела благородно, с лёгким матовым блеском, будто сотканная из сумеречного неба Парижа. Зал одобрительно зашумел — несколько директоров закивали, кто‑то сделал пометку в блокноте, а главный дизайнер соседнего отдела даже достал телефон, чтобы сфотографировать слайд. Кто‑то в задних рядах тихо произнёс: «Наконец‑то что‑то свежее!» Адриан расслабился. Всё шло хорошо — он чувствовал это по атмосфере в зале, по взглядам, которые больше не были оценивающими, а стали заинтересованными. В груди разливалась тёплая волна удовлетворения, но он заставил себя оставаться сосредоточенным: нельзя терять концентрацию. Он щёлкнул мышью, переходя ко второму слайду…       И тут его сердце пропустило удар. Вместо следующего образа коллекции — элегантного платья‑рубашки с граффити‑принтом, который он только что описывал, — на экране появилась карикатура на Габриэля Агреста. Отец был изображён в нелепой короне, сидящим на куче золотых монет с подписью «Король, который не умеет считать». Рисунок был выполнен в нарочито грубом стиле: жирные контуры, утрированные черты лица, выпученные глаза. Под картинкой мелким шрифтом шла приписка: «Коллекция «Аристократический провал»: дорого, безвкусно, бессмысленно».       — Что… — прошептал Адриан, не веря своим глазам. Его пальцы дрогнули, мышь выскользнула из руки и с глухим стуком упала на стол. Он судорожно защёлкал мышью, пытаясь закрыть файл, одновременно нажимая Alt+F4, но компьютер будто заклинило — курсор застыл на месте, а система не реагировала на команды. Ладони мгновенно стали липкими, в висках застучало. Третий слайд открылся с издевательским хлопком — звук из динамиков прозвучал особенно громко в внезапно наступившей тишине. На нём красовалось фото манекена в нелепом наряде, явно сгенерированном нейросетью: клетчатый пиджак в крупную красную клетку поверх полосатой юбки, разноцветные носки с узором в виде смайликов и резиновые сапоги болотного цвета. Подпись гласила: «Хит сезона: стиль Бездомный денди».       В зале повисла гробовая тишина — такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать. Несколько секунд никто не шевелился, затем раздались сдержанные смешки — сначала робкие, одиночные, потом всё более уверенные. Кто‑то в задних рядах не смог сдержать хохот, кто‑то поспешно прикрыл рот рукой. Адриан почувствовал, как кровь отливает от лица — щёки и лоб стали ледяными, а ладони, наоборот, вспотели. В ушах зазвенело, и на мгновение мир вокруг потерял чёткость. Краем глаза он заметил реакцию отца: тот сидел неподвижно, но его пальцы, до этого спокойно лежавшие на коленях, сжались так сильно, что костяшки побелели. Губы превратились в тонкую линию, а взгляд, обычно холодный и отстранённый, теперь горел гневом. Габриэль резко поднялся со своего места — несколько стульев отделяли его от Маринетт, но он преодолел это расстояние в два широких шага, двигаясь с хищной целеустремлённостью. Наклонившись к ней почти вплотную, он прошипел на ухо — тихо, но с такой ледяной яростью, что у неё по спине пробежал холодок, а волоски на руках встали дыбом:       — Это твоих рук дело? Отвечай немедленно! Ты подстроила этот позор? Его дыхание было прерывистым, а голос дрожал от сдерживаемого гнева. Он не касался её, но его близость, напряжённая поза и сверкающий взгляд создавали ощущение угрозы. Воздух между ними будто сгустился, стал тяжёлым и колючим. Маринетт невольно вжалась в спинку кресла, подняла на него широко раскрытые глаза — в них читались искреннее недоумение и испуг, а в груди сжался комок страха.       — Что вы, месье Агрест! — её голос чуть дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. — Я понятия не имела… Клянусь, я ничего не знала об этом! Это какая‑то ошибка или чья‑то злая шутка. Посмотрите на меня — разве я бы стала подводить своего мужа? Особенно в такой важный день? Она говорила быстро, слова лились потоком — она отчаянно пыталась донести свою искренность, чтобы он увидел правду в её глазах. Габриэль на мгновение задержал на ней тяжёлый взгляд, будто пытаясь прочесть правду в глубине её души. Его ноздри слегка раздувались, а на щеке дёрнулся мускул — он явно боролся с собой, взвешивал каждое слово, каждую эмоцию. Он колебался: верил ли он ей? В этот момент на экране сменился слайд, и новый всплеск смеха в зале отвлёк его. Он резко выпрямился, сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки, и процедил уже громче, так, что Маринетт отчётливо расслышала каждое слово, будто оно ударило её:       — Если это твоих рук дело, Маринетт, ты об этом горько пожалеешь. А если ты знала и не предупредила — последствия будут не менее серьёзными. Я не прощаю тех, кто ставит под удар репутацию моей компании. Затем он бросил короткий взгляд в сторону Адриана — тот всё ещё пытался совладать с компьютером, его пальцы судорожно бегали по клавиатуре, лицо покрылось испариной. Габриэль снова сосредоточился на экране, но краем глаза продолжал следить за Маринетт: за тем, как она судорожно сжала край платья, как её пальцы слегка задрожали, как она нервно облизнула губы, пытаясь собраться с мыслями, как на шее участился пульс, выдавая её волнение. Феликс, сидевший позади нее, незаметно отодвинулся от на пару сантиметров, словно стараясь дистанцироваться от возможной бури. Его лицо по‑прежнему выражало притворное удивление, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение — едва заметная искра триумфа, тут же спрятанная за маской беспокойства. Маринетт глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь. В горле стоял ком, слова застряли, не желая выходить. Она сглотнула, заставила себя поднять подбородок и посмотреть Габриэлю в глаза — пусть видит, что она не отступает.       — Я правда не причастна к этому, месье Агрест, — произнесла она уже твёрже, голос обрёл уверенность. — И я очень хочу помочь всё исправить. Дайте мне возможность доказать свою преданность компании и поддержку Адриану. Но Габриэль уже отвернулся, полностью переключив внимание на сцену, где Адриан всё ещё боролся с непослушным оборудованием. Он скрестил руки на груди, его лицо вновь стало непроницаемым — маска холодного расчёта вернулась на место.       Маринетт опустила взгляд, сжала кулаки под столом, чувствуя, как внутри закипает смесь страха и возмущения. «Кто это сделал? — пронеслось в голове. — И почему Габриэль сразу подумал на меня?» Она бросила быстрый взгляд на Адриана, и в этот момент их глаза встретились. В его взгляде она увидела не упрёк, а поддержку — он кивнул ей едва заметно, и этого хватило, чтобы она распрямила плечи и приготовилась действовать. Адриан сглотнул, пытаясь собраться с мыслями. В голове крутилось: «Как? Кто это сделал? Когда успели подменить файлы?» Он снова дёрнул мышь, нажал Ctrl+Alt+Del — безрезультатно. Экран по‑прежнему демонстрировал издевательский слайд, а смех в зале становился всё громче, хотя некоторые уже начали переглядываться с тревогой, осознавая серьёзность ситуации. Кто‑то в задних рядах достал телефон, чтобы записать происходящее, кто‑то поспешно закрывал ноутбук, будто не хотел быть причастным к этому позору.       Переборов страх от резкого тона Габриэля, Маринетт вскочила с места так резко, что стул позади неё с тихим скрипом отъехал назад. Её лицо исказилось от тревоги — брови сошлись на переносице, губы дрожали, а в глазах застыло отчаянное желание помочь. Она сделала шаг к сцене, затем ещё один, протянув руку в сторону Адриана, словно это могло каким‑то образом поддержать его на расстоянии. Но один из охранников, уже подошедших к краю зала, преградил ей путь жестом — твёрдым, непреклонным движением ладони, выставленной вперёд. Он стоял прямо перед ней, высокий и массивный, в строгом чёрном костюме, и его поза не оставляла сомнений: дальше идти нельзя. Маринетт на мгновение замерла, сглотнула, пытаясь унять волнение. Затем она подняла взгляд на охранника — в её глазах читалась мольба, почти отчаяние.       — Пожалуйста, — услышала она собственный голос, звучавший чуть громче шёпота, но тут же взяла себя в руки и заговорила чётче, убедительнее. — Мне нужно подойти к нему. Я могу помочь! Я знаю, как это исправить. Это какая‑то ошибка, я уверена! Она говорила быстро, сбивчиво, слова вырывались одно за другим, словно боялись не успеть. Её пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, выдавая внутреннее напряжение. Адриан не расслышал слов, но по движению её губ и выражению лица понял суть. Она показала рукой на него, затем на экран, потом снова на Адриана — жесты были отчаянными, почти отчаявшимися. В её глазах он увидел столько поддержки, столько готовности броситься на помощь, что на секунду ему стало легче. Охранник лишь отрицательно покачал головой — коротко, без лишних эмоций. Его лицо оставалось непроницаемым, будто высеченным из камня.       — Прошу вас вернуться на место, — произнёс он ровным, официальным тоном. — Вмешательство сейчас может только усугубить ситуацию. Руководство разберётся. Маринетт отступила на шаг, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она бросила взгляд на Габриэля — тот по‑прежнему наблюдал за происходящим с каменным лицом, его взгляд был прикован к экрану, а пальцы снова начали постукивать по подлокотнику кресла, выдавая скрытое раздражение. Затем она снова посмотрела на Адриана. В груди всё сжалось от беспомощности, но она не сдавалась. Быстро оглядевшись, она заметила в глубине зала Марка, одного из IT‑специалистов компании. Он стоял у стены, с телефоном в руках, и, похоже, пытался удалённо подключиться к системе презентации — его пальцы быстро бегали по экрану смартфона, брови были сосредоточенно сдвинуты. Маринетт сделала пол‑оборота, поймала его взгляд и отчаянно замахала рукой, привлекая внимание. Когда Марк наконец заметил её, она жестами показала на ноутбук Адриана и энергично закивала, надеясь, что он поймёт: она готова помочь в решении проблемы. Марк на мгновение задумался, затем кивнул в ответ и начал пробираться к сцене.       В этот момент Адриан видел, что все были взволнованы и нужно было как-то все разруливать. Всего на секунду его взгляд с ее вновь встретился — и в этом взгляде Маринетт попыталась передать всё: тревогу, поддержку, уверенность в том, что они справятся. Она слегка кивнула ему — так, чтобы никто, кроме него, не заметил, — и одними губами произнесла: «Я здесь. Всё будет хорошо». Адриан подошел к микрофону, пытаясь собраться с мыслями. Он резко обернулся к Феликсу, который как раз выходил на сцену, и словно это было ему толчком, он и сделал шаг вперёд — его голос зазвучал громко и твёрдо, вопреки внутреннему хаосу:       — Постойте, — он поднял руку, останавливая Феликса, и повернулся к залу, обводя присутствующих взглядом. — Это не так. Я не «перепутал файлы с какими‑то студенческими набросками». Это явная диверсия — кто‑то подменил мою презентацию. Я готовил этот материал месяцами, работал с командой, и то, что вы видели, — не имеет ко мне никакого отношения. Он сделал паузу, чувствуя, как в зале нарастает напряжение. Некоторые слушатели переглянулись, кто‑то недоверчиво нахмурился, а Габриэль Агрест подался вперёд, пристально глядя на сына.       — Позвольте мне объяснить, — продолжил Адриан, стараясь говорить спокойно и чётко. — Моя оригинальная презентация была готова, я проверял её перед выходом сюда. Кто‑то получил доступ к файлу и подменил его. Я не знаю, как и когда это произошло, но уверяю вас: это не моя работа и не моя ошибка. В этот момент на сцену вышел Феликс. Он выглядел безупречно: костюм сидел идеально, волосы аккуратно уложены, на лице — выражение искренней озабоченности.       — Дамы и господа, — его голос прозвучал спокойно и уверенно, — Понимаю ваше недоумение. Адриан слишком переутомился и, видимо, не заметил, как открыл не тот файл. Позвольте мне спасти вечер. У меня есть копия настоящей презентации… той, которую мы обсуждали с ним вчера. Он сделал шаг к ноутбуку, но Адриан преградил ему путь.       — Феликс, подожди. Не нужно никакой «другой» презентации. Я хочу разобраться, как и почему мои файлы были подменены. Это серьёзное нарушение безопасности компании.       — Адриан, — Феликс мягко, но настойчиво отодвинул его в сторону, — сейчас не время для расследований. Люди ждут. Давай не будем затягивать ситуацию. Он подошёл к ноутбуку, вставил свою флешку — как будто по волшебству, ноутбук вновь начал функционировать. Быстро скопировал файл и запустил презентацию. На экране появился первый слайд — тот самый элегантный силуэт пальто на фоне туманных улиц Лондона. Зал одобрительно зашумел, раздались аплодисменты. Адриан стоял в стороне, сжимая кулаки. Он видел, как Маринетт подалась вперёд в своём кресле, её глаза были полны тревоги и поддержки. Она незаметно покачала головой, словно говоря: «Не сдавайся». Он глубоко вдохнул и снова обратился к залу:       — Коллеги, я благодарен Феликсу за помощь, но прошу вас помнить: то, что вы видели в первые минуты, — это не моя работа. Кто‑то намеренно попытался дискредитировать меня и наш проект. Я настаиваю на том, чтобы служба безопасности проверила все файлы и выяснила, кто и как получил доступ к моей презентации. Это вопрос не только моей репутации, но и безопасности данных компании. Габриэль Агрест, до этого молча наблюдавший за происходящим, поднялся с места:       — Сын прав, — его голос прогремел в зале. — Мы не можем игнорировать факт взлома. Феликс, спасибо за оперативную помощь, но после завершения презентации служба безопасности проведёт полное расследование. А сейчас, Адриан, продолжай презентацию. Покажи нам то, над чем ты действительно работал. Адриан кивнул отцу, затем посмотрел на Феликса. Их взгляды встретились на мгновение — в глазах Феликса мелькнуло что‑то неуловимое, почти незаметное, но Адриан это уловил. Он повернулся к экрану, взял пульт и произнёс:       — Благодарю, отец. Дамы и господа, продолжим. Позвольте мне рассказать вам о концепции коллекции подробнее… Он начал говорить, постепенно возвращая уверенность в голосе, но в глубине души твёрдо решил: он выяснит, кто и зачем подменил его презентацию. И почему Феликс оказался так готов к этой ситуации.