Дома больше нет

Сергей окинул взглядом помещение, в конце заострив внимание лишь на двух нарушителях его жизни. Он спустился со ступени и сделав пару шагов, опустил руку на плечо связанного Грома. Его же взгляд не был направлен на назойливого подчинённого, а лишь на напряжённые плечи Игоря. — Я ожидал предательства от любого из присутствующих, но не от тебя, Олег. Что же будешь делать? — Разумовский странно приподнял уголки губ в подобии ухмылки, словно он уже знает, что будет дальше. Гром недовольно опустил брови и уставился в людей за клеткой. Там были всё дорогие для него люди, которых так искал и жаждал освободить. Майор не позволит Разумовскому сделать с ними хоть что-то ужасное, но в данный момент даже не может произнести и слова. Его рот связан для каких-то больных идей Гражданина. Приняв решение молчать, Гром задумался о возможных вариантах решения проблемы, но плечо подозрительно сильно сжали. Сергей нервничает и его рука дрожит, но в данный момент ощутить это может лишь Игорь. — Зачем ты зашёл так далеко, Серый? Ради чего всё это? — Волков сжал пистолет в своей руке, но пока не собираясь направлять его на Разумовского. Лишь уже держа его в руках можно ощутить превосходство в данной ситуации. Волкову много чего не давало покоя сейчас, но именно ухмылка на лице лучшего друга не даёт успокоится. Серёжа на шаг впереди и это настораживает лишь ещё сильнее, заставляя мурашкам предательски пробежать по коже. Олега не беспокоят жизни всех тех, кто находится сейчас в комнате, но то, что происходит с Серёжей прямо у него на глазах — очень сильно. Разумовского словно подменили, стоило Олегу привести всех людей к его ногам. Это не было похоже на намеренную манипуляцию. Наоборот Серый не хотел поступать насколько жестоко с самого начала. Он лишь хотел заставить Грома помучатся. Но после последних разговоров с Серёжей, Олег чувствовал, что мысли и цели Разумовского кардинально изменились не в лучшую сторону. Сергей захотел уничтожить не только Игоря, но и всех, кто был с ним связан. — Это всё ради мести. Плата за моё сломанное будущее — его настоящее, — Сергей опустил взгляд вниз на затылок Грома. Свободную руку отвёл немного в сторону, но ладонью указывая прямо на Грома, словно демонстрируя итак очевидные вещи. И правда, Серёжа уже говорил это Олегу, но в тот момент в его глазах плескалась не только ненависть, но и...сожаление? Волков видел, что сейчас в глазах Серого не было абсолютно ничего, кроме слепой жажды мести, но разве так было пару дней назад? Неужели Олег упустил такие сильные изменения в характере своего лучшего друга? — Ты зашёл слишком далеко, — Волков направил ствол на своего лучшего друга и даже не дрогнув ни одним мускулом на лице, зажал курок в руке, готовясь выстрелить. — И ты знаешь, что у тебя только один выход. — И какой же? — Сергей провёл рукой по своим волосам, зачесав их назад и наконец отпустил плечо задумчивого Грома, что полностью погрузила в собственные мысли и желание найти способ выбраться из этой ситуации. Разумовский же не просто так закрыл Игорю рот. Он хотел развязать его феерично, объявив игру не на жизнь, а на смерть. На лице Разумовского ухмылка расползлась лишь ещё сильнее, а за спиной красовались чёрные, как тьма ночи, крылья. С них капало вязкими каплями чернил, но этого никто не замечал, кроме одного человека. Сергей опустил взгляд на пол, увидев уже довольно большое пятно чернил. В глазах огоньки заиграли новыми красками. Разумовский специально наступил ботинком на пятно и размазал его, оставляя на полу незамысловатые рисунки грязью. Воображение заиграло так же ярко, представляя на месте рисунков не чернила, а кровь Грома. — Ты отдашь мне своё оружие и скажешь как освободить заложников, — Олег немного приподнял брови, обратив внимание на странные движения ногой Серёжи. Списав это на нервозность, Волков сделал шаг на встречу, не выпуская ствола из руки. Наёмникам приходилось видеть много мучений и терзаний их жертв, поэтому для Волкова не составило труда заметить, что почти загнал Сергея в угол. Но так ли это на самом деле? — И всё? А я уж думал ещё скажешь мне код доступа к тайным архивам нашей страны найти. — Разумовский принялся странно хихикать, словно его слова были и правда смешные. Жаль, что такой юмор понимает лишь он один. Сложив руку в кулак и приложив к своим губам, Сергей смог успокоится и прекратить смеяться, уставившись взглядом золотистых линз на Волкова. Сейчас он не видел в нём абсолютно никого, кроме пешки, которая прекратила слушать указания и решила проявить свою волю, которой быть не должно. У шахматных фигур нет собственной воли. Птица за спиной ожидал ответа от Олега, но услышав лишь продолжительное молчание, решил его нарушить: — Ты же знаешь, что я этого не сделаю. Я так долго ждал этого момента, а сейчас ты хочешь сказать мне, что нужно просто отпустить наших уважаемых гостей на самом интересном, Волче? — Разумовский тоже сделал шаг ближе к Олегу, но выровняв взгляд на ствол, ухмылка на его губах всё же дрогнула. Внутри был рой ужасающих мыслей и желания прекратить всё это, крепко обняв Олега и умолять остановить всё сейчас же, забрав его домой. НО ДОМА БОЛЬШЕ НЕТ. И вновь вспомнив о Громе, в глазах Сергея воспылала ненависть и жажда мести с новой силой. Этот пожар внутри Сергея способен потушить лишь один человек, но он так и не догадывается об этом. Остановить Птицу можно в считаные секунды, но из-за глупых обид за предательство и уход в армию, недосказанностей о своём моральном и физическом состоянии — это обойдётся им высокой ценой. — Да, это я и хочу сказать. Отдавай оружие и подними руки вверх. — Волков сделал ещё один шаг вперёд, сократив расстояние до минимума, заставив ствол упереться в лоб Разумовскому. Холод метала неприятно одарил кожу и Серый поморщился, но так и не собрался поднять руки в жесте принятия своего поражения. Он проиграл Грому уже давно и настал момент принять поражение с достоинством, пока последствия не настолько плачевны. Сергей взял себя в руки и спокойно положил руку на кисть Волкова, медленно поднося её. Он совершенно не боялся, что Олег выстрелит, зная, что выстрел сегодня не прозвучит. — Ты же не выстрелишь в меня, правда? Тебе не хватит сил убить меня собственными руками. Из этого следует вопрос: "Как ты собираешься заставить меня подчиняться?" — Сергей не дал Волкову опомнится, воспользовавшись замешательством и достав нож из-под пиджака, всадил его прямо в кисть Олега. Пистолет выпал из руки, упав на пол с характерным звоном, покатившись ближе к клетке с друзьями Игоря. — Вот видишь, Олег. Ты слишком зависим~ — Серёжа поднял руку к шокированному Волкову, которого резко загнала в угол его же цель. Он мог выстрелить в кого угодно, но не в Серёжу. И тот воспользовался этим во всей красе. Разумовский провёл рукой по щеке Волкова и стал нежно поглаживать. — Твоё место в клетке, слон* Интонация менялась и последние слова Разумовский произнёс уже слишком холодно, собираясь добить Волкова прямо сейчас, но пистолета под ногами не оказалось. Сергея резко пробила дрожь от осознания, что пистолет подобрали, но даже не успев поднять взгляд на того, кто это сделал, послышалось два выстрела. Две пули пронзили спину шокированного Разумовского, выбивая из лёгких последний воздух, а губ — болезненный хрип. По ним начала течь маленькая струйка крови, окрасив собой бледный подбородок. Птица за спиной завопил от боли, но стоило Сергею упасть в руки Волкова, как всё голоса в голове тут же стихли. Боль тут же заглушила все мысли, не позволяя даже повернутся, чтобы увидеть того, кто же выстрелил ему в спину. Но Олег смог рассмотреть эти глаза полные ненависти. Глаза принадлежали Юле Пчёлкиной, что в состоянии аффекта подобрала пистолет и сразу же направила на угрозу всем. Почему же она выстрелила? Юля решила взять этот грех на себя, зная, что цена одной жизни в обмен на жизни всех остальных. Такому монстру как Сергей Разумовский не место в этом мире. Но лишь один человек знал, что монстром он вовсе и не являлся. Олег подхватил тело Серёжи и прижал к себе, одной рукой неосознанно прикрыв рану на спине. Но стоило крови просочится и испачкать руку, глаза Волкова расширились в страхе. Его лучший друг умирает прямо у него на руках, но что-то неистово продолжает шептать даже через сильную боль и отсутствие воздуха в лёгких. Их сейчас заполняет кровь от ранения, не позволяя словам звучать связно, но именно в тот момент Волков смог различить: — Прости меня ... прошу ... прости. Больше ничего Олег не смог запомнить с того кровавого, лишь для него, вечера. В тот день заключённый, что сбежал с тюрьмы был объявлен мёртвым. Сергей умер на руках лучшего друга, который всю оставшуюся жизнь будет винить себя в неспособности в тот момент сосредоточится и выпустить пистолет из рук. На руке остался шрам от ножа, который будет вечно напоминает о случившемся, словно следуя за Волковым кровавым следом, напоминая о прошлом. Олегу повезло вновь оказаться на войне по собранной воле. Но долгой ли будет жизнь человека, что вновь отправился на войну с желанием не спасать чужие жизни, а желанием умереть?