Желание

      — Адриан, ну поешь, пожалуйста… — канючила Дуусу.       Я чуть раздражённо вздохнул и отвернулся от неё на другой бок.       — Адриан, ну пожалуйста… — квами облетела меня и начала стягивать с лица одеяло.       — Отстань от меня, — сказал я, отмахиваясь от квами.       — Сколько можно! Адриан, ты ведёшь себя как…       — Я знаю! Хватит уже ко мне приставать. Отстань, говорю! — чуть громче шикнул я, смотря Дуусу прямо в глаза.       Квами вздохнула и тихонько присела на подушку рядом.       — Адриан, я же чувствовала всё то же, что и ты. Так что я, как никто другой, тебя понимаю! Ты сейчас просто пытаешься подавить эти эмоции, но это ведь неправильно…       — Поглоти их, Дуусу, — перебил я квами.       Она резко вскинула голову. Мы встретились взглядами. В фиолетовых глазах Дуусу отразилась небольшая искра страха. Тоненькая нить, которая соединяла меня и мою квами с того момента, как я активировал брошь и стал её хозяином, слегка дрогнула.       — Ты снова хочешь, чтобы я начала поглощать излишки эмоций? — уточнила она.       — Не излишки. Я хочу, чтобы ты поглотила все. Я хочу вернуться к первоначальному состоянию, — покачал я головой.       — Ты хочешь…       — Я хочу, чтобы ты вернула моё эмоциональное состояние на четыре месяца назад. Тогда, когда мы только встретились, — медленно произнёс я, уставившись в потолок.       — Но… зачем? Адриан, тогда ты был на грани нервного срыва, а твои эмоции скакали туда-сюда! Ты же был неуравновешенным, как и я! Сейчас мы стали более-менее стабильны, но для чего тебе возвращать эти эмоциональные перепады? — воскликнула квами.       — Потому что сейчас я стал совершенно другим человеком. Я принимаю всё больше и больше неправильных решений.       — Адриан… но что неправильного ты сделал?       — Всё! — я сел на кровати и чуть нахмурился, — Вот зачем, скажи мне, я играю в героя? Для чего я это делаю? Это просто бред! Почему я не забрал талисманы Леди и Кота ещё тогда, в самой первой битве? Лежали бы у меня под боком сейчас, а я постепенно копил бы силу! Для чего я вообще продолжаю ходить в школу? Ладно ещё притворство, это понятно, окружающие просто не поняли бы такой резкой смены линии поведения, заподозрили бы неладное, но… это просто глупо! Я веду себя глупо! — я провёл рукой по лицу и уставился в окно напротив кровати.       — Почему ты считаешь это глупым? Ты делаешь то, что хочешь, вот и всё! Тебе некуда торопиться, всё же нормально, твоё состояние стало стабильным, а ты хочешь снова вернуться к тому ужасу? — Дуусу вскочила с кровати и зависла напротив моего лица, пытаясь заглянуть в глаза.       — Да потому что я — это не я! Самое ужасное, что всё, что я сейчас делаю… мне нравится! Понимаешь? Я, чёрт возьми, начинаю привязываться! Личность Адриана оказалась во главе! Это невыносимо, Дуусу! Я хочу того, чего одновременно с этим не хочу! Это просто отвратительно, чувствовать, как ты разрываешься между собственными желаниями! Знаешь, что тогда произошло? — я уставился на чуть понурую квами.       — Когда? При битве с Сеятелем? — догадалась она.       — Именно! Хочешь узнать чего я испугался на самом деле? — я чуть приблизился к Дуусу.       Квами нахмурилась и скрестила лапки.       — Хочу! — выкрикнула она.       — Кусочек Адриана полностью пропал, Дуусу… — ответил я, резко отстранившись и падая на подушку.       Квами моргнула и непонимающе посмотрела на меня.       — Чего? В каком смысле? — она чуть наклонила голову и медленно приземлилась мне на грудь.       — Он полностью пропал. Эмоциональный отклик, его желания… всё исчезло. Я словно… остался один? Но это совершенно не такое одиночество, как ты думаешь. Словно душу раскололо и вывернуло наизнанку. Я буквально почувствовал, как мой разум трещит. Дуусу, я и правда сошел с ума. Единственное, что меня удерживает от подобного кошмара — Адриан.       Хотя, это было вполне очевидно. События минувших дней до сих пор находились словно покрытые какой-то блеклой плёнкой. Я только сейчас понял, что ничего не чувствую, если полностью отключаю Адриана. То прошлое… оно словно осталось лишь в моих воспоминаниях. Этот шрам жутко болел, однако, на этом и всё. Мои эмоции и моя личность, оказывается, всё это время базировалась исключительно на Адриане. От Артура, меня прежнего, не осталось ничего, кроме необъятного гнева и жуткой, сжирающей изнутри печали. Я до сих пор считал себя совершенно другим человеком. И, теперь, когда в тот самый вечер я ощутил на своей шкуре, каково это — гореть на самом деле, я испугался. Сеятель каким-то образом, может, неосознанно, сумел выудить этот наш общий с парнем страх. Остаться в полном одиночестве. Без Адриана получилось то, что получилось. Только яростная ненависть ко всему сущему. Я просто хотел утопить этот мир в своём же безумии. Благо, Леди Баг тогда спасла меня. Уничтожив акуму и злодея, она вернула мне… меня? И, естественно, я всё это запомнил. Вот только мне это очень не понравилось. Личность Адриана постепенно уничтожала ненависть и становилась моей собственной, смешиваясь с какими-то мыслями и привычками Артура. Поэтому мне нравился азарт битв с акуматизированными, поэтому мне нравилось гулять с Хлоей и поэтому я чувствовал привязанность по отношению к Габриэлю.       Если изначально я вообще ничего из этого всерьёз не воспринимал, как и этот шуточный мир, то сейчас всё изменилось. И я слишком поздно заметил эти изменения. Боюсь, без того ужасного вечера, ничего бы не получилось понять. Мы с Адрианом думали по-разному, действовали по-разному. Но так было полтора года назад. А из-за появления Дуусу процесс нашего соединения пошёл гораздо, гораздо быстрее. Она поглощала излишки моей ненависти, исходившей от Артура. А эмоции Адриана оставляла в покое. Её вины во всём этом нет, она просто хотела помочь. И она правда помогла. Ведь я был неуравновешенным психом. Я лишь играл на публику, но сейчас игрой это более не является. Да, меня по-прежнему бесят одноклассники, мне не нравится такое внимание к своей персоне, иногда меня раздражают действия Маринетт и прочих людей. Но это уже не вызывает какого-то такого же сильного отвращения, как по началу. Теперь я, скорее, сдерживаю свою натуру от колких комментариев, но и подобные порывы проходят слишком быстро и незаметно. Я просто веду себя как взрослый, попавший в детское тело и вынужденный заново проходить через этот период взросления, который ничего, кроме желания закатить глаза не вызывает.       И, собственно, в чём проблема? В том, что рано или поздно я окончательно привяжусь к этому миру. А делать этого нельзя. Просто нельзя. Всё, что мне изначально нужно — получить талисманы и отомстить тем, кто меня предал. Поэтому я хочу вернуться в то состояние, когда наши личности конфликтовали между собой. Когда я чётко ощущал отвращение ко всему на свете. Когда я ненавидел всех вокруг и мечтал поскорее перестать жить в этом сладком мире. А сделать такое может лишь квами, напрямую связанная с эмоциями.       — Адриан, я была единым целым с тобой. Я прочувствовала то же, что и ты. И я понимаю, как тебе сейчас больно и как трудно принять этот факт, но… я не буду этого делать, — серьёзно посмотрела на меня Дуусу.       — Дуусу, я не спрашиваю твоего мнения…       — Я сказала — нет! — нахмурилась она.       — Почему? Дуусу, я изначально предельно чётко объяснил тебе, чего хочу! И ты согласилась играть по моим правилам! Ты всё это время знала, что настанет момент нашего расставания, так что изменилось теперь?       — Мы оба изменились! И ты и я, пережили это вместе! Я была рядом с тобой всё это время, я воочию видела твои изменения! Я просто отказываюсь разрушать это! Тебе нужно желание — вперёд! Иди и получай! Тебе осталось не так уж и много, чтобы активировать талисманы! Но если я поглощу твоего… «Адриана», то где гарантия, что ты не навредишь сам себе? Ты можешь сойти с ума даже из-за этого. Это не шутки, мальчишка! Эмоции — не просто что-то, от чего в одночасье можно отказаться, ты прочувствовал это на себе и не раз! Ты думаешь, что я буду своими руками делать то, что убьёт моего хозяина? Ты хоть представляешь последствия?       Дуусу всё больше и больше распалялась. Цвет её глаз стал насыщенно-сиреневым. Она явно злится, это чётко ощущалось. Квами в какой-то момент начала напоминать мне грозного наставника, отчитывающего нерадивого ученика. Она расписывала мне все возможные последствия от такого… поглощения во всех красках, нарочно заостряя внимание на самых неприятных.       — …это только часть от того, что может пойти не так! Адриан, пойми, слияние ваших… личностей — нормальный процесс, который на эмоциях завязан только частично, — вздохнула квами, постепенно успокаиваясь, — Если я верну тебя к тому состоянию, то… ничего не изменится. Ты всё равно постепенно начнёшь возвращаться к этому, потому что я не с душами работаю, а с чувствами.       — Дуусу, но я не хочу этого… Я не хочу оставаться тем, кем являюсь…       — А что не так? Почему, в чём проблема?       — Потому что у меня появляются сомнения. Мои принципы ломаются, а желания становятся моими и не моими одновременно. Мне нравится то, что не должно, я сам не свой и это меня… пугает, — постепенно я перешёл на шёпот.       — Но ты же как-то живёшь.       — Что? — не понял я.       — Я говорю… ты же жил до того дня вполне себе неплохо. Мы вместе сражались, смеялись, ты испытывал радость и счастье. Так почему ты не можешь насладиться этой возможностью? Мы вместе дойдём до финала, каким бы он ни был, а дальше… а дальше ты уже сам решишь, Адриан.       Взгляд Дуусу стал прежним. Она улыбнулась и, прижавшись, обняла меня. Я прикоснулся к квами и легонько провёл рукой по её макушке.       — Спасибо… — искренне произнёс я.       Дуусу чуть вздрогнула и кивнула.       — И тебе тоже, — прошептала она.       

***

      Сколько ещё раз я буду это видеть? Кажется, весь мир вокруг помешался. Почти на всех телеканалах, в газетах, в интернете… просто всюду крутили этот отрывок моего безумия. Каждый раз, когда я слышал свой собственный смех, всё внутри сжималось от страха. Просто тот факт, что я реально чокнутый… ужасал.       Я зашёл в класс и, привычно поздоровавшись со всеми, сел на место.       — …он же воплощал страхи, Маринетт, так что, видимо, Паон боится…       Я поморщился и уткнулся в книгу. Я не хотел это слушать. Я просто не мог это слушать! Все вокруг только и делают, что обсуждают меня, моё состояние и мой страх. Это просто невыносимо, чёрт возьми! И ведь Алья с Маринетт шепчутся не только о безумном Паоне. Они буквально строят теории и догадки, касательно меня и моей личности. И самое мерзкое, что конкретно от Маринетт в отношении моей персоны, исходит яркий жгут с жалостью. Я терпеть это не могу. Ненавижу, когда меня кто-то жалеет. Я не виню её, но это просто невозможно! Что Маринетт, что Алья… они ужасно бестактные. Одна постоянно нарушает чьё угодно личное пространство, игнорируя просьбы прекратить, а другая является натуральным сталкером. Просто умилительная компания. И эта их навязчивость, меня достала. Они реально следят за мной, как за Адрианом, следят за Лукой, о чём я узнал относительно недавно…       Я почувствовал на себе чужой взгляд. В классе было пусто, так что очевидно, кто на меня смотрел. Я чуть повернул голову. И наткнулся на голубые глаза Маринетт. Она чуть вздрогнула и, неловко поджав губы, быстро отвернулась, начав яростно что-то шептать Алье. Может, это и было бы мило, но не для меня. Да даже Адриан… вряд ли он бы оценил подобное. Он жутко не любил свою популярность, хоть сниматься в рекламе и для альбомов ему нравилось. Если бы он узнал о самой настоящей слежке за собой от Маринетт, то точно поставил бы на этом человеке жирнющий крест. Глупым он не был, свои принципы отстаивать умел, просто немного наивный и добрый парень. Тактично бы промолчал, но для себя всё сразу моментально решил. Я же… высказать им претензию? Пока рано, но если перейдут черту, то точно придётся серьёзно поговорить. А то, боюсь, эта слежка может зайти слишком далеко.       — Адриан, смотрел новости? — спросила Алья.       За что мне это?       — Смотрел, ничего интересного… — ответил я.       Даже не надеюсь уже на то, что они отстанут.       — И что думаешь, касательно Паона? — улыбнулась Маринетт.       — Честно? Меня это мало интересует, так что мне всё равно, — как можно более спокойно произнёс я.       Девочки переглянулись. Они обе поняли, что я не желаю продолжать разговор. Я краем глаза заметил, как Алья снова открывает рот, чтобы что-то сказать. Я уже начал закипать.       — Маринетт, можно тебя на минуту?       Я вздохнул с облегчением. Адам, зашедший в класс, буквально спас меня от нервного срыва. Правда, я сейчас в таком подвешенном состоянии нахожусь. Уже две недели в качестве Паона нигде не появляюсь, но Адриан такую роскошь себе позволить не может, увы. Первое время вообще еле держался, чтобы не сорваться. Сейчас чуть поспокойнее стало, но всё равно жутко себя чувствую.       — Я никуда не пойду! — нахмурилась девушка.       — Чего тебе надо от неё, а? — Алья взяла подругу за руку, защищая.       Адам вздохнул и на секунду прикрыл глаза. В его эмоциях явно прослеживалось что-то вроде отвращения. Но направлено оно было, что удивительно, словно на самого себя. Что он задумал? Парень отвёл взгляд и неловко почесал затылок, будто собираясь с мыслями. В это время в класс зашёл Нино, который заметил это странное зрелище и в любой момент готов был вмешаться, заступаясь за девочек. Я подпёр голову рукой. Какое интересное тут шоу нарисовалось, надо же…       — Ладно, раз не хочешь поговорить наедине, то… Я хотел бы извиниться, — сказал Адам, выпрямившись и глядя Маринетт прямо в глаза.       Девочки быстро переглянулись.       — Ч-чего? — удивлённо произнесла Маринетт.       — Я хочу извиниться за то, что вёл себя неподобающе. Может, ты меня не простишь, но больше я доставать тебя не буду. Я полностью осознал, что был тем ещё… — Адам замялся, подыскивая нужное слово.       — Придурком? — подсказал я.       Парень посмотрел на меня и, грустно улыбнувшись, кивнул.       — Да. Прости ещё раз, — он посмотрел на Маринетт и направился к парте.       Эмоции Адама словно поблекли и успокоились. Он будто сделал то, от чего ему стало намного легче. Сейчас он даже выглядел как-то иначе. Словно по-взрослому. Серьёзное выражение лица, вместо прежнего скучающего. Не было этой отвратительной ядовитой ухмылки. И его глаза теперь выражали лишь какое-то запоздалое раскаяние. Не было напыщенности, не было этого отвращения ко всем подряд. Я бы подумал, что это другой человек, если бы не эмпатия, которая упрямо указывала на то, что передо мной именно что тот самый Адам. Неужели моя заслуга? Хотя, думаю, только отчасти.       — О чём задумался?       Я вздрогнул и повернулся в сторону голоса. Рядом присела Хлоя, которая, как и всегда, была невероятной. Она чуть улыбнулась и как-то немного смущённо заправила выбившуюся прядь золотистых волос за ухо. Я выдохнул и отзеркалил её улыбку.       — Обо всём понемногу… — ответил я неопределённо.       — Адриан, спрошу ещё раз… всё в порядке? Если ты что-то хочешь рассказать, то я всегда готова выслушать… Прости, наверное, я уже тебя достала с этим вопросом… — девушка чуть помрачнела и отвела взгляд.       Улыбка медленно сползла с лица. На душе стало предельно гадко. Представить не могу, насколько она во мне разочаруется, когда узнает кто я такой. Она очень тонкая натура, легко обижается, легко прощает, но ничего не забывает. Хлоя и так настрадалась сильнее всех в этом классе. Чаще других она выступала в роли жертвы, чаще других она попадала в самый эпицентр событий. И ведь почти всегда это происходило из-за меня. Каждый раз я подводил её, недоговаривал и обманывал. Я же знал, когда может появиться акума. А ведь она искренне предлагала помощь, всегда первая спрашивая о самочувствии, и откуда-то знала, когда я вру.       — Хлоя… а если бы ты вдруг, скажем… узнала бы какую-то жуткую тайну, которая в корне перевернула бы твоё мнение о человеке… что бы ты сделала? — неожиданно спросил я.       Девушка нахмурилась. Я не знаю, что это за эмоция сейчас промелькнула в её жгуте. Не знаю, что это за странный разочарованный блеск отразился во взгляде. Я правда устал уже пытаться прочитать всех этих людей вокруг.       — Ты имеешь в виду… что бы я сделала, если бы узнала, что тот, кого я хорошо знаю, является кем-то другим? — спросила она очень тихо.       Как же точно она попала.       — Допустим, — кивнул я, всё так же продолжая сверлить взглядом парту.       — Я бы не изменила своего отношения к человеку.       Я сглотнул.       — Даже если бы это было что-то очень и очень плохое?       — У меня тоже есть тайна, ведь так? Разве ты изменил своё отношение ко мне, когда узнал, как я веду себя на публике? — она повернулась в мою сторону, — Этот образ… ты знаешь, из-за чего так получается. Я знаю, что ты это понимаешь… так что с чего я должна разочаровываться в ком-то? В ком-то, кого хорошо знаю.       Я приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но слова так и застряли где-то в горле. Я повернулся к Хлое. Голубые глаза излучали самое настоящее тепло. Она словно каким-то образом поддерживала меня одним лишь взглядом. Она была искренней. Даже эмпатию применять не пришлось, чтобы это понять. И из-за этой её искренности… я почувствовал себя в тысячу раз хуже. Хлоя была тем человеком, который ненавидел ложь. И, в то же время, она была невероятно сильной. Из-за её статуса, который был намного выше моего, девушка рано начала видеть в людях двуличие. Она догадывалась, что её просто используют из-за связей и денег, поэтому с детства поняла, что проще отталкивать абсолютно каждого, чем потом вновь и вновь склеивать разбитое сердце. Она очень ранимая. Так что, надев на себя эту непроницаемую маску стервы, Хлоя начала жить во лжи. Ей было неприятно ранить чувства других, но она устала постоянно разочаровываться. И лишь очень узкий круг лиц понимал её истинную натуру. Адриан был в их числе. Они дружили, общались, играли вместе. С ним Хлоя чувствовала себя отлично. Она не боялась открываться ему, ведь настоящий Адриан был очень понимающим и добрым.       — Так… у тебя точно всё в порядке? — прошептала Хлоя.       -…       Я промолчал. Я просто не мог снова сказать это пресловутое «да». Потому что не было у меня ничего в порядке. Потому что я понял, что соврать ей просто не могу.       Хлоя отвернулась и чуть разочарованно вздохнула. Она ведь ждала ответа. А я как трус сбежал от него.       После занятий девушка одна из первых покинула класс. Я даже не успел, как и прежде, проводить её до машины и попрощаться. Она лишь мимолётно обернулась перед тем как закрыть дверь. И я заметил блеснувшие слезинки в уголках её глаз. Она окончательно разочаровалась во мне.       — Адриан…       — Знаю…       — Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать ей. Тебе и правда нужна помощь, твоё душевное состояние оставляет желать лучшего. Ты можешь сгореть, — пробормотала квами.       — Я знаю.       И как я, взрослый, наученный опытом человек, оказался в такой ситуации? Почему меня настолько всё это волнует? Я запрокинул голову и заметил, что с неба медленно начинают лететь крупные снежинки. Я больше не чувствую отвращения. Я больше не злюсь. Мне грустно. Хочется сорваться на бег, попросить прощения у девушки, которая стала мне слишком близка, хочется вернуться домой и обнять отца… Кусочек Адриана перестал быть кусочком уже очень давно. Я просто этого не замечал, игнорируя собственные чувства и наплевав на них.       — Уже слишком поздно что-то менять, — решительно прошептал я.       

***

      Я снова решил прогуляться. Отец был занят предстоящим показом, на который приедет мать Хлои и прочие модные критики. Я же… мне было скучно. И чтобы хоть как-то заглушить звенящую пустоту внутри себя, чтобы не чувствовать этой ужасной печали, я начал как можно больше времени проводить на улице с наушниками. Музыка нужна тем, кто боится остаться наедине со своими мыслями. А я боялся.       Я чуть вздрогнул. Дуусу сильно ущипнула меня за руку.       — Что? — спросил я.       — Ты что, не чувствуешь? — нахмурилась квами.       — Я не хочу, Дуусу… — покачал я головой.       — Ещё три-четыре акумы, и ты будешь готов, — сказала квами.       Я застыл с наушником в руках. Да, точно. Первоначальная цель. Я протяжно вздохнул и неторопливо направился в сторону неприметного закоулка. Энергия шла со стороны парка. Я уже даже пытаться вспомнить не буду, что там за злодей. Какая разница? От него мне нужно только одно.       — Крылья, Дуусу, — тихо произнёс я, чувствуя, как тело привычно наполняется энергией.       Я вытянул руку и пошевелил пальцами. В образе Паона в последний раз я был примерно… что-то около трёх недель назад.       Я взмыл в воздух и приземлился на крышу высокого здания. Посреди парка разгорелась нешуточная схватка. Какой-то чёрно-белый злодей, словно склеенный из бумаги, разбрасывался самолетиками во всё стороны. Леди Баг и Кот пытались его сдерживать, уворачиваясь от них. Они перешли в глухую оборону, так как этот злодей не давал им никакой возможности атаковать. Он был наделён поистине ужасающей скоростью.       Я спрыгнул с крыши и дотронулся до зеленоватого пера в веере. Из облачка перьев вылетел огромный павлин. Мне сейчас жутко не хочется сражаться самостоятельно.       Лак успел разрубить один из самолетиков в последний момент перед тем, как он дотронулся бы до Леди Баг.       — Надо же! А вот и наш напыщенный павлин! — акуматизированный взмахнул рукой и достал чистый лист бумаги.       — Это Ревёрсер, он меняет всё на противоположное! — воскликнула Леди Баг.       Я кивнул ей и отдал Лаку приказ. Павлин громко гаркнул и бросился прямо на злодея. Ревёрсер взмахнул рукой. Перед Лаком появился огромный бумажный журавлик, который начал нещадно атаковать сентимонстра. Лак взмахнул крыльями и резанул по нему металлическими перьями. На журавлике не осталось ни царапины.       Ревёрсер взмахнул рукой. В сторону Лака полетели маленькие, сложенные на манер сюрикенов, оригами. Я подал павлину мысленную команду. Он быстро прикрылся крылом. Взгляд Лака блеснул, он чуть повернулся в мою сторону и протяжно гаркнул. Я быстро скрылся за ближайшей крышей и прикрыл глаза, концентрируясь на толстой нити, связывающей меня и сентимонстра.       Сознание начало уплывать. В этот раз я слился с Лаком намного быстрее, чем раньше. Кажется, сейчас мы действительно одно целое. Точка зрения резко расширилась. Бумажный журавлик расправил острые крылья и начал наступать. Ревёрсер, не теряя времени, продолжил складывать фигурки из бумаги. Крылья Лака чуть вздрогнули от нетерпения. Я встал на дыбы и, почувствовав энергию внутри тела сентимонстра, направил её в пасть. Из распахнутого клюва вырвался мощный ледяной поток, окутавший журавлика. Каким бы сильным ни было его тело — бумага проиграет такой запредельно низкой температуре. Я закрыл пасть и одним мощным ударом крыла аккуратно располовинил застывшего журавля. Две одинаковые части упали и моментально разбились.       Я припал к земле. Над головой пронёсся бумажный бумеранг. Такой же чёрно-белый, как и сам злодей. Я подпрыгнул и с наслаждением расправил огромные крылья. До чего же это приятно, чёрт возьми. Ревёрсер, с бешеной скоростью носящийся туда-сюда, продолжал складывать оригами, но атаковать меня пока не спешил. Я взмахнул крыльями и одним мощным толчком понёсся в его сторону. Он в последний момент резко крутанулся в воздухе, выписав петлю. И взмахнул руками.       Из ладоней Ревёрсера ко мне направились сотни миниатюрных птичек, слегка поблескивающих на свету. Я взмахнул крыльями и мощным потоком ветра снёс эту стайку. Чую, что-то тут не чисто. Не мог он так долго подготавливать эту простенькую атаку. Я громко закричал и, уже на большей скорости, начал сокращать расстояние до злодея. Перед самым столкновением, он чуть прищурился. Меня что-то словно кольнуло. Я неожиданно перестал чувствовать крылья и неловко забарабанил по воздуху, чувствуя, как силы покидают это тело.       Разум Лака неожиданно начал отторгать меня. Сентимонстр протяжно закричал и начал непрерывно мотать головой, словно пытаясь выбросить меня из неё. Я нащупал нить и спешно вернулся в собственное тело. Медленно открыв глаза, я почувствовал, что что-то изменилось.       — Попался! Ты — напыщенный павлин, теперь станешь жалким трусом! — победно воскликнул Ревёрсер.       Я чуть качнулся и дотронулся до головы. Тело словно начало гореть. Грудь будто изнутри разрывает. Лак, всё ещё корчившийся на земле, осыпался облачком перьев. Странно, он словно вернулся обратно в перо, но при этом крайне необычно. С именными сентимонстрами может произойти только… если у них сменится владелец. Ведь каждый такой помощник — отражение хозяина.       Я нахмурился. Понятно, он воспользовался моей беспомощностью во время слияния и нашёл тело. А те маленькие птички — что-то типо разведчиков, тоже наделённые способностью всё переиначивать. Вот только…       — Трус тут только ты! Ха, твоя способность не сработала, дружок! Так что… теперь я спокойно могу с тобой поиграть! — я расплылся в широкой улыбке.       — Что с ним? — спросил Кот Нуар, чуть дрожащим голосом.       Птички прилетели и в него с Леди Баг. Боже, какие же они сейчас жалкие, аж тошно…       — Он должен был стать… трусом? — вопросительно посмотрела Леди на Кота.       — Но на труса он не похож… — нахмурился тот, сглатывая.       — Эй, клякса, зачем же ты убегаешь, а? Ты настолько меня боишься? — улыбнулся я, быстро сокращая расстояние между мной и Ревёрсером.       Он явно впал в какой-то ступор. Я не выдержал и рассмеялся.       — Твоё выражение лица такое глупое… Ты просто ничтожество! Даже сражаться с тобой как-то мелко и ску-у-учно… Как бы разнообразить эту странную игру… — я остановился прямо перед злодеем и задумался.       Энергия буквально била через край. Ох, давно не чувствовал себя таким бодрым! Все проблемы, которые раньше меня беспокоили, словно в один момент испарились. Я будто освободился! Сейчас мне жутко хотелось с кем-нибудь подраться…       — Эй, куда же ты, сто-о-ой! — сладко пропел я, резко взмывая в воздух и догоняя Ревёрсера.       — Н-нет! — воскликнул он.       Я одной рукой схватил парня и легко приподнял его над землёй.       — Драться с тобой точно ску-у-учно… — немного растроено произнёс я, — Но если ты вернёшь этим двоим силы, то, может, что-то да получится?       Я широко улыбнулся и чуть встряхнул чёрно-белого злодея. Он начал пытаться сложить новое оригами.       — О, точно! Создай что-нибудь посильнее! Давай, дружок, я в тебя ве-е-рю! Но… не расстраивай меня, ладно? — я чуть прикрыл глаза и немного сильнее сжал руку.       Ревёрсер дёрнулся от неожиданной боли. Защиты у этого ловкача нет совершенно… Эта игрушка сломается слишком быстро, лучше быть с ним поаккуратнее, пока не наскучит.       — Ну же… порадуй месье Паона! — снова улыбнулся я, отбрасывая парня в сторону.       Он быстро подскочил и, щёлкнув пальцами, подозвал свой летающий транспорт, запрыгивая на него. Он судорожно начал перебирать бумажки, складывая новую фигурку. Как же долго он это делает, боже…       — Паон, послушай… — сбоку раздался чуть дрогнувший голосок, — Ты не в себе, давай мы…       — О, Леди Ба-а-аг… вы слишком скучные, так что пока не вмешивайтесь! Я лишь хочу немного развлечься… — снова сощурился я в сладкой улыбке.       Леди Баг передёрнуло. Кот дотронулся до её плеча и чуть дёрнул на себя. Они отошли от меня чуть подальше. Правильно, лучше не нервируйте. Хотя, когда мне наскучит играть с кляксой, думаю, можно будет что-нибудь придумать с героями тоже…       Около меня пронеслось что-то тяжёлое. Земля чуть дрогнула. Я вскинул голову и расплылся в улыбке. На меня прыгнула громадная бумажная лягушка. Я чуть вздохнул и отошёл в сторону, складывая руки за спиной.       — Не-а, не попал! Может, ещё разочек попробуешь? Я же прямо тут, давай! — подмигнул я Ревёрсеру, который тщательно контролировал лягушку.       Она громко квакнула и резко выбросила длинный язык изо рта.       — Оу… — я вскинул бровь, словно в удивлении.       Я играюче уклонился в самый последний момент. Парочку перьев на костюме всколыхнуло мощным потоком ветра. Кончик языка лягушки пробил несколько жилых домов насквозь.       — Ого-го! Длиннющий! Как же мне сейчас повезло, а? — улыбнулся я, наклоняясь и трогая язык пальцем.       — Он стал самым настоящим напыщенным павлином… — пробормотал Кот.       — Он игнорирует осторожность и просто играется! Кот, он сейчас совершенно без тормозов, он опасен! — воскликнула Леди Баг.       Она схватила Кота за руку и направилась в сторону выхода из парка. Я выпрямился и резко раскрыл веер. В землю, перед Котом и Леди, вонзились острые перья. Они оба одновременно обернулись.       — Куда это вы-ы? Я ещё не закончил, а уже уходите? Я же сказал, что до вас тоже дойдёт очередь, — я расплылся в улыбке и одним движением убрал веер за пояс.       — Он нас не отпустит…       — Хей, Бражник! Ты вообще видишь, что он с ним? Отзови акуму, пока не поздно… — выкрикнул Кот.       Я стукнул кулаком по ладони.       — Точно! Спаси-и-ибочки за подсказку, бубенчик! Есть ведь мой друг, Бражник! Эта штука совсем не весёлая… — грустно нахмурился я и указал на бумажного злодея.       Я обнажил меч и одним взмахом перерубил лягушку. Подпрыгнув, я сбил Ревёрсера с глайдера и снова приподнял его над землёй. Я улыбнулся и посмотрел акуматизированному прямо в глаза.       — Месье Бражник! Привет-привет! Я тут подумал… быть героем совершенно не весело! Ску-у-ука! Как думаете, мне подойдёт роль ужасного злодея? О, а ведь крушить Париж будет намного круче, чем тухнуть в компании бубенчика и жучка! Но, для начала, я думаю, нужно навестить вас!       Я чуть встряхнул Ревёрсера и, в который раз, отбросил его в сторону, потеряв к нему всяческий интерес. Тоска смертная, он же даже не кричит! Застыл, как вкопанный, и смотрит… Я чуть наклонил голову, натыкаясь взглядом на героев.       — Эх, с вами будет ещё скучнее… хотя, вы же чувствуете боль, так? О, может, всё-таки стоит уделить вам внимание? — спросил я.       — Паон, пожалуйста, приди в себя! Это просто сила Ревёрсера, ты не такой! — воскликнула жучок.       Я сладко усмехнулся, делая шаг. О, её эмоции! Коктейль из страха и неуверенности в своих действиях. Бубенчик сглотнул и встал перед ней. Какая прелесть.       — Но он же меняет всё на противоположное! Моя личность стала такой, но почему же это не я? Это я в костюме Паон, а вот без него… ох, кто знает? — подмигнул я.       Я расправил плечи и прогулочным шагом начал подходить к героям. Их эмоции плясали туда-сюда, перетекая от страха к ужасу. Да, они очень вкусные…       Я только собирался схватить Кота как… По телу словно прошла волна прохлады. Разум неожиданно прояснился. Я разжал ладонь и отошёл чуть назад. Туман, окутывающий меня будто бы изнутри, спал. Я пару раз моргнул и обернулся. На месте Ревёрсера был лишь незнакомый парень. Я посмотрел в сторону глайдера, в котором находилась акума. Его окутала фиолетовая дымка, которая постепенно начинала собираться в одной точке. Он отзывает акуму, чёрт!       Я быстро подскочил к тёмному пятну и, в последний момент перед распадом бабочки, успел поймать её пером. Энергия плавно перетекла в брошь, усиливая меня. Я выдохнул облачко пара и на секунду зажмурился. Что-то всё в последнее время валится из рук. То случай с Сеятелем, то этот Ревёрсер… какие же неудачные противники! Ладно, это не имеет значения. Мне уже, если честно, плевать на всё. Лишь бы поскорее закончить и забыть как страшный сон.       Я достал веер и расправил его, тут же дотрагиваясь до подрагивающего пера. Лак в порядке. Ну, хоть это радует. У личных сентимонстров не было настоящего тела, они, по сути, были сгустками моих же эмоций. Син был создан с одной конкретной целью — разведка. Я тогда был предельно спокоен, так что и он вышел таким же. Я почти никогда не ощущал от него эмоциональной отдачи. А вот Лак был чем-то вроде перемешанного азарта и высокомерия. От него эмоции ощущались более чем чётко и ясно. Он был намного сложнее Сина. И, из-за резкой перемены в моём характере, Лак, можно сказать, испугался. Он моментально начал прерывать наше слияние, в результате почти не пострадал. Терять такую мощную боевую единицу было бы очень не кстати.       — Пришёл в себя? — нахмурился Кот.       Я сложил веер и убрал его за пояс.       — Почему ты не появлялся так долго? — спросила Леди Баг, — Мы уже думали, что больше тебя не увидим…       — Сами-то как думаете? — спросил я, чуть приподнимая бровь.       Идиотский вопрос она мне задала. После такой встряски я вообще ничего не хотел. Тем более снова становиться Паоном.       — А с тобой… всё в порядке? — чуть тише спросила Леди Баг.       Я вздрогнул. К горлу словно ком подступил. Я чуть нахмурился и обернулся. Я был выше Маринетт где-то на полголовы. В образе Паона осанка сама по себе становилась идеально ровной. Видимо, из-за аристократических замашек этой личности. До сих пор сложно поверить в то, что наше с Дуусу слияние получилось таким. Я чуть приподнял голову, уставившись Маринетт прямо в глаза. Думаю, моя непроницаемая маска безразличия, которую я ношу последние три недели из-за накатившей апатии, немного приспустилась, показывая промелькнувший гнев и раздражение. Она спросила это совершенно иначе. Она жалела меня. Хлоя этого не делала. В свой вопрос она вкладывала лишь заботу и поддержку.       — Тебя это не касается, — ровным голосом произнёс я, чётко проговаривая каждую буковку.       Эмоции Маринетт резко словно что-то кольнуло. Её глаза опасно заблестели. Она вот-вот расплачется. Что за неделя-то такая? Уже вторую девушку обижаю. Она ведь не виновата, искренне волнуется. Но… Этот дурацкий вопрос скоро сведёт меня с ума. Ты в порядке? Всё хорошо? Всё нормально? Достало.       Я почувствовал, что вот-вот и не сдержусь. Обижать Леди Баг ещё сильнее не хотелось. Так что, чуть взмахнув плащом и резко развернувшись, я подпрыгнул в воздух, набирая как можно большую скорость.       

***

      Париж заволокло почти непроглядной вьюгой. Я прислонился к шпилю Эйфелевой башни спиной и уже битый час не сводил глаз с мерцающих огней ночного города.       — Тебе не холодно? — в который раз спросила Дуусу, сжавшись в крошечный комочек и забившись в куртку, поближе к тёплому телу.       Я только вздохнул и чуть покачал головой. Нет, не холодно.       Ветер резко сменил направление и дунул мне прямо в лицо. Капюшон слетел с головы, волосы, которые снег почти сразу облепил крупными хлопьями, растрепались. Я отвернулся в другую сторону.       Где-то там, внизу, около часа назад опять бушевал созданный отцом злодей. Я даже не знаю, кто это был. Какой-то очередной неудачник, или, может, просто не понятый человек. Не знаю. Мне всё равно на него.       Я чуть прикрыл глаза. Вот интересно, как с этим всем справился бы настоящий Адриан, а не его подобие? Вот ведь судьба у него интересная — главный враг, которого ненавидит вся Франция — родной отец. Его помощница, по совместительству не последний человек по значимости для парня, — приспешница злодея. Любимая девушка — сталкер, а её подруга — чокнутый журналист. Да, чуть не забыл. Он ведь ещё и супергерой, у которого полным-полно проблем. Если бы я не попал сюда, как бы изменилась жизнь Адриана? Выдержал бы он всё это? В голове появилось расплывчатое изображение голубых глаз. Я еле заметно улыбнулся. Да, выдержал бы. Она бы точно помогла ему… мне.       А Артур? Как бы повернулась его жизнь, если бы не предательство? Даже не знаю. Я ведь изначально совершенно не хотел ввязываться во всю эту магическую неразбериху. Совершенно случайно нашёл переход в отражение мира и так там и застрял. Сначала мне показалось это очень забавным. Правда, факт того, что никакой магии у меня нет — огорчал. Но, вместо этого, я оказался очень одарённым воином. Оружие нужно уметь понимать. Таких людей было мало, но мне, в каком-то смысле, повезло. Лучше бы я свалил оттуда, как мне предлагали изначально. Сам ведь виноват, зачем полез? А потом меня как-то незаметно затянуло в эту бесконечную битву против тирании ведьм. Они были настоящей катастрофой для того мира. И я зачем-то решил от них избавится. Мой особый талант тогда воодушевил и опьянил. Я стал главным действующим лицом войны, которая, в общем-то, меня вообще не касалась. И каков итог? Повели на плаху, предали, а те, кто предавать отказался… их постигла моя же участь.       Я чуть поморщился от ледяного ветра. Снежинки больно оцарапали открытую часть лица. Не хочу вспоминать. Пламя внутри начинает разгораться, а разум словно трещит. Какой смысл думать об этом? Всё уже закончилось. А моё желание должно подвести окончательный итог.       Я снова посмотрел на Париж.       — Крылья, Дуусу, — пробормотал я.       Квами слилась с брошью. Трансформация теперь была мгновенной и безо всяких глупых спецэффектов. Я, всё так же привалившись к балке, достал веер и расправил его, зацепившись взглядом за одно из многочисленных перьев.       Я вырвал перо и резко сжал его в кулаке, напитывая силой. Тут же ко мне потянулись многочисленные жгуты жителей Парижа. Я отмахнулся от них. И начал разматывать нити своего эмоционального кокона. Глухая тоска… я просто хочу избавится от этого чувства, хоть немного прийти в себя. Не знаю, что мне даст небольшой бедлам в городе, но, может, так я хоть немного смогу отвлечься.       Перо почернело. Я поднёс его к броши и чуть прикрыл глаза, сосредотачиваясь на сентимонстре.       — Просто разрушь тут всё к чёртовой матери, — пробормотал я, запрокидывая голову.       Рядом сформировалось облачко из перьев, которое взорвалось сотней чёрных снежинок. С верхушки Эйфелевой башни спрыгнул сгусток плотного, словно материального тумана. Вьюга быстро скрыла мощные фигуры, направляющиеся в разные стороны. Снизу донесся громкий, протяжный вой. Охота началась.       Каждый сентимонстр уникален. Его форма и намерения зависят от человека, к которому ты его привязываешь. Обычные сентимонстры создаются, основываясь на слепке личности человека и на его эмоциях в данный момент времени. А у эмоций очень богатая палитра. Я как можно старательнее это всё выяснял и записывал в книгу Дуусу. Проблема сентимонстров лишь в том, что они уж слишком зависимы от чувств человека. Если я сейчас внезапно перестану заниматься самобичеванием и, скажем, рассмеюсь, то эти туманные волки, которых я призвал совершенно спонтанно, просто пропадут. Ведь их питает именно сила моей тоски, разбавляемая ледяной магией. Её я, кстати, с недавних пор могу использовать не только через меч, но и через сентимонстров.       Я отодвинулся от края башни чуть дальше и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на связующей нити. Тело словно обволокло плотным туманом. Я бежал. Быстро, перескакивая с крыши на крышу, мощными прыжками преодолевая невероятное расстояние. Волки чуяли, кажется, всё вокруг. Мощное тело, которое при желании можно легко развеять и уйти в туман… А так же непередаваемая жажда действий. Они должны разрушать.       Стая из пяти волков разделилась. Они побежали в разные стороны и протяжно завыли. Кажется, вьюга ответила. Волки подпрыгнули и одновременно схлопнулись в полупрозрачный дымок. И направились в сторону земли. Заледеневшие дороги треснули. По улицам Парижа пошли огромные трещины. Некоторые дома покосились, но пока что никто не пострадал.       Я окончательно расслабился и слился с волком. Я даже не знаю зачем это сейчас делаю. Просто чтобы… выплеснуть эмоции, наверное. Чуткий слух уловил хруст снега. С крыши упала шапка сугроба.       — «Что это за…»       — «Кот, что случилось? Опять Бражник?»       Я взрыкнул. Герои объявились. Сформировав физическое тело, я вскинул голову и протяжно взвыл. Стая подхватила и наши голоса слились в одну общую песню. Снежинки в воздухе словно замерли. По телу прошла волна обжигающей энергии. Снег начал медленно стягиваться в одну точку, прямо над головами волков, формируя огромный, синий шар.       — «Что…»       Герои испуганно наблюдали за буйством магии. Мне плевать, если они поймут кто это делает. Это не имеет значения.       Кот сжал дрожащую руку и, чуть нахмурившись, использовал катаклизм и портальную дыру. Он в один момент переместился к огромному ледяному шару, разбухающему от переизбытка магии, и прикоснулся к нему. Катаклизм может разрушить всё… В Кота ударила мощная ледяная глыба. Магия везде, она неразрушима.       Герой отлетел в сторону Леди Баг и скатился по крыше, не в силах хоть как-то ухватиться за выступ. Он приземлился прямо у самого края гигантской трещины. Вот-вот он упадёт…       — «Кот, держу!»       В последний момент Маринетт успела схватить Кота за пояс и, со всей доступной ей силы, потянула на себя. Пока она пыталась привести его в чувства, энергия шара достигла критической точки. Интересно, какой будет взрыв? Впрочем, Леди Баг ведь всё равно всё исправит…       Я моргнул. А ведь… они не смогут избежать урона от ледяной магии. И находятся в самом эпицентре взрыва. Они точно… могут погибнуть! А если Леди Баг… она не сможет вернуть всё к исходному состоянию!       Я отступил на шаг назад, с неприкрытым ужасом по-новому глядя на разрушительную магию, которую по дурости сотворил. Амок может даровать любую силу, которую пожелаю. А я пожелал разрушить… Что делать? Я… даже если отзову сентимонстра, магия никуда не исчезнет. И шар тоже. Пока я судорожно пытался найти решение, шар начал трескаться. Волки прекратили выть и теперь замерли в ожидании. Я не успею. Я не смогу.       Шар раскололся. Я открыл глаза и с ужасом наблюдал за огромной, синей волной энергии, которая прошла по городу. Эйфелева башня, где я сейчас находился, была очень далеко от места сражения. Синий луч развеял темноту ночи, осветив город словно самое настоящее маленькое Солнце. Сколько же… сколько же там сейчас пострадавших?       Я всё ещё ощущал нить, ведущую к туманному волку. Он же может становится нематериальным. Я напрягся и связался с сентимонстром, чтобы оценить всё его глазами. По земле стелился плотный белый пар. Невероятно холодный. Словно жидкий азот. Улица была стёрта до основания. А в центре — огромный кратер с заледенелым дном.       Сбоку что-то замерцало. Волк резко повернул голову в сторону непонятного объекта…       — «Ты… цел?» — раздался уставший голос Леди Баг.       Она удерживала Кота одной рукой, а другую вытянула вперёд. Их окутывал полупрозрачный, красный щит.       — Она создала абсолютную защиту… — пробормотал я.       Леди Баг поднялась на ноги и осторожно опустила Кота на землю. В руках девушки сверкнул красно-чёрный брелок. Я быстро отозвал волка и развеял его.       С высоты Эйфелевой башни наблюдать за тем, как по всему городу проходят ярко-красные лучи созидательной энергии, было невероятно. Всё медленно восстанавливалось к исходной точке. Я опёрся о балку и судорожно сглотнул вязкий ком в горле. Только что я чуть всё не уничтожил.