Желание

      — «Доброе утро, Париж! Сегодня проводится первый День героев, который было решено назначить накануне Рождества! Мы должны выразить огромную признательность людям, оберегающим нашу жизнь…»       Я недовольно хмыкнул и быстро выключил телевизор.       — Адриан! — возмутилась Дуусу, пытаясь вырвать у меня пульт.       — Глаза испортишь, — закатил я глаза.       — Да ну тебя! Между прочим твой праздник! — нахмурилась квами, подлетая к окну, — И погодка шикарная! Ветра нет, только снег немного! Смотри как здорово! А вечером будет обещанный салют. Мы обязаны сходить!       Я вздохнул и криво улыбнулся.       — Да какой уж там мой праздник… Ни черта он не мой, — вяло пробормотал я, ковыряя вилкой в тарелке и просматривая расписание на сегодня.       Благо, никаких дел в связи с праздником нет. Правда, вечером будет банкет, организованный отцом в честь такого события. Я улыбнулся. А ведь он ожидает появления героев Парижа. Да и люди тоже ждут их…       — Прийти, может? — задумался я на мгновение.       Хлоя точно будет. Она сегодня писала мне, что вечером не сможет сходить на салют из-за срочных дел.       — Куда? — глаза Дуусу загорелись, — Да! Да, Адриан, прошу-у-у! Давай сходим хотя бы ради Осмии!       Я отмахнулся от квами, мельтешащей перед глазами.       — Будешь приставать — передумаю, — быстро сказал я.       Дуусу в одно мгновение замолчала. Но я же прекрасно вижу, как её перья буквально зажглись ярко-синим цветом. От неё так и фонит счастьем.       — На вечер-то ещё ладно, приду… Вот только сегодня будет что-то очень грандиозное, — я прикрыл глаза.       Что я помню о Дне героев? Чертовски мало. Если бы не прожитая заново жизнь в тот момент, когда мы с Адрианом соединились — вообще ничего бы сейчас не вспомнил. Я лишь знаю, что будет очень тяжело. Габриэль акуматизирует большое количество людей, но только как? Очевидно, с помощью другого злодея. Он ведь может воплощать желания других. Если человек хочет стать сильным — превращается в гиганта или монстра, или обретает невероятную способность, которая основана на личности и эмоциях. Но кто захочет помочь Бражнику?       — Натали… — я открыл глаза.       Она знала об отце. Я понимаю, что её симпатия велика, но зачем же идти на такие жертвы? Хотя…       — Сам не лучше… — я стиснул зубы, пережидая неприятное покалывание в груди.       Когда я вспоминаю что-то конкретное из прошлой жизни — внутри разливается невыносимая, почти осязаемая ярость, перемешанная с отчаянием. А в этот раз образ был намного более ярким.       — Адри! Ты засиделся! — вывела меня из небольшого транса Дуусу.       — Да… — кивнул я, закрывая ноутбук и хватая сумку.       На улице и правда было очень неплохо. Даже солнышко выглянуло.       — Итак, сегодня проходит…       Я быстро обогнул съёмочную группу, вновь и вновь рассказывающую о Дне героев.       — Мама, я хочу фигурку Паона…       — А мне вот этот шарик!       Я вымученно вздохнул и ещё сильнее вжался в капюшон, лишь бы не слышать всё это вокруг. Люди веселились, покупали многочисленные фигурки или вещи с изображением меня и других героев. Я скривился от вида своего лица на небольшом, самодельном плакате. Тут же, около парка, была большая толпа людей, которых объединяло одно. У них у всех было что-то фиолетовое. Конечно же. Будто бы люди приняли во внимание мои слова. Опять эти фанатики, агитирующие за Паона. Сегодня же будет что-то вроде подсчёта популярности и составления таблицы рейтинга героя.       Отвернувшись от тошнотворной фиолетовой толпы, я упёрся взглядом в здоровенный плакат Паона. А около него… было множество переодетых людей.       — Меня сейчас стошнит… — пробормотал я, резко сворачивая на другую улицу.       — Да ладно тебе! Просто игнорируй, как обычно! — весело хихикнула Дуусу.       Смешно ей.       — Я мог бы это игнорировать раньше, но сейчас я слишком чувствителен к подобным вещам. Мне противно от того, что эти люди ошибочно выставляют меня героем, — нахмурился я.       — Адриан, в их глазах ты — герой. Так что заткнись уже, хватит ныть!       Я аж опешил от такой грубости и удивлённо уставился на квами.       — Что? Видишь, работает, — приподняла она брови.       Я закатил глаза. А ведь день только начинается…       Школа меня тоже «порадовала». Клуб творчества украсил всё разноцветными флажками, а на входе выдавал такие же значки со случайным героем. Кто бы сомневался, что мне выпадет Паон. Ну, я его хотя бы не вижу.       Плакаты, плакаты, плакаты… Я округлил глаза, когда увидел на школьном стенде гигантский постер себя, приобнимающего Осмию. Я быстро отвернулся и сглотнул. Дыхание почему-то спёрло, да и жарко как-то стало…       — Адриан, привет! — махнула мне Хлоя.       Я кивнул, с облегчением отмечая, что никаких упоминаний героев в классе нет. Кроме дурацких значков. У Хлои был с Леди Баг.       — Надо же, кто тебе выпал, — улыбнулась девушка, хихикнув.       — Все что, с ума посходили? — приподнял я бровь.       — Почему нет? Тематический праздник, вот фанаты и постарались. А их очень, очень много! Даже из-за рубежа приехали, насколько я знаю, — посмотрела на меня девушка.       — Меня это всё вообще не интересует, если честно… просто раздражает весь этот… шум… — чуть замялся я.       — Герои много сделали для Парижа, так почему бы не отблагодарить их? — спросила Хлоя.       Я ничего не ответил, лишь чуть качнув головой.       — Кстати… ты придёшь сегодня на вечер в банкетном зале? — поинтересовалась девушка.       — Даже не знаю, — пробормотал я, — Не очень хочется, да и отец не настаивает.       Можно было бы послать сентимонстра, но откровенно не хочется. Сентиадриан был отличной заменой, но не в присутствии отца такое продолжительное время. Всё же, Габриэль не идиот. Он слишком проницательный. Да и эмоции тут тоже играют не последнюю роль. От обычного сентимонстра они просто не исходят. Как я узнал от Дуусу — сильные позитивные Бражник тоже распознаёт. Так что я не могу рисковать, поскольку не совсем уверен в том, что сентимонстра не раскроют.       — Жаль, конечно, но меня там тоже не будет, — подмигнула мне Хлоя.       — Кстати, почему? Ты же любишь такие мероприятия, — спросил я с лёгкой улыбкой.       — Просто не хочу. Это уже что-то более официальное, да и героев я прекрасно видела, когда проводила свой вечер, — ответила девушка.       — Тогда мне тем более там нечего делать…       — Здравствуйте, ребята! Как вы помните, сегодня в Париже проходит День героев, посвященный нашим невероятным защитникам! — в класс вошла мадам Бюстье.       Все вокруг стихли, внимательно прислушиваясь к преподавателю. Мадам Бюстье улыбнулась и взяла со стола пульт для проектора.       — Кроме того, сегодня на связь с нами выйдет наша одноклассница Лайла!       Я протяжно вздохнул. Уже и забыл о её существовании. Благо, не в живую придёт. От неё фонило просто запредельным количеством зависти. Не знаю как это описать, но её эмоции были омерзительными. Находиться рядом с этим человеком нет ни малейшего желания, если честно.       — Здравствуйте! — на экране появилось счастливое лицо Лайлы.       Я неопределённо хмыкнул и откинулся на спинку стула. Столько лет занимаюсь в модельном бизнесе, что не заметить этого неестественного освещения было бы позором. Солнечный свет падает совершенно иначе, нежели лампа. Да и тот плакат за её спиной оставляет желать лучшего. Если приглядеться, то видно лёгкие отблески, что сразу же выдает Лайлу с потрохами. Но никто, разумеется, этого больше не увидит. Острое зрение птицы есть только у меня.       — Не терпится узнать, как ты поживаешь в королевстве Ачу… — улыбнулась мадам Бюстье.       Глаза Лайлы блеснули. Она начала что-то с трепетом рассказывать, то и дело кидая на меня искрометные взгляды. Я постарался сделать максимально скучающее выражение лица. Удивительно, насколько просто ей удавалось обводить вокруг пальца и школу и родителей. Она отсутствует около месяца, а никто даже не озаботился хоть какими-то документами? Во Франции, вообще-то, всё строго с пропусками.       Маринетт чуть ли не взорвалась негодованием. Единственные в классе, кто совершенно не верил Лайле — Хлоя, я и Мари. Девушка, видимо, не выдержала и сделала ехидное замечание. Лайла быстро скосила взгляд и показательно рассмеялась, тут же находя что ответить.       — Я докажу, что она врушка… — пробормотала девушка.       Бессмысленная трата времени. Толку-то что-то доказывать, когда все не замечают? Так что я старался максимально игнорировать Лайлу. Будто мне делать нечего, кроме как пытаться что-то кому-то втолковывать. Но Маринетт на это было всё равно. Думаю, её раздражала та давняя ситуация, когда появилась Вольпина.       — Лайла, какое доброе дело ты задумала сегодня? — спросила мадам Бюстье.       О, точно. Это ведь что-то вроде небольшой акции. Типо «почувствуй себя героем».       — Мои родители-дипломаты помогли мне убедить лидеров нескольких стран снизить уровень загрязнения окружающей среды…       Я лишь вздохнул. Ну да, как будто кто-то из взрослых вообще будет слушать непонятно кого. Тут до мэра Буржуа не достучаться — к нему очередь на приём расписана чуть ли не на несколько месяцев. Как же глупо… Но если подобный бред говорить с уверенностью, то на выходе получается то, что получается.       — Супергерои вроде Леди Баг спасают жизни, но им плевать на окружающую среду…       — Уверена, что Леди Баг поддержала бы твои мысли!       — Спасибо за добрые слова, но мне уже пора из-за разницы во времени. До скорой встречи! — улыбнулась Лайла.       На Маринетт было жалко смотреть. Она стукнулась головой об парту, явно негодуя.       — Что же, будет непросто дотянуть до уровня Лайлы, но не забывайте, что сегодня каждый может стать героем! — улыбнулась мадам Бюстье.       — И у нас есть воображение! — в класс ворвался месье Домокль, в костюме Филина.       После акуматизации, он стал чем-то вроде символа нашей школы. Собственный супергерой, так сказать. И эта идея очень понравилась многим другим учебным заведениям, да так, что по всему Парижу начали появляться маскоты, которые помогали ученикам и не только им. Я, кстати, рад за директора. Хотя бы так он может реализовать свою детскую мечту. Пусть и в виде символа школы.       — В этом году герои не раз проявляли героизм, защищая нас от ужасного Бражника! — на экране появилось изображение меня, Леди, Кота и Осмии, — И сегодня вы можете продемонстрировать, как их героизм пробуждает в нас лучшее и тоже стать героями!       У меня появилось стойкое желание залезть под парту или сбежать из класса. Герои, герои, герои… Я скрипнул зубами, чувствуя нарастающее отвращение. От всех этих людей сквозило преданным восхищением. Я был символом героизма. Благородный Паон… Да какое там благородие…       — Расскажите про свои геройские планы, — мадам Бюстье улыбнулась и посмотрела на Нино.       Я уткнулся взглядом в парту и вообще перестал обращать внимание на что-либо. Карандаш в руке опасно затрещал и… сломался. Острые деревянные щепки впились в кожу, причиняя мне боль. Вот только… я ничерта не чувствовал. Только разрастающийся внутри ком отвращения и разочарования. На секунду я представил все эти улыбающиеся лица, но уже наполненные страхом. Как они отреагируют?       — … Адриан!       Хлоя пихнула меня в бок. Я вскинул голову и чуть удивлённо посмотрел на мадам Бюстье. Что, до меня тоже дошла очередь?       — Какое доброе дело собираешься сделать ты? — видимо, преподаватель повторила этот вопрос персонально для меня.       — Мой отец организует благотворительный вечер для героев Парижа. Я ему помогаю, — ответил я.       — Вот это да! Прямо как тогда в отеле «Гранд Париж»? — спросила мадам Бюстье.       — Да, но он более официальный. Можете приходить, если хотите, — кивнул я.       — С удовольствием, Адриан…       Я вздохнул, когда всё внимание перешло на других.       Занятия прошли… сносно. По крайней мере в школе было тихо.       — Что-то ты очень уж задумчивый… — сказала Хлоя.       Я посмотрел на неё и слегка улыбнулся.       — Просто не выспался сегодня, — ответил я.       — Часто ты с начала года не высыпаешься, — усмехнулась девушка.       — После больницы меня иногда мучают кошмары, — неожиданно произнёс я.       Девушка замерла и повернулась в мою сторону. Мы встали прямо перед дверью. Хлоя вздрогнула.       — Адриан… что тебе снится? — обеспокоенно спросила она, выходя из школы.       Я поджал губы и огорчённо вздохнул. Вот ведь… вырвалось. Не хочу я её лишний раз беспокоить.       — Да всякое…       — Адриан, ты так мне и не рассказал, что именно произошло, — нахмурилась девушка.       — Я же говорил — сотрясение, — пожал я плечами.       — Ты целый год никуда не выходил после больницы. Сломанная рука была помехой?       — Нет, Хлоя…       — Адриан, серьёзно, я так волновалась, — вздохнула девушка, — Сотрясение и рука — не повод сидеть затворником год.       Я уставился под ноги. А что ей сказать? Что я боролся с безумными эмоциональными перепадами? Что настроение скакало по нескольку раз за день от полного безразличия, до желания вцепиться кому-нибудь в горло и убить? Что меня медленно одолевало безумие?       — Что ты хочешь услышать? — спросил я.       — Правду, Адриан. Или хотя бы её подобие, — ответила Хлоя.       Я сглотнул плотный ком в горле.       — Но зачем? — чуть нахмурился я.       — Что зачем?       — Зачем тебе её слышать?       — Потому что я хочу помочь тебе.       — Мне не нужна помощь.       — Адри…       — В больнице я на короткое время потерял себя. Я не узнавал никого, настроение скакало и прочее… Мне не хочется это вспоминать, правда, — я посмотрел на Хлою, — На протяжении года я пытался восстановиться и, как видишь, успешно. Эти воспоминания отзываются лишь болью в голове, Хлоя. Я не хочу об этом говорить, потому что потом обязательно буду чувствовать себя очень и очень плохо.       Девушка чуть приоткрыла рот, видимо, желая что-то сказать, но не нашла нужных слов. Голубые глаза Хлои чуть расширились. Она на секунду отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня. Я говорил искренне. Повседневное выражение лица сошло на нет. Сейчас девушка видела лишь серую усталость. Она сделала шаг и обняла меня. Я чуть помедлил, но потом, с грустной улыбкой зарылся лицом в вязаный шарф, отвечая на объятие.       — Если ты когда-нибудь захочешь рассказать мне, я… буду ждать, — прошептала Хлоя.       Я ничего не ответил. Стало тошно. И противно. От самого себя и от своей лжи. От вечного притворства. Живу здесь два с половиной года, а понял только сейчас, что есть как минимум несколько людей, расставаться с которыми я очень не хочу. Как я могу смотреть в глаза этой девушке? Как я вообще с ней до этого спокойно разговаривал? Отпугиватель для других… Хлоя нужна была мне только чтобы пресечь любое общение и отвадить фанатов. Какой же я мерзкий. Как я мог вообще такое сказать?       Мы отстранились. Я неловко отвёл взгляд, судорожно пытаясь найти хоть что-то, что можно сказать и чем можно разбавить эту атмосферу. Как перевести тему?       — Мне пора, Адри…       Хлоя ушла. Я посмотрел вслед уезжающей машины и улыбнулся. Не стала докучать этими вопросами, прекрасно понимая, как мне тяжело говорить обо всём этом.       — Эй, Адриан, ты обещал посмотреть на парад! — шепнула Дуусу.       Я вздрогнул и медленно кивнул.       — Да, пойдём.       Чуть дальше Нотр-Дама проходил своеобразный парад. Огромные надувные куклы героев, сделанные вполне себе качественно, пролетали над крышами парижских домов. Дуусу восхищённо уставилась на куклу Паона.       — Это же мы! — воскликнула квами.       Я лишь вздохнул. Паон летел впереди всех остальных героев. Здесь было очень много игрушек, фигурок и вещей с моим принтом. На многочисленных плакатах были написаны слова поддержки, выражение любви… Почему ко мне так относятся? Я всё ещё этого не понимаю. И никогда не пойму. Чем я занимаюсь? И сколько это ещё будет продолжаться? Смотреть на праздник невыносимо.       — Дуусу, я не могу, пойдём уже… — я начал разворачиваться.       С крыши одного из домов я почувствовал яркую вспышку злорадства. Я вскинул голову и сосредоточился на эмпатическом жгуте.       — Чёрт возьми… — прошептал я.       День героев в памяти был очень расплывчатым. Единственное, что я знал наверняка, так это первое появление… Маюры, вроде. Но без камня павлина это невозможно. Откровенно плохо помню злодея, который появится. Да и как? Всеобщий праздник, никакого негатива.       Люди вокруг не обращали внимания ни на что, кроме парада. Все они даже не подозревали, что уже появился злодей. Я стоял посреди толпы и всматривался в жгут. Что будешь делать, Бражник? Как он собирается создать сильного злодея, без эмоций?       Чуткий слух уловил мелодию флейты.       — Лайла… — прищурился я.       Точно. Кто бы ещё мог добровольно акуматизироваться? Люди, с радостью принимающие акуму, становились осознанными злодеями, прекрасно понимающими, что происходит.       На надувной кукле Паона появились четыре фигуры.       — Что за…       — Паон… что с ним?       — Леди Баг выглядит странно…       Люди заметили разворачивающуюся наверху сцену. Со всех сторон на меня полились волны зарождающегося страха и паники. Неприятно ощущать такое количество негативных эмоций. Будто я медленно начинаю захлëбываться в них.       — Как я и говорил: вы — лишь жалкие и ни на что не годные герои. Отдайте мне талисманы, — отчётливо произнёс мой двойник.       — Вот же ненормальная… — пробормотал я.       Белый павлин медленно наступал на плохо выглядевших героев. Леди Баг присела на одно колено, крепко сжимая бок, а рядом с ней стоял Кот, пытающийся ей помочь и удержать равновесие. Осмия, на чьём жёлтом костюме явно выделялись красные пятна, пыталась отдышаться и с ненавистью смотрела на мою копию.       Лжепаон улыбнулся и провернул меч в руке, сверкнув острым лезвием.       — Зачем ты это сделал?! — воскликнула Осмия, отступая на шаг.       — Союз с Бражником был заключен задолго до вашего появления. Вы в самом деле купились на мой образ героя? — вскинул он бровь.       — Мы были командой! — крикнул Кот.       — Командой? С вами? Это смехотворно, — покачал головой Паон, вскидывая клинок.       — Ты не получишь их талисманы! — крикнула Осмия, нервно теребя в руках волчок.       — Ошибаешься, — улыбнулся Паон, — Я уже их получил.       Он выставил меч вперёд и ещё шире улыбнулся. Осмия сделала рывок, пытаясь поразить героя ядом, но… все трое в один момент заледенели. Они стали синими статуями, покрытыми толстым льдом. Паон подошёл ближе и забрал талисманы у Леди и Кота, растопив лёд на серьгах и кольце. А потом… Одним взмахом меча, двойник разрушил ледяные скульптуры в мелкую крошку. С разных сторон послышались вскрики ужаса.       — Вот и всё, жители Парижа. Благодарю за внимание и участие в этом шоу, — Паон элегантно поклонился и исчез во вспышке чёрного перьевого облака.       Дыхание спёрло. В груди словно начало жечь. Я, не разбирая дороги, ринулся в сторону безлюдных улиц, но… везде была толпа. Во всех закоулках, буквально нигде не было проходу! Я заозирался по сторонам. Люди, люди… Невыносимо. Картинка словно слилась в одно сплошное смазанное пятно.       — Адриан!       Меня больно ударило по щеке. Я моргнул и увидел, как из фиолетовых пятен передо мной собирается образ Дуусу. Квами была очень обеспокоена.       — Адриан, очнись! — крикнула она.       Я шумно выдохнул и посмотрел по сторонам. Я находился под мостом, в каком-то закутке. Внутри снова начало жечь. Я схватился за голову, пальцами сжимая волосы так, чтобы стало больно.       — Адриан, что случилось? Это же просто иллюзия! — крикнула Дуусу.       — Я будто… я словно увидел будущее… — пробормотал я, нервно всхлипывая.       — Что? — не поняла квами.       Что будет, когда я раскрою свои истинные намерения? Отобрать талисманы просто. А вот последствия… То, что я увидел на параде…       — Всё это было слишком реально…       Да, это иллюзия. Но почему я буквально прочувствовал, как делаю это своими собственными руками? Отбиваюсь от героев как от надоедливых букашек… А в конце убиваю их без зазрения совести. Они будут мешаться. Будут бороться. И что я сделаю тогда? Сотру их в ледяную крошку? Перережу горло? Что будет?       — Неужели так и получится? — спросил я.       — Как? Адриан, ты не сделаешь этого! — возмущённо воскликнула Дуусу.       — Откуда ты знаешь? — спросил я.       — Да я знаю о тебе больше всех!       — Нет. Ты ничего обо мне не знаешь, — нервно усмехнулся я, опуская взгляд.       — Адриан…       — Всё, хватит, — отрезал я, поднимаясь, — Не хочу ничего слушать. Нужно победить эту…       — Её, вообще-то уже нет, — пробормотала Дуусу.       Я непонимающе посмотрел на квами.       — Бражник отозвал акуму сразу после той сцены, — сказала она.       — Что?       — Париж наводнили бабочки, — мрачно продолжила Дуусу, — Бражник вселил во всех людей страх, и теперь злодеи дерутся с настоящими Леди Баг, Котом и Осмией.       Я неподвижно замер. Взгляд заметался. Квами не шутила. Она была предельно серьёзной.       — Сколько я уже тут сижу?       — Полчаса.       — …       К горлу снова подступил неприятный ком. В животе будто что-то перевернулось. Я сжал дрожащие руки в кулак, чтобы попытаться успокоиться.       — Насколько всё плохо? — прошептал я.       — Очень плохо, — ответила квами.       Я глухо застонал и со всей силы ударил по кирпичной стене, выплёскивая эмоции.       — Я не смогу нормально сражаться в таком состоянии! — я вытянул дрожащие руки.       — Адриан, послушай… ты никогда такого не сделаешь. Ты нужен Леди Баг, ты нужен Коту и Парижу. И ты нужен Осмии. Соберись, — квами приложила лапку к моей щеке и заглянула в глаза.       Комок раздражения и страха, который переворачивался где-то в животе, словно стал немного тусклее. Я распахнул глаза и посмотрел на улыбнувшуюся Дуусу. Она поглотила небольшую часть моего страха, забирая его себе. Она разделяет со мной это.       — Ты и я… мы одно целое, Адриан. Я чувствую то же, что и ты, у нас есть связь! Я понимаю тебя и ни в чём никогда не упрекну. Иди и сражайся! — воодушевлённо воскликнула Дуусу.       — Крылья, Дуусу, — сказал я, поднимаясь с пола.       Ладно, что делать? Париж сейчас под нашествием акум, да и злодеев тьма-тьмущая. Я призвал Сина. Он обернулся обычным голубем и, быстро набрав высоту, подал сигнал. Зрение расплылось. Я прикрыл глаза и полностью сосредоточился на сентимонстре.       — Это просто ужас какой-то…       Весь Париж был завален злодеями. Тут были, слава всевышнему, не все. Но даже так их слишком много. Огромный дракон, Мим, Фрозер, Тёмный рыцарь… Меня одного просто не хватит.       — «Нам нужен Паон!» — воскликнула Леди Баг.       — «Я его не видела!» — ответила Осмия.       — «Где его черти носят…»       Герои выглядели крайне скверно. Они находились в Елисейских садах. Видимо, Маринетт успела взять талисманы лисы и черепахи, раз я вижу Карапаса и Рену. Полчаса они сдерживают эту армию. А злодеи всё наступают и наступают. Син заметил притаившегося неподалёку Купидона. Герои победили нескольких злодеев, так что в сторонке была небольшая кучка людей, очищенных от акум. Вот только как? Непогода, Фараон… как они могли их победить? Да и если Ундина здесь, почему не растёт уровень воды? Вывод очевидный. Бражник просто не может контролировать силу всех злодеев, поэтому их способности знатно просели. А это значит, что шанс есть.       Син был принудительно мною отозван. Я подошёл чуть ближе к выходу из-под моста и расправил веер. Три пера легонько опустились на землю.       — Вперёд, — приказал я.       Двойники кивнули и без лишних слов направились в сторону Эйфелевой башни. Я же, применив невидимость, чтобы никто лишний меня не заметил, направился туда же. Преимущество у меня всё же было. Надеюсь, Бражник тоже наконец-то покажется, и я смогу его обезвредить раньше, чем герои. Раскрывать его личность нельзя ни в коем случае.       — «Это же…»       — «Что за ерунда, у меня в глазах троится?» — в недоумении спросил Кот.       — «Паон!» — улыбнулась Осмия.       Сентимонстры спрыгнули с крыши и направились к злодеям. Один из группы отделился и появился перед Купидоном, вступая с ним в бой.       — «Паон, это ты?» — воскликнула Леди Баг одному из двойников.       — «Это сентимонстры» — покачала головой Осмия.       — «Но где тогда настоящий?» — с недоумением спросила Рена Руж.       — «Эй, скажи что-нибудь!» — обратился ко мне Кот.       Я закатил глаза.       — «Мне очень сложно контролировать сразу троих сентимонстров. Разговор отнимает уйму сил, так что заткнись и сконцентрируйся!» — сказал один из двойников.       — «С тремя Паонами мы сможем победить!» — улыбнулась Леди Баг.       Купидон обезврежен. Отлично. Вот так разом я сломал весь оставшийся план Бражника. Осталось лишь победить эту кучку злодеев. Сентимонстр прикоснулся к красной акуме и… взорвался.       — Аргх! — я скорчился от ужасной, режущей боли.       Что за дела? Почему она так на меня повлияла? Чёрт, это способности Катализатора! Красные акумы — лишь копии настоящей, видимо поэтому она стала эдакой бомбой для сентимонстра. Нельзя к ним прикасаться!       Я выпрямился и прикрыл глаза, сосредотачиваясь на оставшихся двух сентимонстрах. Вынув меч из ножен, один побежал на Игрока, а другой быстро вступил в схватку с Тёмным рыцарем. Что-то всё равно мне решительно не нравится. Злодеи слишком уж просто проигрывали, будто так и было задумано. Неужели мой отец положился на количество, прекрасно зная, что есть Паон с прокаченной магией? Да и герой не один, а шестеро.       Толпа людей, спасённых от влияния акумы, резко замерла. Все вскинули голову и открыли рты, будто в каком-то немом крике. Красные акумы, взявшиеся непонятно откуда, огромным вихрем пролетели по площади, уничтожая моих сентимонстров и вселяясь в людей.       — Что за бред! — воскликнул я, пережидая адскую боль от потери двойников.       Я быстро взлетел на Эйфелеву башню. Орда бабочек кроваво-красным облаком парила над Елисейскими садами, создавая какое-то подобие купола. Я чуть прищурился и внимательно начал всматриваться в потоки.       — Так он их помечал?!       От каждой бабочки тянулись прочные, будто пустые жгуты к определённому человеку. Каждый акуматизированный ранее был связан с ордой акум. Злобный Купидон расправил крылья и по очереди начал выстреливать в акуматизированных не до конца людей. Акума будто принудительно заставляла человека превращаться в злодея. Она вселял ему ложные эмоции и лишала способности бороться с ними, связывая по рукам и ногам. Купидону оставалось пустить пару стрел и человек полностью поддавался влиянию негатива.       Я спрыгнул с башни. Вызывать сентимонстров нет смысла. Я теперь понял, почему они пропадали. Акумы поглощали все эмоции вокруг себя, чтобы отдавать их людям. Вот же хитрый чёрт! Лишил меня моего самого главного преимущества — эмоций и эмпатии. И ведь теперь никакой мне магии усиления, только личные чувства!       — Паон! — обрадовалась Леди Баг.       — Что происходит? — обеспокоенно начал озираться по сторонам Карапас.       — Бражник тщательно подготовился… — пробормотал я.       — Герои Парижа!       Мы одновременно обернулись. На Эйфелевой башне появился красный силуэт Бражника. Я нахмурился. Как победить его без лишнего риска для него же самого? Около злодея возникло несколько акуматизированных. Защищается от нежелательных выпадов? Я попробовал сконцентрироваться на эмпатии… голова будто взорвалась.       — Паон, что с тобой? — меня подхватил Кот.       — Этот говнюк как-то блокирует мне эмпатию. Я без неё словно без глаз, — прошипел я.       Мир вокруг больше не состоял из привычных и понятных жгутов эмоций и нитей энергии. Всему виной фонящие бабочки, которые, словно экран, не пропускали ни единой ниточки. Почему-то мне неприятно скрутило живот. Я… я, чёрт возьми, расстроен! Мне обидно из-за того, что собственный отец всё это делает! Как не вовремя проснулась сентиментальность, чтоб её!       — Просто сдайтесь, и тогда Париж не пострадает! — произнёс Бражник.       — Ещё чего! — воскликнули герои практически в унисон.       — Мы всегда побеждали, победим и сейчас!       Герои рассредоточились и направились к злодеям. Леди Баг и Кот сломали зонт ослабленной Непогоды. Рена и Карапас начали битву против Мима и Принцессы Ароматов, тоже достаточно быстро справляясь с ними, а Осмия, пробегая между акуматизированными, ловко выхватывала заражённые вещи и ломала их. Вот только…       — Да что происходит?!       — Я не понимаю, они снова акуматизируюся! — испуганно выкрикнула Леди Баг.       — Может, если мы быстренько…       — Это бесполезно, — произнёс я.       — Почему?       — Мы можем попробовать словить всех бабочек, призови…       — Я не могу вызвать сентимонстров, потому что акумы поглощают эмоции из воздуха! Они будут раз за разом заражать людей, пока мы все не выдохнемся и не используем силы! — громко произнёс я.       Герои замолчали.       — И что делать? — спросила Осмия.       Я нахмурился и посмотрел на Бражника. Даже отсюда видно его нахальную ухмылку. Он загнал нас в угол, окружив себя мощной защитой. Мы не сможем к нему подступиться, не сможем даже справиться с акуматизированными, которые всё наступают и наступают. Эмоций нет, магия, сотканная лишь из моих чувств, может, и сильная, но недостаточно для такой толпы, а про последствия я вообще молчу. Да, тут нет Маледиктатора, Королевы Стиля и других очень сильных злодеев. Но их по-прежнему слишком много, и они никогда не устанут. В отличии от нас. Вот только… Я вздрогнул от собственной идеи. Другого выхода нет.       — Леди Баг, — обратился я к героине.       — Д-да? — спросила она.       — Ты сможешь вернуть всё обратно? — спросил я.       — Что? Конечно, всегда же возвращаю! — воскликнула она.       — Нет… если я учиню беспорядок, вернётся ли это на место? — развернулся я к ней.       — Что… ты имеешь в виду? — спросила Леди баг, явно озадаченная.       — Вы все… я могу поглотить часть ваших эмоций и усилить себя. Кроме того, единственный способ заставить людей больше не акуматизироваться…       — Ты с ума сошел?! — воскликнула Осмия.       — Подожди… что ты хочешь сделать? — с настороженностью спросила Рена Руж.       — Я собираюсь убить их, — на мгновение я прикрыл глаза.